Глава 11. Спор

Дверь захлопнулась за Николаем, оставив Иванку в одиночестве и полной растерянности. Тишина комнаты становилась невыносимой, звуки стали глуше, словно поглощенные густой тревогой Время тянулось бесконечно долго, пока воспоминания о событиях прошлого дня продолжали терзать ее сознание. Однако вскоре послышались тихие шаги служанки, осторожно ступающей по паркетному полу. Она оказалась молодой, худощавой, взгляд ее выражал одновременно сочувствие и покорность судьбе. Служанка аккуратно поправила постель, потом — сбившуюся повязку на спине Иванки, отчего та вздрогнула от боли. — Вам помочь встать, барышня? — спросила девушка робким шепотом. — Нет… Лучше оставьте меня одну, — усталым голосом ответила Иванка, пряча лицо в подушки, лишь бы избежать жалостливых взглядов. Служанка молча кивнула, удаляясь из комнаты. Через мгновение дверь снова закрылась, погружая помещение в привычную тишину. Прошел день, два, три… Медленно восстанавливающая силы Иванка вынуждена была привыкать к новой реальности. Стены дворца стали стенами тюрьмы, свободная воля превратилась в пустоту, и каждое утро начиналось с ожидания визита врача или слуги императора. Однажды вечером, войдя в комнату, врач принес известия, которые навсегда изменили судьбу Иванки. — Ваше здоровье восстановлено достаточно хорошо, — сухо заметил мужчина, протирая затянувшиеся раны свежими мазями. — Завтра утром император приглашает вас к себе лично… Иванка постаралась остаться спокойной, но почувствовала, как кровь стынет в жилах, словно холодный ветер проскользнул по позвоночнику. Что ждет впереди? Следующее утро началось с внезапного появления в покоях гвардейца, сообщившего вполне ожидаемую весть. К счастью она уже успела привести себя в порядок с помощью служанки. Ей подали новую белую рубашку вместо испорченной, окровавленной, и помогли ее надеть. Иванка пригладила растрепанные волосы и приготовилась к неизбежному. — Государь повелел вам немедленно предстать перед ним! Она нервно вздохнула, собирая волю в кулак, осознавая неизбежность встречи. Под конвоем гвардейца она проследовала к кабинету Николая, пребывая в состоянии внутреннего беспокойства и отчаяния. Кабинет оказался просторным, освещенным ярким светом зимнего солнца. Император сидел за массивным столом, внимательно изучая бумаги, расположенные перед ним. Когда он поднял голову, его взор остановился на Иванке, заставляя девушку почувствовать глубокую тревогу. — Итак, моя дорогая, — начал Романовым низким бархатным голосом, указав на кресло напротив, — настало время поговорить откровенно… Его взгляд, словно лезвие, скользил по ее фигуре, задерживаясь на бледном лице и дрожащих руках. Иванка старалась держаться прямо, но каждый мускул ее тела был напряжен до предела. Она понимала, что от этого разговора зависит ее будущее, а возможно, и жизнь. Не теряя достоинства, она медленно присела на краешек кресла и расправила плечи. — Иванка Ивановна Пущина, — сказал он медленно, не сводя с пленницы пытливого взгляда. — Единственная женщина из числа декабристов. В следующий момент дверь в кабинет распахнулась, и вошел высокий статный мужчина в генеральской форме. Он бросил на Иванку презрительный взгляд и остановился рядом с императором, готовый в любой момент прийти на помощь. Игра началась. — Да, — выдохнула она, не желая обращаться к нему, как к своему государю. Заметив это, Николай не стал сразу реагировать, лишь посмотрел на генерала, которого Иванка смутно помнила со времен допросов. — Бенкендорф, где Пушкина? — Под домашним арестом, Ваше Величество. — Очень хорошо. Император сделал паузу, словно наслаждаясь моментом власти над пленницей, которая заметно насторожилась при упоминании о подруге. Затем заговорил опять мягким, почти ласковым голосом: — Меня впечатлили ваши храбрость и благородство. Но также известно, насколько дорогую цену приходится платить за подобные качества… особенно женщине. Иванка внутренне напряглась, ощущая скрытый смысл его слов. Холодная волна тревоги пробежала по телу, но внешне она оставалась спокойной и собранной. Царь поднялся из-за стола и приблизился к ней ближе, намеренно замедлив шаг. Его глаза блеснули странным огнем, полным расчета и желания. Он обошел вокруг нее, разглядывая каждую деталь фигуры. — Вы ведь понимаете, что ваша судьба теперь целиком зависит от моей воли? — спросил он тихо, останавливаясь позади ее кресла. Рука императора легла ей на плечо, едва ощутимо сжимая мышцы. Сердце бешено забилось, страх смешался с негодованием. Но инстинкт самосохранения подсказывал, что нельзя показать слабость. Только выдержка и достоинство могут ее спасти. — Моя судьба давно определена моими убеждениями и поступками, Николай Павлович, — твердо сказала она, спокойно глядя перед собой. — Бенкендорф, вы свободны, — снова сказал Николай. Избирательное игнорирование, легкая насмешка в ласковом голосе, удары по самым чувствительным точкам души… Он определенно умел манипулировать, и Иванка не знала, как долго сумеет держаться на плаву. — Вы вместе с остальными планировали мое похищение, — мягко продолжал Романов, — а потом вышли на площадь и повели за собой солдат. — Мы хотели свободы и справедливости! — ответила она, пытаясь сдержать гнев. — Нам было неважно ваше личное благополучие, мы боролись за права всех русских людей! Николай коротко рассмеялся, положив руку на спинку кресла чуть ниже плеча девушки. — Свобода и справедливость, говорите? — насмешливо повторил император, медленно проводя пальцем вдоль шеи Иванки. — И кто же научил вас такой смелости? Неужели в лицее? Иванка вздрогнула, но сохраняла неподвижность, сопротивляясь желанию оттолкнуть его руку. Ее сердце бешено колотилось, пульс отдавался в ушах тяжелым гулом. — Эти ценности стоят дороже личной безопасности, — тихо произнесла она, с трудом контролируя дыхание. — Настоящие герои выбирают путь чести, невзирая на последствия. — Герои, значит? — задумчиво произнес он, переходя на другой бок кресла и касаясь ее талии. — А знаете, какой героизм проявляют многие дамы моего окружения? Они находят способ угодить монарху и получать взамен награды и привилегии. Неловкость ситуации достигла апогея. Иванка понимала, что цель Николая ясна: сломить ее моральный стержень, заставить подчиниться силой соблазнения и давления. Но ее душа восставала против подобного унижения. — Мое уважение не купить подачками и угрозами, — отрезала она, подняв голову. И тут случилось нечто непредвиденное. Император изменился в лице, ярость вспыхнула в глазах, превратив мягкие черты лица в маску холодной решимости. — Разговаривать со мной таким образом позволительно далеко не каждому, — процедил он сквозь зубы, повышая тон. — Вы должны понимать свое положение, что ваша жизнь висит на волоске. Страх закрался глубже, сдавливая грудь железным кольцом. Иванка боялась взглянуть ему в глаза, опасаясь увидеть в них подтверждение собственных подозрений. — Что с другими декабристами? — прошептала она, собрав остатки сил. — Все зачинщики арестованы, — прохладно сообщил Николай, словно говоря нечто обыденное. Иванка вскочила на ноги, поняв, что больше не может оставаться пассивной. — Верните меня в крепость! Я должна быть с ними! Удивленный Николай поднял брови, на его лице появилось заинтересованное выражение. — Стойкость, достойная уважения, — похвалил он медленно, оценивающе оглядев ее фигуру. — Хотя мой опыт показывает, что большинство женщин предпочитают компромисс ради собственного благополучия. Это замечание задело Иванку до глубины души. — Жертвовать своими принципами ради выгоды — непозволительно, — жестко ответила она, отвернувшись к окну, чтобы скрыть уязвимость. — Человек без веры теряет человечность. — Интересная позиция, — одобрил он с легкой ухмылкой. — Но, рискованная. Легко быть героем, когда нет риска. Но готовы ли вы нести ответственность за свои поступки? — Она лежит на каждом из нас, — проговорила она искренне, но нахмурилась, вспомнив о последствиях восстания. — Защитники свободы, знают, что цена высока, но остаются верны своему выбору. Николай подошел ближе, стоя теперь всего в паре шагов от нее. — Верность хороша тогда, когда приносит пользу, — возразил он тихо, опустив ладонь на талию Иванки. — Если ваши принципы приводят к разрушению общества, разве это достойно восхищения? — Истинная свобода возможна только там, где есть равенство и право выбора, — смело заявила она, глядя на Николая в упор. — Иначе общество превращается в стадо баранов, ведомых пастухом. В воздухе повисло тяжелое напряжение, будто перед бурей. — Вы вызываете у меня противоречивые чувства, — признался он, убрав руку с девичьей талии и отступая назад. — Обычно никто не решается открыто спорить со мной. Иванка облегченно вздохнула, радуясь, что ситуация перешла в фазу переговоров. — Открытое противостояние неизбежно ведет к переменам, — заметила она твердо. — Либо победа свободы, либо поражение угнетателей. Эти слова вызвали искреннюю улыбку на губах Николая. — Ваши идеи вдохновляют, — признал он серьезно. — Но общество требует порядка и стабильности, а революции приносят хаос и страдания. Он повернулся к столу, рассматривая документы и письма. Взгляд царя стал холоднее. — Знаете, почему народ любит сильных правителей? Потому что сила гарантирует безопасность, и процветание страны, — заговорил он негромко, выпрямившись и вновь шагнув к девушке. — Без сильной руки империи грозят распад и бедствия. Ладонь императора осторожно скользнула вверх, нежно поглаживая шею Иванки кончиками пальцев. Она замерла, чувствуя, как горячий румянец заливает щеки. — Ваша горячность восхитительна, но бессмысленна, — продолжая гладить кожу, шептал он ей прямо в ухо. — Страсть к идеалам прекрасна, пока она не сталкивается с суровой действительностью. От прикосновения кожа горела огнем, тело напряглось, отчаянно борясь с желанием ослабеть под давлением царского внимания. Глаза Иванки блестели скрытой тревогой, но она старалась держаться. — Действительность зависят от тех, кто управляет страной, — возразила она тихо, преодолевая волнение. — Народ заслуживает возможности жить свободно и справедливо. — Покорность служит залогом мира и спокойствия, — уверенно заявил он, медленно двигаясь вокруг нее кругом, словно хищник, выслеживающий добычу. — Дайте людям свободу, и они станут врагами друг другу. Ощущение тревоги нарастало, сердце билось учащенно, но Иванка стремилась сохранить внешнее спокойствие. — Свобода означает осознанный выбор пути, — настаивала она твердо. — Подавление желаний народа рождает ненависть и недовольство. Романов остановился напротив окна, наслаждаясь видом Петербурга, залитого холодным зимним солнцем. — Ваше благородство прекрасно, но неуместно, — усмехнулся он сухо. — Любовь к родине проявляется служением императору, а не бунтом против власти. — Любить родину — значит служить народу, — бросила она дерзко, осознавая всю опасность своего поведения. — Империя сильна лишь тогда, когда каждый гражданин чувствует себя защищенным и свободным. — Ваш пыл впечатляет, — согласился царь, наконец подойдя вплотную. — Однако рано или поздно любой человек склоняется перед волей монарха, — он наклонился, оказавшись совсем близко, коснулся рыжих волос. — Мне бы хотелось видеть вас своей союзницей, — добавил, почти мурлыча, гладя ее затылок нежными пальцами. Иванка сделала глубокий вдох, стремясь контролировать чувства, несмотря на кипящий внутри водоворот страха и желания избежать дальнейшего конфликта. — Союзник царя — тот, кто поддерживает интересы государства, а не личную царскую выгоду, — твердо ответила она. — Государству нужен мир и согласие, а не мятежники, — произнес он жестко, но неожиданно тепло, его рука скользнула ниже, задерживаясь на тонкой линии ключицы. — Смиритесь с судьбой и примите мою волю. Холодный ветер раздувал шторы, наполняя комнату запахом снега. Уязвимая, трепещущая, Иванка чувствовала невидимое давление воли сильного мужчины. — Мир возможен лишь тогда, когда граждане доверяют правительству, — убежденно возражала она, стараясь сохранить ровный голос. — Принуждение и жестокость ведут лишь к отчаянию и беспорядкам. Еще несколько шагов, и они встали лицом к лицу. Император положил обе ладони на плечи девушки, притянул ее к себе. — Я хочу видеть на вашем лице раскаяние, — потребовал он решительно, впиваясь взглядом в ее карие глаза. — Тогда возможны помилование и прощение. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, наполненным напряжением и неясностью дальнейших действий. Их взгляды схлестнулись вновь.