Глава 1

Чашка из белого фарфора с изящной тонкой ручкой звонко ударилась о стену и рассыпалась на десятки осколков точно также, как сердце Меропы Гонт. Но это были остаточные, уже практически чужие чувства, потому что я не являлась оной. Меня звали Мария Соколова. Звали так до тех пор, пока я не попала в аварию, разбившись насмерть. И очнувшись в теле матери злодея всея Британии, я теперь терпела унижения, что сыпались на меня-Меропу в ходе мужской истерики. Конечно, его можно было понять, но... Бам! Бац! Мужчина с перекошенным лицом грубо опрокинул стол на пол и принялся крушить кухонные шкафчики, опрокидывая все на пол. В след за ложками полетели тарелки, а за ними кастрюли с грохотом покатились по комнате. Аристократ Том Реддл, что был опоен любовным зельем. Только сейчас поведение холенного богача не соответствовало шаблону воспитанного человека. - Ты околдовала меня, мерзкая ведьма! Это все твои происки, да? Немедленно выметайся отсюда! - На секунду он задумался, а после озарился. - Не-ет, я сам отсюда уйду и ноги моей больше тут не будет. А ты, ты не смей возвращаться в Литтл-Хенглтон, поняла? Никогда! Я, кажется, умерла в родном мире и теперь оказалась в теле слабой, невзрачной, если верить описанию из книги, магички. Много ума для варки любовного зелья не нужно, лишь должная мотивация и умная книжка под рукой. Бедная, несчастная Меропа, никогда не получавшая должной любви, решила, что зелье поможет ей чувствовать себя нужной и счастливой женщиной. Только вот куда делась эта глупая бедняжка? Она словно так сильно была потрясена изменением в поведении любимого до безумия Тома Реддла-младшего, что просто... Просто не выдержала и ушла на покой. И теперь я заняла её место. Как же сильно надо любить, чтобы потерять волю к жизни? - Да, Том, возвращайся к родителям и своей невесте. Они тебя заждались. - мой голос был спокоен, но в душе начинало разгораться нечто, зародившееся в районе солнечного сплетения и уже перешедшее ниже, куда-то под ребра. - Ну же, уходи. И дверь закрой. Жар усиливался, и пока я прислушивалась к собственным ощущениям, жертва неудачных экспериментов с амортенцией нервно схватила с вешалки прихожей теплое пальто. Я прислонилась к стене, скрестив руки на груди, и сморщилась, когда входная дверь громко хлопнула. И лишь потом, когда я смогла усмирить то, что, как подозревала, звалось в этом мире магией, обратила внимание на своё тело. О Боже. Она-я беременна. Это же, это сон, правда? Нервно рассмеявшись, скатилась по стене вниз, положила руки на округлый живот и попыталась осознать, как же сильно я влипла. В моем мире я была в том возрасте, когда большинство людей только начинают задумываться о семье и детях. И я была,что называется, птицей свободного полета, даже претендентов на мое сердце не имелось. В своей неполной семье я была единственным ребенком. То есть, я понятия не имела как растить и воспитывать детей. Все ощущалось чужеродным, непривычным. Голова была забита кучей вопросов о том, зачем и почему, а как дальше. В том мире у меня осталась работа продавцом в книжном, одна лучшая подруга Ленка, та, с кем мы дружили чуть ли не с пеленок роддома, в котором познакомились наши мамы. К слову, мама не дожила до этого момента, поэтому я нервно улыбнулась, когда поняла, что та не будет горевать по поводу моей смерти. А Ленка сильная, она справится. И я тоже должна найти силы, чтобы встать, потому что пол оказался чертовски холодным для сидения. Непривычная тяжесть в животе ощущалась чужой, было нелегко управлять своими движениями, получалось неуклюже. Наконец, встав и опершись о стенку, я пошла в ванную комнату. Нужно занять голову чем-то неважным. К примеру, а как выглядит на самом деле дурнушка Меропа? Ванная комната оказалась небольшой, с местами потрескавшейся плиткой. Наконец, я заглянула в отражение чистого, видимо недавно вымытого, зеркала. Чуть раскосые глубокого карего цвета глаза, обычный нос с горбинкой, бледные, потрескавшиеся и слегка пухлые губы, четко очерченная линия челюсти. Состояние волос было отвратительным, сухие, тусклые жиденькие три пера. А вот фигуру по достоинству я оценить не могла, пока что это тело напоминало мне колобок. Если суммарно, не писаная красавица, но и не уродина, какой она описывалась. Так, все, полюбовались и хватит. Нужно подумать и решить, как жить дальше. Я было собиралась задаться резонным вопросом, сколько ещё мне жить в этой квартире, как память услужливо подкинула воспоминания. Летом молодая счастливая пара заселилась в однокомнатную квартиру в спальном районе Лондона, предварительно заплатив деньги за год проживания. Хозяйка, милая одинокая женщина лет пятидесяти с радостью заселила молодых. Она жила в соседней квартире на одном с ними этаже и была заинтересована в тихих и приличных квартирантах. Звонок в дверь прервал размышления, и я поспешила к двери, догадываясь кому именно понадобилась глупышка Меропа. Замок туго провернулся, ручка тихо скрипнула. На пороге стояла ухоженная, женщина средний лет, та самая, что по воспоминаниям, являлась арендодателям квартиры. Чёрное платье по щиколотки органично смотрелось с белым поясом и аккуратной светлой шляпкой. - Мисс Редлл, будьте добры объясниться, что за шум и визг вечером вы устроили? И куда так поспешно отправился ваш супруг?.. Нужно срочно решать, как поступить. Я без денег и работы, осталась совершенно одна. Помощи мне ждать просто не от кого, поскольку ближайшие родственники посходили с ума. Я беременна. Я одна. Бинго! Беременна. Одна. Совершенно одна. - ...Когда мы с вами заключали договор, то условились, что после девяти вечера будет соблюдаться тишина, конечно это не значит полное молчание, но я не приемлю крики в своей квартире!.. Ох, милочка, что же вы сразу в слезы? - Миссис Марта, Том меня броси-ил! - мне действительно хотелось поистерить и выплакать слезы, - Сказал, что не готов быть отцом, а ведь мы... Мы планировали этого ребенка, обсуждали и сознательно... Это ведь было сознательно! - я начала размазывать слезы по щекам, мне вдруг стало так обидно за себя и Меропу. - Кобе-е-ель! - громко шмыгнула носом, - А потом, потом он... И я снова разразилась плачем, плечи бесконтрольно дрожали, да и саму меня било точно в лихорадке. Мадам Марта Гамп всплеснула руками, на ходу закрывая дверь и входя внутрь дома. Что-то по-доброму бормоча, она повела меня на кухню, где усадила за стол, а сама безошибочно нашла успокоительное в одном из покореженных кухонных шкафчиков. - Ну-ка деточка, давай. - женщина протянула стакан, поскольку кружки, все до единой, кучей осколков лежали на полу. - Выпей капельки, хорошие, они успокаивают. Часто и мелко дыша, я смогла опустошить стакан. Нужно продолжить давить на жалость, иначе по истечению срока меня отсюда выгонят пинком под зад, что скорее всего и произошло с канонной Меропой. Я снова завыла. - А потом он заявил, что это вообще не его ребенок, миссис Марта! Если не его-о, то чей... - протянула последнее предложение, будто волчица выла на Луну, а женщина в это время, с жалостью смотря на зареванную меня, опустилась рядом. Взяла мои руки, с сочувствием поглаживая. - Да я ему всю себя, он... Не его-о. Предатель! Кобель! Козел! Да животные лучше, чем он будут. Как же я теперь буду-у-у, без него, урода? Милый мой Томми!.. - и снова залилась белугой в три ручья и две сопли, впрочем постепенно успокоительное брало свое, а пока... - Пропадем с ребеночком, погибнем. Да кому же нужна порченная, незамужняя, да еще и с прицепом. А-а!.. - Да как, не его? Бессердечный подонок, чтоб ему пусто было! Что же ты плачешь, деточка, утри слезы, без него справимся со всем. Уж поверь, мадам Марта не из таких передряг выплывала. На работу устроим, жениха найдем, ребеночка вырастим. Тише, голубушка, тише. Часы на кухне показывали уже без десяти час. За это время я рассказала свою версию знакомства аристократа Тома Реддла и простушки Меропы Гонт. Как славный парень Том уговорил бедную меня сбежать подальше от его родных, а расписаться после рождения желанного ребенка. А сегодня вечером устроил скандал, заявив что ребенок не его, сам Томми уходит и видеть меня не желает. Марта участливо кивала, возмущалась безответственности Реддла и жалела бедную меня. - Тетушка Марта, - за несколько часов душевных бесед мы перешли на ты, а цена за квартиру, пусть та и была оплачена до следующего года этой весны, снизилась до минимальной. - уже поздно, вы должно быть устали. Идите к себе, я правда не буду делать ничего глупого. Женщина скептически осмотрела меня и, видимо, решив, что я вполне адекватно себя веду, поднялась и неторопливо пошла к двери. Проводив женщину, я прошла в спальню, где легла на широкую двухспальную кровать. Простыни приятно холодили кожу, а мягкость, в которой я утопала, не встречалась мне даже в моем прошлом-будущем. Опустила руку на выпирающий живот, когда ощутила толчок. Ребенок. Снег за окном крупными хлопьями плавно пролетал мимо, опускаясь на землю белым пушистым покрывалом. Фонари, как и некоторые из окон домов, тусклым жёлтым светом освещали пустую улицу. Я смотрела за холодное стекло, находясь в теплой, уютной квартире Лондона тысяча девятьсот двадцать шестого года, совершенно потерянная и разбитая. Сегодня тридцатое октября. Два месяца до рождения конченного психопата и убийцы Тома Марволо Реддла.