Глава 3

Стук в дверь. — Можно войти? — Нет, — устало пробурчал Артас. Из-за двери тут же донесся возмущенный вздох и притаптывание ногой. — Что? Это вовсе не смешно, Артас. Я уже второй день пытаюсь с тобой встретиться! И на этот раз тебе не отвертеться. Никаких болезней, плохого настроения и прочих отговорок, я хочу поговорить. У него и вправду не было никакого настроения встречаться с Джайной. Мало того, что он не хотел ее беспокоить своим неважным видом и бледной кожей с впалыми щеками и кругами под глазами, главной причиной являлось то, что она являлась талантливым магом. И в отличие от его состояния месяц назад, когда он держал под контролем порывы магии, в текущем состоянии любой жрец, паладин и иной волшебник легко могли заметить неладное. Он отвел угрозу со стороны Утера, попросив несколько недель отдыха, чтобы привести мысли в порядок. Таким образом удалось и уменьшить время разговоров с семьей, что в целом играло ему на руку. Артас почти обрадовался, когда от Вариана пришло письмо, что он задержится с прибытием в гости еще на неопределенный срок. Однако пришла Джайна. Это заставило его поднапрячься. Чем больше с ним говорили знакомые и близкие, тем яснее для них становилась картина ненормальности происходящего с принцем. Это же обстоятельство не ускользнуло и от него самого. Всему виной был осколок Ледяной Скорби. Точнее — состояние души и сознания, вызванное осколком Ледяной Скорби. Не секрет, что могущественный рунный клинок поглощал души, и этот процесс накладывал серьезные отпечатки. С Шлемом Господства они уже давно стали частью него самого. Что бы это не значило, факт того, что ему не нужно было надевать корону или брать в руки клинок, чтобы приблизиться к могуществу, которым обладал Король-Лич, оставался неизменным. Это, конечно, не касалось физических способностей. — Молчишь? — более глухо отозвалась Джайна. И Артас прекрасно представлял в голове удрученное лицо возлюбленной. Водоворот мыслей прокатился следом за этой картиной. Ему не хотелось и дальше отдаляться от нее. — Пожалуйста, Артас. Ее иллюзорный образ отдавался эхом в ушах. Невольно он сжал кулаки до крови. В комнате же резко похолодало. — Я открою, — невыносимое жжение в сердце сказывалось на голосе принца. Он отдавал сталью. Вместо горести он чувствовал ярость. Ярость, подогреваемую его внутренним голосом. Той самой неотъемлемой частью Артаса, лишенной красок. — Они отняли у нас все. — Они должны заплатить. И вместо того, чтобы спорить с ним, как подобается ученику Света, он лишь кивал самому себе: — И они заплатят. Несомненно... Его взгляд опустился на стол, перед которым он сидел и занимался планированием дел. Весь результат трудов лежал перед ним, собранный в различные заметки и нанесенный на объемные карты различных масштабов. Перед ним лежали как планы городов, включая столичный округ, так и вид на ближайшие регионы. И отдельно лежали стопки с нарисованными его рукой портретами. Сотни заполненных страниц пустого до этого фолианта и заранее подготовленные письма — плоды тех самых бессонных ночей. Ощущение давления хода времени давало ему мотивацию заниматься тщательной подготовкой. Знания, нанесенные на рукописи, давались тяжелой ценой Артасу. Каждое воспоминание разъедало его изнутри, и подпитывало внутренних демонов. Уверенность в победе на любых полях сражений Азерота меркла перед осознанием неизбежного поражения на внутреннем поле боя. Незримая схватка уже кипела во всю силу, и враг этот был страшнее любого проклятия и когтей повелителей ужасов. Рука сгребла все на столе в сторону, и все было быстро спрятано по нужным полкам. Не нужно было говорить, что их не должен видеть никто. Артас хладнокровно справился бы с любым потенциальным препятствием, ставящим под угрозу замысел, если дело приняло подобные обороты. Не стоило обманываться настроением принца, хотя он не рассматривал убийство как средство. Он убрал оставшийся беспорядок в спальной. Единственное, что он не мог исправить — иней на поверхностях, но он попросту не обратил на него внимание. — Я виноват, — первым делом произнес Артас, открыв дверь. Тут же его стиснули в неожиданных объятиях. — Я волновалась! Как можно быть таким бессердечным? Не знала, что ты успел стать таким грубияном! — нетипично для себя обругала его Джайна. Это стало неожиданностью для Артаса. На самом деле он ожидал более строгого приема, и он уже успел прокрутить в голове несколько неприятных диалогов, в которых все никак не мог найти удачных слов. Но, казалось, можно было обойтись и без подобной неловкости и напряженности. — А ты выросла... Он умилился внешнему виду Джайны в типичном для нее одеянии из прошлого. Прошлое оживало на его глазах. — Кто бы говорил, — отстранилась девушка, оглядев собеседника с ног до головы, — это не я вымахала на несколько голов. И почему тут так холодно? — Кому-то не хватило теплых объятий? — полушутливо отмахнулся от неудобного вопроса Артас. — Вот! — она нахмурилась. — Ты ведешь себя очень странно. И, нет, ты тоже холодный. И, смотря на тебя, я отчего-то готова поверить, что ты не врал, что болеешь. Выглядишь как оживший мертвец. Последние ее слова вызвали отклик Артаса. Он сильно помрачнел. — Что? — Джайна заметила странное выражение лица принца. — Я что-то не то сказала? Ладно, где можно присесть? Я давно не виделась с тобой, а ты не заглядывал, потому я и здесь. Слышала, что ты чуть не погиб в метели. Все заставляешь всех волноваться. Как сейчас, например. Не обращая внимание на недовольное бурчание, Артас развернулся и зашагал к кровати, наглядно заправив ее, а затем подтянул поближе горячую чашку с какой-то жидкостью. Честно говоря, в последнее время он перестал ощущать вкус от еды и всего остального, но отказывать от привычек не стал. Волшебница последовала за ним. — Ну, похоже, какая-то совесть в тебе осталась. Она довольно кивнула, взглянув на предложенную чашку. И пригубив, поджала губы: — Он тоже холодный. Ты, что, использовал на своей спальне заморозку? Не знала, что паладины так умеют. — Я не паладин, — отрезал Артас. — Слышала, что через несколько месяцев должен им стать. — Я отказался. — И... А? — поперхнулась Джайна, не став отказываться допить даже холодный напиток. — Отказался? Так можно было? И почему? — Я не думаю, что достоин, хотя наставник все еще считает иначе. Утер думает, что я в конце концов передумаю. Ха, он может быть и прав, если только не обманывался о том, кем я являюсь. Джайна с вопросом посмотрела на Артаса. Их глаза встретились, и она заметила, что тот все это время внимательно разглядывал ее лицо. Это на секунду смутило волшебницу, оставив висевший вопрос неозвученным. — Солнце больше не встанет над Лордероном, пока мой отец не поймет, в чьи руки он вверяет корону. Но он не поймет. Не каждый отец способен увидеть недостатки своих детей. Я уйду, Джайна. — Что?! — Я уйду так далеко, насколько смогу. Посещу их всех. Не ради них, а ради себя, ведь покуда мой дух истлевает в четырех стенах, я не смогу исполнить ни одно из данных обещаний. Решимость, с которой говорил принц, потрясла Джайну, первой реакцией которой был гнев. — Ты сошел с ума, Артас! Ты думаешь, можешь просто бросить всех и отправиться в какое-то путешествие в одиночку из-за каких-то выдуманных причин? Неужели и вправду падение с коня превратила тебя в идиота? А твой отец? Твоя мать? Сестра? Все остальные? Они будут согласны? Артас с бесстрастным лицом выслушал причитания и в конце поднял руку, потребовав остановиться. Отсутствие реакции только еще больше разъярила девушку, уже явно думавшую окатить того каким-нибудь заклинанием. — Почему бы тебе не отправиться со мной? — следующие его слова потрясли Джайну еще больше, вогнав в ее натуральный ступор. — Какое мне дело о чем думают Калия и родители, Джайна? Они хотят для меня всего лучшего, но только я один знаю, что путь, который они мне предложат, отравлен. Они готовы слушать, но до них не дойдут мои слова, и потому от них не стоит ожидать поддержки. Он произносил речь спокойно и рассудительно, что в корне не вязалось с вложенным в нее безумием, создав хаос в мыслях волшебницы. Потому она для начала успокоилась и аккуратно отложила чашку в сторону. — Хорошо, Артас, я готова попытаться разобраться в бардаке в твоей голове, — она вспомнила чему ее учил Антонидас. Не стоит делать преждевременные выводы, пока картина не собрана целиком. Хоть это было и трудно, но Джайна оставила мысли о том, чтобы избить принца или применить на нем новые изученные заклинания. И все же ее поджатые губы подчеркивали натяжную атмосферу, которую создал Артас. Одновременно с этим какое-то удовлетворение промелькнуло в глазах девушки. Приятно осознавать, что тебе доверяют больше, чем родному отцу. С другой стороны — звучит это тоже весьма странно. Откуда взяться такому доверию? — Я знал, что не ошибся в тебе, — в свою очередь с улыбкой кивнул мужчина, заставив нахмуриться собеседницу еще больше. — Не думаю, что ты поймешь, почему я считаю себя ужасным наследным принцем, но причина, почему я хочу уйти из Лордерона другая. Что ты знаешь об орках? — Орки? Причем тут орки? — конечно, Джайна прекрасно знала, кто такие зеленокожие, учитывая, кем являлся ее отец, Даэлин Праудмур. Через секунду она все же шутливо добавила: — Большие, сильные и очень злые существа с зеленой кожей. Доволен? — А откуда они взялись? — Артас зашагал, не дожидаясь ответа, в сторону стола и потянулся в сторону одной выбивающейся книги из стопки. Еще раз в голове девушка подметила, что тот явно готовился к этому разговору. Он вел ее к какой-то идее, к которой пришел и сам. Что уже само по себе подогревало интерес. — Портал. И я все равно не понимаю, к чему ты клонишь. Артас, орки уже давно побеждены нами. То, что наши отцы решили не продолжать бессмысленную бойню, уже великое благо для них. — Побеждены? — он скептично протянул вопрос. — Ни одно живое существо не только в Азероте, но и за пределами его, считающее себя свободным, никогда не смирится с положением раба. Я бы сказал, какое решение устроило бы большинство, но это не тема нашего обсуждения. Мужчина протянул книгу с зеленой обложкой и названием "Чернокнижники. Искусство тьмы." Кто же был автором? Джайне стало интересно. — Кел'Тузад? Знакомое имя, правда, не могу вспомнить, откуда... — Интересно, что исследователь, изучивший культуру орков, подметил разрозненность их кланов касательно вопроса приемлемости темных практик. И он естественно задался вопросом, откуда же берет начало история чернокнижников? Увы, выводов он так и не сделал, за то смог собрать ценную информацию из уст попавших в плен воинов. Я пометил то, на что стоит обратить внимание. Рука быстро начала перебирать страницы, раз за разом останавливаясь на новых подчеркнутых предложениях и заметках. Книга была написана рукой опытного волшебника, обозревавшего вопрос как с исторической точки зрения, так и с использованием арканной теории. И это было еще одно открытие. — Когда это ты начал разбираться в сложной магической теории? Даже я не понимаю некоторые приведенные здесь слова. — Я не особо задумывался над тем, что касалось чего-то подобного, — беззастенчиво соврал Артас, прокрутив воспоминания Нер'Зула. — Как видишь, подчеркнул я только то, что смог понять и то, что мне показалось интересным. Этот ответ казалось удовлетворил его собеседницу, и та молча продолжила вчитываться. — Мне не особо есть дело до орков, хотя они сотворили немало зла. Пусть все остается как есть, ведь текущее положение дел меня вполне устраивает. Но... — Я понимаю, Артас, — пробормотала Джайна, явно о чем-то догадавшись. — С чего ты вообще решил заняться изучением подобных книг? Ее подозрительность не скрылась от принца, но тот лишь пожал плечами: — Еще наставник моего наставника, Алонсий Фаол, заподозрил что-то неладное, связанное с орками, отметив, что разумы орков осквернены могущественной силой. Он верил, что Свет не покинул ни один из разумных народов, потому искал корень проблемы не в самих орках, а в том, что их окружало. Подобно бездомному воришке, которому не остается ничего иного, кроме как воровать, чтобы спасти собственную жизнь, он считал, что орки были вынуждены прибегнуть к набегам. Я последние месяца сам не свой, так что в свободное время решил попытаться опровергнуть его надежды. Возможно, из чувства обиды не к нему, а к Утеру. Сейчас я понимаю, что то была глупость, но иногда и она приводит к полезным открытиям. — Как-то все слишком складно звучит, — вздохнула девушка. — Ладно, убедил. И все же. Что ты собираешься с этим делать? — Все просто. Для начала я хочу поговорить с тем, кто знает об этом больше. Если книга оказалась не закончена, почему бы не обратиться за идеями к его автору? — Кто-то по имени Кел'Тузад? Ты поэтому обратился ко мне? Решил воспользоваться тем, что я являюсь ученицей архимага? Артас смутился. Все было не совсем так, как предположила его возлюбленная. Впрочем отвергать ее мысль он не стал. — Если ты про то, чтобы найти его, то я знаю, где он может оказаться. Но было бы неплохо, если ты сама разузнала о нем немного больше. И... пожалуйста, не говори никому, что мы отправляемся куда-то. По определенным причинам я не хочу, чтобы кто-то знал об этом. Я сказал отцу, что отправлюсь к ферме Балниров, потому в течение недели обо мне никто спрашивать не будет. Этого времени нам хватит. Былой гнев Джайны полностью испарился. На самом деле она была немного раздражена, но по совсем иной причине. Все эта сцена... Неужели Артас специально пытался как можно сильнее ее раздраконить? И эти отложенные встречи, и это безумное начало разговора. И этот напускной болезненный вид? Она еще придумает, как дать всему этому достойный ответ. В ней просыпалась гордость, достойная рода Праудмур. Нет. Она обязательно все запомнит, чтобы в один момент вернуть все сполна. Зловещая улыбка от запланированной далекой мести тут же наползла на нее. Что заставило в свою очередь улыбнуться Артаса. — И куда же мы отправимся? На секунду принц отвел взгляд. — К барону Ривендеру. — Кому? — Неважно.