Вторая глава. Начало

      — Господин Дефо, — негромко заговорил за спиной старенький слуга, отрывая седого магистра от безмолвного созерцания, — к Вам пожаловал граф Фабиан фон Гёттинг.       — Проведите его в восточное крыло.       Откланявшись, старичок в ухоженном сюртуке удалился. Уиллард Эштон Дефо, как всегда, не стал опускаться до взглядов вслед прислуге, потому продолжил ежедневный осмотр городских просторов, огромным полотном распростёршихся далеко-далеко и оттеснивших сочно-зелёные холмы куда-то за свои края. Он находил в этом некое удовлетворение — столь знакомая картина, ежесуточно меняющаяся в мельчайших деталях. К тому же, вид с четвёртого этажа стоящей на возвышенности академии открывался наипрекраснейший, а высокие окна лишь свидетельствовали, что захватывающий в первые разы дух вид планировался ещё при начале строительства более столетия назад. Конечно, готические залы и просторные коридоры с тех пор претерпели множество реставраций, однако общий облик величественного здания сохранился с давних времён практически безупречно. Среди простого люда даже ходила молва, будто глядящие с выступов карнизов гаргульи периодически меняют положение, что, конечно же, было несусветной чушью.       Магистр, наконец сочтя достаточным проведённое на излюбленном месте время, взмахом рук расправил бордовый вышитый золотой нитью плащ и бесшумной походкой двинулся на встречу, ведь молодой граф, должно быть, уже заждался. На ходу он лениво посматривал на гобелены и картины, укрывающие давяще монолитные, строго гладкие каменные стены, смыкающиеся в некоторых местах толстыми арками, на вычищенные после недавно окончившегося сезона обучения ковры, застлавшие полированный пол неисчислимых коридоров, на покачивающиеся от гуляющего по залам слабого ветра укреплённые стеклянные лампы-корзины с пылью феникса. Подобный тип освещения был одной из наиболее ярких отличительных черт академии магии — вместо электрических ламп и старомодных масляных, а также свечей использовали смесь из джаду, магического порошка, обнаруженного впервые во время активной колонизации в Индии, и некоторых химикатов, что найти не составляло труда, в отличие от главного ингредиента. Пыль феникса являлась легковоспламеняющимся материалом, который впоследствии медленно тлел, испуская совсем немного тепла и яркий свет, а затухнув и приняв облик чёрной хрустящей массы — начинал неторопливо восстанавливаться, через пару часов вновь приходя в годное состояние. И так по несколько десятков раз, пока магическая суть джаду не истощится окончательно.       За очередным поворотом, в который Дефо входил так, будто до последнего не хотел поворачивать, ему встретился прибывший в Лондон этим же днём граф, Фабиан фон Гёттинг. Мужчина в дорогом чёрно-белом фраке, опираясь на гладкую трость с чёрной, почти не прозрачной сферой на конце и крутя в перед глазами старинную монетку с инкрустированным в её сердцевину матово-фиолетовым кристаллом, вяло постукивал носком туфли по мрамору под подошвой. Под карими глазами кожа отдавала сине-серым, свидетельствуя о проблемах со сном, густые короткие волосы вздымались несколькими десятками остроконечных пучков, образуя на голове графа эдакий лес шипов, лицо покрывали бесчисленные мелкие морщины, проявившиеся крайне рано, ведь ему было всего тридцать два года и никто в его роду не выказывал подобного, а на шее прерывистым кольцом красовались крупные каплевидные аметисты, словно вплавившиеся человеку прямо в кожу. Среагировав на его приближение, Гёттинг сунул монету в карман и положил обе ладони друг на друга, ставя трость ровно перед собой.       — Господин Фабиан, рад Вас приветствовать в стенах нашей прославленной на весь мир академии, — магистр поклонился головой, прикрывая на секунду глаза. — Должно быть, Ваш визит обусловлен внезапной переменой в нашем общем деле, о чём Вы обмолвились в письме?       — Именно так, — граф поклонился в ответ. — Наши давние подозрения подтвердились, однако толку от сего успеха не столь много, мы снова вынуждены искать след.       — Каково здоровье Ваших предков? — решил немного отойти от темы Уиллард и прошёл мимо собеседника, что, как и в прошлые визиты, подхватив трость, пристроился сбоку.       — Матушку не отпускает жар, отец в беспамятстве, — сухо констатировал Гёттинг. — Николь прилагает все усилия, дабы побороть недуг.       — Ваша сестра воистину пример величайшего упорства, — магистр задумчиво почесал бледно-серую ровно и коротко остриженную бороду. — Увы, с окончания её обучения у нас не появлялось столь успешных учеников, тем более — заклинателей. Господин Николсон посылал ей пару недель назад бесценный подарок, она его получила?       — Вы про коллекцию искусно выполненных местными выпускниками кристаллов? Разумеется.       Они дошли до тяжёлой двустворчатой двери в библиотеку, и та плавно распахнулась, подталкиваемая невидимой силой изнутри. За огромным столом с шестнадцатью гранями восседал пятидесятилетний человек — лорд Горэйдх Николсон Третий, маг металла восьмого ранга, гуру колдовства, глава Совета Безопасности Ассоциации Магов Великой Британии. Тёмно-коричневые волосы, перемежающиеся с седыми прядями, маленькими аккуратно уложенными косами уходили вдоль макушки на затылок и сползали по шее, на которой поблёскивал серебром медальон с изображением короны и двух волнистых клинков.       — Гёттинг, что Вам удалось выяснить?! — громко и без прелюдий начал магнетик, отрываясь от перечитывания древнего фолианта, являющегося собранием индийских сказаний. — Мне донесли, что след диаблеро прервался вместе с жизнью Штауффенберга!       — Не стоит так беспокоиться, господин Николсон, — граф на ходу поднял обе руки в успокаивающем жесте, останавливаясь с противоположной от него стороны стола. — Наши люди денно и нощно занимаются поисками, а излишняя напористость или огласка может лишь спугнуть диаблеро.       — Вы же знаете, что в прошлый раз сей подход позволил ему залечь на дно? — лорд сделал тон более сдержанным. — Отправка всего пяти разобщённых детективов — слишком малая мера, мы нуждаемся в…       — Мистер Николсон, — вступил в назревающий спор Дефо, — прошу Вас довериться методам семейства Гёттинг. Если бы не они, мороки с поисками кулона джаду было бы на порядок больше. Оставьте столь тонкое дело тем, кто непосредственно занимается поисками.       — Почему моё вмешательство, как Вы изрекли в письме, катастрофически негативно скажется на деле?! — Горэйдх резко вскочил, ударяя ладонями по поверхности стола, отчего мантия на нём на мгновения будто вздулась, не поспевая прекратить движение. — По-Вашему, послать дилетантов на розыски опаснейшего противника — разумно?       — Не волнуйтесь, это осознанный ход, — Фабиан выхватил из нагрудного кармашка небольшую записку и, обойдя весь стол в полной тишине, вручил магнетику.       Пробежавшись глазами по рукописному тексту, он довольно ухмыльнулся, сразу заговорив расслабленным голосом:       — Ваша взяла. Коль уж на то пошло и торопиться нам некуда, не желаете, господин Гёттинг, отобедать?       — Не откажусь, однако к исходу дня я буду вынужден покинуть Лондон, мне не велено задерживаться, — граф уловил понимающий взгляд магистра и слабо стукнул тростью об пол. — Итак, помнится мне, обеденный зал был на втором этаже?

* * *

      — Я слышал, на восточной границе у вашей страны возникли некие конфликты? — не унимался с расспросами Бет, не отходя ни на шаг от полицейского. — Говорят, какие-то диверсии проводились…       Йенс, слушая его вполуха, коротко кивнул на прощание коллеге за стойкой регистрации и вышел на улицу. Молодой магнетик, спохватившись ринулся за ним в закрывающуюся дверь, но подзастрял, потому как створка защемила висящую за плечом суму. Всё-таки выпутавшись, он догнал замедлившего шаг товарища и продолжил выплёскивать не дающие покоя вопросы:       — Давно ты в полиции?       — Восемь лет, — терпеливо ответил Йенс, высматривая вдалеке трамвай.       — И много убийств раскрыл?       — Достаточно, Вам-то какое дело?       — Без формализма же… — насупившись, напомнил Бет, ненадолго сохраняя хмурое выражение лица, однако губы вновь изогнулись в ухмылочке. — Что думаешь об этом деле?       — Нечего пока думать, информации недостаточно, — он проводил взглядом тройку самолётов, тёмно-серыми крестами плывущих по бледно-голубому небу.       — Куда мы идём?       — К трамвайной остановке, а после — ко мне домой, надо собрать вещи в дорогу.       — О, к слову: я могу на время расследования пожить у тебя? — магнетик на ходу развернулся на сто восемьдесят, продолжая идти спиной вперёд и явно забыв о риске с кем-нибудь столкнуться. — Не хотелось бы тратить жалованье на гостиницу, да и неудобно получится…       — Если разруху и шум устраивать не будешь, то пожалуйста. К тому же, вряд ли мы часто сможем туда возвращаться.       К исходу пятой минуты они уже дожидались трамвая, а Бет не прекращал любопытные разговоры, отчего у Йенса начинало тихо гудеть в ушах. За полчаса со знакомства Бет успел ненароком выболтать несколько незначительных, но секретов, связанных с внутренним состоянием магического отделения британской полиции. Это неумение держать язык за зубами могло выйти расследованию боком… поэтому он недолюбливал работать вместе с посторонними: введение в курс дела, недопонимая, несработанность временного коллектива, а ещё и подобные индивиды с заскоками.       Подъехал трамвай, и магнетик незамедлительно выкинул ногу вперёд, но сделать шаг не успел, так как Йенс ухватил того за предплечье.       — Следующего ждём, у этого маршрут не тот, — он неохотно тыкнул пальцем в сторону номера транспортного средства.       — Оу, хорошо… — Бет вернулся на место, сцепляя руки за спиной.       Минутка молчания, выдавшаяся сразу после, стала передышкой. Наконец-то сквозь нескончаемые речи пробился гвалт городских улиц. Привычные ему с детства звуки: шаги, шаги, стук колёс по широкой мостовой, шаги, отзвуки проносящегося вдалеке паровоза, шаги, разговоры и выкрики зазывал, шаги, шаги, гул моторов и снова шаги. Полицейский неуютно почесал щетину, памятуя о контрасте с картинами послевоенных лет. Прошло столько времени, но вид голода, разрухи и опустения до сих пор пробирал до костей. Ещё жутче ему становилось от осознания активной милитаризации, идущей уже около пяти лет.       — Йенс, а вон тот — наш? — детектив указал на показавшуюся из-за поворота пастельно-жёлтую коробку трамвая на дальнем конце улицы.       Он кивнул и вернулся к мыслям, которые, однако, куда-то все резко пропали. В несколько потерянном состоянии Карстенс не заметил, как трамвай подъехал, опомнившись лишь когда тот начал трогаться и Бет, почти перейдя на фальцет, сумел докричаться до него. Дальнейшая дорога прошла спокойно: Йенс был погружён в себя, а молодой магнетик, едва ли моргая, осматривался по сторонам. Видимо, его крайне увлекало лицезрение незнакомых улиц и людей, хотя вряд ли Англия настолько сильно отличалась. Так или иначе, на короткий срок полицейский был оставлен наедине с собственным внутренним голосом.       На автоматизме сойдя в нужный момент, Йенс побрёл вместе с напарником к ничем не примечательному дому в три этажа с обкрошившимся фасадом и малость треснутыми низовьями стен. Тем не менее, внешность здания являлась единственной проблемой, ведь за дверьми находились вполне ухоженные вестибюль и широкая лестница. Поднялись без спешки и в молчании.       — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — чуть мрачно буркнул мужчина, пропуская Моэма вперёд.       Квартира действительно была скромной, причём и по размерам, и по наполнению: стандартная кухонька, служащая в том числе домашней рабочей зоной, пустоватая подсобка и спальня, где также располагались кресло и кофейный столик с небольшой стопкой прошлонедельных газет. Собственно, первым же делом Бет занял именно кресло, кинув туда сумку и пиджак, оставшись в тонкой белоснежной рубашке с рукавами немного ниже локтя.       — На сон особо не рассчитывай, к завтрашнему дню нам следует быть в Магдебурге.       — Ничего страшного, я в поезде отоспался на сутки вперёд, — не глядя бросил он, открепляя от пояса ножны с кинжалом. — Во сколько отправляемся в путь? И как именно?       — В шесть часов возьмём служебный автомобиль и по магистрали к ночи доберёмся, — тем временем Йенс распахнул стоящий в противоположном от приватизированного магнетиком кресла углу шкаф и вытащил оттуда любимую куртку, взамен повседневной, что была на нём сейчас и несла следы потёртостей.       — Раз так, у меня есть время подготовиться, — Бет поправил личные вещи и, расстегнув сумку, достал записную книжку в твёрдом переплёте, начиная что-то увлечённо чиркать карандашом.       День будет долгим.

* * *

      Свежие раны пульсируют огнём. Кровеносные сосуды не выдержали физического перенапряжения вкупе с отсутствием передышки. На мраморную поверхность, запятнанную тёмно-алыми каплями, изредка стекающими по рассечённому лбу и носу прямо в приоткрытый рот, упал искусственный кристалл. Насыщенный гранатовый цвет…       — Никчёмный результат, мисс Гёттинг, старайтесь лучше!..       Голос эхом разнёсся по сумрачному залу, всё больше давя на барабанные перепонки. Девушка зажмурилась, скребя ободранными ногтями по полу, и подняла взгляд примерно в направлении источника звука. Упрёк за упрёком, укол за уколом, насмешка за… Скрип металла о металл вырвал её из размышлений, и она, жадно схватив самоцвет перед собой, метнулась вбок. В следующее мгновение в её прошлую позицию ударил некрупный поток серебристой стружки алюминия, что тут же изменил направление движения описывая дугу над жертвой. Треск, переходящий в звон, прервался учтивым голосом.       — Госпожа, завтрак готов.       Николь чуть дёрнулась и разомкнула тяжёлые веки, расслабляя рефлекторно сжимающие одеяло пальцы. Стоящий у роскошной двуспальной кровати дворецкий принялся раскладывать столовые приборы и вскоре переставил полупустой поднос с тележки на постель.       — Свободен, — полушёпотом скомандовала она, потирая ноющие виски.       Слуга тактично промолчал и вышел из графских покоев. Девушка приподнялась на локтях, поправила сползающий по плечу ажурный бретель и фыркнула, прокручивая в голове недавний кошмар. Благо, всё позади… Николь несколько печально взглянула на пустующую половину кровати и, подложив подушку под спину, приступила к завтраку. Всякий раз, когда брат был в отъезде, кусок в горло не лез от волнения, из-за чего ей приходилось пересиливать себя же. Ещё дурнее становилось от мысли, что Фабиан уехал не куда-то там, а в пожравшую её молодость и мечты крупнейшую британскую академию. Нет, ему ничто не угрожает, беспокойство излишне…       — К нему в академии иное отношение…       Она расправилась с суфле, опустошила фарфоровую кружку с горьким кофе и отставила поднос, лениво потягиваясь после свойственного ей позднего пробуждения. Выбравшись из кровати, Николь протопала по холодному паркету и схватила со столика созерцатель — мощный артефакт слежения, над которым она работала полгода подряд сразу по окончании обучения. Золочёный вогнуто-выпуклый диск окружала незримая аура магического фона, особо возраставшего в углублении, заполненном полупрозрачными кристаллами высшего сорта. Сперва графиня пробовала использовать в конструкции естественные самоцветы, однако хаотичность энергий заставила передумать и всерьёз взяться за сотворение искусственных, что потребовало серьёзных финансовых трат на порошок джаду. Дальше же предстояла лишь тонкая настройка…       Приложив пальцы к стеклянным на ощупь рукотворным минералам, Николь прислушалась к проклёвывающимся внутри чувствам, после чего направила колдовскую силу в созерцатель и вгляделась в возникающие на гладкой полусферической поверхности под мутными хрусталиками артефакта изображения. Обзор был не очень — инкрустированные в шею брата, Фабиана фон Гёттинга, аметисты частично перекрывались воротом рубашки, и девушка, видя через мистические очи кристаллов, поёжилась, заприметив знакомые лица.       — Николсон… — она сжала созерцатель до такой степени, что костяшки побелели. — Высокомерная мразь…       Понаблюдав за, по-видимому, жарким спором, в течение которого ненавистный лорд активно жестикулировал, властно взмахивая книгой в безликой обложке, Николь уложила артефакт обратно на пунцовую подушку и пошла к гардеробу, на ходу снимая ночную сорочку. Как только тело обнажилось, пробивающиеся в щель между плотными портьерами лучики сверкнули, отражаясь от тёмно-сливовых самоцветов, намертво впившихся орнаментом в кожу в нижней части живота и переходящих на лобок. Об этом украшении и его назначении знал только Фабиан, причём не со слов. Впрочем, прикоснуться к деликатной части тела никому более не позволялось с тех самых пор, как она вернулась из Британии и навела свои порядки в фамильном поместье.       — Госпожа Гёттинг! — раздался за дверью голос одного из дворецких. — Ваша лошадь готова к прогулке!       — Дайте мне десять минут!       Воцарилась тишина. Она приложила много усилий, чтобы воссоздать в огромном поместье настоящую дисциплину, о которой при управлении брата в её отсутствие, похоже, все забыли. Ей ещё и осмеливались указывать, насколько близко держаться к Фабиану, словно здесь не она носила графский титул, чтобы принимать решения. Благо, показательные наказания некоторых заставили их быстро опомниться.       — Всех-превсех… — мечтательно проговорила девушка, туго затягивая корсет.       Надев чулки с подвязками и скромное прогулочное ванильное платье, Николь завернулась в шаль и покрутилась перед высоким зеркалом в серебряной оправе, аккуратно прикладывая клош, дабы не сбить старательно собранную причёску. Сейчас прихорашиваться было не к чему, оценить всё равно некому, однако стойкая привычка требовала следовать установившемуся обычаю всегда блистать. Наконец посчитав свой облик удобоваримым, графиня добавила последний штришок, колье, и покинула спальню, совершенно не задумываясь о том, что опоздала на обозначенный ранее срок.