Третья глава. Планы

      — А какую скорость она развивает?       — Под сотню, — Йенс скосил взгляд на напарника, скачущего вокруг служебного «Horch», убеждаясь, что автомобилю ничего не угрожает, и вернулся к разговору с коллегой.       Ульф, давний приятель, согласился немного задержаться и помочь с оформлением всех необходимых документов и сбором прочих бумаг и сейчас, придерживая пенсне, обговаривал протокол о внеплановых выездах, которые, как он сразу же предположил, обязательно наметятся. И его тоже напрягал сам факт присутствия Бета, проявившего ненормальный интерес к обычной машине.       — Постарайся только без перерасходов топлива, — наставительно произнёс мужчина, стараясь не смотреть на детектива, вальяжно усевшегося на запасную шину автомобиля.       Немногословно попрощавшись, они разошлись, и новый вопрос не заставил себя долго ждать:       — А сколько такая стоит?       — Прям новая — почти четыре тысячи рейхсмарок, — устало ответил полицейский, открыл дверцу и заглянул через тесный салон в багажный отсек. — Хотя я бы не назвал «Horch» лучшим выбором…       Удостоверившись, что все вещи первостепенной важности взяты, Карстенс сел за руль, и магнетик, соскочив на мощёную парковку, быстро обошёл длинную переднюю часть автомобиля и забрался на второе место, в процессе задев потолок собранными в пучок волосами, который у основания опоясывала относительно короткая тонкая коса. Негромко хихикнув, Моэм устроился поудобнее, заняв едва три четверти доступного ему пространства сиденья, пока Йенс заводил двигатель.       — Никогда не ездил на машинах вашего производства.       — Тут ничего особенного, — по-прежнему сухо пробурчал он, сжимая и разжимая пальцы на руле.       Двигатель мерно загудел, отрабатывая всеми восемью поршнями, и лейтенант, вдавив сцепление, щёлкнул коробкой передач, снимаясь с ручника. Автомобиль чуть дёрнулся и резво набрал скорость, покидая парковку участка.       — Так каков план? — по прошествии пары минут подал голос Бет.       — Доехать до Магдебурга, — вымученно поморщился Йенс, мысленно костеря повторяющего этот вопрос где-то пятый раз напарника. — Заночуем в гостинице, с утра опросим возможных причастных…       — А дальше?..       — Посмотрим. У меня назначена встреча с мисс Хайнц, возможно, она поведает какие-нибу…       — Ой, кто-то пистолет забыл! — перебил магнетик, вытаскивая из бардачка «Парабеллум».       — Лучше положи обратно, — следя за дорогой, полицейский положил ладонь на пистолет, который Моэм, разглядывая гравировку на стволе, случайно направил в его сторону. — И поаккуратней с оружием…       — Он не заряжен.       — С чего ты взял?       — Я не чувствую металла внутри, — пожал плечиками Бет. — Инструктор в академии мне советовал когда-то на всякий случай всегда при помощи магии прощупывать обоймы на наличие патронов. И сейчас я чётко ощущаю, что внутри только пружина.       Признав победу за ним, Йенс всё-таки настоял на возвращении «Парабеллума» в бардачок.       — Академия, говоришь?       — Главная академия магии во всём мире! — с живостью откликнулся магнетик. — Успешнейшие выпускники удостаиваются личного поздравительного письма Её Королевского Величества! — во время этой выплюнутой на одном дыхании фразы детектив важно поднял указательный палец и закрыл глаза.       — А сам ты…       — Относительно других — вполне успешный, — он тихо хихикнул. — По правде, в середине прошлого столетия меня бы отнесли к «едва подающим надежды», как выразился однажды лорд Николсон…       Бет вздохнул и направил взор в окно. Ближе к окраине многоэтажные здания уступали место всё меньшим по размерам собратьям, реже мелькали дорогие новенькие автомобили, а люди больше и больше походили друг на друга. В стороне показалась площадь, заполненная воодушевлённой толпой, выслушивающей агитационные речи выступающего на сцене мужчины с гладко выбритыми щеками, нашивками и погонами.       — Йенс, можно ещё вопрос?.. — как-то неуверенно сказал Моэм.       — Говори, — отвертеться он в любом случае не сумел бы, так что согласился быстро.       — Слухи ходят, что… вот-вот очередную войну развяжут…       — Мне бы тоже этого не хотелось, — его тон помрачнел до предела.       — Но если всё же это случится… — Бет положил руки на неуютно прижатые друг к другу колени. — Солнце над миром продолжит сиять?       — К-конечно? — загадочность вопроса выбила полицейского из колеи, и тот чуть запнулся с ответом. — С чего бы ему прекращать…       В воцарившемся молчании стал отчётливей слышен гул двигателя, изредка прерываемый уличными звуками, коим удавалось пробиться через стёкла, что, впрочем, не то чтобы трудно. Он, видя краем глаза, как Моэм с отнюдь не довольным выражением лица погрузился в себя, собирался уже что-нибудь сказать для поддержания разговора, однако так ничего и не придумал. Вскоре напарник и вовсе задремал, с в какой-то степени невинно приоткрытым ртом обмякнув в кресле, Йенс же продолжил вести «Horch» в одиночку.       Навстречу пронёсся куда-то спешащий патрульный автомобиль, затем проехал военный грузовик с пустой бортовой платформой. Где-то через полчаса, неподалёку от выезда на автобан, встретился знакомый небольшой блокпост. Офицера, пользующегося в основном именно этой дорогой, сразу узнали и пропустили. На вопросы о пассажире ответ был немногословен:       — Привязался ко мне так, что ни на шаг старается не отходить…       — Удачного пути, — страж порядка лет двадцати восьми на прощание бегло пожал ему руку и вернулся в каморку КПП.       Пытаясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить практически призрачно посапывающего магнетика, мужчина сел за руль и двинулся дальше, наблюдая за закатывающимся за горизонт рыжим солнечным диском.

* * *

      — Господи, Иисусе Христе, Пастырь и Глава Церкви, — глубоким, громким, но спокойным тоном провозгласил на чистой латыни епископ с переливающейся золотым блеском кафедры, — просим Тебя о слуге Твоём, Папе нашем Пие Двенадцатом, — стоящие в нескольких шагах от него по обе стороны четверо слуг в чёрных, отливающих тёмно-фиолетовым рясах синхронно покачивали дымящими кадилами, шёпотом проговаривая ту же молитву, — наполни его силою благословения Твоего, чтобы воспламенял он нас усердием своим, наставлял примером своим, поддерживал любовью своею, укреплял терпением своим, назидал поучением своим и указывал путь служения Тебе в духе правде, — сотни прихожан благоговейно вторили проповеднику, — ты живёшь и царствуешь с Отцом в единстве Святого Духа, Бог, во веки веков. Аминь.       Полнящийся запахами старинных масел и горящих свечей воздух собора от самого пола и до подпираемых пилястрами колонн потолочных сводов пронзил звон колоколов где-то далеко вверху. Адамо Конкетто Де Шильо отпустил искусно отлитый лучшим во всём Ватикане мастером ему в подарок нательный крестик и, окинув взором собравшийся люд, покинул кафедру. Чуть погодя ушли и служащие с мерцающими в пробивающихся через сизый дым лучах кадилами.       Сегодня епископ находился хоть и в добром расположении духа, однако на душе его было неспокойно. Пару дней назад, прогуливаясь по залам и беседуя с другим кардиналом Священной Коллегии, он в очередной раз натолкнулся на грешную мысль — господне внимание более не обращено к ним. Духовная связь, что ощущал каждый истово верующий, в нём за минувшее десятилетие ослабло, сморщившись в ароматах церковных благовоний. Конкетто гнал порочные думы прочь, активно взялся за проповеди и перечитывание священных писаний, веря, что минутное сомнение пропадёт, стоит лишь полистать ветхие страницы. Но ничто не могло вдохнуть в его веру новую жизнь. День за днём кардинал проводил в молчании, изрекая только молитвы и приказания, однако нужда в глотке чего-то нового и высокодуховного набирала силу. Он должен был что-то переменить, дабы убедиться, что всевышний Отец его не оставил послушников.       Выйдя на улицу, Конкетто оказался тут же окружён четырьмя людьми в однотипных мантиях — это были телохранители. В нынешние времена, когда любой мог пронести в кармане пистолет, лучшую защиту от покушений, как считал кардинал, да и не только он, способны дать лишь высококвалифицированные маги, посему именно из них и состояла свита. По левое плечо сзади шла Ноелия Берлускони, тридцатисемилетняя заклинательница третьего ранга, скрывающая под плотной тканью мантии пару объёмистых сумок с кристаллами и охранными артефактами массового действия. По правое же, чуть шаркая, шёл Дженнаро Мингарелли, мужчина сорока трёх лет, а также магнетик пятого ранга. На его предплечьях, немного выступая из-под коротковатых рукавов рясы, поблёскивали лезвия укреплённых в кожаных наручах метательных ножей, сильно походящих на штыки, в то время как на поясе болтался туго завязанный мешочек с тихо шелестящим содержимым. Впереди-справа от епископа двигался Аугусто Ренци, заклинатель четвёртого ранга, не выпускающий из рук идентичные друг другу амулеты, готовые в любую секунду поглотить энергию внезапного заклинания. Последней в свите была Гемма Фанфани, двадцатичетырёхлетняя огнеходец четвёртого ранга, снабжённая крайне нетипичным для её класса магии скипетром. Как правило, артефакты применяли лишь заклинатели, однако изредка искусным колдунам удавалось создавать и такие, которыми сумеют воспользоваться иные маги. Женщина сжимала гладкую деревянную рукоять так, будто навершие, выполненное в виде сложного диска из натуральных сапфиров и позолоченной стали, может внезапно разбиться вдребезги, если вдруг пальцы хозяйки разожмутся.       Идти по величественной просторной присоборной площади предстояло совсем чуть-чуть — дорогой автомобиль германского производства с повышенной безопасностью дожидался священнослужителя, припаркованный на древней мостовой. Дженнаро напряжённо осмотрелся, подходя к машине, и двинулся в обход до водительской двери, пока епископ забирался на пассажирское место. Гемма и Ноелия устроились на заднем ряде, а оставшийся снаружи Аугусто, переложив амулеты в одну руку, встал на подножку, выступающую из порога, и взялся за отполированный обод, окантовывающий крышу авто.       Заключение союза с Рейхом пошло Ватикану на пользу, в особенности высшим чинам духовенства. Фюрер даже расщедрился выделить часть своего личного автопарка в качестве подарка Священной Коллегии, от чего никто, разумеется, не отказался. Впрочем, союзный договор в любом случае был бы заключён, ибо иной расклад мог быстро привести к захвату мировой столицы католичества. Если бы не трения между особо крупными европейскими государствами, возможно, удалось бы сохранить нейтралитет, но, так или иначе, решение папы римского совпало с мнением Коллегии, единогласно решившей примкнуть к активно восстанавливающемуся после Великой войны государству и взявшей его под крыло Британии.       — Адамо, завтра день отъезда, — вырвал его из раздумий голос заклинательницы на заднем сиденье. — Ваша воля неизменна?       — Мой долг в том, чтобы убедиться в правоте священных писаний. Коль Господ по сей день дорожит своим творением, я непременно найду тому подтверждение.       — Пароход в Индию отбывает в восемь утра, — уверенно промолвил аккуратно ведущий машину магнетик. — Ваша кладь уже подготовлена. Папа римский не выразил несогласия.       — По прибытии распорядитесь добавить верхнюю полку третьей секции моей библиотеки.       — Будет исполнено, — негромко отчеканила Гемма, сжимая скипетр до побелевших костяшек. — Ваше сиятельство, господин Адамо, позволите взять дополнительную охрану?       — Вас четверых достаточно, — спокойно вымолвил Конкетто. — Индийские колдуны далеки от мощи магов цивилизованных стран, простолюдины же не представляют угрозы нам, если не соберутся парой сотен.       — Но я, всё-таки, — не унималась огнеходец, — прошу у Вас право присутствия ещё хоть пяти доверенных офицеров.       — Я сказал своё слово.       На этом разговор закончился, и до самой резиденции в салоне автомобиля стояло абсолютное безмолвие. Шины скрипнули по асфальту, и через несколько секунд заклинатель, всю дорогу бывший начеку, спустившись с подножки, открыл перед епископом дверь. Понтифик, не дожидаясь телохранителей, зашагал к парадному входу, заставив свиту встрепенуться и броситься следом. Их преданности делу можно было только позавидовать. Впрочем, в случае преждевременной гибели кардинала Священной Коллегии вне зависимости от обстоятельств с них спросят, вероятно, применив жестокие меры наказания. Оттого неудивительно, с каким остервенением они иногда оттесняли показавшихся подозрительными людей, несмотря на погоны, благородные одежды или атрибуты, принадлежащие лишь магам, известным почти всему миру.       Дженнаро, стоило кардиналу приблизиться к дверям резиденции, выкинул руку вперёд, усилием мысли приказывая тем впустить прибывших, и окованные створки медленно поползли внутрь, плавно набирая скорость и сразу её гася во избежание ненужных хлопков. Конкетто преодолел короткий, но с крайне высокими сводами коридор и, выйдя в главный зал, блистающий десятком люстр под украшенным ликами святых куполом, свернул в другой коридор.       — Гемма и Дженнаро, свободны, занимайтесь делами, — проходя под массивной аркой, отдал распоряжение он, — к шести часам быть в сборе.       Магнетик и огнеходец удалились, а вскоре понтифик отпустил и заклинателей. Здесь в мирное время ему ничто не угрожало, потому держать телохранителей поблизости необязательно, к тому же, он, будучи кардиналом, оставался в любом случае целью номер два, если не более, так что можно расслабиться. Это всё подкреплялось также тем фактом, что даже если вспыхнет война, то Ватикан попадёт в списки целей далеко не первым.       Уединившись со своими мыслями в просторном кабинете, переходящем в небольшую спальню, отгороженную от рабочего пространства занавесом, Конкетто подхватил с полупустого стола ветхую книжонку в кожаной обложке. Это был дневник подчинённого британского генерала, под руководством которого королевство пару столетий назад обрело свою личную «жемчужину» — Индию. Не так давно он заинтересовался историей магии, ведь то был Дар Божий, как следовало из писаний, и в исканиях сумел выяснить, что именно колонизация Индии положила начало возвышения заклинателей над прочими колдунами. Автор дневника во время пребывания на родине порошка джаду, и по сей день высоко ценящегося у заклинателей, задокументировал немало сплетен, добиравшихся до него через солдат и тогдашних предводителей индийцев. В том числе и слухи о некоем средоточии джаду — наиболее интригующей части сказаний.       Наслушавшись местных, офицер, судя по нескольким предложениям в дневнике, провёл ночь без сна за расспросами коренных жителей, что, как правило, отмалчивались, пряча некоторую долю страха в глазах. Однако к утру тот всё-таки добился подробностей от низенького шамана, опоив того. Со слов старика, средоточие джаду, с трепетом упоминаемое шёпотом немногих, находилось в глубинах джунглей средь руин покинутого ещё в прошлом тысячелетии города. Тот также поведал, что некоторые путешественники, вернувшись из брошенного града, по прошествии недели-двух пропадали без следа, отчего за теми краями закрепилась молва о проклятиях. Когда к концу подошла вторая бутылка спиртного, а шаман практически потерял возможно внятно разговаривать, офицеру пришлось надавить на того ради информации о том, как найти путь к «древним проклятым краям», ибо взыгравшее любопытство потребовало непременно взглянуть на средоточие самолично.       На этом записи обрывались, возобновляясь уже через несколько дней. Автор коротко пересказывал, как с трудом добился от индийцев необходимых объяснений, отпросился у командования и собрал целую экспедицию. Тогда шла активная реорганизация добычи ресурсов, так как учёные маги Британии нашли огромный потенциал в привезённом им джаду, потому его мельком проскочившее в рапорте «средоточие джаду» восприняли как потенциальное месторождение магического минерала. Взяв в проводники двух крепких мужчин, монахов и по совместительству опытных путешественников, отряд в двести шестьдесят человек отправился по нехоженым тропам, временами прокладывая путь прямо через чащи тропических лесов. Их проводники не переставали хмуриться, напряжённо вглядываясь в проносящихся в небе птиц, иногда замирая при виде хищных пернатых силуэтов. На все вопросы о странном поведении те отвечали на хинди, неразборчиво и мрачно, и переводчики, ломавшие головы над никогда не встречавшимися им словами, проскакивавшими в речи монахов, лишь разводили руками. С течением времени среди солдат поселилось сомнение, отчего на привалах их часто можно было увидеть собравшимися в кучки и негромко обсуждающими что-то, о чём перед начальством в едином порыве молчали.       На переправе через очередную реку двое монахов внезапно наотрез отказались идти дальше, не побоявшись даже угрозы жестокой расправы, к коей прибегнул руководящий всей экспедицией автор дневника. В итоге тем отдали одного коня, сумку с едой и отпустили обратно, так ничего и не добившись, кроме указаний дальнейшего направления движения и ориентиров. Следуя наводкам покинувших отряд проводников, они к исходу второго дня после переправы, выбравшись на склон холма, обнаружили в долине ниже выглядывающие из-за крон деревьев, как написано в дневнике, «каменные вершины пирамидальных сооружений, изрядно поросших лианами и сочно-зелёным кустарником».       Следующая страница дневника, к сожалению для Конкетто, оказалась неоконченной — посреди разваливающегося от возраста листа чуть косые буквы сменялись пропитавшими соседние страницы насквозь чернильными кляксами. После же записи вовсе отсутствовали, будто книжка была утеряна на долгие годы, однако столь странное прерывание вызывало слишком много вопросов. И Конкетто искал, искал другие упоминания той экспедиции. К счастью, возможностей у него было предостаточно. Из архивов Британии ему были доставлены ещё более дряхлые отчёты и дневники тех лет. По официальному отчёту, через полторы недели экспедиция вернулась в полном составе и без положительных результатов. Из дневников трёх учёных ничего особо важного вычитать не удалось — те в основном содержали размышления об истории самого города, но ни слова о средоточии джаду. Однако к одному из них прилагалось письмо, по-видимому, не дошедшее до получателя, в котором некий «Т. Р.» делился последними новостями из подошедшего к концу путешествия, вскользь упоминая, как солдаты потешались над возглавляющим экспедицию офицером — когда отряд прибыл в древний город, почти сразу на уважаемое начальство напал некрупный орлан, выдрав пару клочков волос и разорвав цепочку нательного крестика, тут же затерявшегося в траве. Птица настолько яро ненавидела попавшегося ей офицера, что просидела у того на плече до самого момента смерти от удара прикладом ружья ближайшего солдата. Эта малая деталь захватила внимание епископа, и тот навёл справки о дальнейшей судьбе горе-исследователя: по возвращении он был спокоен и краток во всех рапортах, а после одним ясным днём, вернувшись в родную Англию, скрылся, засветившись лишь в следующем месяце в некрологе. Смерть в результате остановки сердца в далёкой уэльской деревне.       Вся эта покрытая туманом тайны история разожгла в епископе неподдельный интерес. Он не мог так просто забыть о прочитанном, не увидев всё самолично. С той целью и была организована поездка в Индию. К тому же, Конкетто чувствовал, что то есть путь к возобновлению связи с Господом. Пускай поверья простолюдин и состояли наполовину из додумок передававшего из уст в уста, но не увидеть некую закономерность во всём этом было невозможно.       В любом случае, скоро он всё узрит собственными глазами.

* * *

      Смеркалось. Полицейский «Horch», сбавив скорость, свернул на заправку и остановился у единственной рабочей колонки — на второй висела табличка, сообщающая о неисправности. Мимолётно взглянув на безмятежно дремлющего уже второй час Бета, Йенс выбрался на свежий воздух. Коротко размяв затёкшее тело, он немедленно побрёл к окошку приёма-выдачи небольшого кирпичного зданьица с плоской косой крышей. На краю нижней части рамы стоял старый звонок, дальше же была лишь темнота крохотной комнаты, своим продолжением заворачивающей за угол. Йенс, пару раз нажав на бронзовый «грибочек» кнопки, выпирающей из приплюснутой полусферы, и не получив ответа, пригляделся к висящей сбоку от него табличке, с трудом различая некоторые слова в слабом свете единственного на автозаправке фонаря. Общие для подобных мест цены, правила безопасности… В нижней части находилась информация о времени работы АЗС — сейчас как раз было оно, практически середина второй смены.       — Вот чёрт… — безрезультатно позвонив ещё немного, буркнул он.       Потоптавшись перед окошком, полицейский обошёл станцию и настойчиво постучал в обнаружившуюся дверь, однако по-прежнему безуспешно. Такое случалось с ним впервые — топливо на исходе, ведь на момент выезда машиной уже успели попользоваться другие, а возможности заправиться без осложнений нет. Теоретически, можно было бы похозяйничать здесь, но разбираться на сонную голову желания не возникало от слова совсем, потому Карстенс вернулся в служебный «Horch».       Стоило ему откинуться в кресле, как тут же веки налились свинцом, тяготя следом и всё тело. Однако из пут сладостных грёз его вырвали зевок и шорох возни сбоку — напарник проснулся.       — Утречко!.. — потягиваясь, выдохнул Бет, вынужденный держать руки согнутыми в локтях, чтобы не упираться в потолок. — Мы приехали?       — Ещё даже не ночь, — не шевелясь, проговорил Йенс.       — Я настолько мало спал?       Магнетик быстро пришёл в себя и небольшим магическим усилием заставил едва уловимо тикающие часы выпорхнуть из кармана. Вглядевшись в положение стрелок, он подхватил висящий в воздухе простенький механизм за цепочку и вернул на место.       — Так и чего встали?       — Заправка пустует, — зевнул полицейский, расслабленно сползая в сиденье.       — Надо разобраться, — не дожидаясь ответа, Моэм полез наружу.       Торопиться мужчина не стал. Что Бет может натворить такого в одиночку? Тем более, ведёт он себя хоть и малость бестактно и наивно, но вполне прилежно, потому волноваться не о чем — потыкается впотьмах, подёргает ручку запертой двери и вернётся. Растянувшись настолько, насколько позволял тесный салон, Йенс продолжил прерванный путь в царство Морфея. Усталость пропитала его столь сильно, что стремление поскорее приступить к делу отошло на второй план. Ради чего он так перерабатывает изо дня в день? Кажется, принцип, порождённый суровостью юношеских лет… или не совсем, просто он забыл?..       На этот раз проснуться его заставил слабый, но грохот. Вновь выбравшись на улицу, он обошёл автомобиль и заправочную колонку, после чего ненадолго замер, вымученно вздыхая от представшей картины: его напарник, перекинувшись через подоконник и упёртый в стенку под ним столик, копошился с чем-то в темноте, не имея возможности двинуться ни туда, ни обратно из-за чересчур низко расположенного стекла, рядом же на асфальте валялся уроненный им звонок, давший от соударения с твёрдой поверхностью приличную трещину.       — Йенс, ты тут? Я, кажется, застрял…       Полицейский, устало потирая правое веко, встал поближе.       — Зачем ты вообще полез вот так? — Карстенс схватил детектива за локти и потянул назад, мысленно отмечая, что на деле тому ничто не мешало пробраться на станцию этим путём, кроме импульсивности и вызванной ею неуклюжести. — Да и проникать через окно вряд ли правиль…       — Никого нет, значит, никто не запретит мне… — Бет, когда оставалось высунуть из узкого проёма лишь голову, дёрнулся в попытке выпрямиться и стукнулся макушкой об упиравшуюся ранее в копчик рамку. — Ай!.. В общем, не рассчитал чуточку.       — Угораздило же меня… — он отошёл на шаг от напарника, досадливо пихая руки в карманы.       — Я, к тому же, подумал, что раз уж заправка пустует, то мы могли бы поискать телефон внутри и…       — А вот это уже идея, — Йенс мимолётно посмотрел на повреждённый настольный звонок и вернулся вниманием к товарищу. — Только не надо повторять свой «перфоманс».       — Предлагаешь взламывать замок? — Моэм просиял, в нетерпении сжимая кулачки.       — Умеешь?       — Спрашиваешь! — магнетик едва не подскочил, хихикая, и скрылся за углом дома.       Застал лейтенант его уже с приложенной к замочной скважине ладонью.       — Ты точно не на диверсанта обучался?       — В академии всех магов металла такому учат. Без исключений, — медленным сосредоточенным голосом ответил Бет, держа глаза закрытыми. — К счастью, из золота замки нигде не делают.       — И почему нельзя было так сразу…       Раздался отчётливый щелчок, и детектив с самодовольной ухмылкой распахнул дверь, жестом приглашая полицейского войти. Уже внутри Йенс быстро наугад нашёл выключатель. Со стремительно стихающим электрическим треском вспыхнула пара желтоватых лампочек, разгоняя тьму в коридоре. Едва не половину прохода занимал стеллаж с инструментами, плотно сложенными тряпками, стопкой спецодежды, некоторыми запчастями для поверхностного ремонта и прочей мелочовкой. В конце коридора, там, где тот раздваивался, уходя в диаметрально противоположных направлениях, прямо под одной из ламп на стене висел стационарный телефон с потёртым годами эксплуатации диском.       — Ну, разбирайся тут, я пока осмотрюсь, — сразу после этого Бет скрылся в правом закутке, так как левый был им изучен ещё через окно.       Полицейский, бесшумно вздохнув, отточенными до идеала движениями набрал выученный за время службы наизусть номер. Трубка издала длинный гудок, следом послышались слабое шипение и голос диспетчера.       — Обер-лейтенант Йенс Карстенс, — без предисловий начал он, как только человек на том конце провода закончил типовую приветственную фразу, — соедините меня с отделом полиции, ближайшим к тридцать пятой миле четвёртого автобана.       Щелчок, короткий шорох, минута ожидания под звуки топтания Бета где-то за поворотом тонкой деревянной перегородки, несколько гудков и наконец-то ответ:       — Обервахмистр города Дессау, Финн Майер, слушаю.       Набрав воздуха в грудь, Йенс представился и обрисовал сложившуюся ситуацию, исключив из повествования чудаковатые выходки напарника.       — Прошу по возможности разобраться, — завершил он наскоро сочинённый доклад.       — Примем к сведенью, — на том конце провода повисло молчание, внезапно прервавшееся, стоило только полицейскому подумать о том, чтобы попрощаться. — Лейтенант, сам-то там справишься?       — Думаю, нет, да и оставлять заправку пустовать не стоит. Вы не можете прислать кого-нибудь до выяснения обстоятельств?       — Найдём кого-нибудь. Слава Рейху.       — Слава…       Он повесил трубку и сразу же почувствовал, как ему в плечо тычут пальцем.       — Я ничего не нашёл, — отрапортовал Бет.       Не ответив, мужчина обошёл его и взглянул на убранство комнатки, по всей видимости, выступавшей в роли зоны отдыха для работников: койка, наполовину задвинутый под неё грязно-красный ящик инструментов, столик с радио, пустой пепельницей и канцелярскими принадлежностями у противоположной стены, книжная полка чуть выше, чистенький однотонный коврик.       — Что мне дальше делать? — напомнил о своём присутствии детектив.       — Я не знаю, — Карстенс вытащил портсигар, подходя к столу и придвигая пепельницу поближе, — поищи себе занятие сам.       — Поделишься?       — М? — полицейский проследил направление глаз Моэма и, поняв, что тот смотрит на извлечённую им сигарету, протянул ту ему.       — Признателен, — он стал хлопать себя по карманам, ища то ли зажигалку, то ли спички.       — Ты куришь? Удивлён.       — Не то чтобы часто, так, разик в неделю-две… — безуспешно перепроверив все карманы, магнетик встрепенулся и вернул сигарету напарнику. — Я сейчас.       Бет мигом убежал. В очередной раз вздохнув, Йенс стянул перчатку, и от усеянной ожогами руки отлетел сноп искр, подпаливая края бумаги, после чего он обратно спрятал кисть под кожей перчатки, уже слыша приближающийся топот за перегородкой.       — Забыл зажигалку в бардачке, представляешь? — риторически воскликнул детектив, размахивая металлически-серым коробком с чернильно-чёрным узором на корпусе. — П-постой, то есть я мог не искать её? — несколько опешил он, видя зажжённую сигарету Йенса.       — Получается, да, — просто пожал плечами Карстенс.       — Так или иначе, надо бы мне собираться с мыслями, раз уж завтра наконец возьмёмся за дело, — он тоже закурил и спрятал бензиновую зажигалку в тот карман, который ранее проверил первым делом. — Эта задержка ведь не повлияет?       — Не должна.       — Отлично, — магнетик побродил кругами и уселся на край жёсткой койки, совершенно не замечая падающий на ковёр пепел.       Полицейский зевнул и неохотно перевёл взгляд с нескольких книжек и журналов, неровно распределённых по полке, на Бета.       — Водить, случаем, не умеешь?       — Ещё как! А что такое?       — Когда заправимся, поведёшь ты, а мне вздремнуть не помешает… Маршрут заранее объясню, не волнуйся.       — Почему бы не отдохнуть сейчас? — магнетик встал и кивнул на постель. — Всё равно не понятно, сколько ждать придётся, — уловив в его глазах долю сомнения, Моэм важно и бодро добавил: — Я на страже постою, можешь спать спокойно! Давай, соглашайся.       Йенс хотел было возразить, однако тяжесть век всё-таки убедила его в обратном.       — Дай только докурю…