Десятая глава. Посвящение

      — Располагайтесь, — холодно бросила Николь, проходя мимо длинного ряда мягких стульев к концу обеденного стола.       Бет остановился посреди дверного проёма, с восхищением и лёгким трепетом в глазах осматривая зал, словно вырванный из королевского дворца. Ему редко доводилось видеть столь изысканную и нескромную отделку — последние годы он видел в основном мрачные своды академии, едва ли пытающейся скрыть серость стен за гобеленами и витринами. В первую очередь внимание привлекала пара фресок, расположившихся по бокам от массивного тёмно-алого камина и изображающих райскую идиллию и прекрасных ангелов, лица которых словно оживали в бликах от электрических свеч на трёх люстрах, повисших вдоль вытянутого стола по центру комнаты. От люстр расходились сложные узоры лепнины, также обрамляющие потолок у самых стен и переходящие на белоснежные полуколонны. Напротив фресок висели портреты: на первом был хмурый всадник в доспехах с гербом в виде двуглавого чёрного орла, со второго же полотна глядел седой дворянин в подбитой мехом накидке и вышитом золотистыми нитями сюртуке с эполетами. Помимо свеч, зал освещали закатные лучи, обильно проникающие через высокое окно в нескольких метрах за спинкой стоящего во главе стола кресла. Выложенный плиткой пол укрывали ярко-оранжевые ковры, расчерченные серебристой решёткой вышивки на мелкие квадратики.       — Ужин скоро подадут, потому предлагаю вам пока задать интересующие вопросы.       Голос графини прервал попытки магнетика рассмотреть в деталях убранство зала, и Бет поспешил занять место рядом с уже сидящим Джеймсом.       — Разве господин Фабиан не должен присутствовать? — Тёрнер оглянулся, придвигая стул поближе.       — Он явится с минуты на минуту, это не имеет значения.       — Вернёмся к тому, на чём наш разговор прервался, — Джеймс покосился на коллегу и продолжил, — Вы, возможно, не в курсе, но к делу подключили ещё двух людей, обер-лейтенанта — уж не знаю, чем он заслужил такое — и Моэма.       — Мне известно всё, что связано с поисками диаблеро, Тёрнер, — Гёттинг опустила веки и продолжила говорить с закрытыми глазами. — Не забывайте, что я занимаю один из ведущих постов в этом деле. И на данный момент именно моя стратегия и используется. Вы здесь, потому что я так решила… Что ещё?       — Вам также известно, что два новоиспечённых детектива работают по официальному делу, не так ли?       — Вы имеете в виду, что до них донесена лишь общая информация, о которой пишут в газетёнках? Тому полицейскому ни к чему знать лишнего, а до Вашего коллеги, полагаю, не донесли все сведения из-за простой ошибки…       — Вы о чём? — встрял Бет, заставив графиню недовольно цокнуть языком.       — Полагаю, раз Вашим просвещением не озадачились в академии, — вздохнула она, — придётся этим заняться нам…       Двери вдалеке открылись, и в зал вошёл, мерно постукивая тростью по плитке, граф, а следом за ним заскочил мужчина в накрахмаленном кителе. Фабиан прошествовал во главу стола и под блаженным взглядом сестры опустился в кресло.       — Лоренс, можешь не торопиться с десертом, — опережая собравшегося уже было говорить повара, бросила Николь. — И прикажи подать первое по готовности.       Отчеканив ответ на ломаном немецком, мужчина тут же откланялся.       — Продолжайте, — тихо вымолвил граф.       — Бет, понимаете… — с трудом отрываясь от Фабиана, проговорила заклинательница. — Вам же известно, что изначально расследование вели силами простых полицейских Рейха?       — Однако позже его переняла АМВБ, знаю, — Моэм заговорщицки прищурился, оглядываясь по сторонам. — Так понимаю, на то у академии свои причины?       — Верно. Во избежание лишней огласки, попрошу не распространяться обо всём, что Вы услышите в дальнейшем. Ни при каких обстоятельствах, — Николь прокашлялась. — Скажу прямо, покойный генерал был под давним наблюдением академии как потенциальный маг четвёртого типа, уникальный и в некотором роде катастрофически опасный.       Бет переглянулся с Джеймсом, что красноречиво повёл бровями, подтверждая догадку.       — Вы про диаблеро? — полушёпотом предположил он.       — Абсолютно верно. Как вижу, господин Тёрнер всё же что-то рассказал. Так вот… — девушка прервалась, услышав аккуратный стук в одни из дверей зала.       — Заносите, — скомандовал граф, пристукивая тростью по полу.       За считанные секунды вошло с десяток одетых на английский манер слуг с серебристыми подносами, часть из которых укрывали блестящие колпаки. Быстрыми и отточенными движениями они поставили перед хозяевами и гостями ароматные блюда на тарелках с расписной каймой и бокалы, что так же скоро оказались наполнены почти до краёв бордовым вином. Последние двое мужчин разложили столовые приборы и удалились следом за остальными.       — Так вот, — после короткого вздоха проговорила Николь, берясь за вилку и нож, — диаблеро в своём роде уникален, ибо подобных ему встречать нам не доводилось. И уважаемые маги из академии жаждут заполучить его, дабы всё разузнать и не дать приблизить некое… событие.       — Я пока что не…       — Ваша задача, как и Ваших коллег, — не давая окончить фразу, продолжила она, — состоит в обнаружении, поимке и передаче диаблеро, желательно, невредимым в наши руки. Хоть я и не разделяю взглядов АМВБ, действовать нам придётся по её правилам. Диаблеро не должен ни умереть, ни замести следы.       Поймав секундную паузу, Джеймс осторожно вклинился в её монолог:       — Мисс Гёттинг, будьте добры перейти к сути, детали непосредственно исполнения приказа я поведаю самостоятельно.       — Тёрнер, могли бы и вовсе без моих речей обойтись, — фыркнула девушка, накалывая пастельно-коричневый ломтик мяса. — Диаблеро уникален, он — вечная сущность, наделённая даром похищать чужое тело. Именно потому мы не способны его толком отследить. Подлец при малейших признаках угрозы перескакивает в нового носителя, избавляется от улик и возвращается к своим делам… Как Вы, верно, догадываетесь, необходимо выследить его, пока далеко не ушёл. Сейчас у нас все люди на чеку, ни одно безжизненное тело без внимания не остаётся — кто знает, куда решит дёрнуться диаблеро, какую личину примерить…       — И-и как нам предлагается искать?.. — всё ещё пытаясь переварить услышанное, протянул не притронувшийся к еде Бет.       — Главный признак — части ключа диаблеро. Момент…       Девушка подхватила со стола неприметный колокольчик, затесавшийся среди тарелок и бокалов, и отрывисто позвонила. Из-за двери на звук выскочил щуплый слуга и наклонился к графине, после чего, получив новое распоряжение, мигом удалился.       — Проще будет показать снимки, чем описать, — пояснила Николь, возвращаясь к трапезе.       Бет осторожно взял крошечную серебряную ложку, предпочтя её двум более крупным. Резко воцарившееся молчание казалось ему весьма неловким, однако, похоже, оно никого не смущало. Только лишь граф мельком поглядывал то на Николь, то на гостей, словно взвешивая слова. Отпив немного вина, он наконец произнёс:       — Хочу ещё раз принести извинения за инцидент, Моэм, — Фабиан с опаской бросил взгляд на сестру, но та по-прежнему как ни в чём не бывало ела. — Николь напала не со зла, у неё просто весьма трудный характер.       — Не стоит извинений, — отмахнулся магнетик, — всё ведь хорошо закончилось, никто не пострадал.       — Кроме старинного меча, — Джеймс усмехнулся, прикладываясь к бокалу.       Графиня, не поднимая глаз, добавила с прежней безэмоциональностью:       — Это старьё давно пора выбросить. Или продать кому нужно, — она прервалась и, на миг полностью замерев, всё-таки посмотрела на брата. — И не нужно за меня извиняться, когда вины моей здесь нет. Порой тебе стоит вести себя менее развязно с незнакомцами, братец, особенно если они выглядят… специфично.       В зал вновь прошмыгнул сухонький слуга и по безмолвной указке девушки подал конверт Моэму.       — Ознакомьтесь, там всего пара снимков и набросков частей ключа диаблеро.       Магнетик выудил из непримечательной бумаги несколько листов, исчерченных толстыми и тонкими тёмно-серыми линиями, образующими подобие четверти окружности, усеянной линиями невнятного орнамента, на каждом из набросков отличающегося, но похожего на предыдущий. Последний рисунок оказался сложен в несколько раз, так как сам лист был в разы больше, отчего в целом едва умещался в конверте. На нём изображались всё те же четверти, однако в упрощённом виде, а также малый круг, помещённый в центр, словно главная деталь. Везде в углу были простые инициалы «N v G». Вдоволь изучив рисунки и постаравшись их подробней запомнить, Бет взял оставшиеся в конверте снимки.       — Это всё одна и та же часть? — спросил он, сравнивая фотокарточки с набросками.       — Одна. Снимки второй мне присылать из академии отказались, — графиня опустошила половину бокала, не поморщившись, и подытожила: — Если увидите при осмотре подозреваемых части ключа диаблеро, примите меры. И постарайтесь не создавать шумиху, всё должно пройти как обычное расследование покушения.       — Я могу рассказать об этом Йенсу?       — Прошу прощения, кому?.. Оу, Вы, верно, про того полицейского? Не стоит. Он человек простой и введён в расследование для вида. Потому не допустите, чтобы это изменилось.       — Ясно… Какие-то ещё указания?       — Диаблеро достаточно умён, чтобы не попадаться на поведенческих особенностях, так что по большей части добавить почти нечего… Тонкости работы с диаблеро можете узнать у Тёрнера, надеюсь, он их не забыл.       — Ни в коем случае, мисс, — покачал головой Джеймс.       Графиня, словно забыв о гостях, погрузилась в тихие переговоры с братом, явно чем-то недовольным.

* * *

      Очередной порыв солёного ветра подхватил подол накидки, и Адамо перевёл взгляд навстречу потоку. Пейзаж за бортом не менялся уже который день, пароход неустанно прорывался через морскую синь, однако берега Индии не спешили показываться. Выдавшаяся тишина подталкивала епископа к переосмыслению его миссии.       Поначалу ему казалось, что миф о средоточии — незамеченная истина, путь к которой ему указало чудесное провидение. Ему виделось это отблеском божественного света, мигом просветления в его разуме. Но внезапно возникшая поблизости ведьма, путь коей пролегает туда же… Выходит, если Батшева знает о средоточии и это по-прежнему послание свыше, то они должны пройти тернистую тропу вместе. Быть может, то лишь путь покаяния для грешной ведьмовской души, а его роль здесь — роль проводника. Быть может, Адамо не найдёт ответов в конце, однако спасёт Батшеву от страшного суда. Коль всё так, он обязан приложить все усилия, дабы дар Его не пропал зазря…       — Ветер поднимается, — сказала стоящая рядом Гемма, — да и тучи сгущаются. Всё к дождю, не желаете укрыться, господин Адамо?       Словно не услышав вопроса, он поинтересовался:       — Гемма, ты говорила с Дженнаро? Последние дни он очень тревожен.       — Мисс Неймер своим присутствием посеяла в нём беспокойство.       — Разыщи его, — распорядился Адамо, не оборачиваясь. — Если кто и может искоренить в нём сомнение, то лишь я. Ему стоит явиться незамедлительно. Исполняй.       Огнеходец поклонилась головой и удалилась с носа корабля. Несмотря на безукоризненную верность в прошлом, сейчас Дженнаро сбился с пути. Его, Адамо, слова будто не касались слуха магнетика, ударяясь в незримую преграду, возникшую единовременно с ведьмой. То было недоверие к служительнице тьмы или же к решению епископа, объединившегося с первой? «Вовек прокляты предатели Его, отдавшиеся злу» — так гласило священное писание. Но прикосновение к проклятию ничуть не порочит тех, чьё сердце чисто, а голова светла. Быть может, проступившее в Дженнаро сомнение и есть та тьма, которой он так боится? Затаившаяся тьма опасней лезущей под веки черноты.       Услышав торопливые шаги позади, епископ оглянулся:       — Дженнаро, перст Господний, скажи, что тебя тревожит, открой свои мысли.       Хмурый маг замер в паре шагов от него.       — Что мучит тебя? Каков камень на душе твоей?       — Адамо, я… я хочу знать, почему Вы… — магнетик сжал кулаки, подбирая слова, — почему Вы позволяете ведьме притрагиваться к нашей священной миссии, — он замолчал, ожидая ответ, но, так и не получив тот, продолжил: — Батшевой может повелевать лишь зло, жажда силы играть людскими судьбами. Так отчего же Вы даёте ей держаться рядом. Простите, но… я боюсь, что Вы сами поддались её чарам, не заметив того. Мне страшно верить, когда священное и проклятое идут бок о бок…       — Твоё стремление к свету похвально, — размеренно сказал епископ, — но ты не видишь всей картины мира. И это проблема. Почему бы тебе не дать Батшеве шанс? Шанс проявить светлую сторону.       — Она уже продала душу за тёмные чары, в ней не осталось ничего человеческого, как бы она ни выглядела…       — Мисс Неймер не безнадёжна. Если она не лжёт о происхождении и целях, то надежда осталась…       — Что она Вам наплела? Что-нибудь об искреннем желании исправиться, замолить грехи, отречься от дьявола?       — Она хочет посетить средоточие джаду, дабы узреть силу Его лично. Вера её в добро не угасла, пламя теплится едва-едва… Кроме того, мисс Неймер занимает пост в ОММ, а лояльные церкви люди объединения не помешают… Посему, Дженнаро, дай ей шанс. Вот увидишь, даже ведьма способна исправиться.       — Я весь в сомнениях, но… верю Вам… — несмотря на дрожь в голосе, прозвучало это с нотками угрозы. — Да убережёт нас Господь…       Адамо обернулся, и на лице его отразилось блаженство, какое Мингарелли у него видел лишь при произнесении молитв.       — Мы почти прибыли, уже завтра, по словам капитана, появится берег. Сообщи остальным, чтобы готовились к долгой дороге через дикую местность. И передай Ноелии, что я хочу её видеть у себя в каюте через двадцать минут.       Магнетик коротко поклонился и ушёл, оставив епископа всматриваться в туманную даль моря.

* * *

      — Уже что-то нашли, офицер?       Йенс оторвался от стопки мятых писем, которые перечитывал третий раз за последний час, и безрадостно ответил:       — К сожалению, нет. Тут абсолютно бытовые размышления и вопросы, ничего полезного, — он в негодовании швырнул бумаги на стол, чуть не уронив при этом уже пустую кружку, и принялся убирать их в сумку. — Информации совершенно не хватает.       — Судьба нам не улыбается, — признала Аннелина, зачерпывая салат. — Думаете, у нас ещё остался шанс?       — Шанс раскрыть дело? Или закрыть его для вида? Мисс Хайнц, Вы рано опускаете руки, мы найдём убийцу или убийц Штауффенберга. Тем более, мы ещё не встретились с Джеймсом и Бетом…       — Если уж за дело принялась АМВБ, то, стало быть, это затрагивает её интересы.       Она откинулась на спинку стула и выглянула в окно ресторана на шумную улицу Берлина. Напротив них красовалась вывеска лавки «Чары и артефакты», словно подтверждая слова женщины.       — Подозреваете, что нужно рыть в направлении магии?       — Полагаю, — Аннелина переместила взгляд на тень сидящего на вывеске ворона, и тот мигом упорхнул, будто поняв, что на него обратили внимание. — Сами посудите: умер генерал, расследованием занялось подразделение полиции Рейха… а потом внезапно, когда дело собирались отложить на дальнюю полку, возникла академия и прислала двух детективов. Налицо заинтересованность.       — А академии есть дело только до магов, артефактов и исследований… — Йенс постучал пальцами по столу и взялся за кружку, однако, обнаружив ту пустой, подозвал официанта, ненадолго прервав обсуждение.       — Вряд ли Эрих открыл что-то такое, из-за чего взбаламутилась академия… он не столь сведущ в магии, — она прижал костяшки к подбородку, подпирая локоть второй рукой. — Артефакты… Мы не знаем, чего такого он привёз из Женевы и только ли из неё… О людях и говорить не приходится.       — Снова тупик.       — А попробуйте проработать варианты?       — Штауффенберг достал в Женеве нечто мощное, что не должно попасть в руки кого-либо, кроме британских стариков-колдунов, и передал кому-то ещё… а тот убил его, дабы замести следы… — Карстенс протяжно вздохнул. — И у нас нет подтверждений этого. Тогда что, если… он планировал покушение на кого-то из важных членов ОММ, и объединение, в частности — академия, решило от него избавиться, теперь же они пытаются подставными следователями пустить расследование по ложному пути… И первая волна агентов была прощупыванием почвы… Бред. К тому же, без веских аргументов заявлять подобное на публику опасно — мы играем против страшной силы.       — Как ни посмотри, мы в проигрыше. Ненавижу академию…       — Не в первый раз с нею имеете дело?       — Первый. И, надеюсь, последний, — Анелина неприязненно поморщилась, снова поворачивая голову к окну. — На проблемы людей им наплевать, лишь бы не мешали работать. Уж молчу про её преступления за десятилетия существования. Удивительно, что никто ещё не возмутился мировому порядку, во многом созданному усилиями АМВБ.       — Тем не менее, нам придётся с ней сотрудничать, — он проследил взгляд Хайнц и обнаружил сидящего за стеклом ворона, уставившегося на них чернильно-чёрным глазом-бусиной.       — Есть у меня знакомый в Англии, человек надёжный и наделённый некоторыми возможностями… Могу попросить его порыться в доступных ему документах академии, вдруг, найдёт что-то подтверждающее эти предположения…       — Не помешает.       Окончив ужин, Аннелина сослалась на закончившиеся сигареты и ушла. Оставшись наедине, Йенс вновь обратился к размышлениям, задумчиво разглядывая прохожих на улице. Если теория о роли академии окажется верной, то его могут отстранить от расследования, когда он станет не нужен. А также отправят подальше и Аннелину, чтоб не мешала своей жаждой справедливости…       Йенс оплатил счёт и неторопливо направился к выходу. Какие бы опасения ни терзали его, сперва стоит ознакомиться со списками опрошенных, а сделать это получится не раньше, чем завтра. Итого у него с мисс Хайнц ещё несколько часов свободы, за которыми последуют ночёвка и дорога обратно, в Магдебург. Добравшись до припаркованного у местного полицейского участка «Horch», он забрался на водительское сиденье и поставил сумку с генеральскими бумагами на соседнее. Перед отъездом нужно будет вернуть их в бюро… Пока же стоит пересмотреть их содержание с учётом новых предположений. Вряд ли это что-то даст, ибо те редкие упоминания чего-то связанного с магией не выглядели ничуть полезными, но всё же.

* * *

      Смеркалось. Йенс стоял у окна гостиничного номера на третьем этаже, всматриваясь в чуть встревоженных прохожих. Аннелина десяток минут назад ушла, уведомив о возможном шуме в скором времени, и действительно — недавно полицейский услышал сухие хлопки выстрелов где-то снаружи и теперь ждал развития событий. Пытаться вмешиваться сейчас всё равно бессмысленно — если мисс Хайнц и привлечёт к себе внимание других служащих, то уладит неприятности. Вот только что же происходит…       Дверь позади него открылась, и в утлый номерок вошла Аннелина с хмурой гримасой, неся за крыло крупного ворона.       — Не заметил Вас, вошли через чёрный ход?       — Да. Прачка пустила, когда нашивки увидела, — она прикрыла створку и аккуратно отпустила птичью тушку на кофейный столик.       — Объясните, к чему это было?       — Что именно?       — Стрельба. Вы подстрелили этого ворона.       — А Вы хотите, чтобы за нами и дальше следила академия? — Аннелина села на диванчик, разводя руками, а после принялась поправлять волосы. — Не узнаёте эту крылатую бестию?       Йенс опустился на колена рядом с птицей и перевернул её на другой бок, обнаруживая на агатовых перьях едва различимую свежую кровь, понемногу сочащуюся из сквозного ранения на лакированную столешницу.       — Это тот ворон, что наблюдал за нами во время ужина?       — Продолжайте, — Хайнц откинула край плаща и достала из скрывающейся под ним кобуры «Маузер». — Это ещё не всё.       — Академия… Это ворон Тёрнера?       — В точку, — она щёлкнула пистолетом, выбрасывая магазин на раскрытую ладонь, и потянулась во внутренний карман, видимо, за патронами. — А весь день этого, как Тёрнер выразился, Nevermore вижу, следит, поганец. Птица явно обученная, раз магнетик её везде с собой таскает.       — Академия… — повторил полицейский. — И что нам делать с этим?       — Полагаю, насторожиться, — перезарядив оружие, Аннелина вернула его в кобуру. — Уж не знаю, чего Тёрнер хотел добиться таким надзором, но планы мы ему попортили.       — Выходит, предположение хоть отчасти, но было верным, — Йенс поднялся и задёрнул шторы. — АМВБ действительно что-то пытается скрыть… Следует быть осторожнее с нашими коллегами, они явно знают больше и пытаются удержать контроль над ситуацией. Пока что мягко…       — То-то мне казалось, что мне недоговаривают какую-то информацию.       — Круг подозреваемых смещается, — он похлопал себя по карманам, но, вспомнив, что портсигар остался в машине, досадливо облокотился на подоконник. — В случившемся повинен кто-то из руководства АМВБ, вот только…       — Мы не подберёмся к ним — другая страна и слишком крупная организация.       — Вы обращались к своему знакомому в Англии?       — Обращалась, надо ждать ответа, — Аннелина встала. — С вороном разберётесь?       Йенс кивнул.       — Если заявится кто-нибудь спрашивать про стрельбу — направляйте ко мне. Хорошей ночи, лейтенант.       — Хорошей.       Оставшись наедине, Карстенс включил радио и под увлечённый голос ведущего расположился на месте, где минутой ранее сидела Аннелина. Вопросов за этот день прибавилось, и он чувствовал, что ответы на них так просто не дадутся… Нельзя доверять людям от академии, ни Бету, ни тем более Джеймсу. Они с Хайнц остались вдвоём против АМВБ, нужно вымерять каждый следующий шаг и при этом не упустить нечто важное, нечто, способное изменить баланс сил… От попыток продумать всё наперёд голова шла кругом, сказывалась также усталость, скопившаяся за день.       Дослушав вечернее вещание о результатах недавно завершившихся переговоров с Советской Республикой, Йенс начал готовиться ко сну, совершенно забыв о мёртвой птице на столе. Поутру мысли немного улягутся, он что-нибудь придумает.