Девятая глава. Затишье

      За разговором Дженнаро и не заметил, как пароход вошёл в Суэцкий канал, однако не почувствовать нарастающую с каждым десятком минут жару не смог. Полуденное солнце нещадно жгло палубу, грело корпус судна, и вскоре находиться в каюте, тем более в компании ещё троих человек, стало невыносимо. В один момент Адамо ненадолго отвлёкся от беседы с ведьмой и, утирая пот со лба, сказал:       — Ноелия, у тебя, случаем, не найдётся какого-нибудь кристалла на понижение температуры?       — Только замораживающие напрямую, — виновато ответила заклинательница. — Их нельзя ослабить, чары специально наложены такие, чтобы бить насмерть…       Мингарелли, уже избавившийся от лишних одежд и оставшийся в скромной льняной рубахе и обыкновенных брюках, взглянул на Батшеву. Она по-прежнему без движений сидела в плотно запахнутом плаще, не обращая внимание на скатывающиеся по лицу капли. Точно не от мира сего. Впрочем, человеческое ей чуждо не в полной мере, и это хорошо — она явно не хочет умирать, чем можно воспользоваться.       — Так что же, мисс Неймер, — возвратился к беседе епископ, — что же Вас завлекло плыть в Индию?       — Неофициальная экспедиция ОММ. В одиночку.       — Объединение, говорите? — со знанием дела промолвил Адамо. — Неужели это из-за месторождений магического минерала?       — Не совсем, — всё так же безэмоционально ответила она. — Меня интересует неподтверждённая информация о средоточии джаду, которую я разыскала в обширной библиотеке академии.       — Средоточие? — губы епископа изогнулись в улыбке, а голос стал тише.       Дженнаро насторожился, мельком посмотрел на лежащие у его ног наручи с лезвиями.       — Наши пути, похоже, сведены воедино Высшим замыслом! — закончил он после небольшой паузы. — Пути служителя Бога и адепта Ада… Любопытно.       — Ваша осведомлённость мне приятна — ещё более уверяюсь, что ищу не миф.       — Значит, нам по пути, — удовлетворённо констатировал он.       — Господин Адамо, позвольте возразить, — начал было магнетик, но замолк под властным жестом — плавно поднятой ладонью к нему рукой — епископа и пугающим взглядом ведьмы.       — Не позволю. Покуда тёмный маг не порождает зла и не препятствует добру, не вижу причин отказывать Батшеве в участии в нашем изыскании.       — Что за недоверие, маг? — Батшева не совершила ни единого движения, однако Дженнаро был готов в любую секунду пустить в полёт лезвия. — Ужель испугался какой-то ведьмы? Или побоялся пузырька крови в моём багаже?       Мингарелли оторопел — ей было неоткуда знать про обыск. Получается, либо подсмотрела с помощью чар, либо догадалась… Не вынеся вновь упавшего на него безжизненно безучастного взора ведьмы, он подхватил с пола наручи, снял со спинки стула накидку и поднялся.       — Прошу прощения. Я… я, пожалуй, отойду.       Замершая за спиной Адамо Ноелия, казалось, хотела что-то ему сказать, но смолчала, и магнетик беспрепятственно вышел за дверь. Пускай более его не сковывало неуютное присутствие ведьмы, Дженнаро ощущал подступающую тошноту, подкреплённую вездесущей жарой. Болезнь или проклятье? От первого можно спросить что-нибудь у Аугусто. От второго — только вера. Вскоре Дженнаро уже стучался в каюту Берлускони и Ренци, однако заклинателя там не было, и он, потупившись, решил уточнить у Геммы, не видела ли она Аугусто. Гемма тоже куда-то ушла, бросив книгу на своём ярусе кровати. Дженнаро оставил на постели накидку и наручи и вновь выскочил в коридор. Где же они могут пропадать? Первое, пришедшее на ум — почтили визитом капитана, ещё при посадке осыпавшего ватиканских гостей комплиментами и пожеланиями наилучшего. Дорогу к капитанской он нашёл интуитивно и сразу постучал. Из-за дверной створки с вензелями послышались разговоры. Ручка провернулась, и в плавно образовавшийся проём выглянул мужчина с аккуратно стриженной полуседой бородой.       — Здравствуйте, Морган, — опережая капитана, сказал магнетик. — Аугусто Ренци и Гемма Фанфани, случаем, не у Вас?       — Аугус… — с трудом промямлил он и прервался. — Маги? Это Ваши друзья? — Морган расплылся в улыбке и шире открыл дверь. — Вы заходите, уважаемый.       Дженнаро послушно вошёл, сразу же замечая Гемму с очередной книгой за столиком, уставленным бутылками разных форм и несколькими бокалами. Она чуть насупилась при виде него, поправила скипетр на коленях и продолжила чтение. В стороне обнаружился и Аугусто, копающийся в винном шкафчике. Рядом стояли ещё два подобных шкафчика, опустошённых и потому, по-видимому, не интересных ему. И, к удивлению магнетика, здесь было заметно прохладней.       — О, Дженнаро, проходи, мнение спросить надо, — заклинатель поставил на стол рыжую пузатую бутылку с ячменным колосом на этикетке.       — Вряд ли что-то важное, — он сел напротив Геммы. — Что это у тебя?       — Подбираю, чем бы тоник разбавить, — Аугусто разлил по бокалам остатки одной из бутылок и добавил немного виски. — Хинин банально горький, знаешь ли… Плохо выглядишь, уже выпил?       — То ли ведьма недуг подбросила, то ли погода…       — Солнце сегодня в канале не жалеет, — подхватывая бокал, сказал капитан и кивнул Гемме: — Ещё раз спасибо мисс, что заглянули и облегчили нашу ношу.       — Я всего-то направила излишнее тепло комнаты в скипетр… Так что с ведьмой? — обратилась она к Дженнаро, отвлекаясь на вино.       — Я ей не верю, — признался он, косясь на опустошающего бокал капитана. — Она что-то задумала, а что — не могу понять. Адамо, к слову, пригласил её присоединиться к нашему путешествию.       — Рыпнется — разберёмся, — пожала плечами огнеходец и откинулась на стуле.       — Дженнаро, пей, — Аугусто ткнул его в плечо, — мне нужен взгляд со стороны.       Магнетик поднял простенький бледно-жёлтый коктейль и сделал маленький глоток. Крепкий и жгуче горький. Впрочем, хоть как-то отвлекает от нервирующей обстановки, отданной под контроль Ноелии…

* * *

      — Николь!       Фабиан поднял было руку, но поостерёгся стучать в облепленную кристаллами с охранными заклятиями дверь. Вряд ли сестра не предусмотрела что-то на этот случай, однако проверять желания не возникало — он по-прежнему помнил, как однажды попался под действие слабого охранного кристалла, в шутку подложенного под подушку. Крайне неприятный опыт.       Дверь по контуру озарилась едва уловимым свечением и приоткрылась.       — Николь, нам надо поговорить, — граф заглянул в мастерскую, обнаруживая сестру прямо напротив входа повёрнутой к нему спиной.       Он подошёл, встал сбоку, и она ненадолго прервала работу, отложив колбу белого с пурпурным оттенком порошка. Фабиан продолжил:       — Что ты задумала?       — Ты про…       — Про твоё с другими высшими магами дело, — строго произнёс он. — Убийство Аякса Мэллори входило в планы по поимке диаблеро?       — Нет, — Николь пожала плечами и потянулась к настенному шкафчику за бутыльком.       — Тогда для чего? Крови захотелось, давно жизни не обрывала?       — Ты сам не свой, братец.       Она откупорила бутылёк, отложила резиновую пробку и повернулась к Фабиану, потряхивая растрёпанными локонами. Его обоняния коснулся едкий ацетоновый запах.       — Не увиливай, — он взял её за руки и умоляюще посмотрел в глаза. — Прошу.       — Помнишь, как раньше, ещё до академии, ты мне волосы заплетал?.. — слегка томным голосом спросила девушка.       Фабиан вздохнул, обошёл её со спины и, признавая победу за сестрой, запустил пальцы в её волосы. Спорить всё равно бесполезно — Николь будет потешаться и ходить вокруг да около столько, сколько понадобится. Она прекрасно понимает, что ничего он ей не сделает.       — Понежнее, — шикнула она, выливая немного ацетона в колбу с порошком. — Так вот… Аякс мешался и мне, и Николсону, и любому приличному человеку, — Николь выделила последние слова чуть злобным тоном. — Пешка, возомнившая себя королём. Каждый год какой-нибудь маг низшего ранга пытается вмешаться в наши дела, каждый год кого-то приходится устранять.       Граф слушал, молча перебирая и разглаживая шелковистые пряди. От мимолётного гнева уже не осталось и следа. За последние два года Фабиан отвык от зверств Николь, казалось бы, наконец-то повзрослевшей и присмиревшей. Учёба в Британии сказалась на ней: сделала циничней, хитрее, а также более привязанной к брату. Слишком привязанной, одержимой пороком. Не прошло и месяца с её возвращения, как горничная, бедняжка Гретта, заработала ожог — Николь «случайно» высвободила энергию заклятия и «ненарочно» угодила им служанке в щёку. А после Гёттинг-младшая извела в поместье всех, к кому могла ревновать Фабиана. Тогда не обошлось и без смертей…       Николь не продолжала разъяснения, просто размешивая тонкой стеклянной трубкой раствор.       — Так что ты запланировала? — напомнил граф.       — Поймать диаблеро, — она вновь потянулась к верхней полке, клонясь вперёд и привставая на носочки, отчего заплетаемые волосы стали выскальзывать из пальцев Фабиана. — Подержим у себя кусок его ключа — сам приползёт.       — Сомневаюсь, что это безопасно… А где ты хранишь ключ?       Девушка на миг замерла, а после ответила:       — Здесь, в мастерской.       — И полагаешь, он, прикинувшись кем-то из дворецких, не проникнет сюда?       — Его в порошок сотрёт, если попытается, — процедила Николь и кинула в колбу пару угловатых гранул свинца. — Заклятия на двери мощные, наверное, даже магистр Дефо не справится. Про стены молчу — я нашпиговала их кристаллами столь плотно, что лучше их не трогать.       Фабиан чуть дёрнул получившуюся косу, и сестра в очередной раз недовольно шикнула и подала из ниоткуда взявшуюся резинку.       — Попасть в мастерскую могут, не считая меня, лишь заклинатели седьмого-восьмого рангов, а их, насколько помню, сейчас в мире и нет.       — То есть опасения напрасны?       Граф оставил её волосы в покое, но отстраниться не успел — Николь обернулась и притянула его за руку, приложила ту к животу, поглаживая. Он привык, не противится…       — Диаблеро не глуп, понимает, что без меня ему ключ не получить. Да и высшие маги свою часть хорошо охраняют. Всё продумано, — девушка прикрыла глаза и в наслаждении покачала головой. — Подай горелку, она вон в том углу…       Фабиан прошёлся вдоль столов, беспорядочно забитых банками, ретортами, коробками, колбами, лабораторными стойками и неприбранными поделками Николь. Керосинка стояла на паре книг, на её решётке по центру валялся крупный фиолетовый, как аметисты на шее графа, кристалл. Не став убирать самоцвет, Фабиан вернулся.       — Давай сюда…       Она приподняла уже закреплённую колбу, подпихнула горелку и, попутно забрав кристалл, зажгла её. Пламя дёрнулось и лизнуло стеклянное дно, но после мерно затрепетало.       — Братец, ты сомневаешься? — Николь положила руки ему на плечи.       — В чём?       — Во всём, что я делаю для нас с тобой, — с полной серьёзностью сказала она. — Зачарованные кристаллы на наших телах…       — Чтобы умереть в один день, — закончил он за неё.       — Устрашение простых людей…       — Чтобы никто не пытался встать между нами.       — Охота на диаблеро…       — Чтобы отсрочить конец, — Фабиан вздохнул и нахмурился. — Ты уверена, что вы с высшими магами верно истолковали предречения?       — Не мы, — поправила девушка. — Единственный цивилизованный диалог с диаблеро был в шестнадцатом веке — остаётся соображать с тем, что дошло до наших дней.       — Не верится как-то. Напомни, какая там формулировка была?       — Думаешь, я запоминала речи всех этих напыщенных магистров, лордов и прочих? — фыркнула Николь, притягивая брата вплотную к себе. — Диаблеро прямо заявлял о том, что его главная задача — стереть этот мир. Разве этого не достаточно?       — А что насчёт тебя? Ты ведь и сама не просто так ему хочешь помешать?       — Братец, не строй из себя дурака, тебе не идёт.       Она попыталась его поцеловать, но, когда их губы разделяли жалкие сантиметры, раздалось похрустывание стекла. Заклинательница оторвалась от брата и спешно загасила горелку, затем вытянула из-под матово-серого подноса тряпку и через неё взяла треснувшую колбу. Тёмно-синяя субстанция, практически не прозрачная, к счастью, не просачивалась наружу. Николь несколько надменно взглянула на раствор, взболтала, убеждаясь, что тот постепенно твердеет, и аккуратно стала выливать его в стоящую на подносе кружку с цветочным рисунком. Коснувшись фарфора, жидкость тихо зашипела, пуская стремительно исчезающие пузыри, и чуть посветлела.       — Оно сжимается? — уточнил Фабиан, заметив, что в кружке не набралось и половины объёма.       — Иначе кристалл был бы хрупким, — она вернула пустую колбу в держатель и подхватила кружку. — Слишком много воздуха внутри, всё такое.       Тем временем новый кристалл уже сжался до половины спичечного коробка и посветлел до оттенка неба в ясный день. Николь легонько стукнула ногтем по гладкой поверхности и удовлетворённо глянула на брата.       — Хочешь сам разбить?       Он молча отступил, складывая руки на груди. Девушка хихикнула и выпустила кружку, и та мигом разлетелась об пол десятком осколков. После Гёттинг-младшая присела и откопала прилипший к фарфору самоцвет, который тут же показала Фабиану, хвастаясь результатом.       — Не ядовитый?       — Я и не пыталась сделать его токсичным, — Николь важно подняла подбородок. — Этот гораздо лучше справится с удержанием чего-то энергетического. Скажем, если наложить заклятие молнии или выжигающий сгусток…       Фабиан потрепал её по макушке, и сестра смолкла, стала ластиться, а после, когда он попытался отдёрнуть руку, вцепилась в запястье, протестуя. Тем не менее, через полминуты, уже прижимаясь к ладони щекой, Николь с грустью прервалась.       — Надо придумать, что сказать академии о смерти Аякса, — девушка принялась прибираться на столе. — Как-нибудь так, чтобы простили этот инцидент… Займёшься письмом?       — И почему в академию постоянно пишу я, появлявшийся там пару раз по твоим же просьбам?       — Меня от английского с тех пор воротит, — безразлично пожала плечами Николь. Граф с лёгким раздражением протянул вздох. — Давай-давай, братец, отдыхать ночью будешь.       — Ты ж мне не позволишь до рассвета расслабиться.       Она лишь чуть ухмыльнулась, и Фабиан пошёл на выход из мастерской. Дверь, стоило ему подойти, сверкнула самоцветами и распахнулась, а после затворилась уже за спиной. В раздумьях постояв пару секунд, Фабиан направился в свой кабинет. Широкий коридор, небольшой зал, коридор, лестница на второй этаж, ещё несколько шагов… Граф надавил на ручку, собираясь войти, но его окликнули:       — Господин Фабиан, — на лестнице показался сухопарый пожилой мужчина, видимо, спешивший за ним по пятам, — пожаловали гости.       — Что-то срочное?       — Маги из Британии. Говорят, приехали забрать какие-то бумаги.       — Уведомь Николь, пусть разбирается. Она в мастерской.       Дворецкий откланялся, и Фабиан вошёл в кабинет.       Близящееся к горизонту солнце запускало тёплые лучи в просвет между зелёными портьерами, заставляя графа щуриться. Справа, в углублении стены, куда не попадал прямой свет, стоял всегда полный сервант, рядом — резной столик и кресло с накинутой на спинку тигриной шкурой, давно привезённой отцом из путешествия в Индию. На противоположной стене висел портрет: молодой граф в тёмно-синем мундире с сочно-жёлтыми эполетами и пуговицами, а также с парой медалек на груди держит руку на вложенной в ножны сабле. Восемь лет прошло… Соседствовал с ним второй портрет, написанный по инициативе Николь: едва заметно осунувшийся граф в выглаженном фраке и с выглядывающими из-за белоснежного ворота аметистами на шее, на коленях у него сидит юная графиня с завитыми волосами, одетая в любимое золотистое платье из Британии, на их лицах — спокойная отрешённость, но девушка сжимает обеими руками ладонь брата. Сам Фабиан не очень жаловал эту картину, однако перечить желанию Николь оставить висеть ту именно в его кабинете не стал.       Фабиан приблизился к письменному столу и устроился на мягком стуле. Раздумывая над письмом, он придвинул чистый лист и взглянул на глобус, повёрнутый к нему европейской частью материка. Страны Северного Союза: Великобритания, Третий Рейх, Швеция, Норвегия и немногие другие — были отмечены воткнутыми прямо в бумажную модель кнопками. Казалось бы, Британия так близко, и проблем с выездом нет, но он бывал там, увы, крайне редко. Николь очень неохотно отпускала его даже за стены особняка, а если это случалось, то не обходилось без тирады наставлений, словно он несмышлёное дитя, хотя на деле всё наоборот. Ехать же с ним сестра наотрез отказывалась — сказывалась личная неприязнь к Англии в целом и к академии в частности. И ничего с этим не поделать…       Поняв, что отвлёкся, Фабиан вернулся к письму. Необходимо оправдать убийство Аякса Мэллори. Не сказать, что тот занимал какое-то значимое положение в АМВБ — пешка, выбившаяся из низов не слишком далеко, маг среднего порядка с натягом. Наверное, это сошло бы Николь с рук лет пять назад, когда назревающего дефицита колдунов никто не замечал. Если лорд Николсон, и без того недолюбливающий Гёттинг-младшую, ухватится за выпавшую возможность обвинить бывшую ученицу, это может плохо кончиться — Николь так просто не дастся, побоище устроит, в котором, вероятно, погибнет. А вместе с ней на покой уйдёт и «дорогой братец». Ни первого, ни, тем более, второго Фабиану не хотелось.       Что же тогда? Оправдать самозащитой? Вряд ли — Мэллори явно пытался выслужиться и даже в разговорах с графом вёл себя сдержанно, он бы не стал беспричинно нападать. Назвать это случайностью? Николь действительно могла нечаянно инициировать взрывное высвобождение заклятий, такое на его глазах пару раз происходило. Вот только в те моменты она пребывала в недобром расположении духа, а здесь-то что приплести? Не годится. Намеренное убийство? Тоже мимо — интересы АМВБ всегда ставятся выше, а Аякс действовал непосредственно в соответствии с указаниями, лишь чуть любопытствуя время от времени. Впрочем… знать о диаблеро ему не положено по службе, но Николь раскрыла ему тайну. Возможно — ненарочно, возможно — от легкомыслия. Разглашение информации о четвёртом классе магии — серьёзное нарушение, отчего утечки позволяется затыкать любыми методами. В рамках разумного, конечно же. Так чем устранение ради сохранения тайны не оправдание? Довольный мыслью Фабиан взялся за ручку.       Закончив, он запечатал конверт сургучом и, оставив на столе, вышел. Отправить без ведома сестры он, увы, всё равно не сможет — сказывается её жажда контроля. Никаких тайн, никаких заговоров без неё. Зато его Николь может и не посвящать в свои замыслы, отчего если Фабиан не присутствует лично, то её новый «выпад» окажется неожиданностью. Так и сейчас: гости-маги, что не очень-то и редкость в родовом поместье, с Николь, наверняка, обсуждают детали очередного важного дела. С молчаливого позволения графа. Впрочем, ему никто не запрещает присоединиться…       Дорога от кабинета до мастерской не была столь уж длинной, но Гёттинг решил всё-таки сократить её, свернув в пару смежных комнат, хранящих в себе фамильные ценности и обычно посещаемых только слугами. Отец, пока того не сразил недуг, не подвластный даже целительным заклятиям опытных колдунов, часто заходил полюбоваться, теперь же ему не до этого.       Стоило Фабиану перешагнуть порог памятной комнаты, его окликнул из-за спины непривычно звонкий — молодых служанок Николь прогнала первым делом — голос:       — Добрый вечер, сэр!       Граф оглянулся. Первое, за что зацепился его взгляд, это кинжал в ножнах на поясе — лишь затем он посмотрел в лицо собеседнику, замершему с протянутой к висящему на стене старинному мечу рукой.       — Полагаю, Вы по какому-то делу? — сохраняя лицо, осведомился Фабиан.       — Бет, маг от АМВБ, — он, не прекращая тянуться к реликвии, поднял вторую руку ему навстречу, — приятно познакомиться.       — Разве Вас не должна была встретить моя сестра?       — Джеймс, мой коллега, сказал ждать в стороне и не вмешиваться… Так мисс Гёттинг — Ваша сестра? Получается, Вы — граф? А проведёте экскурсию по поместью?       Бет привстал на носочки, однако рукоять меча всё равно была слишком высоко, и молодой маг лишь неловко качнулся и скользнул кончиками пальцев по стене, удерживая равновесие.       — Настоятельно попрошу не трогать ничего в этой комнате, проявите уважение к моему роду.       — Вы храните старинные вещи только ради памяти? — Моэм выпрямился и склонил голову чуть вбок. — Простите, я привык к менталитету академии.       — А что там? Неужели господин Дефо перестал чтить реликвии?       — Нет, что Вы, — Бет непринуждённо отмахнулся. — Библиотеки, сокровищницы и кладовые академии по-прежнему ломятся от древностей, но не для сохранения памяти, а для возможного применения их, когда то понадобится.       — Любопытно… — Фабиан скосил взгляд на кинжал собеседника. — Знаете, Николь бы Вас с оружием не пустила, как и слуги.       — Не беспокойтесь, я пользуюсь им исключительно в случае опасности, — маг перекинул светлую косу на грудь и стал трепать один из шнурков на ней. — Не думаю, что мне здесь может что-то угрожать…       До них донеслись приглушённые стенами обрывистые выкрики и перестукивания шагов, и двери в коридор резко распахнулись. Граф рефлекторно отпрянул к дальней стене, зная наперёд, что увидит сейчас Николь. В её руке на мгновение возник голубой огонёк, и через комнату с сухим треском мелькнула яркая дуга. Магнетик едва увернулся от молнии и быстрым, но плавным движением обернулся вокруг своей оси. Старинный меч, словно повинуясь его воле, вырвался из держателей и завис перед магом. В тот же миг пронеслись ещё несколько зарядов заклинания. Бет почти не шелохнулся, удерживая клинок на месте под напором ослепительных всполохов, планомерно гнущих раскалившуюся сталь. Подгадав момент, магнетик, не переставая защищаться от не сбавляющей напор графини, выхватил из ножен кинжал и лёгким движением послал его в полёт вдоль пола. Однако в метре от ног заклинательницы клинок внезапно замедлился и вильнул в сторону, после чего просто стукнулся в стену.       — Всем прекратить!       В дверном проёме возник запыхавшийся Тёрнер.       — То-то же… — он поправил ворот визитки и переступил порог. — Мисс Гёттинг, позвольте, с чего такая агрессия к моему коллеге?       — Вашему коллеге?.. — Николь недоверчиво покосилась на Джеймса, а после перевела взгляд на покоящийся во второй руке крупный артефакт в форме диска. — Я… Братец, это так? — получив кивок, она заметно расслабилась. — Приношу глубочайшие извинения, обозналась.       Фабиан насупился и двинулся к сестре.       — Николь, ты же понимаешь, что …       Девушка хищно сверкнула глазами, заставляя его умолкнуть.       — Если Вы не против, пройдёмте в обеденный зал, там уладим эту неурядицу. Истерзанный ударами заклятий меч, весь искривлённый и роняющий редкие серебристые капли на ковёр, со звоном упал, и Бет, всё ещё держась чуть настороже, шагнул вперёд.       — Странные у вас традиции…

* * *

      Аннелина на ходу выхватила из внутреннего кармана плаща документы и бегло глянула на вывеску бюро на здании впереди.       — Не так долго и шли, а Вы-то волновались.       — Пусть пройтись с дороги не повредит, — Йенс, слегка отстающий от неё, ускорился, — вот только я предпочёл бы поскорее ознакомиться с вещдоками.       Преодолев ещё десяток метров бульвара, они поднялись на по-строгому простое крыльцо и вошли. Перед ними предстал небольшой холл с несколькими дверями и тёмной лестницей наверх. Возящийся за столом у стены мужчина в синей форме оторвался от стопки бумаг, накрыв верхний лист крышкой лежащего рядом контейнера.       — День добрый, мы по делу, — Аннелина вручила ему паспорт и кивнула, чтобы лейтенант последовал примеру. — Необходимо вновь изучить материалы.       Удостоверившись, что всё верно, он развернулся к одной из дверей и через плечо бросил:       — За мной.       Через один коридор и спуск в полуподвал они оказались в хранилище, где работник бюро провёл их к нужной секции стеллажей, после чего, попытавшись что-то объяснить и будучи прерванным заверениями Аннелины, что им и так всё известно, удалился.       — С чего начнём? — Йенс осмотрел полки, заставленные ящиками с практически идентичными табличками с номерами и подписанной ниже фамилией покойного генерала.       — С вот этого, — Хайнц ткнула в небольшой контейнер с номером «37-2». — Здесь теоретические остатки шкатулки, где лежали гранаты.       Сняв ящик с полки и поставив его на стол рядом, Йенс поднял крышку. Внутри были две секции: в первой лежали обычные тёмные куски древесины, поблёскивающие поцарапанным лаком в не очень ярком свете ламп; во второй — криво смятые комки металла. Пока полицейский разглядывал это, Аннелина без особой бережливости уронила поблизости похожий контейнер, уже открытый.       — А вот тут все артефакты, конфискованные из усадьбы, — она подцепила из общей кучки лежащих на дне амулетов, подвесок, дисков и сфер цепочку с искривлённым куском металла на одном из концов. На металле угадывались следы засохшей крови. — Это нашли на останках Эриха… Узилище заклятия не сохранилось, но принято, что там содержались защитные чары.       — А что на остальных?       — Что-то на отпугивание грызунов, что-то тоже защитное, что-то бытовое, что-то… Я никогда раньше не задумывалась, что не видела большинство этих артефактов у него… — Хайнц на миг прервалась и, встрепенувшись, отмахнулась: — Не берите в голову. Должно быть, я многого о нём не знала.       — Позволите? — он аккуратно взял сломанный амулет. — Можете подробней рассказать, что Вам было известно касательно артефактов покойного?       — В основном он показывал укрепляющие здоровье и безделушки вроде светящегося разными цветами камня… Как-то раз Эрих был по службе на конференции, кажется, в Женеве и привёз мне пару подарков, заодно коллегам что-то передал… Но из тех, что здесь лежат, ни единого не узнаю.       — У Вас нет информации, от кого он получил это всё, верно?       Аннелина со слегка мрачным выражением лица кивнула.       — А что поводу тех, кому он передал другие?       — Могу разузнать.       — Отлично, — Йенс вернул повреждённый амулет в контейнер и взглянул на стеллажи. — Что у нас ещё есть?       — Снимки места преступления до зачистки.       В следующем коробе лежали несколько незапечатанных толстых конвертов, доверху набитых фотокарточками: генеральские покои, накрытое полотном растерзанное тело, прочие комнаты усадьбы, собранные и ровно выложенные предметы, по всей видимости, разлетевшиеся по углам при взрыве… Даже недокуренную сигару отыскали. Далее следовали фотографии мебели, задетой либо осколками, либо кровью.       — Не помню, чтобы хоть раз видел их при осмотре, — он указал на изображение настенных часов, вероятно, очень дорогих.       — Эти? Утащили, поганцы, пока никто не видел. Боюсь представить, сколько всего ушло по карманам в обход завещания.       — Я могу с ним ознакомиться?       — Конечно. Все разбирательства с наследством уже закончились, так что оно сейчас среди моих вещей лежит. В Вашей машине осталось… Стоило сразу дать прочесть.       Йенс кивнул и вернулся к первому контейнеру. Щепки шкатулки. Остатки от гранат. Он захватил самый крупный кусок древесины и приподнял, прикидывая размер «футляра смерти». Достаточный, чтобы уместить две гранаты, а то и три-четыре, если избавиться от рукояток… Убийце их нужно откуда-то взять, соответственно, дело они имеют либо с военным чином, либо с вором. Последним может быть, увы, кто угодно, а что до офицеров — снова версия о заговоре среди сослуживцев и подчинённых…       — Насколько много проверили военных и прочих служащих, с которыми Штауффенберг так или иначе мог пересекаться?       — Пару десятков самых приближённых. Меня в том числе как фаворитку. У Эриха вечно были какие-то встречи, заседания, к нему и в отпуске могли подходить по пятеро в час, чтобы донести что-то по службе… Всего круга не охватить.       — В любом случае, упускать их из внимания нельзя… Можете вспомнить какие-то странности накануне покушения, кроме поведения Эриха в последнюю встречу?       — Ничего. Разве только реже стал появляться на заседаниях…       — Он никак это не комментировал?       Аннелина ответила не сразу, помутнев лицом, словно терзала внезапно всплывшую очень неприятную мысль. Опомнившись, она мотнула головой и взглянула на окно под потолком архива.       — К сожалению, офицер, я не знаю ничего сверх уже сказанного, — Хайнц извлекла из кармана мундштук с портсигаром и повернулась к выходу. — Дадите ключ от автомобиля? Пойду принесу завещание. К слову, — она стукнула по нескольким контейнерам на стеллаже, — вот здесь изъятые документы и письма, с ними тоже ознакомьтесь.       Йенс вручил ключ и вскоре остался наедине с мыслями и материалами дела. Какие варианты есть, кроме испробованных? Искать, где недосчитались пары гранат, бесполезно — нету даже приблизительного понимания, когда их выкрали либо взяли. Рыться в письмах покойного и опрашивать каждого, с кем он встречался, тоже — это и слишком долго, и трудновыполнимо, ибо сперва необходимо разыскать все и всех… Стоит порыться в генеральских бумагах и дождаться списков, возможно, они что-то прояснят.