Letter 5.

Моя милая Венди, Я пишу это письмо, и мои пальцы не слушаются меня, сжимая карандаш так сильно, что он вот-вот сломается. Но это ничто по сравнению с тем, что сломалось во мне, Венди. Я пишу, и меня тошнит от самого себя, от той мерзости, что я совершил. Я сделал что-то непоправимое, Венди. Что-то, что никогда не сможет быть искуплено. Я избил их. Тех самых парней. Всех троих. Я не знаю, что на меня нашло, какая тьма завладела моим разумом. Я пытался, Венди, я клянусь, я пытался себя сдержать, обуздать эту ярость, которая клокотала во мне. Я дал себе железное обещание, что не опущусь до их уровня, что не стану таким же чудовищем, каким они являются. Но я не смог. Я оказался слабаком, Венди. Я не выдержал. Они говорили о тебе, Венди. Смаковали каждую грязную деталь, с циничным удовольствием описывали то, что они сделали с тобой, как будто это была забавная история, достойная аплодисментов. Их мерзкие слова проникали мне под кожу, жгли, как кислота, и что-то во мне сломалось. Что-то оборвалось, как струна, натянутая до предела. Я просто перестал себя контролировать. Я перестал быть человеком. Я не помню всего, Венди. В голове – лишь обрывки воспоминаний, вспышки насилия, как в кошмарном сне. Помню только ярость, слепую, всепоглощающую, пожирающую меня изнутри. Помню их лица, искаженные ужасом и мольбой. Помню соленый вкус крови во рту, смешанный с металлическим привкусом собственной ярости. И помню, как продолжал бить, даже когда они уже лежали на земле, корчились от боли и умоляли меня остановиться. Но я не мог. Что-то внутри меня требовало продолжения, жаждало мести, утолить которую было невозможно. Одного из них я сломал, Венди. Сломал не только кости, но и жизнь. Он теперь инвалид. Прикован к инвалидному креслу на всю оставшуюся жизнь. И это… это моя вина. Это я его таким сделал. Я отнял у него возможность ходить, возможность бегать, возможность жить нормальной жизнью. Я отнял у него будущее. Я знаю, Венди, я знаю, что опустился до их уровня. Я стал таким же монстром, каким они были. Я нарушил свое обещание, предал себя, предал тебя. И это убивает меня, Венди. Медленно, мучительно, с каждым прожитым днем. Я ношу это бремя вины, как тяжелые кандалы, которые сковывают меня и тянут ко дну. Я ненавижу себя за это, Венди. Ненавижу себя за то, что не смог сдержаться, за то, что поддался своей ярости. Ненавижу себя за то, что причинил боль другим людям, пусть даже они и заслуживали наказания. Ненавижу себя за то, что опустился до уровня этих отвратительных существ. Я заслуживаю всего самого худшего, Венди. Я заслуживаю того, чтобы меня посадили в тюрьму, чтобы меня ненавидели, чтобы меня презирали, чтобы меня забыли. Я заслуживаю всего того зла, что есть в этом мире. Я знаю, ты разочарована во мне, Венди. Я вижу это в твоих глазах, даже если ты и пытаешься этого не показывать. Я знаю, ты думаешь, что я тебя подвел, что я не оправдал твоих надежд. И ты права, Венди. Ты абсолютно права. Я тебя подвел. Я не смог быть тем человеком, которым ты хотела, чтобы я был. Я не смог быть твоим рыцарем, твоим героем, твоей защитой. Я оказался таким же, как они. Таким же чудовищем. Я не знаю, что будет дальше, Венди. Я не знаю, как жить с этим грузом вины на душе, с этим клеймом убийцы, которое навсегда останется со мной. Я знаю только, что я больше не могу смотреть в зеркало. Я вижу в нем отражение монстра, которого я так долго боялся. Прости меня, Венди. Прости меня за все. За то, что я такой слабый. За то, что я причинил тебе столько боли. За то, что я не смог тебя защитить. За то, что я превратился в чудовище. Просто прости… Твой навсегда, Стэн.