Letter 4.

Моя милая Венди, Не знаю, зачем пишу тебе снова. Наверное, потому что ты – последняя соломинка, единственная нить, связывающая меня с тем, что когда-то было моей жизнью, с тем, что я считал реальностью. Все остальное вокруг меня рассыпается в прах, погружается в хаос, и я боюсь, что скоро за собой потянет и меня. Кайл пытается мне помочь, Венди. Видит, как я тону в алкоголе, как заперся в четырех стенах, как перестал быть собой. Говорит, что волнуется, что хочет вернуть мне прежнего Стэна. И я вижу, Венди, я вижу в его глазах искреннюю тревогу, искреннее желание помочь. Он действительно старается. Но вместо благодарности, меня это только раздражает. Меня это бесит до зубовного скрежета. Потому что в его попытках я вижу лишь лицемерие, прикрытое благородством. Он думает, что может меня спасти, вытащить из этого болота, а сам… Сам он тоже не ангел, Венди. Сам он балуется травкой, и он не видит в этом ничего плохого. Я знаю это, я видел его с этими старшеклассниками, от которых всегда несет этим сладковатым запахом. Он думает, что это невинное развлечение, способ расслабиться после тяжелого дня. Но я знаю, Венди, я знаю, что это тоже зависимость. Просто другая, более социально приемлемая, но такая же разрушительная. И это еще не все, Венди. Хуже того, он начал общаться с… с прихвостнями Картмана. С этими жалкими, ничтожными созданиями, которые готовы на все ради его внимания, которые смеются над каждой его глупой шуткой, которые смотрят на него снизу вверх, как на бога. Я не понимаю, что он в них нашел. Раньше он презирал их так же, как и я. Мы вместе смеялись над их тупостью, над их преданностью Картману. Как же давно это было. А теперь… Теперь он проводит с ними время, смеется вместе с ними, как будто они – его друзья, как будто они – равные ему. И за это, Венди, я начинаю ненавидеть Кайла. Ненавижу его за его лицемерие, за его слабость, за то, что он окружает себя этими отвратительными, гнилыми людьми. Ненавижу его за то, что он пытается меня спасти, в то время как сам медленно, но верно катится в пропасть. Ненавижу его за то, что он, кажется, забыл о тебе, о том, что случилось, о том, как Картман издевался над тобой, о той боли, которую он тебе причинил. Ненавижу его за то, что он, кажется, готов простить ему все. Я знаю, Венди, я знаю, что это несправедливо. Я знаю, что Кайл пытается сделать как лучше, что он волнуется за меня, что он хочет мне помочь. Но я ничего не могу с собой поделать. Эта ненависть переполняет меня, как яд, разъедая меня изнутри, заставляя желать ему всего самого худшего, желать ему той же боли, того же отчаяния, что испытываю я. Я понимаю, что это ненормально, Венди. Я понимаю, что я схожу с ума, что я теряю рассудок. Но я не могу остановиться. Эта ненависть – это все, что у меня осталось, все, что заставляет меня чувствовать хоть что-то, кроме пустоты и вины. Это огонь, который хоть как-то согревает меня в этой ледяной пустоте. Я знаю, ты скажешь, что я должен поговорить с Кайлом, что я должен попытаться его понять, что я должен простить его. Но я не могу, Венди. Я не хочу его понимать. Я не хочу его прощать. Я хочу его ненавидеть, потому что эта ненависть – это единственное, что удерживает меня от полного саморазрушения. Прости меня, Венди, за то, что я такой ужасный человек. Прости меня за то, что я не могу быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Прости меня за то, что я не могу забыть. Прости меня… за все. Твой навсегда, Стэн.