Глава 7: Избранная

‐-- Мягкий, золотистый свет скользил по тонкой ткани штор, проникая внутрь просторных покоев. Пламя в камине угасло, оставив после себя только лёгкое тепло. В комнате было тихо. Только дыхание — ровное, глубокое — наполняло утреннюю тишину. Джулия лежала на спине, глядя на резной узор потолка. Сердце уже давно проснулось, но тело всё ещё отказывалось двигаться. На плечах — лёгкий плед из тонкого шелка, а рядом — его дыхание. Мехмед спал, положив руку на её талию, как будто не хотел отпускать даже во сне. Джулия осторожно повернула голову. Его лицо было спокойным, юным, несмотря на силу, которой он владел. В этих чертах — всё: власть, одиночество, стремление понять. Она наблюдала за ним молча, пытаясь привыкнуть к мысли, что ночь, которую она так долго представляла в страхе и тревоге, оказалась иной — мягкой, честной, почти трепетной. Он медленно открыл глаза. Поймал её взгляд — и не отвёл. Несколько мгновений — только тишина и их дыхание. — Ты давно не спишь, — произнёс он, голос всё ещё хриплый от сна. — Слишком много мыслей, — ответила она спокойно. Он чуть приподнялся на локте, глядя на неё сверху. — О чём? Она не отвела взгляда: — О нас с тобой. Мехмед молчал, его пальцы осторожно скользнули по её щеке. — А что ты хочешь, чтобы было? Джулия на секунду задумалась. Ответ рвался наружу, но она сдержалась — не хотела говорить поспешно. — Я хочу… — её голос звучал тихо, но твёрдо. — Я хочу быть собой — рядом с тобой. Он смотрел на неё, будто каждое слово, сорвавшееся с её губ, имело особый вес. Молчал. Но в его взгляде было всё: удивление, осторожная надежда, и что-то ещё — глубокое, личное. — Всегда? — переспросил он, будто хотел убедиться, что не ослышался. Джулия кивнула. — Я не прошу ничего. Не требую. Просто… хочу. Пока ты этого хочешь — я буду рядом. Он чуть улыбнулся. Но в этой улыбке не было насмешки или лёгкости — только тихая благодарность. — Ты даже не представляешь, как редко я слышу такие слова не из страха… и не ради выгоды. Он коснулся её руки, переплетая свои пальцы с её. — Но если ты хочешь быть рядом, Джулия… Будь со мной рядом всю мою жизнь. ‐‐‐ Позже, когда завтрак был уже накрыт, они сидели напротив друг друга — не как принц и наложница, а как двое людей, между которыми появилась тонкая нить. Мехмед пил чай, глядя на неё поверх чашки. В его взгляде всё ещё было что-то почти удивлённое — словно он сам не до конца верил в то, что между ними произошло. Он поставил чашку на блюдце, провёл пальцами по краю стола и тихо сказал: — Я отдал приказ, чтобы тебя перевели в покои фаворитки. Джулия слегка замерла. Не от страха — скорее от того, как стремительно всё происходило. Он заметил это и добавил: — Это не просто формальность. Это значит, что отныне ты — моя избранная. Ты не будешь больше жить среди остальных. Твои слуги, твоя комната, твоя охрана — всё будет другим. — И все узнают? — спокойно спросила она, хотя в глубине души уже знала ответ. — Уже знают, — мягко ответил он. — И будут следить за каждым твоим шагом. Ты не просто наложница, Джулия. С этого утра — ты фаворитка шехзаде. Моя фаворитка. Он немного помолчал, глядя на её лицо — внимательно, с оттенком тепла. Но в его взгляде уже начинала проявляться собранность — та, что появляется у человека, которого ждут обязательства и власть. — Мне пора, — наконец сказал он, поднимаясь из-за стола. — Сегодня много дел. Совет, письма от отца, разговор с визирями. Он подошёл ближе, коснулся её подбородка, заставив взглянуть прямо ему в глаза. — Но вечером я хочу видеть тебя. В моих покоях. Джулия чуть улыбнулась, сдержанно, но с нежностью. — Я уже жду нашей встречи. ‐‐‐ В комнате, где Джулия жила с остальными девушками, царило молчание — все знали, что сегодня она уходит. Её статус изменился, и теперь она — фаворитка шехзаде. Азиза и Назрин тихо стояли у окна, а Лейла сидела на кровати рядом с Джулией, её глаза искали поддержки. — Ты готова? — тихо спросила Лейла, бережно взяв Джулию за руку. — Почти, — ответила Джулия, стараясь скрыть волнение. — Это всё так быстро. Азиза подошла и положила на плечо Джулии маленький мешочек с лавандой. — На спокойствие, — прошептала она. Джулия улыбнулась и глубоко вздохнула. В этот момент дверь открылась, и вошла Кадрие-калфа. — Джулия, — ровным голосом сказала она. — Твои покои готовы. Пора. Лейла мягко улыбнулась и встала рядом с Джулией. — Мы будем видеться каждый день, — пообещала она, — даже если теперь ты будешь в своих покоях. — Я знаю, — кивнула Джулия, чувствуя тепло в сердце. Они вместе вышли в коридор, где уже ждали служанки. Путь к новым покоям, наполненный тишиной и мыслями. Когда Джулия переступила порог просторной, светлой комнаты, Кадрие повернулась к ней: — Это теперь твои покои. Роскошь — не только подарок, но и ответственность. Помни это. Джулия подошла к окну, взглянув на сады. ‐‐‐ День клонился к полудню, и в новых покоях Джулии стояла мягкая тишина. Комната была просторной, наполненной светом и тонким ароматом сандала. Дверь тихо приоткрылась, и внутрь, робко заглянув, вошли Лейла и Азиза. У Лейлы в руках был свёрток с тканью, у Азизы — широкая полуулыбка, в которой смешались и радость, и гордость. — Мы подумали, что ты не будешь против… — сказала Лейла, глядя на Джулию с лёгким волнением. — Хотели принести тебе кое-что. Азиза опустила свёрток на кушетку: — От нас. Это платок. Мы сами вышивали. Джулия встала и подошла к ним. Она молча развернула ткань — тонкий, светлый шёлк, украшенный мелкими, почти невидимыми стежками. В узоре угадывались цветы и ветви — как память о садах, где они мечтали гулять вместе. — Спасибо, — тихо сказала она, — я и не знаю, что сказать… Лейла вдруг крепко обняла её: — Не говори ничего. Просто останься с нами. Хорошо? — Конечно, — Джулия улыбнулась, чувствуя, как тёплое волнение сжимает грудь. — Вы же знаете, я бы не вынесла быть одна в этом дворце. Азиза подошла ближе, осмотрев покои. — Здесь красиво. Но пустовато. Надо будет принести что-то своё. Я уже договорилась с Кадрие — нам позволят тебе кое-что передать. — Например, твой старый гребень, — вставила Лейла, — или подушку, которую ты всегда обнимала, когда злилась. Девушки засмеялись — искренне, легко, по-настоящему. Потом наступила тишина. Джулия опустилась на край кушетки, вздохнула. — А остальные?.. Махиде, Назрин, Зейнеп? Азиза пожала плечами: — Назрин ничего не сказала, как всегда. — Махиде улыбнулась, но я заметила — ей не по себе. Может, волнуется за тебя. — А Зейнеп... — Лейла усмехнулась. — Сказала: «Теперь Джулия с нами разговаривать не будет, только с золотыми подносами». Но это по-доброму, честно. Она просто боится, что ты уйдёшь от нас. — Я никуда не ухожу, — спокойно сказала Джулия. — Я просто... теперь здесь. Но вы — всё равно в моём сердце. Азиза кивнула: — Мы это знаем. Мы с тобой. Что бы ни случилось. Лейла взяла её за руку, тихо: — Только пообещай, что если кто-то начнёт плести против тебя интриги — ты скажешь нам. Мы — рядом. — Обещаю. В этот момент служанка заглянула в комнату и сообщила, что скоро начнётся подготовка к вечернему визиту к шехзаде. Азиза и Лейла переглянулись. — Ну что ж, — усмехнулась Азиза, — теперь ты живёшь в другом ритме, Джулия. — В ритме сердца шехзаде, — добавила Лейла, хихикнув. Они обняли её напоследок и вышли, оставив Джулию в тишине — но уже не в одиночестве. Она чувствовала, что несмотря на перемены, самое главное осталось при ней. ‐‐‐ Закатное солнце окрашивало стены её новых покоев в тёплый золотой цвет. Воздух был наполнен ароматом жасмина. Служанки сновали по комнате, развешивали ткани, подготавливали украшения, мягко переговаривались между собой. Всё вокруг дышало ожиданием — вечер был особенным. Джулия сидела перед зеркалом, в лёгком халате. Волосы ещё влажные от бани, кожа сияла чистотой и свежестью. «Вот оно. То, чего я боялась… а теперь это даёт мне силу. Я не знаю, сколько это продлится — но я счастлива. Он выбрал меня. И я тоже выбрала его.» Она вспомнила, как Лейла смеялась, Азиза обнимала её — и сердце сжалось от нежности. Девушки были рядом, и пусть статус изменился, она всё равно останется Джулией — той, что не забывает, откуда пришла. Служанка осторожно распустила ей волосы, расчесала и заплела тонкие косы, вплетая золотую нить. Другая поднесла лоток с украшениями. — Эти серьги подойдут. — сказала Джулия, выбирая простое, но изящное. Они надели на неё лёгкий кафтан цвета гранатового вина, расшитый тонкой вышивкой. На запястья — браслеты. На шею — тонкую цепочку. Аромат капнули на запястья, на ключицы, в волосы. — Ты прекрасна, хатун, — прошептала одна из служанок. — Спасибо, — с улыбкой ответила Джулия. Она поднялась, подошла к окну и на миг задержала взгляд на саду внизу. День подходил к концу, но для неё — всё только начиналось. «Я боюсь — но и счастлива. Это все по-настоящему.» Она повернулась к двери. Сердце билось быстро, но в груди было светло. Она была готова. Он ждёт. А я иду к нему.