Глава 12: Вечер шехзаде

‐-‐ Когда солнце начало клониться к закату, воздух наполнился ароматами специй и жареного мяса, а над санджаком зажглись сотни фонарей и масляных ламп. По узким улочкам и на площади, украшенной цветными тканями и гирляндами, начали собираться жители, знатные гости и янычары. Вдоль главной улицы стояли шатры с угощениями: нежный плов с шафраном, сочные кебабы, свежие фрукты, сладости из мёда и орехов, а также напитки — сладкий шербет и ароматный чай. На сцене, украшенной резными деревянными орнаментами и яркими коврами, выступали музыканты. Янычары демонстрировали своё мастерство: фехтование на мечах, владение луком и конные трюки. В центре праздника царила атмосфера единства и торжества — стар и млад, знатные и простые люди вместе наслаждались музыкой, едой и весельем. Множество детей бегали между шатрами, играя и смеясь, а женщины обменивались новостями и поздравлениями. ‐‐‐ В залах гарема мягко разливались звуки живой музыки — нежные переливы флейт переплетались с ритмичным звуком ударных и мелодичным звучанием уда. Девушки в легких, украшенных золотыми и серебряными нитями нарядах кружились в танце, их движения были плавными и грациозными, словно ветер, играющий с шелками. Танец сменялся игрой — молодые наложницы бегали между колоннами, смеясь. Аплодисменты и звонкий смех наполняли просторные залы, напоминая, что сегодня — день торжества и радости. В гареме, на мягких подушках, собрались Азиза, Кесем, Лейла, Назрин, Махиде и Зейнеп. Они тихо переговаривались, потягивая ароматный чай и любуясь танцами. — Сегодня особенный день, — сказала Лейла. — Приезд султана — это важно. — Гарем — не только уют и красота, — добавила Кесем. — Здесь решаются судьбы. — Нужно быть готовыми к тому, что будет впереди, — тихо заметила Назрин. — Мехмед пока молод, но у него есть поддержка, — сказала Азиза. — Сегодня праздник, — улыбнулась Махиде, — Давайте веселиться и не думать о плохом. Девушки обменялись взглядами и продолжили наслаждаться вечером. ‐‐‐ Ширин сидела рядом с Самирой и двумя другими девушками — Фаридой и Назимой. Она внимательно следила за Кесем, скрывая свои эмоции за холодным взглядом. Самира, заметив напряжение Ширин, тихо сказала: — Ты опять смотришь на неё, Ширин. Не смотри лучше. — Как не смотреть? — шепотом ответила Ширин. — Она занимает всё его внимание, а мы остаёмся в стороне. Фарида и Назима переглянулись, а Ширин продолжила, чуть громче: — Если так дальше пойдёт, я не смогу выдержать. Ей место не здесь. Самира положила руку ей на плечо: — Спокойнее, Ширин. Эта игра — не только о сердце, но и о власти. Ширин кивнула, но взгляд её оставался напряжённым, не отпуская фигуру Кесем среди веселья. ‐‐‐ Хюррем Султан и Михримах Султан прошли вглубь зала под почтительные взгляды гарема. Все девушки, поднялись и с изяществом склонили головы, приветствуя их. Хюррем остановилась у возвышения, где заранее были приготовлены диван и стол с изысканным угощением. С достоинством она села, Михримах — рядом с ней. Слуга налил в чаши прохладный шербет. Хюррем взяла чашу, взглядом окинув весь зал. Она ничего не сказала, но её присутствие — спокойное, уверенное — сразу напомнило всем, кто здесь истинная властительница. Михримах обменялась приветственными взглядами с несколькими девушками. Затем повернулась к матери и тихо прошептала что-то, на что Хюррем лишь едва заметно кивнула. Музыка продолжалась, девушки вернулись к беседе и танцам. Но теперь каждое их движение стало чуть сдержаннее, чуть изящнее — ведь за ними наблюдали глаза самой Хюррем Султан. Кесем, почувствовав этот взгляд, на мгновение подняла глаза и едва заметно склонила голову. Хюррем не изменила выражения лица, но её взгляд задержался на ней чуть дольше, чем на других. ‐‐‐ Утро выдалось на удивление ранним. Первые лучи солнца едва коснулись, как дворец уже ожил. Служанки торопливо передвигались по коридорам, наложницы перешёптывались в гареме. Хюррем Султан восседала в своих покоях. Она подала знак, и в комнату вошла Кадрие-калфа. — Госпожа, вы звали? — Да, Кадрие-калфа. — Хюррем посмотрела на неё внимательно. — Как гарем? Всё спокойно? Нет жалоб, ссор? — Всё спокойно, Хюррем Султан. Девушки ведут себя достойно, стараются. Очень рады за вчерашний праздник. Хюррем кивнула и сказала тихо: — Я хочу устроить ещё один вечер. Для Мехмеда. Музыка, танцы... Он устал, а я хочу порадовать его. Но никто из девушек не должен пока знать. Пусть будет сюрприз. Кадрие почтительно склонилась: — Я поняла, повелительница. Всё будет в тайне. — Мне нужны танцовщицы. Есть кто-то на примете? Кадрие немного подумала: — Есть одна... Джихан Хатун. Тихая, послушная, добрая душа. Никогда не спорит, не лезет вперёд. Танцует — с чувством, грациозно. Её любят даже другие девушки. Хюррем с интересом посмотрела на неё: — Джихан... Хорошо. Пусть будет среди танцовщиц. Выбери ещё двух. Праздник должен пройти спокойно. — Конечно, Госпожа. Я всё устрою. --- В это же время, в саду дворца, шехзаде Мехмед шагал по аллее, сложив руки за спиной. Рядом — его верный страж Ильяс-ага. День только начинался, но в голове у Мехмеда уже роились мысли. Он внезапно остановился и, не оборачиваясь, заговорил: — Ильяс, ты служишь мне с тех пор как мы были в походе. — Верно шехзаде. Мехмед повернулся к нему: — Ты видел многое. Видишь людей насквозь. Мне это нужно. Я хочу, чтобы ты стал не только моим телохранителем... Ты будешь моим помощником. Человеком, которому я смогу доверять. Ильяс поклонился: — Для меня это честь, шехзаде. Я буду рядом с вами всегда. Ильяс поклонился снова, а Мехмед медленно продолжил путь. ‐‐‐ Гарем наполнялся мягким гулом голосов и звоном посуды. Девушки сидели на подушках вокруг низких столиков, вкушая блюда, приготовленные поварами дворца: горячий рис с шафраном, тушёные баклажаны, фрукты и лепёшки. Рядом с Ширин как обычно, были Самира, Фарида й Назима. Пока другие смеялись и болтали о мелочах, Ширин снова и снова переводила взгляд на Кесем, что сидела чуть поодаль, склонившись над кубком с шербетом. Её движения были плавными, голос — тихим, и в этом спокойствии было что-то, что Ширин раздражало. — Ширин, — прошептала Самира, заметив, как та снова уставилась в сторону, — ты в порядке? Ширин быстро отвела глаза и сделала вид, будто увлечена чашей с айраном. — Конечно, — ответила она с лёгкой натянутой улыбкой. — Просто думаю… — Опять про Кесем? — Фарида вздёрнула бровь. — Что тебе в ней не даёт покоя? — Она точно ведьма, — негромко, но отчётливо сказала Ширин, не глядя в глаза подругам. Назима удивлённо округлила глаза: — Ведьма? Ты с ума сошла? — С чего ты это взяла? — нахмурилась Самира. — А как вы думаете она так быстро с шехзаде оказалась, — прошептала Ширин, не скрывая подозрений в голосе. — точно ведьма. Фарида покачала головой: — Но она не выглядит как ведьма. Наоборот, скромная, вежливая, даже добрая. — Шехзаде будто околдован. Разве вы не видите? — Он забыл о всех остальных. Самира опустила взгляд, но промолчала. Назима задумалась, а Фарида с сомнением пожала плечами. В воздухе повисло молчание. Тонкая трещина недоверия начала расползаться между девушками. ‐‐‐ Кадрие-Хатун, старшая калфа гарема, шагала по мраморному полу с важным видом, на ходу бросая короткие указания: — Ты — к Джихан. Передай, чтобы была готова к репетиции. Только молчи, ни слова остальным. — А ты — за занавесками будешь учить шаги. Без ошибок, ясно? В одном из боковых залов, где обычно девушки вышивали или занимались музыкой, теперь царила необычная суета. Калфы притворялись, что всё идёт как обычно, но завесы были плотно задёрнуты, и за ними шла настоящая репетиция. Юные наложницы в тонких платьях с вышивкой учились двигаться грациозно под звуки тумбура. Среди них выделялась Джихан-Хатун — стройная, с чуть смущённым, но гордым выражением лица. — Джихан, улыбка должна быть мягкой, но уверенной. Ты же будешь в центре, — напомнила ей Кадрие. — Да, калфа, — Джихан кивнула, опустив глаза, но на щеках её заиграл румянец. Она не привыкла быть в центре внимания, но возможность выступить перед самим шехзаде заставляла сердце биться чаще. Всё в ней — от голоса до движения пальцев — должно было быть идеально. Ведь это был не просто праздник, это был шанс. — Мы должны закончить до заката. Ни одна наложница не должна узнать, — строго напомнила Кадрие, окидывая всех острым взглядом. Никто не смел ослушаться — праздник был подарком Хюррем-султан сыну, и он должен был стать сюрпризом. Ни одна завистливая душа не должна была всё испортить. ‐‐‐ Мягкий свет лампад отбрасывал золотистые отблески на стены покоев шехзаде. Воздух был наполнен ароматами благовоний, а в комнаты играли музыканты, создавая лёгкую, почти волшебную атмосферу. Мехмед сидел на возвышении, с чашей шербета в руке. Он выглядел расслабленным, но внимательным. Его взгляд с интересом скользил по наложницам, которых по очереди вводили для танца. Вышли девушки в тончайших нарядах, расшитых золотом и серебром. Они двигались плавно, изящно, как будто скользили по полу. В центре — Джихан-Хатун, сияющая, но немного напряжённая. Её лёгкое платье переливалось при каждом движении, волосы были украшены лентами и тонкими нитями жемчуга. Она не поднимала взгляд на шехзаде, но чувствовала его пристальный взгляд. Сердце билось часто, но движения оставались плавными. Она помнила каждое указание Кадрие, каждое движение. Её танец был нежным. Когда музыка стихла, и девушки завершили танец поклоном, Мехмед поднялся. Он медленно подошёл ближе, его шаги были мягкими, но уверенными. — Как тебя зовут? — спросил он тихо, обращаясь к Джихан, голос его был тёплым, но властным. — Джихан, шехзаде, — произнесла она, опуская взгляд. Мехмед на мгновение задержал взгляд на её лице, затем повернулся к слугам: — Ты останешься.Остальные могут идти. В зале повисла тишина. Калфа кивнула, не подавая виду, и стала уводить других девушек. Джихан осталась одна среди шёлков и света, стоя перед шехзаде. Он подошёл ближе, протянул руку — не властно, а мягко, будто приглашая. — Ты танцевала очень красиво. Джихан робко подняла глаза и впервые встретилась с его взглядом. — Благодарю шехзаде. Мехмед не спешил. Его взгляд задержался на лице Джихан. Он сделал ещё шаг ближе и чуть склонился к ней: — Ты боишься меня? — голос его был мягким, почти ласковым. — Нет, шехзаде… — тихо ответила она, опустив взгляд. Он улыбнулся уголками губ, слегка коснулся пальцами её подбородка, поднимая её лицо. Джихан застыла, как статуя, дыша чуть быстрее. — Ты не должна бояться… — прошептал он. — Сегодня ты принадлежишь мне. ‐‐‐ В тишине роскошных покоев Хюррем Султан, окружённая мягким светом ламп, спокойно ждала гостю. Её взгляд был собран, а лёгкая улыбка на губах скрывала глубокие мысли. Когда дверь осторожно отворилась, и вошла Кесем, Хюррем пригласила её жестом сесть рядом. — Кесем, — начала Хюррем спокойным тоном, — я хотела поговорить с тобой… Как ты себя чувствуешь? — её голос был мягким, почти по-мамски заботливым. Кесем немного смутилась, затем с почтением ответила: — Благодарю, Госпожа. Всё идет своим чередом. Я стараюсь быть достойной доверия шехзаде и гарема. Хюррем кивнула, внимательно наблюдая за ней. — А как у тебя складываются отношения с Мехмедом? Тебе удаётся найти с ним общий язык? — в её голосе прозвучал тон, словно проверка, но без упрёков. Кесем сделала паузу, стараясь подобрать слова. — С шехзаде у нас взаимопонимание. Он доверяет мне. Хюррем улыбнулась чуть шире. — Это важно, Кесем. Мехмед сейчас нуждается в верных союзниках. Ты — одна из них. Помни об этом. Она сделала небольшой жест рукой, приглашая к разговору. — Если почувствуешь, что что-то идёт не так — не стесняйся говорить. Кесем кивнула, ощущая вес сказанного. — Спасибо, Госпожа. Ваш совет — великая поддержка. Хюррем ещё раз взглянула на Кесем, в её глазах мелькнула тень одобрения. — Тогда иди к себе отдыхай и набирайся сил. ‐‐‐