Часть 2. День, после которого все пойдёт не так.

Вечер дня церемонии. Клан Сенджу. Кабинет Хаширамы.

— Тобирама, прекрати, ты преувеличиваешь, — произнес Хаширама, пытаясь успокоить не на шутку разгневанного брата, — это было всего лишь проявление интереса и вежливости. — Какой ещё вежливости? По-твоему, бесцеремонно коснуться руки незамужней девушки и бесстыдно пялиться на неё прилюдно — это проявление вежливости, брат? — не успокаиваясь, кричал Тобирама.  — Если бы не твои добрые намерения заключить мир с Учиха, я бы давно отправил его к брату. — Не перегибай и остынь, к чему эти крики сейчас? — строго ответил старший Сенджу. — Нам дорого стоил этот союз. — Тебе надо поменьше оправдывать лучшего друга, — особенно четко выделив последнее слово, выпалил Тобирама. — Я тебя предупреждаю, брат, Ханами не станет разменной монетой в этом союзе, я тебе не позволю, — рыкнул Тобирама и, ударив кулаком по столу, вылетел из комнаты, оставив брата в полном недоумении.

***

После церемонии прошло две недели. Жизнь в кланах постепенно возвращалась в привычное русло, и всё шло своим чередом. Учиха и Сенджу учились жить рядом. Изо дня в день они принимали участие в строительстве домов в деревне. Разговоры о союзе не утихали, но уже не вызывали прежнего напряжения. Некоторым даже удавалось поладить, но склоки и ссоры всё ещё слышались на улицах. Люди начинали привыкать к новой реальности. Деревня росла и крепла прямо на глазах у Мадары с Хаширамой. Их детская мечта сбывалась на глазах. Ханами за это время почти не думала о Мадаре. Встреча, которая, казалось, должна была оставить отпечаток, начала незаметно забываться в суматохе дней, изредка напоминая о себе фамилией Учиха, доносившейся шепотом в коридорах каждый день. Сам же Мадара, наоборот, от чего-то всё чаще возвращался мыслями к девушке. Но не из романтического интереса, а скорее стратегического. У Сенджу есть красивая незамужняя химе, которая легко могла укрепить положение тех в деревне, заключив брак с союзниками, оставляя Учиха на шаг позади. Мадара не стремился занять первенство, его вполне устраивало равенство их сил, но брак с другим кланом мог всё изменить. Эта мысль не давала Мадаре покоя, как и советники, которые напоминали ему о женитьбе почти каждый божий день после заключения союза. Он даже со злости согласился на ещё одну встречу с Мей Сарутоби, но робкая и трясущаяся от непонятного страха девушка лишь раздражала Мадару сильнее, чем в первый раз. И разговоры о свадьбе продолжали висеть в воздухе. Мадара спасался от них лишь днём, когда они с Хаширамой помогали возводить деревню. В один из таких дней Хаширама предложил Ханами отправиться вместе с ним на место строительства, чтобы помочь с устройством первого икан, и она без колебаний согласилась. Взяв всё необходимое с собой, они направились в центр постройки. Мадара должен был встретить их там в полдень. Тобирама же отправился отдельно — ему предстояло проверить ход строительства тренировочных площадок. Прибыв на место, Ханами была поражена. Деревня хорошела каждый день и становилась похожа не на обычное поселение, а на полцоненное место в жизни, где всё продумано до мелочей. Повсюду слышались голоса, стук инструментов, треск древесины. Люди работали слаженно, быстро. Каждый был занят тем, в чем был лучше всех, и результат был поразительным. Ханами не хотела отставать и почти сразу увлеклась делом. Поприветствовав Мадару, она переоделась и принялась изучать место. Она обошла выделенный участок, внимательно осматривая каждое помещение, прикидывала, где будет лучше разместить помещения для лечения, где — хранить травы, где — принимать раненых и больных. Неподалёку от неё, у линии построек, стояли Хаширама и Мадара. Они шумно обсуждали расположение улиц, границы клановых территорий, защитные линии. И, наконец, им удалось договориться, где каждый из них построит свой клановый квартал. В ходе разговора Хаширама уловил, что взгляд его друга всё чаще скользит туда, где его сестра активно работала. — Ей только дай волю принять в чём-то участие, и потом за уши не оттащить, — с улыбкой произнес Хаширама, смотря на друга. — Что? — не отводя взгляда от девушки, спросил Мадара. — Я говорю, дай Ханами волю где-то поучаствовать… Его голос резко оборвался от грохота и крика где-то позади. Когда Хаширама обернулся, увидел, что сестра уже лежит на земле, а над ней Мадара, упершись рукой в землю, удерживает большой, сломанный деревянный щиток, соскользнувший, по всей видимости, со второго недостроенного этажа. А рядом — испуганные девушки, помогавшие Ханами с обустройством. Они стояли, зажав рты от испуга. Хаширама, увидев испуганную сестру, тут же подлетел к ней. — Конеко, ты как? — воскликнул Сенджу, поднимая сестру с земли. Но Ханами не отвечала ему. Её взгляд был устремлён на окровавленное плечо Учихи, что держал сломанную доску, острая часть которой впилась ему в плечо. Ханами, взявшись за руку брата, быстро встала и потянулась к Мадаре, бегло осмотрев повреждение. Часть сломанной доски торчала из плеча, а струйка алой крови стекала по ткани хаори. На лице Мадары не было ни единой эмоции. Лишь небольшое беспокойство во взгляде, но не из-за раны. Ощущая осколки дерева внутри себя, он осознал, что, не успей он перехватить летящие доски, возможно, Ханами сегодня бы уже не вернулась домой. — Это нужно срочно убрать! Хаширама! — воскликнула химе. Но Сенджу уже стоял рядом, вытягивая доску. Мадара скривился, но не издал ни звука. Кровь продолжала стекать, и её становилось всё больше. Ханами, ловко разорвав подол кимоно, оторвала часть ткани и перевязала Мадаре руку, испачкавшись в его крови. — До нас идти ближе, пойдёмте скорее. Крови много, — уверенно сказала Ханами, потягивая его за руку. — Нет, дома мне всё обработают, — холодно ответил Учиха, убрав её ладонь. Он хотел было развернуться, но Ханами, резко подхватив его под локоть, со всей силы потянула его в сторону своего дома. Но этого рывка ей даже не удалось сдвинуть его с места. Мадара, удивлённо усмехнувшись уголком губы, аккуратно освободился из её, казалось бы, мёртвой хватки. — Ханами, мои лекари в состоянии справиться с такой раной. — Нет! Мне нужно рану осмотреть. Хаширама!? Кивнув головой в сторону Мадары, она обратилась к брату. Ханами чувствовала вину, и Сенджу всё понял. Он знал: сестра не отстанет. Он подошёл к Мадаре и шепнул на ухо: — Она не отстанет или, того хуже, пойдёт с тобой. Не противься. Тем более тебе надо подписать пару свитков для Нара. Забыл, что мы собирались к нам? Мадара, устало выдохнув, взглянул на кровоточащее плечо, а после — на уверенный взгляд Ханами, которая снова вцепилась в его локоть, и кивнул.

***

До дома Сенджу они дошли быстро. Ханами, не теряя ни минуты, отдала распоряжение слугам и отвела его в нужную комнату. Там она приготовила чистые ткани, склянки и иглу с нитями. Мадара ожидал спокойно, без лишней эмоции. Хаширама в это время искал нужные свитки. Мадара и Ханами были в комнате совершенно одни. Но никого это не волновало. Ханами, как истинный лекарь, очень хотела помочь своему спасителю. Вооружившись бинтом и докудами, она повернулась к Учихе. — Снимите вверх. Недолгое молчание, и Мадара, не отрывая взгляда от химе, снял повязку и двумя движениями руки, избавившись от хаори, остался перед юной химе в одних хакама. Ханами нервно сглотнула и подошла ближе, невольно осматривая его. На щеках уже горел густой румянец. — П…присядьте сюда, — робко произнесла химе, указывая на скамью позади неё. Мадара послушно сделал шаг вперёд и сел. Когда он проходил мимо неё, она отчётливо ощутила запах его тела. Это был тот самый аромат сандала, который она почувствовала ещё в день их знакомства, но было и что-то ещё. Мужское, притягательное. Что-то, что заставило её девичье сердце забиться чаще. На негнущихся ногах она развернулась и подошла к Мадаре со спины и оглядела рану. — Ками-сама… как глубоко, — произнесла она, склонившись над раной. Мадара ощутил её дыхание на коже, и внутри пробежала странная дрожь. Мадара отмахнулся и тут же списал это на реакцию организма на потерю крови. В этот момент Ханами склонилась ещё ниже, убирая кровь и остатки щепок из раны. Её прядь мягко упала на его плечо, и он ощутил что-то сладкое, едва уловимое в воздухе. И дрожь внутри повторилась. Он неконтролируемо отдёрнулся. — Больно? — ровно спросила девушка. — Потерпите, надо убрать грязь. Мадара ничего не ответил, а только стиснул зубы сильнее. Ханами очень старательно и бережно обрабатывала ему рану. Её движения были уверенные и слаженные. Она аккуратно промыла повреждение, убирая остатки грязи и крови, после чего взяла иглу с нитью. — Придётся зашивать, — тихо сказала она, не поднимая взгляда. Мадара коротко кивнул, и Ханами принялась за дело. Уверенными движениями рук делала один стежок за другим, контролируя каждый шов. Она старалась сделать так, чтобы шрам был минимально заметен после заживления. И невольно, время от времени, поглядывала на массивное тело Мадары, покрытое шрамами. Тот, ощутив на себе пытливый взгляд, повернул голову в её сторону и внимательно начал следить за её движениями и сосредоточенным взглядом. — Не доверяете? — заметив его взор, спросила девушка. Мадара ухмыльнулся, отвернувшись. — За вами интересно наблюдать. Вы… — он на секунду осёкся, — такая сосредоточенная. Ханами хмыкнула, поправляя упавшую прядь, которая так и норовила лечь на его плечо. — Хочу закончить быстрее, — услышал он в ответ. — Что так? — буркнул Мадара, незаметно для самого себя. — Вам неприятно моё общество? Ханами замерла, держа иглу на весу. — Ох нет, что вы… конечно, нет, — пролепетала девушка, опуская иглу, — просто ваши мышцы сильно напряжены, смею предположить… вы устали сидеть так долго? — Ничуть, — отрезал Мадара и выпрямился. Дальше они находились в комнате в полной тишине. Мадара изредка шумно выдыхал, а в ответ слышал тихое сосредоточенное сопение Ханами, которая уже почти закончила процесс зашивания. Оставался последний шаг: рана была вертикальная, и ей, чтобы закончить шов ровно, нужно было встать к нему лицом. Она, отрезав нить, неловко обошла его спереди. Его колени немного мешали ей, и она, топчась на одном месте, никак не могла подобраться к ране. Мадара, заметив, что ей неудобно, отодвинул одну ногу, подпустив её к себе. Она оказалась зажата в кольцо его рук и ног по обе стороны. Со своим ростом он, сидя в таком положении, практически дышал ей в шею. Ханами ощущала его дыхание и близость тела на своей коже через одежду, и от этого её сердце отчего-то забилось чуть сильнее. И ей, как никогда, захотелось уже закончить зашивать эту рану. Склонившись над ним в очередной раз, она старалась думать только об игле, о нити, о стежках — о чём угодно, но это было сложно. Он был слишком близко. И тело предательски, по непонятным причинам, реагировало на него. А он, как назло, не сводил глаз с её лица. “Не смотри на него. Не смотри. Только рана. Только нить. Ох, Ками-сама…” — бубнила она про себя. Вдруг пальцы чуть дрогнули, когда она потянула нить в последнем стежке. Она склонилась предельно низко, чтобы завязать узел аккуратнее, но всё равно потянула очень сильно, и в этот момент его шумный выдох лёг прямо в ложбинку между шеей и плечом предательским влажным следом. Голова слегка поплыла от духоты, близости и от запаха сандала, который, казалось, теперь пропитал весь воздух вокруг. Колени на мгновение потеряли гибкость, и прежде чем она успела осознать, что падает, — она уже летела вниз. Но Мадара одной рукой ловко перехватил её со спины, а вторую зафиксировал на талии и резко потянул на себя, не рассчитав, насколько лёгкой была девушка. И Ханами прямо со всего размаху врезалась в больное плечо Учихи, который, снова оказавшись рядом с её шеей, не смог сдержаться и глубоко вдохнул аромат её кожи, не взирая на сильную боль. Несколько секунд никто не двигался. Ханами стояла, зажмурившись, пунцовая до корней волос, крепко сжимая в пальцах иглу и совершенно не зная, куда деть свободную руку, которая в итоге нерешительно легла на его предплечье — туда, где была здоровая кожа. Мадара помог ей выпрямиться, и Ханами с удивлением обнаружила, что его рана была в порядке, несмотря на то, что она буквально головой задела её. — Ками-сама, чуть всё не испортила… — начала она едва слышно. — Всё хорошо, — шепнул он спокойно, касаясь её щеки. — Вы в порядке? Она хотела ответить что-нибудь разумное. Но вместо этого она лишь кивнула и уставилась куда-то в сторону, поскольку смотреть на него сейчас было совершенно невозможно. — И да… я закончила, — выдавила Ханами наконец, не двигаясь с места. Мадара улыбнулся, и в этот момент дверь распахнулась без предупреждения. — Нашёл наконец! — Хаширама вошёл, победно потрясая свитками в воздухе, и огляделся. — Мадара, ты как? Ханами уже всё? Хаширама посмотрел на сестру, пунцовую до ушей, с иглой в одной руке и перевёл взгляд на Мадару. Тот сидел совершенно невозмутимо, разминая шею и плечи. — Отлично, — произнёс он бодро, хлопнув свитками о ладонь. — Мадара, я тут принёс бумаги для Нара. Посмотришь? — Ради этого и пришёл сюда весь в крови, — ровно ответил Учиха, поворачиваясь к Ханами спиной. Химе, кивнув брату, принялась бережно бинтовать плечо Мадаре, пока они обсуждали дела. Она делала вид, что не слушала их, а сама то и дело поглядывала на лицо Мадары, который, будучи очень проницательным, заметил это, но виду не подал. Закончив, она собрала склянки, сложила лишнюю ткань и собралась уйти, как вдруг резко повернулась к Мадаре, который уже стоял, одевая чистое хаори на плечи, — и тихо произнесла: — Мадара. Он обернулся. — Спасибо. За то, что… — она запнулась на мгновение. — За то, что спасли меня там… — Не стоит, Ханами, — произнес он негромко. — Может, я смогу как-то отблагодарить вас? Хаширама удивлённо обернулся. Мадара молчал, смотря на химе не менее удивлённо. — Я хорошо шью, — продолжила она, указывая на порванное хаори на скамье, — может, я сошью для вас новое? — Не стоит, спасибо, — кивнул Мадара. — Что тогда хотите? Хаширама и Мадара одновременно взглянули друг на друга. Взгляд Сенджу будто твердил: “я тебе уже говорил, она не отстанет.” Мадара обернулся к ней. — Прогуляетесь со мной в саду? Ханами замерла. Снова наедине с ним..? — С..Сейчас? — пролепетала она в ответ. — После того, как мы тут закончим, — ответил он. — Так что? Ханами замялась, но отступать уже было некрасиво. Она сама предложила. Просто не ожидала, что желанием будет встреча. — Хорошо, — едва слышно ответила она, взяв склянки с тряпками, вышла в коридор. Уже за дверью она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Она простояла так довольно долго, прежде чем решилась идти в спальню.

***

До спальни она добралась быстро и сразу попросила служанку приготовить ей тёплую ванную. Кимоно пришлось сменить — подол был испачкан, ткань потемнела от крови и была вся в пыли. Она выбрала другое, светло-розовое, с мягкой накидкой, ведь на улице уже вечерело. С волосами пришлось разбираться дольше. Она долго не могла решить, как сих собрать — оставить распущенными? Собрать в пучок? Пальцы несколько раз путались в локонах. «Спокойно… это просто прогулка», — повторяла про себя химе. Но стоило ей вспомнить, как близко он был рядом с ней… как его дыхание тогда коснулось кожи — щёки снова предательски вспыхнули. И как находиться с ним наедине в саду? — Сама предложила, и нечего сейчас отпираться! — она уверенно бубнила себе под нос, нанося на тело чуть больше масла, чем следовало. Тёплый аромат мягко окутал её, смешиваясь с лёгкой влажностью после купания. И когда последняя капля легла ей на кожу, она ещё раз оглядела себя, задержалась взглядом на отражении в тёмной лакированной поверхности ширмы… и довольно улыбнулась. А после направилась в сад. В саду было прохладно и свежо. Вечер медленно опускался на территорию клана, окрашивая всё вокруг в мягкие, розовые тона. Где-то в стороне тихо журчала вода, пели птицы. Они с Мадарой договорились встретиться через два часа, но он задерживался. Чтобы не заскучать, Ханами, взяв маленький сектор со стола, подошла к карликовой сакуре возле забора. Она аккуратно срезала сухие веточки, стараясь сосредоточиться на простом, понятном действии, и не заметила, как Мадара тихо наблюдал за ней уже несколько минут. — Символичное имя, — послышалось у неё за спиной. — Что? — уронив секатор, Ханами испуганно обернулась. — Ханами… любование цветами, праздник Сакуры… — продолжил Мадара, поднимая упавший инструмент, — очень символичное имя. Ханами робко протянула руку, забрала инструмент и спрятала его в кармане своего наряда. Её дыхание всё ещё было сбивчивым, а сердце колотилось. — Так мама назвала… её любимый праздник, — едва слышно шепнула Ханами, выравнивая дыхание. — Вы… меня напугали. — Давай на “ты”, — произнёс Мадара и сделал шаг в сторону сада. Ханами кивнула и пошла за ним. Несколько шагов они шли молча. Ханами пыталась сосредоточиться на дороге под ногами, на звуке своих шагов, на шелесте листвы — на чём угодно, лишь бы не на тишине, что легла между ними. К её счастью, это продолжалось недолго. — И давно ты занимаешься этим? — первым заговорил Мадара, бросив короткий взгляд в её сторону. — Лечением. У тебя хорошо выходит. Ханами посмотрела на него с лёгкой усмешкой, вспоминая, как долго она зашивала ему рану, почти упала и чуть не покалечила ему плечо ещё больше. — Я серьёзно, — улыбнулся Учиха. — Шов ровный. Бинт держится хорошо. Плечо почти не ноет и не стягивает. Это уровень лекаря, а не любителя. Щёки Ханами залил густой румянец. Она опустила глаза и замедлила шаг. — Мама научила меня всему. С 10-ти лет я помогла ей в лечении наших воинов. И мне это нравится. Я хочу это делать и дальше. Мадара хмыкнул едва заметно. — Значит, ты собираешься спасать всех? — Нет, — она покачала головой, и в голосе промелькнула лёгкая улыбка. — Это невозможно. Но если можно спасти хотя бы одного… разве этого мало? Напряжение, которое тянулось за ними с самого начала, незаметно ослабло. Они свернули на узкую тропу между деревьями. Ветки слегка задевали плечи, им пришлось идти чуть ближе друг к другу. — Хаширама сказал, ты уже продумала, как будет устроен икан, — произнёс Мадара, чуть медленнее шагая рядом с ней. — Да… я хочу разделить помещения. Отдельно для тяжёлых ран, если снова будет война… ещё отдельно — для тех, кто может ходить. И ещё… — она на секунду замялась, — место для хранения трав. Чтобы всё было под рукой. Она говорила о медицине, и её голос становился живее, увереннее. Руки чуть двигались, будто она уже расставляла всё это перед собой. — Я могу выделить тебе некоторых своих лекарей, — подытожил за ней Мадара, — я думаю, ты найдёшь, чем их занять. Ханами остановилась и удивлённо посмотрела на его. — Что? — спросил Мадара, поймав её взгляд. — Ты не такой, каким тебя мне описывали. Мадара усмехнулся, сверкнув красным огнём учиховских глаз. — Да? Ты просто меня плохо знаешь… Его тон был холодным и игривым?! Ей стало не по себе. Ханами нервно сглотнула, опустила одну руку в карман, нащупав там секатор, и сжала его. Мадара услышал скрип рукоятки и усмехнулся. — Боишься меня? — произнёс он, склонившись к ней ближе. Ханами ощутила, как сердце забилось в её груди. — Нет, — уверенно соврала она, сжимая секатор сильнее. — Ну, хорошо, — вздохнул Мадара, — а то я бы не хотел умереть от удара секатором по голове. Мадара сделал два шага назад. Несколько секунд Ханами просто смотрела на него, а потом незаметно выдохнула, отпуская рукоятку секатора. — Если бы я хотела тебя убить, — пробормотала она, — я бы накормила тебя своей готовкой. Мадара коротко хмыкнул. — Есть то, чего ты не умеешь? Неужели всё так плохо? — с улыбкой спросил Мадара, и всё напряжение тут же сошло на нет. — Скажем так, — протянула химе, поднимая брови, — если бы ты это попробовал, то предпочёл бы умереть от удара секатором. И в следующий момент они оба почти одновременно рассмеялись и двинулись обратно к выходу из сада, не прекращая разговаривать. Они не заметили, как ночь почти опустилась на поселение. Фонари вдалеке зажигались один за другим. Подходя к арке сада, Ханами на ходу вытащила секатор из складок кимоно, собираясь положить его на столик у дорожки. Она повернулась к Мадаре, что-то отвечая на его вопросы, как вдруг её пальцы соскользнули. Лезвие глубоко задело кожу. — Ай… — тихо выдохнула она, резко остановившись. На фаланге пальца выступила кровь. Много крови. Порез был серьёзный. Ханами побледнела и почти закрыла глаза, подкашиваясь. Мадара тут же оказался рядом. — Не заметил, чтобы ты боялась крови… — удивлённо воскликнул он, обхватывая её за талию. — Своей… только своей… — выдохнула она, упираясь ему в бок. Они аккуратно сели на скамью. Он перехватил её запястье и развернул ладонь к свету фонаря. Машинально достал из кармана хакама платок с вышитым гербом Учиха и приложил к её пальцу, крепко сжимая. — Идём в дом, — ровно, без единой эмоции произнёс Мадара и, придерживая её за талию, помог встать. — Убери от неё свои руки, — послышался грозный голос Тобирамы за их спиной, — что ты себе позволяешь, Учиха? Тобирама, закончивший проверку тренировочных кортов, уже давно вернулся домой. И, узнав, что Ханами гуляет с Мадарой в саду, тут же направился туда. От неожиданности Ханами вздрогнула и вырвала ладонь из хватки Мадары, случайно захватив его платок. — Не до тебя сейчас, — указав на её окровавленную руку, холодным голосом ответил Мадара. — Ей нужно обработать рану. Тобирама тут же подлетел к ним, почти вырывая Ханами из объятий Мадары. Он бегло осмотрел её и повёл в дом. Мадара шёл следом за ними. — И как же ты умудрилась порезать руку? Это он? — Что? Нет! — воскликнула Ханами, — я порезалась, когда доставала сектор из кармана, ничего страшного не случилось, пожалуйста, не злись. Тобирама повернулся и сверкнул на Мадару недобрым взглядом. — Твоя помощь не требуется. — Тобирама! Ты слишком груб… — шикнула Ханами, не сводя глаз с Мадары. Мадаре, к счастью, было всё равно на то, о чём бурчал Тобирама. Они быстро добрались до дома. Ханами обработала рану и даже успела отстирать кровь от платка Мадары, пока он с братьями обсуждал тренировочные корты. Когда она вышла в коридор, Мадара уже собрался уходить, но Ханами догнала его у сёдзи. — Мадара, постой, ты забыл платок, — она подбежала к нему и осторожно протянула свою руку. — Правда, он ещё не до конца высох, но я отстирала его от крови. — Он твой, Ханами, — улыбнулся Учиха. Мадара сделал шаг и хотел было открыть сёдзи, чтобы выйти, но задержался. — Кстати, спасибо за вечер. Увидимся послезавтра. — Послезавтра? — повторила Ханами. — Да, в моём доме, — ответил Мадара. — На ужине в честь соединения наших кланов. Он ещё раз оглядел её и вышел за дверь, не дав ей попрощаться.

***

Послезавтра наступило быстро, и ближе к вечеру Ханами вместе с братьями уже прибыла в дом Учиха. Дом Мадары на удивление был скромным, аскетичным и наполненным светом. Зайдя в дом, она обратила внимание на то, что сёдзи в гостиной были раскрыты полностью, впуская закатное солнце и прохладу вечера в дом. Свет мягко ложился на татами, вытягивая длинные тени. Пройдя внутрь гостиной, она осталась одна и тут же беспристрастно начала исследовать её. Она внимательно рассматривала полки с интересными артефактами, пока не наткнулась на рисунок: на нём были изображены Мадара и ещё один парень, он был явно младше, но очень сильно похож на Мадару. Она осторожно взяла рисунок в руки, стараясь не повредить пожелтевшую от времени бумагу. «Его брат? Друг? Интересно, он тоже сегодня будет на ужине?» — подумала про себя химе, поставив рисунок на место. Половицы скрипнули, и Ханами услышала шуршание позади себя. — Госпожа, вас ждут к ужину, — голос служанки донёсся из-за сёдзи. — Позвольте вас проводить. Ханами учтиво кивнула и пошла за ней. Дорога заняла по меньшей мере минут пять. Дом Мадары оказался на удивление большим. — Подскажите… а тот рисунок в гостиной, рядом с господином Мадарой… — спросила химе, подходя к столовой, — кто там изображён? — Это его младший брат, Изуна, — коротко ответила служанка и открыла дверь в зал, где химе уже заждались. Пройдя внутрь, она села на место рядом с Хаширамой. По правую руку от неё во главе стола сидел хозяин дома. Ханами с лёгкой улыбкой поприветствовала Мадару, и они принялись за ужин. Время полетело незаметно. Немного саке расслабило всех присутствующих, и потекли незамысловатые разговоры о деревне, о будущем клана. Мадара и Хаширама вспоминали своё детство. Учиха, обычно сдержанный, даже улыбался, вспоминая озорные выходки, которые они с Хаширамой устраивали в детстве. Хаширама, в свою очередь, с гордостью рассказывал о том, как они вместе строили планы о создании деревни, где все будут равны и счастливы. В этот момент все чувствовали себя частью чего-то большего, частью истории, которая только начиналась. Ханами не особо любила пить алкогольные напитки, но в честь такого события пригубила немного саке, и со временем алкоголь дал о себе знать. — Мадара, подскажите, а ваш брат присоединится к нам? — произнесла она будто невзначай. В мгновение в комнате повисла гробовая тишина. Где-то далеко, словно по зловещему велению судьбы, прогремел громовой удар, от которого, казалось, дрогнули стены. Она повернула голову на Хашираму — на нём не было лица. Повернув голову в сторону Мадары, она увидела, что его лицо стало мрачным. Он спокойно поднёс к губам токкури с саке и пригубил его, после чего, поставив напиток на стол, холодно произнёс: — Не присоединится, ведь твой брат убил его на войне. Ханами медленно повернула голову в сторону Хаширамы. — Не этот брат, — усмехнулся Мадара, — ты ей этого не рассказывал, Тобирама? Наверное, все твои рассказы о войне сводились к моей жестокости? — Это была битва, и мы сражались на поле боя, Мадара, я делал то, что должен был. Мадара резко поднял взгляд на младшего Сенджу, и его глаза загорелись алым светом. — Хватит, — Хаширама прервал их. — Придите в себя. Не начинайте то, что потом уже исправить не получится. Тобирама сорвался с места и вышел прочь из гостиной. В воздухе царило давящее напряжение. Химе потупила глаза и стала нервно перебирать длинный рукав своего кимоно, пытаясь найти подходящие слова и в очередной раз коря себя за свою несдержанность. Вдруг она ощутила тепло ладоней на своей руке. Она медленно повернула голову и увидела, что Мадара держит её за руку. — Не стоит так переживать, Ханами, ты не знала. От праздничной атмосферы не осталось и следа. Все замолчали, прислушиваясь, как первые робкие капли дождя забарабанили по крыше, быстро перерастая в яростный, неистовый ливень. Гроза подступила к поселению, и комната утонула в оглушительном шуме разбушевавшейся стихии. Возвращаться домой в такую грозу было неразумно, поэтому Сенджу решили остаться на ночь в доме Учиха.

***

Ханами выделили комнату в спальне женского крыла с замечательным видом на лес и подготовили купальни, чтобы она привела себя в порядок перед сном, и химе поспешила туда, чтобы побыстрее расслабиться. Химе поспешно вошла в купальни, закрыв за собой сёдзи. Внутри было тихо и тепло. Пар мягко поднимался над водой, обволакивая пространство густой, осязаемой дымкой. Она медленно опустилась в горячую воду, позволяя телу наконец расслабиться. Напряжение, скопившееся за весь день, постепенно отпускало. Тёплая вода скользнула по коже, смывая усталость. Она прикрыла глаза и откинула голову назад, чувствуя, как влажные пряди волос прилипают к шее. В ушах стояла тишина, нарушаемая лишь редким плеском воды и далёким гулом дождя за стенами. Но мысли не отпускали. Перед глазами вновь вспыхнул тот день: его плечо, пропитанное кровью… его спокойный взгляд… его дыхание, прикосновение - это было слишком близко… Ханами резко вдохнула, открыв глаза. — Спокойно… — прошептала она себе, проводя ладонью по воде. Вода уже начала остывать, но она не спешила вставать. Её тело было расслаблено, но внутри всё оставалось напряжённым. Слишком много всего произошло за тот один день. И сегодня… он потерял брата… Дом совсем пустой, неужели у него нет семьи? Из-за нас? Но ведь он тоже убивал… Она резко поднялась. — Хватит. Хватит думать на сегодня. В этот момент она наконец позвала служанку, но ответа не последовало. Подождав несколько минут, она выбралась из воды, надела подготовленный халат и отправилась к себе в спальню. Выйдя одна в незнакомый коридор, она поняла, что совершенно не понимает. Постояв в коридоре в одном лёгком халате, она, недолго думая, повернула направо и направилась в глубину дома. Увидев тусклый свет в конце коридора, она, уверенная в том, что это её комната, направилась туда. Но, подойдя ближе, она поняла, что ошиблась. Из комнаты, которую она по ошибке посчитала своей, доносились приглушённые стоны, которые с её приближением становились всё громче. Сёдзи были открыты, и, оказавшись рядом, она заглянула внутрь и увидела Мадару, который крепко держал за бёдра молодую девушку, прижимая её к стене. Химе несложно было догадаться, чем они занимаются. Подол ночного платья девушки был вздёрнут, а верх был спущен, оголяя её грудь. Она держалась руками за его мощные, мускулистые плечи и обвивала ногами его бёдра. Сам Мадара был почти обнажён, на нём были только чёрные ночные штаны, которые были слегка спущены. Учиха достаточно грубо двигался, издавая негромкие, но протяжные стоны. Девушке тоже это явно доставляло удовольствие, она что-то шептала ему на ухо, закатывая глаза от удовольствия. «Наверное, его жена, интересно, почему её не было за ужином? — подумала про себя химе. — Не знала, что он женат». Испытав неприятное тянущее чувство в груди от этой мысли, Ханами все же не спешила покидать коридор и продолжала наблюдать за ними. От увиденной картины лицо Ханами залил густой румянец. И отчего-то стало приятно тянуть внизу живота при виде Учихи в таком виде. Мадара выглядел очень брутально и сексуально, она не могла этого не подметить. Его движения к этому времени становились всё быстрее, как вдруг та девушка потянулась к нему за поцелуем, но он довольно грубо оттянул её за шею, не давая ей себя поцеловать. — Ты забываешься, Юки, — произнёс он, глубоко и грубо толкаясь в неё. — Не забывай, зачем ты здесь. Я не желаю касаться твоих губ, ты это знаешь. — Д-да…, господин Мадара, прошу, простите меня за вольность, я буду делать то, что нравится лишь вам, только не останавливайтесь, — с тихим придыханием ответила девушка и продолжила дальше ритмично стонать в такт Мадаре. — Так она его наложница? — воскликнула Ханами вслух. Осознав, что сказала это во всеуслышание, химе резко прикрыла рот ладонью, но было слишком поздно. Она была замечена. Мадара смотрел прямо на неё с дикими от страсти глазами. Химе тут же развернулась и пулей побежала в сторону левого крыла, не оглядываясь и вдобавок разбив какую-то вазу по пути. Сообразив, что её спальня в противоположном крыле, она молниеносно добежала до неё, наспех захлопнув сёдзи. Её сердце колотилось с бешеной скоростью, а кровь стучала в висках. Прислонившись к стене, она медленно сползла вниз и тихо прошептала: — Ещё этого мне не хватало… сначала додумалась спросить про погибшего брата, потом вообще подсматривала за ним в спальне, какой же позор… Немного отдышавшись, она отпрянула от двери, подошла к сёдзи, которые вели на улицу. Она раскрыла их настежь и глубоко вдохнула свежий ночной воздух после дождя. — Сделаю вид, что ничего не было. А он вряд ли будет говорить со мной об этом, ситуация достаточно пикантная, — подумала про себя химе и повернулась к футону, расправляя его. «Да, да, так и сделаю», — подытожила она и укрылась с головой. Но как же она ошибалась…