Часть 7. Любовь или одержимость?

В день отъезда Учиха в имение. — Ну что, уже узнала что-нибудь о ней, Сумико? Девушка нервно сжимала ткань кимоно в ожидании рассказа своей подруги. Сумико очень удачно была выбрана помощницей Акане, что не могло не радовать бывшую наложницу Мадары. Узнав об этом, та незамедлительно просила сообщать ей о любых деталях жизни химе, а самое главное, Сумико должна была сообщать подробности их брака с Мадарой. — Юки, пожалуйста, перестань ходить туда-сюда, у меня голова кругом идет, — недовольно вздохнув, произнесла Сумико. — Пока я не так много узнала, слышала лишь о том, что брак был заключен во имя союза кланов Сенджу и Учиха. — Так он не любит ее! — радостно воскликнула Юки. — Таких подробностей я не знаю, но… Не дав Сумико договорить, Юки тут же начала свой монолог: — Значит, наверняка, они и спали по отдельности, — глаза Юки светились от счастья, — юная госпожа вряд ли раньше была с мужчиной и точно не стала бы спать с ним сразу, слишком неопытная, если только он не взял ее силой, — Юки задумчиво посмотрела на собеседницу. — сомневаюсь, что она вообще может доставить ему такое же удовольствие, как я. — Это вряд ли, — усмехнулась Сумико, бросив наглый взгляд в сторону подруги, — сомневаюсь, что он сделал это против ее воли и ещё, не особо то обольщайся своим умениям. — Что ты ещё знаешь? Говори!!! — тон Юки изменился в одно мгновение. — Не молчи, расскажи все. — Уверена, что хочешь это слышать? — предупредительным тоном спросила Сумико. — Вряд ли ты обрадуешься тому, что я скажу. — Говори. Хочу знать все. — Как знаешь. После того как мы подготовили госпожу к ее первой ночи, я некоторое время оставалась поблизости от спальни, убирала свадебные принадлежности, — многозначительно вздохнув, Сумико сделала паузу и, увидев грусть в глазах подруги, продолжила: — Через какое-то время из спальни начали доноситься стоны… стоны удовольствия. И это были стоны обоих. Продолжалось это довольно долго. А утром мы помогали госпоже собраться, и когда она лежала в купальне, я заметила ее припухшие губы, явно от его долгих поцелуев, и следы на теле… их было немало, — Сумико опустила глаза, отводя взгляд. Юки была разбита. Она никогда не чувствовала вкуса его губ на своих. Мадара никогда не позволял ей себя целовать, да и сам этого не делал. Но ей было достаточно близости с ним. Теперь не будет даже этого. — Ненавижу её… — зашипела Юки. Повернувшись, Сумико заметила недобрый взгляд подруги: — Что ты задумала? — Сумико напряжённо посмотрела на подругу. Молча засунув руку в скрытый карман кимоно, Юки достала мешочек и протянула подруге. — Будешь сыпать ей в чай, — внезапно заявила девушка. — Ты совсем сдурела? — яростно крикнула служанкой в ответ. — Хочешь заставить меня травить госпожу? — Сумико схватилась за голову и начала нервно шагать по комнате. — У тебя от твоей любви совсем крыша поехала? Юки резко подошла к подруге и взяла её за ворот кимоно. — Успокойся и не ори, услышат, — процедила Юки. — За кого ты меня принимаешь, я что, убийца, по-твоему? Это не яд, а душица и зверобой, понюхай, — она раскрыла мешочек и поднесла его к лицу девушки. — Они не дадут ей забеременеть. Будешь сыпать ей в чай каждый день. Поняла? — Зачем тебе это? Тебя переселяют в дом, подальше отсюда, что ты можешь сделать? — съязвила в ответ Сумико. — Успокойся и живи дальше. Он никогда не будет твоим. Я видела его лицо, когда он смотрит на неё. — Закрой свой рот, твоё дело — давать ей чай. Дом будет готов лишь через месяц. Мне этого времени хватит сполна, — лицо девушки озарила зловещая улыбка. — Ты меня услышала? — А что если не услышала? — девушка резко протянула мешок обратно. — С чего я вообще должна помогать тебе? Тоже мне, хороша подруга, моими руками хочешь химе вред причинить, — отмахнулась Сумико. — Не буду, даже не проси. — Как знаешь, тогда Мадара по возвращении сразу же узнает про ту историю с Изуной, — усмехнулась Юки. — Как думаешь, сильно обрадуется? По спине Сумико пробежал холод. Воспоминания о прошлом разом нахлынули, разворошив старые раны. На глазах выступили слёзы. Как она могла манипулировать этим? Сумико не верила своим ушам. Но, зная свою подругу, понимала, что если не сделает то, о чём она её просит, то та обязательно исполнит свои угрозы. Поэтому Сумико, медленно взяв мешочек обратно, перевела взгляд, полный ненависти, на подругу и яростно произнесла: — Надеюсь, ты заплатишь за все, что сделала и сделаешь … А я ведь жалела твои чувства, так бережно старалась рассказать тебе про их первую ночь, ведь тебе было больно. Мы ведь подруги… — тон Сумико стал насмешливым и злым. — Знаешь что, Юки? Через приоткрытые сёдзи очень хорошо видно происходящее: господин ласкал ее и боялся причинить вред, обнимал и целовал ее так нежно, словно она может растаять в его руках. Тебе такое в жизни с ним не испытать, потому что она красива, умна и, скорее всего, даже любима, а ты никому не нужная подстилка! — выплюнув последние слова, она толкнула Юки плечом и поспешно вышла из комнаты, оставив после себя шлейф ненависти.

***

Ханами проснулась раньше мужа,но долго лежала смотря по сторонам. Он лежал на спине, и тихо посапывал, прижимая химе к своей груди, временами сжимая ее кожу своими пальцами сильнее. Солнце поднималось выше на горизонте. Вскоре, утренние лучи солнца залили всю комнату нежно-розовым рассветным цветом. В постели было очень тепло и уютно, хотелось понежиться ещё, но химе, вспомнив о прогулке с Азуми, начала потихоньку выбираться из объятий мужа, чтобы успеть собраться. Приподнявшись на локтях, она задержала взгляд на Мадаре. Она впервые видела его так близко и в таком уязвимом состоянии. Ее взгляд упал на его грудь, она, как и живот, и руки, была покрыта давно зажившими шрамами. Она уже успела их увидеть в первую ночь. И снова, не удержавшись, она провела пальцами по одному из них, поднимаясь выше к плечу. И тут же заметила красные следы на его предплечье, очевидно, от своих же ногтей. Щеки тут же залил румянец, ведь она вспомнила, почему поцарапала его. Немного замешкавшись, она перевела взгляд на его лицо. Мадара был расслаблен. Не было этой привычной наглой ухмылки, которая граничила с вызывающей суровостью. Сейчас он был другим. Но каким? Был собой? Какой он на самом деле? Мысли вновь нахлынули, бурей терзая ее сознание. Она, уверенная в том, что он погружен в глубокий сон, приложила ладонь к его груди и прошептала вслух то, что терзало ее мысли: — Какой же ты настоящий? Чего на самом деле хочешь от меня? В это же мгновение она почувствовала крепкую хватку на своих плечах, Мадара распахнул глаза и, смотря на нее серьезным взглядом, произнес: — Всему в свое время, жена. И, прижав к себе, он вовлек ее в очень крепкий и глубокий поцелуй, явно намекающий на продолжение вчерашней ночи. Утянув ее под одеяло, он истязал ее поцелуями и страстными касаниями по оголенным участкам ее тела, в очередной раз вызывая в ней трепет. Но внезапно Ханами, резко вспомнив о встрече с Азуми, с трудом выбралась из его хватки, произнесла: — Мадара, давай продолжим вечером, меня уже ждет Азуми, я очень сильно опаздываю. Мы договорились погулять у озера, я должна была быть внизу еще десять минут назад, — она мягко поглаживала его по руке, надеясь, что он смилуется над ней. Сначала он не хотел поддаваться на ее провокации, желая взять ее полностью и без остатка прямо сейчас,но проведя внимательным взглядом по ее лицу, все же передумал. — Долго ждать меня заставляешь, — томно прошептал Мадара, — после обеда мы уезжаем, нужно вернуться домой раньше, чем я планировал. — легонько поцеловав ее в плечо, он нехотя выпустил химе из хватки. — Дома ты от меня так просто не отделаешься— хрипло добавил он. В знак благодарности, она оставила легкий поцелуй на его губах, и поднялась с футона, чтобы отправиться на водные процедуры. Когда она уже дошла до купальни, он окликнул ее: — Только не задерживайся, уже завтра утром мне надо быть у Сенджу. Он ярко выделил ее старую фамилию голосом, явно намекая на то, что Ханами больше не имеет никакого отношения к этой семье. Ведь так оно и было. Она полностью и безвозвратно принадлежала ему и клану Учиха.