Часть 38. Тайный союз.

Чем дальше они продвигались на восток Страны Огня, тем тяжелее становилось на душе у Мадары. Они с Райденом и Сорой лично обходили союзные деревни и кланы, оповещая их о грядущем выступлении. В условиях войны доверять такие вести обычным гонцам было недальновидно — перехваченная птица или убитый шиноби могли стоить альянсу тысяч жизней. Каждая боевая единица была на вес золота, и Мадара должен был смотреть в глаза союзникам, лично подтверждая их готовность. Но с каждым пройденным километром и с каждым новым днем в пути Мадару всё сильнее накрывало давящее чувство тревоги в груди. Прятать Ханами в горном поместье казалось самым логичным и безопасным решением, но то, как он ушел, не давало ему покоя. В его памяти раз за разом всплывала картина: она спит, свернувшись калачиком, обнимая Наку, измотанная слезами. Нутро и инстинкты шиноби, которые никогда его не подводили, сейчас буквально кричали о том, что что-то не так. — Мадара, — голос Райдена вырвал Учиху из тяжелых мыслей. Шиноби резко остановился на толстой ветви дерева и указал рукой вперед.  Мадара мгновенно напрягся от увиденной картины. Ветер вмиг донес до них едкий запах жженого дерева и паленой плоти, а впереди виднелся дым. До последней союзной деревни оставалось недалеко, и никаких других поселений поблизости не было. Пожар был явно там. — Быстрее, вперед, — коротко бросил Мадара, и троица сорвалась с места, ускоряя свой бег до предела. Через несколько минут они были на месте. То, что они увидели, выйдя на опушку возле подъездной дороги, заставило даже Мадару крепче сжать рукоять катаны.  Деревни больше не существовало. Вместо деревянных домов, цветущих садов и тренировочных площадок перед ними раскинулось почерневшее, дымящееся пепелище. Густой дым поднимался к небу, скрывая солнце. На выжженной земле в неестественных позах лежали обугленные тела. Не было слышно ни стонов, ни плача. До ушей шиноби доносился лишь треск обугленных веток и дерева домов. Мадара медленно прошел между руинами, его шаринган быстро вращался в глазницах, сканируя местность на наличие засад или остатков вражеской чакры. — Здесь никого не осталось, — мрачно констатировал Райден, переворачивая ногой обломок тлеющей балки. — Сплошная бойня. — Подождите! — внезапно выкрикнул Сора. Его глаза были закрыты, а пальцы сложены в печать. Он чувствовал своей особой чакрой то, что было скрыто от глаз. Мадара обернулся на его голос и тут же оказался рядом. — Там, под обломками! Там есть пульс. Очень слабый, но он есть! — прокричал Сора, отбрасывая обугленные доски. — Скорее, сюда. Втроем они быстро раскидали дымящиеся доски и куски обваленной крыши. Под телом огромного мертвого шиноби лежал чудом уцелевший старик. Его лицо было серого цвета, изо рта сочилась кровь, а дыхание сопровождалось жутким хрипом. Завалы уберегли его от огня, но его жизненные силы были на исходе. — Сора, — ровным голосом произнес Мадара. — Ты сможешь ему помочь? Сора коротко кивнул и мгновенно опустился на колени перед стариком. Его ладони вспыхнули плотным, ярким зеленым светом. Он работал руками быстро, направляя свою чакру прямо в глубокие раны старика. И спустя пару минут мучительного напряжения старик дернулся и с надрывным кашлем выплюнул сгусток черной крови. Его мутные глаза заметались по лицам спасителей, пока он не попытался отползти назад, задыхаясь от паники. — Тише, — Сора удержал его за плечи, не прерывая поток исцеляющей чакры. — Кто это сделал? Сколько их было? — прохрипел Мадара, усаживаясь напротив. Старик задрожал, его губы затряслись. Райден потянулся к поясной сумке, достал оттуда флягу с водой и протянул Мадаре. Учиха наклонился к старику и дал пригубить немного воды. — Это... словно были нелюди... — прохрипел старик, сделав пару глотков. — Тени... Их было немного, но их техника... Их чакра проникала прямо под кожу... Она... она разрывала чакру изнутри. Все падали замертво, захлебываясь собственной кровью, даже без видимых ран… Мадара сузил глаза, вслушиваясь в каждое слово. Техника разрушения очага чакры изнутри — об этом тогда говорил Рен. — Как ты выжил? — спросил Учиха, помогая старику подняться. — Мой сын... — по морщинистым щекам старика покатились слезы, смешиваясь с сажей. — Он прыгнул на меня, когда они… они его... Я оказался под его мертвым телом. Я измазался в его крови, перестал дышать... притворился трупом. Они не стали проверять... они торопились. Старик судорожно сглотнул, оглядываясь назад. — Торопились? — переспросил Мадара. —Что им нужно было от вас? Другие деревни они не тронули. — Артефакт... — прохрипел он. — Древняя реликвия. Трактат с абсолютными закрывающими и сдерживающими печатями. Это древняя магия, секреты которой недоступны даже хваленым шиноби из клана Узумаки. Они… искали его… Они забрали его... вырвали прямо из рук главы, а потом… Внезапно его глаза зацепились за высокий воротник Мадары и красно-белый веер, вышитый на его одежде. Зрачки выжившего расширились от нового приступа паники. — Твой герб... Учиха, — прошептал он, и его дрожащие пальцы слабо потянулись к одежде Мадары. — Они... говорили о вас... свиток… Мадара резко потянулся к нему и безжалостно схватил за грудки. — Что именно они говорили?! Говори! Старик, испугавшись, прикрыл глаза, вздыхая, но Мадара не отступал. — Говори! — Он сказал: «Двигаемся на запад к горам». Свиток… Учиха… техника… что-то… что-то, иллюзия… Старик снова сильно закашлялся и потянулся к фляге с водой. Хватка Мадары мгновенно ослабла. Кровь в его жилах застыла. Разум за долю секунды выстроил смертельную цепочку фактов. Свиток. Кабинет его отца, Таджимы, его записи и исследования. Единственное место, где тайно хранились древние трактаты клана, о которых знали лишь единицы. И именно туда, в эту глушь, он отправил Ханами скрываться. — Проклятье... — прошипел Мадара, медленно поднимаясь на ноги. Его шаринган полыхнул кровавым светом. — Мадара? — Райден напряженно посмотрел на него. — Что это значит? — Но кто… — голос Учихи дрожал от сдерживаемой ярости. — Об этом свитке и о том, где он находится, знали только… — Мадара… — едва слышно произнес Райден. — Черт! — Мадара рявкнул так, что старик на земле вздрогнул.  Осознание того, что эти убийцы прямо сейчас направляются к Ханами, ударило Мадару под дых с неистовой силой. Расстояние от их текущего местоположения до горного поместья было огромным. Если бежать без остановок, стирая ноги в кровь, им понадобятся сутки. Сутки, которых у Ханами не было.  Паника, чуждая главе клана Учиха, начала ледяным комом подниматься внутри. — Нам не успеть пешком, — озвучил его мысли Райден. Сора, всё это время молча анализировавший ситуацию, резко поднялся. В его глазах была абсолютная решимость. — Успеем, — заключил Сато и поднес палец к губам. Он резко прокусил большой палец до крови и стремительно начал складывать серию печатей и с силой ударил ладонями по выжженной земле. — Техника призыва! Поляну заволокло густым облаком белого дыма, из которого раздался оглушительный, пронзительный клекот. Когда дым рассеялся, перед ними предстал огромный сокол с темно-коричневым оперением и острыми когтями. Птица была достаточно велика, чтобы выдержать троих взрослых шиноби. — Он доставит нас по воздуху, — крикнул Сора сквозь шум огромных крыльев. — Срежем путь над лесами и горами. Мы будем там через несколько часов! Мадара не стал тратить время на слова благодарности. Он первым запрыгнул на широкую спину птицы, за ним последовали Райден, Сора и старик. — Направляй его к западным горам. К перевалу. Поместье там, я укажу путь, — процедил Мадара, вглядываясь в горизонт, туда, где находился его дом.  Сокол издал еще один крик, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в небо, оставляя сожженную деревню далеко внизу. Ветер хлестал Мадару по лицу, но он ничего не чувствовал. В его голове билась только одна отчаянная мысль. «Только бы они не добрались до тебя, Ханами…»

***

Очередной ужин в горном поместье проходил в тишине, которую нарушало лишь тихое агуканье маленького Наки. Удаленность от деревни и непрекращающийся ветер за окном создавали ощущение изоляции. Цуки весь вечер почти не притрагивалась к еде, нервно теребя край рукава. Все дни в поместье с ней особо никто не общался. Ханами ее избегала, а тревога за Сору съедала ее изнутри. И даже сейчас атмосфера за столом была для неё слишком тяжелой. — Прошу прощения, — тихо произнесла девушка, поднимаясь с подушки. — У меня ужасно разболелась голова. Пожалуй, я пойду к себе. И, как обычно, никто не стал её задерживать. Как только за Цуки задвинулись сёдзи, в комнате остались лишь Ханами, Азуми и Аяме. Азуми, желая разрядить обстановку, ласково потрепала Наку по темной макушке. Малыш в ответ звонко засмеялся, хватая её за палец. — Он растет не по дням, а по часам, — с теплой улыбкой произнесла Азуми, глядя на ребенка. — И знаешь, Ханами, я замечаю, как сильно изменилась атмосфера в доме с его появлением. Мадара… стал другим. Кажется, он действительно видит в этом мальчике Изуну. Ханами тепло улыбнулась, переводя взгляд на Наку. В груди разлилось приятное чувство. — Да, — тихо согласилась химе. — Он очень к нему привязан. И я тоже полюбила его всем сердцем. — А представь, каким счастливым Мадара станет, когда родится ваш малыш! — радостно добавила Азуми, её глаза заблестели от предвкушения. После сказанных слов Ханами инстинктивно бросила короткий взгляд на Аяме. Куноичи никак не изменилась в лице, её поза оставалась расслабленной, но в глазах мелькнула недобрая тень, а губы на секунду сжались в тонкую линию. Этого мимолетного движения было достаточно. Ханами  вспомнила тот разговор, когда Аяме прямо заявила ей, что такому человеку, как Мадара, не нужны ни любовь, ни настоящая семья. Ханами ласково положила руку на свой живот. — И у нас родится не один ребенок, — её голос прозвучал мягко и легко. — Я хочу большую семью. Чтобы этот дом был полон детского смеха. Аяме медленно повернула голову к Ханами.  — Большая семья — это прекрасно, — ровным голосом произнесла куноичи. — Но это еще и огромный риск. Слишком много уязвимых мест. Слишком много мишеней для врагов. Ханами замерла. Эти слова, сказанные якобы из заботы о безопасности ее и клана, ударили прямо в цель. Азуми вспыхнула мгновенно. Она резко подалась вперед, вглядываясь в куноичи. — Ты, кажется, слишком много себе позволяешь, Аяме! — прошипела Азуми. — Держи свои рассуждения при себе, если тебя не просят.  Аяме лишь слегка склонила голову, но в её глазах не было ни капли раскаяния. У Ханами мгновенно пропал аппетит. В голове снова, как заезженная пластинка, зазвучал холодный голос Мадары: «Это политический союз». — С меня хватит на сегодня, — Ханами устало поднялась, поправляя подол платья. — Я хочу пойти к себе и лечь спать, уже почти полночь. — Я провожу, — произнесла Аяме, но Ханами покачала головой. — Нет. Я хочу побыть одна. Пожалуйста, не нужно за мной ходить. Химе направилась к выходу, но краем глаза заметила, как Аяме все же поднялась на ноги. — Оставь меня, Аяме. Это приказ, — жестко бросила Ханами, не оборачиваясь. — Я исполняю другой приказ, — сухо ответила куноичи, неотступно следуя за ней в коридор.  Ханами лишь бессильно сжала кулаки, понимая, что спорить бесполезно, и скрылась в коридоре, оставив подругу одну. Азуми, тяжело вздохнув, опустилась обратно на подушку. Она притянула к себе сонного Наку, тихонько напевая ему колыбельную. Огромный дом погрузился в тишину. Через полчаса Нака окончательно уснул, и Азуми собиралась перенести его в спальню, как вдруг её слух уловил странный звук, донесшийся из западного крыла. Азуми замерла, прислушиваясь. Сердце забилось чуть быстрее. Она осторожно положила ребенка на софу и на цыпочках подошла к приоткрытым сёдзи, вглядываясь в темный коридор. Никого. Показалось? Внезапно в дальнем конце коридора мелькнула тень, и раздался торопливый топот босых ног. Азуми инстинктивно потянулась к ручкам сёдзи, как вдруг в комнату буквально ввалилась Цуки. Девушка была мертвенно-бледной, её грудь тяжело вздымалась, а в расширенных от ужаса глазах была паника. Она судорожно вцепилась побелевшими пальцами в дверной косяк, оглядываясь через плечо. — Азуми... — прошептала Цуки дрожащим голосом. — Там… — Что случилось? — Азуми нахмурилась. — Чего ты так трясешься? — В доме... в доме кто-то есть! — выдохнула Цуки, и по её лицу покатилась капля холодного пота. — Я слышала шаги и грубый голос. Азуми на секунду опешила, но тут же попыталась взять себя в руки, хотя липкий страх уже начал подниматься от пяток. — Да не может такого быть, Цуки. Поместье надежно защищено. Успокойся. Может, это горный лис забежал? Или ветром ставни хлопнуло… — Нет... говорю же, голос! — Цуки замотала головой, отступая на шаг.  — Это не ветер. Я слышала шаги. В доме точно кто-то… Она не успела договорить. Сёдзи открылись с таким треском, словно в дом ударила молния. Деревянные обломки разлетелись во все стороны, и в комнату ввалились трое мужчин. Их одежда была залита багровыми пятнами крови. Цуки рванула в сторону, пытаясь спастись, но ближайший к ней шиноби сделал резкий выпад. Он наотмашь, со звериной силой ударил её по лицу. Раздался глухой хруст. Девушка отлетела назад, как тряпичная кукла, с силой ударилась о деревянный каркас дивана и безвольно рухнула на пол, потеряв сознание. Азуми застыла. Ужас парализовал её голосовые связки, не давая даже пискнуть. В ту же секунду один из убийц оказался возле софы, где лежал Нака. Он достал кунай и прижал его к горлу малыша. — Один писк, и я перережу этому выродку горло, — прошипел он. Азуми не успела сделать и вдоха, как вдруг чья-то грубая рука схватила её за волосы, запрокидывая голову назад, а к сонной артерии прижалось ледяное лезвие. — Где кабинет главы клана? — угрожающе прорычал мужчина ей в самое ухо. — Кивни, если хочешь, чтобы мелкий остался жив. Иначе я вспорю его прямо здесь. Слезы хлынули из глаз Азуми. Она судорожно, отчаянно закивала, готовая отдать им всё, что угодно, лишь бы они не тронули ребенка. Она кивнула в сторону кабинета, что находился недалеко от гостиной, и взглянула на Наку. Резкий шум, удары и чужая аура сделали свое дело. Нака проснулся окончательно. Секунду он непонимающе моргал, а затем его личико исказилось, и в гостиной раздался громкий детский плач. Сердце Азуми ушло в пятки. Её глаза в панике заметались. Она забоялась, что плач будет раздражать их. Что они все равно убьют его просто, чтобы заставить замолчать. Третий мужчина, который, судя по всему, был за главного, поморщился, оглядывая помещение. — Ты, — он кивнул тому, что стоял позади Азуми, — иди, найди кабинет и забирай свиток. А ты, — он перевел взгляд на того, что навис над Накой, — проверь верхние этажи. Здесь не должно остаться ни одного свидетеля. Ни единого. Как только найдешь остальных и я дам сигнал — прикончите этих двух. И девку, что валяется на полу, тоже. Услышав этот приговор, Азуми не выдержала. Она зарыдала в голос, её тело забила крупная, неконтролируемая дрожь. Мужчина с ножом над Накой раздраженно цыкнул. Он наклонился так близко, что Азуми почувствовала тошнотворный запах гнили изо рта. — Если ты сейчас же не заткнешься и не перестанешь скулить, — прошипел он с мерзкой ухмылкой, — я не просто убью его. Я буду резать его медленно. Так, чтобы он захлебывался кровью и мучился, пока ты будешь на это смотреть. Поняла меня?! Азуми зажмурилась, давясь собственными слезами, пытаясь подавить всхлипы, разрывающие грудь. Трое разделились. Один быстро скрылся в коридоре, ведущем к кабинету, второй направился к лестнице на второй этаж в дальнее крыло, где Ханами уже отдаленно услышала непонятные шумы. Третий остался в гостиной.

***

Аяме стояла не у самых дверей Ханами, а чуть дальше, в тени коридора возле библиотеки, осматривая слепые зоны. Именно поэтому она сразу услышала тяжелые, уверенные и незнакомые шаги на лестнице. Куноичи мгновенно слилась с мраком. Как только силуэт чужака показался в коридоре, она атаковала. Быстро, целясь прямо в сонную артерию. Но лезвие её кинжала со звоном отскочило от предплечья мужчины. Он не просто заблокировал удар — он ответил с такой нечеловеческой силой, что Аяме отбросило к стене. Воздух выбило из легких, во рту мгновенно появился солоноватый привкус крови. Она откатилась в сторону, уворачиваясь от нового смертельного выпада. Этот шиноби был очень силен и необычно двигался. Его чакра ощущалась как нечто инородное. Он наносил удар за ударом, ломая её защиту. Но она не отступала ни на шаг. Она дралась насмерть, перекрывая собой проход к покоям Ханами, пока чужак безжалостно выбивал из нее жизнь. Аяме в очередной раз сжала окровавленные зубы и снова бросилась в атаку, как вдруг в следующее мгновение почувствовала его. Эта чакра… Дикая, яростная, темная. Мадара. Он был почти рядом. Это придало ей сил. Она активировала печать и, сплюнув кровь, бросилась в бой.

***

Внизу, в гостиной, ожидание затянулось. Нака продолжал хныкать, извиваясь на софе. Шиноби, оставленный следить за ними, потерял терпение. Сигнала не было, а детский плач сверлил мозг. — Надоело, — бросил он и шагнул к софе. Азуми замычала, пытаясь вырваться, но путы на ногах, руках и кляп во рту намертво держали ее.  Мужчина грубо схватил маленького Наку за мягкие темные волосики и безжалостно потянул их на себя, приподнимая подбородок плачущего малыша, чтобы открыть шею для удара. Лезвие куная почти коснулось нежной кожи. И в этот самый миг сёдзи, ведущие на энгаву  разлетелись в щепки от колоссального удара. В образовавшийся проем влетели двое. Райден и Мадара. Шиноби, держащий Наку, замер. Его рука с занесенным лезвием окаменела. Он медленно повернул голову к незваным гостям.  В эту же секунду со стороны кабинета главы раздался резкий, неестественный свист — сигнал. Третий шиноби нашел свиток. Свидетели больше не имели значения, оставаться здесь было равносильно смерти. Шиноби резко бросил Наку на софу и бросился складывать печать. Райден и Мадара рванули вперед, но было поздно. Пространство вокруг чужака исказилось, и он растворился в воздухе, оставив после себя лишь тошнотворный запах озона и гнили.  Мадара резко затормозил, его ноздри сильно раздулись. Он безошибочно узнал этот след. Это была та самая инородная чакра, которую они с Тобирамой обнаружили в лесу. Те же самые ублюдки. Райден, не обращая внимания на исчезнувших врагов, бросился к Азуми. Он упал перед ней на колени, судорожно снимая путы и развязывая рот. Азуми захлебываясь слезами, скинула веревки и тут же кинулась к малышу, успокаивая. Сора ворвался в комнату через минуту. Его взгляд мгновенно метнулся к лежащей у дивана Цуки. Он подбежал к сестре, осторожно приподнимая её голову с кровоточащим виском, и принялся вливать медицинскую чакру, пытаясь привести её в чувство. Мадару не волновало ничего из этого. Его глаза бешено сканировали разгромленную комнату. — Где Ханами?! — рыкнул он так, что все замерли. Азуми вздрогнула и, давясь рыданиями, указала слабой рукой в сторону коридора: — О-она… она ушла наверх… в дальнее крыло… где ваша спальня. Аяме пошла за ней… И один из них… тоже… Мадара даже не стал дослушивать. Он сорвался с места, кинувшись на второй этаж.

***

Дальнее крыло находилось в самом конце огромного поместья. Преодолевая ступени и комнаты, Мадара оказался на месте. Запах свежей крови ударил в нос за секунду до того, как он увидел её источник. Аяме лежала на полу, облокотившись спиной к стене у библиотеки. Вокруг неё растекалась темная лужа крови. Куноичи тяжело втягивала воздух, её руки были покрыты глубокими порезами. Неподалеку на полу виднелись остатки печати — такой же, с помощью которой скрылся шиноби внизу. Услышав шаги Мадары, Аяме с трудом приоткрыла глаза. — Он… услышал сигнал и ушел, — прохрипела она, слабо кивнув на следы печати, смешанные с чужой кровью. — Я не смогла его удержать… но мне… мне… кажется, удалось нанести ему смертельную рану.  Она закашлялась, сплевывая кровь, и добавила то, что Мадаре сейчас было важнее всего на свете: — Она жива. Он не дошел до неё. Я чувствую её чакру за дверью… Мадара коротко кивнул, ощущая чакру Соры, что поднимался наверх, и не теряя ни секунды, шагнул к дверям спальни Ханами.  Он остановился, пытаясь унять собственное бешено колотящееся сердце. Он действительно чувствовал её. Живую. Учиха медленно, стараясь не издавать резких звуков, отодвинул сёдзи. Комната была погружена во мрак. Мадара осторожно, чтобы не напугать её еще больше, зажег фитиль ближайшей свечи на столе. Тусклый свет озарил спальню. Вдруг раздался громкий вздох. Следом Мадара услышал стук металла о дерево. Ханами резко выглянула из-за ширмы. Её огромные, полные страха глаза встретились с его взглядом. Секунду она просто смотрела на него, не отрываясь. Удивление сменилось шоком, а затем — абсолютным облегчением. Она сорвалась с места, забыв про всё на свете. Мадара едва успел сделать шаг навстречу, как она на полном ходу врезалась в него, отчаянно забрасывая руки ему на шею. Он крепко сомкнул руки на её талии, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Мадара зарылся лицом в её густые волосы, судорожно вдыхая её родной запах — запах липы, теплой кожи и дома. Его ладонь коснулась ее затылка, прижимая её голову к своей груди. Он закрыл глаза, чувствуя её живое тепло. Ни единой царапинки. Ни одного синяка. Они не успели до неё добраться. — Я здесь, амай… я здесь, — хрипло зашептал он, целуя её в макушку. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Он прижимал её к себе, чувствуя, как отступает тот страх, что грыз его всю дорогу до поместья. Прийдя в себя, он чуть отстранился и, взяв ее за руку, вывел в коридор. Ханами вытерла слезы, её дыхание постепенно выравнивалось. Она оглянулась по сторонам и заметила лужу крови, Аяме и Сору, что лечил ее. Адреналин начал отступать, и до неё только сейчас стал доходить весь ужас того шума, что она слышала. — Мадара... — её голос дрогнул, когда она посмотрела в его глаза. — Что здесь вообще произошло? Кто это был? Я слышала какой-то шум внизу, но не могла понять... Мадара тяжело выдохнул. Гнев внутри него всё ещё кипел, но ради неё он заставил себя говорить ровно и спокойно. Он осторожно убрал выбившуюся прядь волос с её лица, мягко погладив по щеке. — На поместье напали, амай, — твердо произнес он, не сводя с неё внимательного взгляда. — Несколько ублюдков смогли пробраться внутрь, искали одну ценную вещь. Ханами испуганно ахнула, её глаза снова округлились от осознания. — Азуми? Нака? Они были внизу… — запаниковала химе, попытавшись отстраниться, чтобы броситься вниз, но Мадара мягко, но непреклонно удержал её на месте. — Все живы, успокойся. Райден там, с ними всё в порядке. Только Аяме пострадала. Смогла защитить тебя. Ханами облегченно прикрыла глаза, бессильно прислонившись лбом к его груди. Мысль о том, что эти люди были в одном доме с маленьким Накой и Азуми, наводила на нее ужас. А вид окровавленной Аяме, стойко защищавшей ее, и вовсе лишил ее последних сил. Тем временем в коридоре уже послышались торопливые шаги подоспевших слуг. Крепко прижимая Ханами к себе, Мадара осторожно повел ее вниз. В коридоре уже горел свет. Сора, стоя на коленях, сосредоточенно направлял потоки зеленой чакры в грудь Аяме. Проходя мимо, Ханами остановилась. — Сора... с ней точно всё будет хорошо? — с надеждой и тревогой спросила химе. — Раны глубокие, но органы не задеты, — не отрываясь от процесса, ответил Сора. — Я стабилизировал её. Жить будет, не переживай. Немного успокоившись, Ханами вместе с мужем все же спустилась на первый этаж. Гостиная представляла собой печальное зрелище: разбитые сёдзи, перевернутая мебель.  Райден сидел на полу, обнимая жену, а Азуми осторожно укачивала Наку, крепко прижимая к себе. Увидев Мадару, Азуми подняла на него заплаканные глаза. — Мадара… — дрожащим голосом произнесла она. — Они... они искали что-то в кабинете дяди. Тот, что приставил мне нож к горлу, требовал сказать, где находится кабинет главы клана. — Я знаю, что они искали, — мрачно ответил Учиха. Он отпустил руку Ханами и направился к коридору, ведущему в кабинет отца. Ханами инстинктивно сделала шаг за ним, не желая оставаться без него ни на секунду, но Мадара остановился и мягко преградил ей путь. — Останься здесь, с Азуми и Райденом, — попросил он. — Я быстро. Оставив их в гостиной, Мадара прошел по темному коридору и толкнул тяжелые двери отцовского кабинета. Внутри царил разгром. Потайные панели в стенах, скрытые сложными иллюзиями, были взломаны грубой силой. Мадара подошел к главному тайнику. Пусто. В этот момент почва буквально ушла у него из-под ног. Дыхание перехватило, и в висках застучала кровь. Дело было не в ценности самих свитков, а в том, кто мог знать об их существовании. Информация о них, о печатях такого уровня и о месте их хранения, никогда не покидала узкого круга. Ни командиры отрядов, ни старейшины, ни доверенные лица не имели к этому доступа. Это была тайна первой крови. Об этом знал его отец Таджима. Знали его братья. Но все они были мертвы. «Кто? Кто еще, черт возьми, мог знать это?» — мучился этой мыслью Мадара. Предательство было настолько глубоким, что разум отказывался это принимать. Он тяжело оперся ладонями о столешницу, склонив голову. Ему нужно было передохнуть. Всего минуту. В голове была полная каша из политики, шпионов, грядущей войны с альянсом и сожженной деревни. Но вдруг сквозь этот хаос пробилась одна-единственная, ясная мысль. Она могла умереть. Если бы Аяме не задержала того ублюдка на лестнице. Если бы Мадара опоздал на пять минут. Если бы... Его сердце болезненно сжалось. Вся эта политика, альянсы, свитки, печати — всё это мгновенно потеряло смысл перед лицом того животного страха, который он испытал, когда бежал к её спальне. Сейчас, стоя в пустом, разгромленном кабинете, великий и безжалостный Учиха Мадара по-настоящему осознал, что у него есть настоящая семья. И как сильно он нуждался в своей женщине. И насколько сильная ей грозила опасность. Сделав глубокий вдох и вернув лицу привычное непроницаемое выражение, Мадара вышел из кабинета. В гостиной все напряженно ждали его. — На сегодня всё, всем спать, — устало произнес Мадара, обводя взглядом свою побитую, но выжившую семью. — Расходитесь по спальням. Попытайтесь уснуть. Нам всем нужно прийти в себя. — Мадара, что будем со всем этим делать? — подал голос Райден, поднимаясь на ноги. — До встречи с Хаширамой на северном перевале осталось всего четыре дня, — ответил Учиха, глядя на друга. — Завтра мы решим, что делать с охраной, как укрепить дом и какие будут наши следующие шаги. Но не сейчас. Всем нужен отдых. Он подошел к Ханами, которая всё это время не сводила с него встревоженных глаз.  Мадара молча взял её маленькую, прохладную ладонь в свою, переплетая их пальцы, и мягко потянул за собой к лестнице в спальню.

***

Оказавшись в спальне, Ханами первым делом направилась в купальню нагреть воду для мужа. Мадара, скинув броню, огляделся по сторонам, и вдруг его внимание привлек кунай, лежащий возле ширмы. Мадара медленно наклонился и поднял холодное оружие. И его сердце в очередной раз сжалось. Хрупкая, напуганная, беременная женщина была готова до последнего вздоха защищать свою жизнь. Пальцы Учихи крепче сжали рукоять куная. Разум вернулся в прошлое, к тому дню, когда они впервые гуляли вместе по саду. Он вспомнил, как решил тогда испытать её, подшутить, нависнув над ней с вопросом: «Ты боишься меня?». И как отчетливо он тогда ощутил, как её рука в кармане намертво сжимает садовый секатор. Эта её постоянная, инстинктивная готовность обороняться не бралась из ниоткуда. Это был глубокий шрам, оставленный грязным поступком Рику Сато. Теперь он это осознал. Травма, которая научила её никому не доверять свою безопасность. И от осознания того, что ей снова пришлось пережить этот животный страх, сердце Мадары сжалось так сильно, словно его сдавили стальными тисками. Он боялся этого. Всю свою жизнь он бежал от привязанностей, зная, что семья — это уязвимость. Это была брешь в броне абсолютно любого шиноби. И сейчас, держа в руках этот брошенный кунай, он с ужасом понял: мысль о том, что ему придется снова оставить её и уйти на войну, дается ему невыносимо тяжело. Она стала его самой большой слабостью. И, похоже, его единственным смыслом. Мадара положил кунай на низкий столик и обернулся. Ханами стояла посреди комнаты. Она не сводила с него огромных, темных глаз. Учиха в несколько широких шагов преодолел разделявшее их расстояние. Его большие ладони легли на её лицо. Мадара провел большими пальцами по её скулам, зарылся пальцами в густые, шелковистые волосы у висков. Он коснулся её горячей шеи, чувствуя, как под тонкой кожей бьется пульс. Живая. Он смотрел в её глаза, впитывая её тепло, её запах, само её присутствие. Ему нужно было физически ощутить, что она здесь, в его руках.  Мадара наклонился и прижался к её губам, и она тут же ответила. Он целовал её так, словно хотел передать ей часть своей души, забирая взамен её страх. Поцелуй был долгий, глубокий, чувственный. И когда Ханами потянулась к его одеянию, чтобы расстегнуть, он медленно отстранился, разрывая поцелуй. Ему нужно было восстановить дыхание и сдержать те чувства, что рвались наружу.  Но Ханами не оставила ему выбора. Ей было всё равно на его попытки отстраниться. Она вспомнила гладь того зеркала судьбы и то, как он появился именно в тот момент, когда был нужен ей больше всего. Это не могло быть просто совпадением. Не дав ему сделать и шага назад, Ханами подалась вперед, отчаянно бросаясь ему на шею. Она обхватила его крепко и принялась покрывать его лицо, подбородок, губы торопливыми, горячими поцелуями. — Пожалуйста, не отстраняйся сейчас, — прошептала она, глядя в его расширенные от неожиданности глаза. — Все эти дни… всё, чего я хотела — чтобы ты оказался рядом. Как же больно, что для этого должно было случиться это нападение… Но сейчас я просто хочу быть с тобой. Она судорожно выдохнула, прижимаясь лбом к его груди. — Я понимаю, что ты не захотел со мной прощаться в то утро. Я понимаю, что я для тебя — лишь политический союз, но… ты для меня — нет. Если ты ничего не чувствуешь, пусть так. Но я чувствую. И я хочу быть с тобой.  Мадара, услышав ее слова, слегка отстранил ее от себя, нахмурив брови, и в его темных глазах промелькнуло искреннее непонимание. — Чего? — спросил он. — В смысле? С чего ты вообще взяла, что ты для меня «политический союз»? Ханами сглотнула, чувствуя, как от его тяжелого взгляда по коже бегут мурашки. — Я подслушала ваш разговор с Аяме, — призналась она, опустив глаза. — Я слышала, как ты сказал ей, что не испытываешь ко мне никаких чувств, и что наш брак — это только политика. А потом… ты отдалился. Моя ложь про Сумико всё усугубила, я знаю это… И ты ушел, даже не попрощавшись… Я не хочу сейчас выяснять отношения, я просто… Мадара тяжело выдохнул через нос. Он взял её за плечи, мягко усадил на край футона и сел рядом.  — Снова подслушиваешь? — тихо спросил он, улыбнувшись. Ханами непонимающе вскинула голову, чувствуя, как щеки заливает румянец. — А что в этом смешного? — То, что если берешься подслушивать, Ханами, нужно дослушивать до конца, — спокойно ответил Учиха и дотронулся большими пальцами до её открытых ключиц.  — Ты не являешься для меня политическим союзом. И никогда им не была. — Тогда почему ты сказал ей это?  — Потому что то, что происходит между нами, касается только нас двоих, — произнес Мадара. — Ни один чужой человек не должен об этом знать. — Аяме не чужая, — попыталась возразить химе. — Ты сам приставил её ко мне… — Это неважно, — отрезал он, придвигаясь ближе. — Никто не должен знать. Если они узнают, насколько ты для меня важна, ты станешь главной мишенью. — И что же я для тебя значу? Мадара замолчал на секунду, глядя на её приоткрытые губы. — Я не умею описывать это словами. Возможно, это сложно назвать теми чувствами… ну… о которых принято говорить. Но ты принадлежишь мне. А я — тебе. И это всё, что тебе нужно знать. Ханами затаила дыхание. Сердце в груди билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.  — А в то утро… Я приходил к тебе. Аяме должна была передать. Ты спала так крепко, свернувшись рядом с Накой… Я просто не посмел тебя будить. Тем более… Я думал, что после тех… ну, слов… я кажусь тебе просто чудовищем, которое не знает пощады. Я не хотел пугать тебя еще больше перед отъездом… Когда Ханами услышала это слово — «чудовище», — внутри неё всё крепко сдавило. Она отчетливо вспомнила, как Мадара смотрел на неё с тяжелой обреченностью и спрашивал: «Будешь ли ты любить меня такого?». Тогда она промолчала. И на то была веская причина. Но сейчас… Ханами мягко коснулась пальчиками его губ, заставляя замолчать. Она подалась вперед, коснувшись его губ трепетным поцелуем, а затем крепко обняла за широкие плечи, прижимаясь всем телом. — Я люблю тебя, Учиха, — прошептала она ему прямо в ухо. — Люблю. Его большие руки инстинктивно сжали её талию. Он попытался чуть отстраниться, заглядывая в её глаза. — Ханами... — хрипло начал он, качая головой. — Тебе не нужно торопиться с этими словами. Я всё видел. Я всё понимаю. Тебе не обязательно... — Мадара... — она снова коснулась его губ, не давая ему договорить. — Когда ты... когда ты спросил тогда... буду ли я тебя любить таким... Я не сомневалась в ответе. Знала, но... я так боялась тебе ответить. Боялась, что если скажу, ты захочешь доказать мне обратное... и назло навредишь ей. Она снова прижалась к нему, покрывая нежными поцелуями его шею, линию челюсти, обжигая дыханием мочку уха. — Я люблю тебя... по-настоящему, — снова шепнула она, целуя каждый сантиметр кожи, до которого могла дотянуться. — И это ничем не изменить… Он зарылся носом в изгиб её шеи, судорожно втягивая аромат липы и тепла. Ханами потянулась к нему, всем телом наваливаясь на него, и Мадара, поддавшись этому мягкому напору, позволил повалить себя на футон. Она оказалась сверху, но это длилось лишь секунду. Мадара быстро перехватил инициативу, переворачивая её под себя.  Одежда быстро полетела на пол, становясь ненужной преградой. Он осыпал её шею, ключицы и грудь горячими поцелуями, заставляя Ханами выгибаться навстречу и тихо, прерывисто постанывать, путаясь дрожащими пальцами в его темных волосах. Ханами было совершенно плевать на то, что он весь в саже, покрыт дорожной пылью и пахнет гарью после долгого пути и битвы. Она торопливо стягивала с него остатки одежды, желая лишь одного — ощутить это жаркое, сильное тело, почувствовать кожей, что он здесь. Мадара же, казалось, был готов окончательно раствориться в этом моменте и в тех словах, которые она ему шептала. Ему было жизненно необходимо слышать их снова и снова. — Скажи еще... Хочу слышать еще, — шептал он, лаская ее. — Люблю... — выдохнула Ханами, стягивая его штаны вниз. — Жить без тебя больше не могу, Учиха... Просто не могу. Она громко выдохнула, ощутив, как он медленно входит в нее. Его большие руки крепко подхватили Ханами за ягодицы, слегка приподнимая ее навстречу себе. Он начал двигаться глубоко и быстро, входя в нее до самого конца, заполняя собой полностью. От этого ощущения по телу Ханами разнесся мощный электрический заряд, заставляющий каждую клеточку дрожать от наслаждения. Она жадно целовала его, кусала плечи, шептала на ухо нежности и впивалась ногтями в его спину, царапая кожу почти до крови. Напряжение этих дней, адреналин и бесконечная тоска друг по другу сделали свое дело — дикая, пульсирующая разрядка наступила очень быстро, накрыв их обоих горячей волной. Они замерли, тяжело и прерывисто дыша. Мадара уткнулся лбом в изгиб ее шеи. Его кожа была влажной от пота и всё еще испачканной в саже. Ханами ласково провела ладонью по его растрепанным волосам, пытаясь выровнять дыхание. — Ками-сама… не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась… — До утра еще очень далеко, амай... — с улыбкой произнес Мадара, целуя ее шею.  А потом, легко, словно пушинку, он подхватил ее на руки с футона и, глубоко, нежно целуя, понес в купальню. Именно сейчас, чувствуя тепло ее кожи и биение ее сердца, Мадара ясно осознал ту картину мира, за которую он сражался. Его семья. Живые родные. Живая Ханами в его руках. Жить в мире — вот всё, что ему было нужно. В этот миг он твердо решил, что сделает абсолютно всё, уничтожит любую угрозу, чтобы именно этот момент повторялся еще не один раз. И никто больше не посмеет это у него отнять.

***

Пока в горном поместье Учиха переводили дух после пережитого ужаса, а выжившие наемники спешно несли украденные артефакты своему истинному хозяину, в другом конце страны Огня тучи сгущались сильнее. В просторном кабинете главы клана Сато не горело ни одной свечи. Окна были плотно зашторены, и воздух здесь казался тяжелым. — Всё идет по плану, как было условлено? — раздался из кромешной тьмы дальнего угла комнаты низкий голос. Рен Сато стоял у противоположной стены, крепко сцепив руки за спиной. Внешне он казался абсолютно хладнокровным, но под этой идеальной маской главы клана бился липкий страх. Его ладони, скрытые длинными рукавами хаори, были влажными от пота. — Да, — сухо отозвался Рен, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Нам удалось сохранить этот союз. Сора отправился к Мадаре и ему удалось уговорить его.. Пока всё идет именно так, как мы и рассчитывали. Собеседник во тьме издал леденящий душу смешок, от которого по спине Рена пробежал холодок. — Искренне надеюсь, что так оно и есть, Рен, — голос незнакомца стал жестче. — Ты ведь не забыл, что стоит на кону? Не вздумай… питать иллюзий. Если ты вздумаешь вести двойную игру или побежишь искать защиты у Хаширамы — ни великий альянс, ни твои хваленые медики тебя не спасут. — Я выполняю свою часть сделки, — ответил Рен. — План будет реализован в точности, будь спокоен. — Смотри не оступись, Сато. Вдруг тень плавно отделилась от стены. Он уже почти приблизился к окну, чтобы открыть его, как вдруг Рен окликнул его. — Только я не понимаю, почему тебе так важен этот союз? Ведь Мадара все равно… Одним легким движением мужчина открыл сёдзи и вскочил на деревянные перила, готовясь прыгнуть на дерево. — Тебе и не нужно этого понимать. Делай, что поручено, и я прощу тебе твой, кхм… долг, — ответил с усмешкой мужчина и повернулся спиной к Сато. В этот самый миг бледный луч луны пробился сквозь тучи, и последнее, что успел отчетливо разглядеть Рен Сато за долю секунды до того, как фигура исчезла в тени деревьев, — это яркий, вышитый на темной ткани красно-белый веер клана Учиха.