Часть 37. Цена союза.

Три дня назад. Поместье клана Сато. — Не совсем, — раздался низкий бас слева от окна. Цуки и Рен резко обернулись, уставившись на незваного гостя. В проеме стоял Сора, облокотившись плечом о дверной косяк. Его лицо было озадаченным, а взгляд поочередно переходил с сестры на отца. — Что здесь происходит? — произнес Сора и, оттолкнувшись от дверного косяка, тяжелым шагом прошел внутрь комнаты. — Что вы от меня скрываете?! Его тон был очень недовольным и громким. Он размашисто шагал вперед, пока вплотную не подошел к Цуки и отцу, окинув их недобрым взглядом. Цуки мгновенно сжалась, почувствовав, как холодеют кончики пальцев. Она слишком хорошо знала своего брата и то, какие чувства он питал к Ханами. Если Сора прямо сейчас узнает правду — узнает о той грязной тайне в саду и о том, что Рику пытался сделать с женщиной, которую Сора любил, — он просто взорвется. Цуки бросила быстрый, панический взгляд на отца, но реакция Рена заставила её задержать дыхание. Рен не казался взволнованным и уж тем более испуганным. Вся та его нервозность, что витала в воздухе во время их с Цуки разговора, бесследно пропала, оставив место невозмутимости и решительности. — Как ты смеешь врываться в мой кабинет и разговаривать со мной в таком тоне? — Он смотрел на сына так, словно перед ним стоял провинившийся слуга, а не наследник. Сора инстинктивно напрягся, не отвел взгляд, но молчал, упрямо сжав челюсти. — Ты ничего не путаешь, Сора? — Рен сделал плавный шаг навстречу. — Я не обязан перед тобой отчитываться. И я не потерплю, чтобы ты врывался сюда, смел повышать на меня голос и требовал каких-либо объяснений! Сора с силой стиснул зубы. Желваки на его скулах заходили ходуном, а руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. Он неистово хотел узнать правду, но понимал, что сейчас не добьется ни слова, как и то, что от него скрывают что-то важное, и, похоже, достаточно давно. — Через несколько часов ты и Цуки выдвигаетесь, — чеканя каждое слово, приказал Рен, делая вид, что не замечает гнева своего сына. — Вы идете следом за Сенджу. Ваша задача — сгладить углы, урегулировать этот конфликт и сделать всё, чтобы этот союз не развалился окончательно. Иди и собирай вещи. Перед самым выходом зайдешь ко мне, и я дам тебе четкие инструкции, как действовать. А до тех пор… — С какой стати мы должны сглаживать углы? — не выдержал Сора и выкрикнул. — На моем брате нет живого места! И это мы идем на перемирие? Глаза Рена опасно сузились. Он вскинул руку, заставляя сына замолчать. — Не смей открывать свой рот в подобном тоне. Я ясно выразился, что ты должен сделать. Собирайся в дорогу! Сора тяжело выдохнул через нос. Несколько долгих секунд он сверлил отца полным ярости и непонимания взглядом, но затем резко развернулся. Полы его хаори взметнулись в воздухе, и он стремительным шагом покинул кабинет, с силой захлопнув за собой сёдзи. Как только шаги Соры стихли в коридоре, тяжелая аура в кабинете мгновенно рассеялась. Рен тяжело опустился в кресло и устало потер переносицу. Цуки стояла неподвижно, ожидая вспышки гнева, но отец лишь задумчиво посмотрел на неё. — Когда вы покинете наши земли и будете достаточно далеко... — тихо произнес Рен, — ты расскажешь ему правду. Цуки удивленно вскинула брови. — Что? Но отец, он же... — В этой тайне больше смысла нет, — перебил Рен, горько усмехнувшись. — И это его обостренное чувство справедливости… Узнав, что этот идиот пытался взять Ханами силой, он полностью встанет на сторону Мадары и оправдает его жестокость. Это нам сейчас на руку. Если Сора придет к ним с искренним чувством вины и пониманием, ни Сенджу, ни Мадара не смогут отвергнуть его. Хотя насчет последнего я немного сомневаюсь. Рен поднялся и подошел к дочери, вложив ей в руки запечатанный свиток. — Ваша цель — сохранить мир. В качестве извинений мы готовы передать наши лучшие передовые отряды под прямое командование Хаширамы и Мадары, без права голоса для них, конечно же. Это должно удовлетворить их. Дочь молча кивнула, взяла свиток из рук Рена и отправилась в спальню собираться. Ей не нравилась идея отца, ведь, узнав обо всем, Сора лишь сильнее привяжется к Ханами, Цуки твердо это знала. Но идти против этого приказа было слишком рискованно. Поэтому, спрятав свои чувства настолько глубоко, насколько можно их спрятать, она пошла готовиться к долгой дороге.

***

Дорога до деревни казалась бесконечной. Дождь с грозой сменялся промозглым ветром и холодом, а Сора, как назло, не успокаивался ни на мгновение, буравя взглядом сестру. Но Цуки держалась стойко. — Ну, хватит уже молчать, Цуки! — буркнул он в очередной раз, когда они остановились напоить лошадей у ручья. — Что такого сделал Рику? Что отец скрывает? Ну, скажи мне, сестра.  Он опустил поводья и подошел ближе к сестре. Он наклонился ближе, и его горячее дыхание слабо обожгло ее ухо, от чего вся спина девушки покрылась мурашками. Она отпрянула от него, пряча лицо в вороте плаща. Но Сора не унимался. Он обошел ее спереди, взяв ее лицо в свои руки, и притянул к себе. — Сестра… — тихо произнес он. — Ты никогда не скрывала от меня секреты, что сейчас не так?! — Я не могу, Сора... Отец убьет меня, — прошептала Цуки. Ей удавалось мастерски  играть роль напуганной сестры, делая голос дрожащим. — Отца здесь нет! Говори! — выкрикнул Сора, видя, как сестра, наконец-то, сдается под его напором. Цуки тяжело сглотнула и бегло огляделась по сторонам. Они уже почти пересекли границу леса. Уже можно. Она какое-то время молчала, делая вид, что борется с собой, и Сора терпеливо ждал. Спустя пару минут наигранно неловких движений она опустила глаза и, сделав глубокий, рваный вдох, произнесла: — Рику... несколько лет назад... Он пытался изнасиловать Ханами, в тот вечер, когда она застала тебя с Хидзуки. Мадара увидел это в её воспоминаниях и, видно, не смог сдержаться. Отец не говорил тебе… не хотел, чтобы ты наделал глупостей, брат. Хватка Соры на её плече мгновенно ослабла. Его рука медленно опустилась вдоль тела. Казалось, на несколько секунд он перестал дышать. Кровь отхлынула от его лица, делая его бледным. Он отпрянул от сестры, покачивая головой, отрицая услышанное. — Я не верю, не может быть… — шепнул Сора, продолжая мотать головой. — Что вы задумали? Что это за бред? Цуки выдохнула, медленно подошла к брату и осторожно взяла его за руку. — Это правда… Я говорила с ней в ту ночь… Клянусь тебе, это правда. Сора откинул ее руки и, одарив ее недобрым взглядом, подошел к лошади. — Этот кусок дерьма... — прошипел Сора, подтягивая подпругу. — Неужели  она правда прикоснулся к ней... ? Мой родной брат... Сора тяжело задышал, пытаясь справиться с тошнотой, подступившей к горлу. Он, воспоминание за воспоминанием, складывал пазл в своей голове. Отрывки прошлого мелькали перед его глазами навязчивыми огнями.  И вдруг всё сразу встало на свои места: и бегство Ханами с Мадарой в ту ночь, и ярость Учихи, и тот их уезд двухлетней давности из клана Сенджу, и его стремительное назначение наследником вместо Рику. Отец все списывал на нежелание брата участвовать в политике, а ссору с Сенджу оправдывал разным видением управления. Что за черт… Цуки медленно подошла к брату и протянула свиток с печатью отца. Сора, взяв его в руки, внимательно изучил содержимое и окончательно убедился, что Цуки не врет.  Он медленно повернулся к лошади и сжал поводья сильнее, уводя ее от воды. Его мысли все так же путались, а руки дрожали от злости. Его нутро разрывалось между желанием свернуть брату голову и скорее добраться до Конохи и увидеть её. Но он не забывал и о долге. И почему-то сейчас ему очень сильно хотелось поговорить с одним человеком. — Мы идем к Мадаре, — буркнул Сора, вскакивая в седло. — Я отдам ему свиток и... — Нет! Отец велел отдать свиток Хашираме, — произнесла Цуки и преградила брату путь. — Если мы пойдем к Хашираме, Мадара точно сочтет это трусостью, — Сора подтолкнул лошадь вперед, и девушке пришлось отступить. — Он решит, что мы прячемся за спиной Сенджу! Я хочу поговорить с Мадарой. Сора все еще пытался смириться с тем, что услышал от сестры, его разум и сердце никак не могли принять, что его родной брат мог так поступить с его любимой и с ним. Но одно он точно знал: этот союз во что бы то ни стало должен состояться, иначе клану Сато не выжить в этой войне, если Учиха и Сенджу будут против них. И сохранить этот союз можно только, решив все с Мадарой напрямую.

***

Мадара стоял неподвижно и смотрел на незваных гостей так, словно уже прикидывал, куда именно прикажет выбросить их безжизненные тела. Сора стойко выдерживал этот тяжелый взгляд. Он понимал Мадару, ведь сам на его месте поступил бы так же. Оценив настрой Мадары, он на секунду перевел взгляд на Ханами и ощутил тяжелое чувство сожаления и вины. Ему хотелось обнять её, сказать, как сильно он раскаивается во всем, что с ней произошло. Но недовольный вздох Мадары заставил вернуться в реальность. Сделав шаг вперед, Сора выпрямил спину и посмотрел на главу клана. — Мадара, — уверенно произнес Сора. — Я пришел… — Пошли вон, — ледяным тоном перебил его Мадара, даже не повышая голоса. — Убирайтесь из моего дома немедленно, пока я не закончил с тобой то, что начал с твоим ублюдком-братом. Мадара сделал шаг вперед, явно намереваясь вышвырнуть их лично, но Сора не шелохнулся. — Я не уйду, — упрямо произнес Сато, сжав челюсти. — Я пришел сюда не за тем, чтобы просить прощения за Рику. Но прошу, давай поговорим. Я так же, как и ты, был в неведении. И мне есть что предложить тебе. А после — если сочтешь нужным, можешь убить меня прямо здесь. Но ты выслушаешь меня. Мадара остановился. Он сверлил Сору убийственным взглядом, тяжело дыша. Ему хотелось стереть их обоих в порошок, но отчаянная уверенность и смелость в голосе Соры заставила его на мгновение задуматься о том, что такого ему хочет сказать этот юнец. Да и времени до рассвета оставалось ничтожно мало. — Пять минут, — процедил Мадара и резко развернулся в сторону кабинета, не обращая ни на кого внимания по пути. Сора, облегченно выдохнув, направился следом за Мадарой по темному коридору. Цуки, оставшись наедине с Ханами, неспешно стянула мокрый плащ. Она зябко повела плечами и попыталась изобразить слабую, вежливую улыбку. — Твой муж пугает, когда в таком гневе… — тихо произнесла она, поежившись. — Я молюсь, чтобы Сора нашел правильные слова. Он был сам не свой, когда узнал правду. Цуки посмотрела в окно, за которым бушевал ливень, а затем перевела взгляд на Ханами, которая игнорировала всё, о чем та говорила. — На улице настоящий потоп. Мы так замерзли, пока добрались сюда, — мягко добавила она, пытаясь прощупать почву. Ханами смотрела на нее без капли сочувствия. Внутри не было ни желания скандалить, ни сил на выяснение отношений. Этот вечер она хотела провести не так. — Попрошу слуг принести тебе плед, ты можешь подождать брата на энгаве, там не льет, — спокойно ответила Ханами, желая побыстрее уйти в спальню. Уголки губ Цуки едва заметно дрогнули, и она наигранно улыбнулась. — Теплая комната и сухая одежда сейчас бы нам очень не помешали… — Могу предложить барак для слуг у ворот поместья, — устало перебила её Ханами, складывая руки на груди. — Там есть крыша и небольшой очаг. Улыбка мгновенно исчезла с лица Цуки. Она непонимающе моргнула. — Ханами, к чему эта враждебность? — её голос стал чуть жестче. — Неужели ты выгонишь нас на улицу в такую бурю? Я ведь ничего тебе не сделала. За что ты так… — Я предложила тебе помещение, а не выгнала на улицу, — раздраженно оборвала её Ханами. — Несмотря на то, что я не хочу видеть в своем доме никого из вашей семьи. Цуки молча развернулась и быстро направилась к двери, разозленная словами Ханами. — Хорошо, можешь подождать брата здесь, — бросила ей в спину химе, — и если Мадара не вышвырнет вас на улицу, слуги проводят вас в барак на ночевку. С этими словами Ханами отвернулась и направилась в спальню. Цуки осталась стоять возле, глядя ей в спину. В её темных глазах больше не было усталости, а лишь глубокая, тяжелая злость.

***

В кабинете главы Учиха царил полумрак. Мадара не стал садиться. Он стоял у стола, опираясь на него, и смотрел на Сору так, словно уже мысленно перерезал ему горло. — Мой отец приказал нам идти к Хашираме, — тяжело начал Сора, продолжая выдерживать этот взгляд. — И почему ты притащился ко мне? — перебил Мадара. — Решил, что я буду добрее Хаширамы? Или пришел оправдывать своего выродка-брата? — То, что он сделал, — это непростительная грязь. Это ублюдство, которому нет оправданий. Если бы сестра сказала мне об этом до нашего отъезда, возможно, тебе бы не пришлось марать о него руки — я бы прикончил его сам. Мадара прищурился. В его темных глазах мелькнуло удивление, смешанное с подозрением. — Красивые слова, Сато. Но слова ничего не стоят, — процедил Учиха, выпрямляясь. — Ты думаешь, напел мне о том, как убил бы брата, — и я тут же забуду о том, что я увидел в её воспоминаниях? Думаешь, я поставлю своих людей рядом с вами? На поле боя спину доверяют только тем, в ком уверены. А вы для меня — предатели и лицемеры. — Наши кланы нужны друг другу в этой войне, — не унимался Сора. Мадара усмехнулся и отвернулся к окну. — Если это все, о чем ты так сильно мне хотел сказать, — убирайся. — Учиха, не будь глупцом! Дослушай! — буркнул Сора и тут же словил яростный взгляд Мадары. — Что ты можешь мне предложить? — сухо спросил Мадара, сдерживаясь. Сора выпрямил плечи и протянул свиток, отданный отцом, в котором тот отдавал лучшие отряды в распоряжение альянса. Мадара внимательно прочел его и хмыкнул. — Допустим, что еще? Сора устало закатил глаза и вытащил из-за пазухи маленький сверток и развернул его. На нем были остатки чакры, что Тобирама и Мадара нашли в лесу, и той, что Мадара видел в разломе после землетрясения. Сора обнаружил их на подходе к Конохе. — Напомню, что это наши люди определили истинную природу этой чакры, когда даже Тобирама этого сделать не смог. Да и наши лекари в несколько раз превосходят ваших. Наша медицина ушла далеко вперед. Мы не тратим недели на лечение тяжелых ран. Побои и сложные переломы вылечиваем за несколько часов. Хотя, чтобы привести в порядок Рику, пришлось постараться. Отделал ты его знатно. Сора описывал навыки их медиков и воинов, и Мадара слушал его, скрестив руки на груди. Ему все еще хотелось к чертям вышвырнуть Сору за дверь и забыть о клане Сато. Но его мозг стратега работал без остановки. Надвигалась угроза. Им нужны были бойцы, нужно было пушечное мясо и сильные отряды прикрытия. Сора не вызывал у него восхищения, но его холодная готовность сражаться рядом подкупала. Мадара понимал этот язык. — Завтра на рассвете, — произнес Мадара ледяным тоном, — я, Райден и мой передовой отряд выступаем на первую точку сбора союзных кланов. Хаширама с основными силами выйдет чуть позже. До рассвета я буду думать, стоит ли ваша «искренность» риска для моих людей. Мадара обошел стол и остановился в шаге от Сато. — Можете пересидеть эту бурю в поместье. Выгонять вас в лес я не стану. До рассвета я все решу и тогда я скажу тебе: будем ли мы сражаться вместе, или вы отправитесь подыхать на этой войне в одиночестве. Сора медленно кивнул. Он не добился союза прямо сейчас, но он добился главного — Мадара его выслушал. — Я буду ждать твоего решения, Мадара, — коротко ответил он и, развернувшись, вышел из кабинета. Как только за Сорой и Цуки закрылась тяжелая входная дверь и их силуэты растворились в пелене дождя, Мадара устало потер переносицу. Он стоял в полумраке коридора, слушая раскаты грома, которые сотрясали стены поместья. Его мысли были перегружены. Разговор с Ханами, предательство Сумико, внезапный визит Соры и надвигающийся выход войск — всё это сплелось в один тугой узел. Ему нужно было очистить разум и принять окончательное решение по клану Сато вместе с Хаширамой наедине. Мадара подошел к выходу молча снял с крючка запасной плотный плащ и, предупредив дежурящих слуг, шагнул прямо в бушующую грозу.

***

Ханами в это время сидела на полу в их спальне, механически складывая детские и свои вещи в дорожные сумки. Каждый раскат грома заставлял её вздрагивать.  Она ждала. Прислушивалась к каждому шороху в коридоре, надеясь услышать знакомые тяжелые шаги. Мадара сказал, что они выступят до рассвета, а значит, у них оставалось всего несколько часов. Ей было жизненно необходимо увидеть его, обнять, почувствовать, что, несмотря на всю ту боль и злость, между ними всё еще есть связь. Но время шло, а шагов всё не было. Не выдержав этого мучительного ожидания, Ханами, отложив одно из платьев, поднялась и вышла в коридор. Она окликнула одну из ночных служанок, которая спешно убирала догоревшие благовония. — Где мой муж? Он еще в кабинете? — с надеждой спросила химе, кутаясь в наспех взятый халат. — Господин Мадара ушел, госпожа, гостей проводил туда, куда вы приказали, — тихо ответила девушка, поклонившись. Сердце Ханами тревожно сжалось. — Ушел? Прямо сейчас, в такую грозу? Он ушел с воинами? — Нет, госпожа. Он ушел один, сказал, что скоро вернется. — ответила служанка. Ханами медленно кивнула служанке и вернулась в спальню. — Он вернется, — бубнила она себе под нос, садясь обратно на край футона. — Мне просто нужно дождаться. За окном буря набирала обороты. Ветки сакуры бились в деревянные ставни и окна, а вспышки молний освещали комнату зловещим светом. Ханами сидела, обхватив колени руками, и смотрела на тлеющие угли в очаге. Эмоциональные качели этого бесконечного дня выжали из неё все силы. Сначала страх разоблачения, потом ссора с мужем, появление Цуки и Соры... Её тело гудело от напряжения, а веки становились свинцовыми. Она то и дело мотала головой, отгоняя сон, вставала, ходила по комнате, снова садилась. Но усталость, умноженная на беременность и стресс, взяла своё, и Ханами решила прилечь на самый край футона, только чтобы дать отдых ноющей спине, и укрылась краем одеяла, убеждая себя, что закроет глаза всего на одну минуту. Она была уверена, что проснется от первого же звука открывающейся сёдзи. Нака всё так же спал недалеко от неё. В это время буря пошла на спад, и дождь за окном превратился в монотонный, убаюкивающий шум. Дыхание Ханами постепенно выровнялось. Сама того не замечая, она провалилась в глубокий, тяжелый сон, так и не дождавшись возвращения мужа.

***

Когда Мадара бесшумно отодвинул сёдзи спальни, небо за окном уже начало окрашиваться в холодные, бледно-серые тона. Гроза окончательно стихла, и лишь капли, стекающие с крыши, напоминали о недавней буре. Он тихо шагнул в комнату и остановился. Ханами лежала, свернувшись калачиком уже в обнимку с Накой. Она так и не переоделась ко сну, оставшись в дневном ханьфу. Ждала его. Мадара окинул взглядом комнату. Дорожные сумки с вещами стояли собранными у стены. Учиха одобрительно кивнул, обрадовавшись тому, что Ханами не ослушалась его приказа и подготовилась к отъезду. Вдруг, услышав шевеление, Мадара опустил взгляд на футон, и у него тяжело екнуло в груди. Ханами во сне крепко прижимала к себе ребенка Изуны, будто своего, а Нака тихо лежал рядом и пытливо разглядывал темный силуэт Мадары во тьме спальни. Учиха осторожно подошел ближе и опустился рядом с ним. Малыш сразу потянул к нему руки, и Мадара осторожно взял его. Ханами спала так крепко и глубоко, что даже не шелохнулась от их движений. После всех тех потрясений, страхов и слез, что она пережила за этот бесконечный день, её организм просто сдался. Будить её сейчас было бы настоящей жестокостью. Мадара осторожно, стараясь не разбудить, прижал ребенка к себе, потеребив за макушку. Нака на удивление не издал ни звука, а лишь тянул Мадару за длинные волосы в разные стороны, немного кряхтел и зевал. Мадара тихонько начал укачивать его в руках, стараясь вернуть ему сон. И Нака, немного поигравшись с волосами своего дяди, тихо обмяк в его руках и засопел. Учиха аккуратно положил ребенка рядом с Ханами и задержал взгляд на её лице. Грубые пальцы аккуратно коснулись её щеки, убирая выбившуюся прядь темных волос за ухо. Убедившись, что она не проснулась, Мадара мягко наклонился и поцеловал её в прохладный лоб. — Прости, амай... — прошептал он тихо. — Но сейчас просто нет времени на тяжелые прощания. Он на секунду прикрыл глаза, заставляя себя отстраниться. — Я должен защитить вас любой ценой, — шепнул он напоследок и встал. Затем он резко развернулся, подавляя в себе любое желание остаться, и уверенным, быстрым шагом вышел из спальни, плотно задвинув за собой сёдзи. В коридоре он встретил Аяме, она возвращалась в свои покои после ночного караула. — Хорошо, что ты тут, — произнес Мадара едва слышно. — Не хотел будить жену, передай ей, что я заходил к ней. Иначе она с ума сойдет. — Будут еще приказы? — холодно спросила Аяме, кивнув. — Нет. Главный приказ неизменен. — Жаль, что ты не доверяешь мне настолько, чтобы взять меня с собой, — с легкой усмешкой ответила куноичи, открывая сёдзи своей спальни. Мадара усмехнулся, но ничего не ответил. В полутемном переходе его уже ждал полностью экипированный Райден. Заметив Мадару, шиноби коротко кивнул, готовясь к выходу. Учиха попрощался с девушкой и отправился к своему соратнику. — Планы немного поменялись, Райден, — ровным тоном произнес Мадара. — Мы поступим иначе, нежели планировали до этого. Наш отряд пополнится одним человеком.

***

Мадара остановился у стола и обвел присутствующих тяжелым, проницательным взглядом и задержал глаза на главе Узумаки. — Хиро, — голос Мадары разрезал тишину, как лезвие. — Ханами рассказала мне, что вчера утром приходила к твоей сестре. А вчера ночью к нам прибыл Сора с сестрой с попыткой сохранить союз. Хиро Узумаки слегка расширил глаза в удивлении. — Моя реакция была оправданной, но я понимаю масштаб угрозы, нависшей над нами. Мадара сделал короткую паузу, его челюсти сжались, но голос остался непреклонным. — Я готов закрыть глаза на присутствие клана Сато в наших союзных войсках. Их медицинские и сенсорные способности очень пригодятся нам. Но без присутствия этого ублюдка. Ну, и малейшее нарушение договоренностей с их стороны — головы полетят вслед за врагами. Хиро Узумаки медленно кивнул. В его глазах блеснуло уважение. Он понимал, каких невероятных усилий стоило Учихе переступить через свою ярость ради общего блага. — Твоя позиция предельно ясна, Мадара, — ответил глава Узумаки. — Тогда перейдем к делу, — Мадара опустил взгляд на карту. — Нам нужно распределить силы. Сора Сато идет вместе со мной и Райденом на север. Хаширама удивленно вскинул брови. — Ты все жеберешь Сору к себе? Мадара, ты уверен? — Абсолютно, — отрезал Учиха, не поднимая глаз от карты. — Пока он будет под моим присмотром. — А почему его тут нет? — спросил Хиро, оглядываясь по сторонам. — Потому что тут те, кому я доверяю, — ответил Учиха, — а точнее — пытаюсь доверять. Хиро коротко кивнул, а Мадара поднял взгляд на братьев Сенджу. — Поступаем, как договорились. Мы с Райденом и Сорой прочесываем северные земли и собираем союзников, вы — восточные. Встречаемся на северном перевале через десять дней. Тобирама сопровождает мою жену и присоединяется к вам. К Сато гонцы отправлены. Мадара свернул карту и направился к выходу. Дойдя до двери, он медленно повернулся ко всем присутствующим. — Надеюсь, нам не придется пожалеть о союзе с этим кланом.

***

Солнечный свет пробивался сквозь щели сёдзи, когда Азуми аккуратно приоткрыла дверь. Она застала Ханами сидящей на футоне, сбитой с толку и всё еще не до конца проснувшейся. — Ханами, пора собираться, — мягко произнесла Азуми.  Ханами медленно встала, и холодное чувство тревоги сдавило горло. — Он даже не попрощался со мной… — шепнула она, стягивая вчерашнее ханьфу. — Неужели я настолько стала ему противна после всего? Азуми подошла к ней и обняла за плечи. — Не говори ерунды! — Ерунды? — повторила химе. — Скажи, Райден был сегодня с тобой? Азуми молчала, смотря в пол. — Был? — повторила Ханами дрожащим голосом. — Был… Ханами замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается. Чувство обиды и стыда за свою ложь душили девушку. А еще больше её душило чувство тоски. Она не представляла, как сможет пережить разлуку с ним. Она не видела его все лишь ночь, а сердце внутри уже разрывалось на куски. — Госпожа, не забудьте саквояж с травами, — послышался голос Аяме из гардеробной. Ханами резко обернулась, и её спину покрыл липкий пот. — Как давно ты здесь? — спросила химе. — Почему ты постоянно подкрадываешься? — Моя задача — следить за вашей безопасностью. Я не подкрадываюсь, а исполняю приказ Мадары. — Исполняй его за дверью. Со мной ничего не случится, если я побуду с подругой наедине. — У нас нет времени, госпожа. Ваш брат уже ждет у ворот. — Оставь нас! — настойчиво попросила Ханами и отвернулась к Азуми. Аяме молча кивнула и вышла в коридор. — Ками-сама, какая приставучая! — пробурчала химе, быстро натягивая дорожное платье, — еще и подслушивала… Не понимаю, зачем он приставил её ко мне? Позлить меня? Азуми не успела ответить, в дверь громко постучали. — Госпожа, ваш брат уже третий раз присылает слугу поторопить вас. У нас мало времени. Ханами, ничего не ответив, наспех накинула дорожную накидку и, похватав легкие сумки, выскочила в коридор, игнорируя Аяме. Оказавшись во дворе, Ханами заметила не менее неприятную девушку с вещами возле повозки. Тобирама, заметив недовольное лицо сестры, подошел ближе. — Мы пока забираем её, оттуда её доставят в клан Сато, — произнес брат, успокаивая. Но отчего-то её слова не особо облегчили её состояние. Ханами бросила на Цуки короткий взгляд. В душе было неприятное чувство из-за присутствия этой змеи рядом с ней сейчас. Ханами буквально всё выводило из себя. Тяжело выдохнув, она молча прошла мимо девушки и села в повозку, и спустя несколько минут все отправились в путь.

***

С момента уезда прошла неделя. Жизнь в горном поместье Учиха шла своим чередом: Ханами пыталась заниматься  бытом в доме, нянчилась с Накой и старалась справиться с тоской по мужу. Сейчас она была даже благодарна ему за эту ссылку. Дома, в родных стенах, жить без Мадары ей было бы просто невыносимо. Почти каждую ночь Ханами проводила в мыслях о муже. Она терзала себя домыслами о том, почему он не попрощался с ней. Даже просто не обнял на прощание. Неужели его злость была настолько сильна? Ни разговоры с Азуми, ни её доводы не помогали химе успокоиться. Она изводила себя днями напролет. «Неужели всё, что было между нами, перечеркнуто одной вспышкой гнева?» — этот вопрос снова, как заезженная пластинка, крутился в голове. Это было не просто чувство потери или обычная женская тоска. Это было физическое, всепоглощающее чувство нехватки родного человека. Это было странное, удушающее ощущение: ей постоянно казалось, что если она обернётся, то увидит его широкую фигуру, почувствует тяжелый, уверенный запах его одежды, услышит низкий, бархатный голос. Она машинально искала его взглядом в каждом темном углу дома, а когда осознавала, что комната пуста, в груди что-то болезненно сжималось, перехватывая дыхание. Так проходили дни и ночи. Она уже почти не замечала присутствие Аяме и Цуки в своем доме. Все, что её сейчас волновало - Мадара.  И вот, в очередную бессонную ночь, когда на поместье наконец-то опустилась полная луна, Ханами решила повторить ритуал с зеркалом, которое ей подарила Акане на день рождения. Оставшись одна, она устроилась поудобнее, взяла тяжелый, массивный артефакт и внимательно смотрела в него, ожидая, когда луна выйдет из-за туч. Она молила всех богов, чтобы увидеть в отражении гладкой поверхности образ или лик её мужа. Хотя бы намек на него. И ей этого будет достаточно. Но как только лунный свет коснулся глади зеркала, Ханами услышала звонкий крик Азуми и сильный грохот. Она вжалась в пол, прислушиваясь. Крик повторился. — Аяме?! — она уверенно позвала куноичи, что дежурила возле двери химе днями напролет. Но ответа не было. Вместо этого она услышала тяжелые шаги в коридоре и звук металла, упавшего на пол. — Аяме, это ты?! — уже испуганным голосом проговорила Ханами. И снова молчание. Машинально схватив с полки кунай и сжав в одной руке зеркало, в другой — оружие, на цыпочках прошмыгнула за ширму. Вдали дома снова послышался грохот. Сердце Ханами пропустило удар. Не успев оправиться от шума, Ханами тут же подпрыгнула на месте, услышав, как сильный ветер распахнул окно, задув своим ветром все свечи. В спальне стало темно. — Ками-сама… — зашептала химе, сжимая орудие в руке крепче. — Что происходит… Она затаила дыхание, прижимаясь спиной к холодной ширме, как вдруг услышала скрип сёдзи и тяжелые шаги у порога. Дрожащими пальцами она чуть приподняла край зеркала над краем ширмы. Это был единственный способ посмотреть, кто пробрался в её дом, не подставляя головы под удар. Она видела, как в зеркальной глади, искаженной от неудобного угла, отражается пространство спальни. Сначала — только пустота. А потом мелькнула высокая тень. Было очень темно, и она могла с трудом разглядеть лишь силуэт. Человек замер посреди комнаты. Ханами боялась даже моргнуть. Она закусила губы до боли, чтобы не закричать, и увидела, как этот силуэт медленно поворачивается в её сторону. «Кто бы это ни был, он пришел за мной», — пронеснось в голове. Вдруг в комнате неожиданно зажглась свеча, озарив спальню тусклым светом. Ханами не хотела смотреть. Её охватил такой липкий, первобытный ужас, что захотелось зажмуриться, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Она приоткрыла один глаз, вглядываясь в зеркало, готовая в любую секунду вонзить кунай в того, кто окажется по ту сторону ширмы. В тот же миг силуэт в зеркале резко дернулся, и зеркало на секунду поймало свет. Ханами успела разглядеть профиль чужака и громко ахнула. Кунай с глухим стуком выскользнул из её онемевших пальцев и звонко ударился о пол.