Глава 8. Теплый ужин за серым окном

Сегодня погода никуда не годилась. Пасмурно, слякотно, сыро. Ветер пробирал до костей, заставляя каждое ребро сжиматься от холода. После тренировки пресс, да и вообще весь корпус и без того болели, а теперь они дрожали даже под относительно теплой косухой, которую Чонвон одолжил, чтобы Сону спокойно доехал до дома, так как сам не смог подвезти из-за семейных дел. Правда, кожа, пусть даже и натуральная, не шибко помогала. Скорее даже сказать — не помогала вовсе. Как руки от запястий до плеча мерзли, так и продолжили мерзнуть. Поэтому, невзирая на закоченевшие в высоких кроссовках ноги, Сону старался ускорять шаг и практически бежал домой, прикрывая заледеневшими ладонями мокрую после бассейна голову. Тренер Пак знатно их сегодня погонял. Причем сначала в спортзале, заставив оккупировать едва ли не все тренажеры, а потом уже в самом бассейне. Сону отрабатывал ровные прыжки и сальто столько раз, сколько ему было велено, а это не меньше пятидесяти точно. Сжалились над ним только тогда, когда вода уже сама собой пошла из носа. Зачем были все эти мучения, если на соревнованиях сальто им не понадобится, тренер Пак не сказал, но Сону привык доверять его профессионализму и не задавать лишних вопросов. В конце концов, так можно улучшить координацию. Первое что в голову приходит. И поэтому, пусть и замерзший, но Сону был доволен как слон. Он до сих пор ощущал на себе не выветрившийся запах хлорки и ощущал приятную усталость во всем теле. Как только в поле зрения появился его калитка, он рванул навстречу теплу и свету еще быстрее, набрал код от замка, однако тот показал на экране многозначительное «error». Вскинув бровь, Сону подумал, что в чем-то ошибся, чуть внимательнее потыкал на кнопки снова, но получил тот же самый итог. Третья попытка тоже не увенчалась успехом. — Что за чертовщина такая?.. — Сону пробурчал себе под нос и нажал на звонок, перепрыгивая с ноги на ногу. Вместо обычной мелодии по улице разлилась громкая классическая симфония. — Да он там совсем уже с ума сошел?! Сону открыли, и он без промедления вошел в дом. Мать же сама терпеть не могла, когда этот проходимец начинал хозяйничать в их доме, так почему она разрешала Хан Мунджо вести себя как заблагорассудится. Не хватало только для полного счастья перед соседями позориться. Не то чтобы Сону это вообще волновало, но это будет аргумент в его пользу. Мало того, что «дорогой братец» вчера за собой не всю сперму с ванны смыл, когда смотрел там хентай, так еще и умудряется свою «образованность» показать везде где только можно. Бесит! Всё хорошее настроение, подаренное бассейном, сразу же испарилось, стоило увидеть три довольных морды, сидящие за столом и обсуждающие какой-то там академический вокал. — Некоторые феминистки, — Мунджо произнес это слово таким тоном, будто вел разговоры о починке вонючей канализации, — любят утверждать, якобы Анна Мария Моцарт была намного талантливее своего брата и могла стать гениальным композитором, если бы ее не выдали замуж, — вальяжно рассевшись на стуле, тем не менее стараясь сохранить осанку, проговорил Мунджо, пока отец кивал с важным видом, словно понимал, о чем идет речь, а мать мешала сахар в чае. — Однако это настолько поверхностно. Фем-повестка любит приукрашивать факты, мы не видели, какой она там была композиторшей, чтобы делать такие серьезные заявления. Женщина — всегда середнячок, а мужчина либо на низшей ступени, либо на высшей. Третьего не дано. — А я думал, что ты коммунист, — сказал вместо приветствия Сону, сняв косуху и повесив ее на крючок в коридоре. — От каждого по способностям, каждому по потребностям, все дела. То есть и от женщины, и от мужчины. Логика какая-то дырявая получается. — Видно, ты читал «Критику Готской программы» Маркса, не так ли? — хмыкнул Мунджо, а Сону захотелось съездить ему по лицу отпаривателем. Уж больно раздражала его та надменность, с которой этот индюк глядел здесь на всех. — Если ты забыл, мой дорогой альцгеймерный друг, — Сону помыл руки средством для мытья посуды и уселся за стол на противоположной стороне стола, — я учусь на историческом! И вы все можете хоть сколько говорить о том, насколько же я отвратительный студент, но я запоминаю то, что мне говорят на лекциях и о чем вечно бормочет Хисын-хён. Для этого быть зубрилкой не обязательно. — Сын, успокойся, это просто дискуссия, — блеснув знанием умного слова, сказал отец. Уж в чьей компетенции Сону точно сомневался, так это в его. — Я вообще не знал, что у Моцарта сестра была, если честно. Наш племянник такой умный, Хери, — господин Ким потрепал Мунджо по голове, а Сону до боли закусил внутреннюю сторону щеки. Он ревновал, даже если совсем не желал признавать этого. — А я всё хотел, чтобы Ддону у нас врачом был, деньги лопатой греб. Ну или юристом там, на тхэквондо ходил, как ты. Были у Сону некоторые сомнения в том, что Мунджо знает хоть один прием тхэквондо, но надо будет поставить его в спарринг с Чонвоном развлечения ради, проверить навыки. — Меня и бассейн устраивает, — сказал вместо этого Сону и, поняв, что мать собирается ухаживать тут за всеми, кроме него, дал себе мысленный подзатыльник и вытащил рис с овощами и вареными коровьими языками самостоятельно. Обидно было не то, что мама его не «обслуживает», а что он тут как пустое место, которое всем можно игнорировать. — Ну и что, если на твою девчонку нападут, то ты по реке с ней поплывешь или в луже начнешь купаться? — отец мгновенно встал в позу, начав опять про свои замашки бывшего уличного бандита. — Пацан должен и за себя, и за других постоять уметь, этих поганцев всяких на каждом углу по три десятка наберется, — его мощная лапища упала Сону на плечо и с силой сжала его. — Ты, кстати, рассказывай, девчонка появилась? — А чего ты только на меня гонишь? — Сону отбросил от себя палочки и указал на ухмыляющегося Мунджо. — А он тебе что? У него плечи уже моих, спортом он, по сути, не занимается, в тхэквондо не поверю, и весь из себя такой белоручка-интеллигент, мать вашу! Белый воротничок херов! — Сону! Прекрати ругаться за столом моего дома сейчас же! — мать ударила по столу ладонью и постаралась пригвоздить сына к месту грозным взглядом. — Пришел домой и сразу закатил скандал! Если у тебя плохое настроение, то не надо срываться на всех нас! — Да почему я должен прекращать?! Вы тут мне кости перемыли специально перед моим приходом, чтобы довести, да? — у Сону аж побелели костяшки от того, насколько он сильно сжал в руке вновь взятые палочки. — Почему только мне что-то говорят каждый раз, как будто я пугало какое-то никчемное! — Потому что если ты недостаточно силен, чтобы защитить свою барышню, то должен быть достаточно умен, целеустремленность какая-то должна быть, чтобы нанять людей, которые будут делать это за тебя! — с усмешкой промолвил отец, нарезая себе говяжий язык. — А кое-кто у нас ни рыба ни мясо, не в обиду будет сказано, — он снова потрепал Сону по плечу. — Ничего, вырастим из тебя еще мужика. — Или интеллигента, — сказал Мунджо, приправив и без того острый метафорический рамён перцем чили. Эту ремарку отчего-то Сону проглотить не смог, поэтому, прищурив глаза, процедил сквозь зубы тихое, но вкрадчивое: — Если хочешь увидеть настоящего интеллигента, пообщайся с Хисыном. А ты просто мелочный спермотоксикозник, которому даже шлюха заплатит за то, лишь бы ты быстрее от нее отстал. Вот и самоутверждаешься за счет своего «великого» ума, ненавидишь женщин, потому что ни одна на такого мелочного высокомерного урода не посмотрит, — продолжал он, краем глаза наблюдая за тем, как вытягивается от удивления и ярости лицо матери. Весьма симпатичная для парня, но от этого не менее отвратительная рожа Мунджо приобрела такое же выражение. — Так что твоей единственной девчонкой останется твоя правая рука, придется смотреть хентай и дрочить на него, потому что ничего другого не останется. И вот еще что, — Сону указал напротив себя палочками и оскалился, — можешь щеголять знаниями сколько хочешь. Посмотрим, кто из нас на самом деле чего-то добьется, мерзкая… маленькая… кры… — Ким Сону! — мать ударила кухонным полотенцем по спинке стула рядом с сыном, не больно, но ощутимо задев его плечо. — Я не потерплю таких выражений и слов за столом и вообще где бы то ни было в этом доме! Это твой двоюродный брат, и ты должен уважать его, любить! Мы все добра тебе хотим, как ты этого не видишь?! — она схватилась за сердце и состроила обиженное лицо. — Как я тебя воспитала… — Адекватным человеком, за что спасибо, — Сону никак не хотел успокаиваться. — В отличие от маленького спермотоксикозника, у меня есть прелестная девушка, — начал сочинять он, лишь бы только залить маслом и без того полыхающие задницы посильнее. — Зовут Сакура, японка, очень красивая, милая, добрая и славная. И она ценит меня, а не унижает при каждом нашем разговоре, как вы, стая шакалов! Полное вранье, конечно, но пусть у Мунджо пригорит. — Ким Сону! — закричали снова, но на сей раз уже отец. — Или заткнись, или проваливай! Мунджо должен стать для тебя при… — Кем?! Примером?! Я слышу это всю свою жизнь! Этот идиот с супом вместо мозгов появился несколько дней назад, а уже успел в край задолбать меня! — не сдавался Сону, испепеляя всех взглядом. — И так каждый… Нет, тут надо прям выделить — каждый год! — сделав акцент на последних словах, прошипел он. — Стоит ему появиться, как я становлюсь в ваших глазах еще хуже, чем был! Мунджо, Мунджо, Мунджо! Да засуньте себе в задницу это имя и его самого! — Я тебе еще раз повторяю… — отец встал и процедил сквозь зубы: — Мы тебе не друзья, чтобы ты так с нами разговаривал!.. Закрой свой поганый рот, сядь, поешь, а потом пойдешь в свою комнату думать над своим поведением. — А то что? Вмажешь мне? Ты сам-то хоть одну девушку в своей жизни защитил, чтобы упрекать меня?! Как был всю жизнь неудачником, так и остался!.. Он не успел договорить, отхватив такую сильную затрещину, что щека запылала, а голова отлетела в сторону, едва не ударившись о стену. Сону понимал, что вот сейчас пора остановиться. Благоразумнее было бы уступить, замолчать, проглотить обиду, но кровь так сильно бурлила в венах, адреналин зашкаливал на всю катушку, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. Терпение лопнуло. Лихо же Мунджо взвинтил их как раз незадолго до настоящего момента, чтобы спровоцировать этот скандал. Подстрекатель. Стул полетел на пол, ударившись спинкой, когда Сону вскочил на ноги и вышел из-за стола, проронив только сухое и злобное: «я не голоден». — А ну стой, паршивец! Вернись сейчас же и извинись перед матерью!.. — ударило ему в спину, когда он обулся, даже не потрудившись завязать шнурки, накинул косуху Чонвона, поднял свой рюкзак и стремглав помчался из дома куда глядят глаза. Должно быть, проклятий от семейства было столько, что они преследовали Сону по пятам, но он не слышал их, и это к лучшему. На улице по-прежнему стояли такие же холод и сырость, только теперь еще и закапал «слепой» дождь, от которого нечем было прикрыться — ни зонта, ни капюшона, ни даже газетки. Стащив со спины рюкзак, Сону набросил его на голову и на полной скорости побежал на остановку. К счастью, уже через две минуты там остановился последний автобус до центра, принявший единственного промокшего пассажира. Практически все места оказались свободны. Нормальные люди сейчас сидели по домам, в сухости и тепле. Но лучше уж этот ветер и холод, чем сидеть дальше и выслушивать упреки. Уйди Сону в комнату, они бы не закончились. К счастью, всё нужное оказалось под рукой. Кейс с наушниками практически разрядился, но Сону всё же включил себе умиротворяющую бессловесную музыку и приложился головой к стеклу, бездумно взирая на город, мазками отражающийся в стекле. Зря он, наверное, всё же не сдержался. Промолчи он, то мог бы сейчас сидеть дома. Но это всё ладно, и всю ночь погуляет, если придется. А вот по поводу денег… Тренеру Паку ведь не объяснишь, почему «будущий чемпион Ким Сону» вот уже пару-тройку недель не появляется в бассейне, несмотря на неумолимо приближающиеся даты соревнований. Похоже, придется переступить через свою гордость и попросить Чонвона заплатить за себя с возвратом. Тяжко вздохнув, Сону достал из кармана телефон и, смахнув все грозные сообщения от родителей, вбил в поисковик браузера короткий запрос «найти работу». Хоть какая-то, но подработка ему всё же была нужна на полдня, желательно недалеко от бассейна или универа, и такая, чтобы хватало на карманные и на оплату абонементов. Правда, ничего особо путного не нашлось… Обзванивать должников по кредитам не хотелось, разгружать склады — тоже, официанты и кассиры на полдня никому были не нужны. Сону глухо застонал и мягко побился затылком о спинку сидения, зажмурив глаза. Ладно, потом что-нибудь, да придумается. Когда автобус совсем опустел возле реки Хан и остановился на конечной, Сону сошел с транспорта и отправился бродить где придется, смотря на подошвы своих ботинок и сжимаясь в комок от пронизывающего холода. Косуха действительно практически не грела, особенно если учесть, что под низом только тонкая футболка. Спустившись по небольшой лестнице вниз, Сону оказался у воды, хоть и понимал, что там замерзнет еще сильнее. Едва сдерживаясь, чтобы не закричать, он поднял берега круглый камешек и, размахнувшись посильнее, швырнул его об воду «блинчиками», оставившими за собой ровные, постепенно расширяющиеся круги. Следом полетел еще один камень. И снова. Снова. Снова. Снова. Каждый становился тяжелее предыдущего, тело перестало чувствовать холод и запылало от жара, усердия и злости. Когда Сону, уже не заботясь о красоте «блинчиков», просто швырнул в воду кусок кирпича, на берег брызнула вода и попала на носки ботинок. И постепенно ярость стала терять краски, а потом и вовсе остыла, уступив законное место только глубокой печали и серой грусти. Понятно было одно: так продолжаться не может. Даже если… точнее, когда родители Сону разведутся, ему покоя из-за упреков матери не дождаться. А теперь еще и пояснять придется по поводу Сакуры… Вот чем думал, когда сказал, что она его девушка? Почему из всех назвал именно ее имя? Брякнуло сообщение. Не, госпожа Ягами Лайт… кхм… Сакура совершенно точно была ведьмой. Она прислала фото с разбитым стеклом в зеркале и плачущим смайликом. Написала сама, пусть и по такому поводу… Удивительно, конечно. Аж жутко. От кого: госпожа Тетрадь смерти Прости, прости, прости! На этот раз я сама виновата, но твои вещи проклятые, блин, какие-то! Положила зеркало на комод, и пока шваброй туда-сюда махала, отвлеклась на Фифи и столкнула зеркало. Мне очень жаль. Я всё равно оставлю его себе как твой подарок. Сону прочитал сообщение сразу и несколько секунд подумал над ответом.

От кого: Сону

Не переживай так, куплю тебе новое. Но хвала всем богам смерти и преподобному Рюку, что хоть тут я у тебя не виноват: ≫

А кто такой Фифи?

Судя по имени, Сону предположил, что это какая-нибудь собачка типа мальтийской болонки или бишон-фризе, и почти не прогадал. Сакура прислала фотографию белого шпица, слезно просящего поесть, с подписью «вот эта наглая морда». Это вызвало улыбку, и серые облачка грусти начали потихоньку рассеиваться. Решив, что уже хватит здесь мерзнуть, Сону отошел от реки и добежал до ближайшего сквера, в котором из «населения» в такую погоду остался только дворник. Куда поехать-то? Чонвон сейчас не дома, Хисын тоже, а больше и напроситься-то было не к кому. К Сакуре он точно не пойдет, они еще не настолько близки. Но вот как раз появился шанс это исправить, тем более что она сама написала. Главное — снова не накосячить.

От кого: Сону

Чем будешь потом заниматься? Или родители тебя совсем загрузили уборкой?

На удивление, ответ пришел очень быстро, но только в виде фотографии ведра с грязной водой и выставленного Сакурой большого пальца. На фоне валялся веник, швабра, губки, какие-то скребки, а также куча какой-то одежды. Вылупив глаза, Сону спросил, что там за тайфун такой прошел, и поморщился, схватившись за живот. Когда эмоции отхлынули назад, организм решил вспомнить, что сегодня ел только булочку с кремом, и ту примерно в десять утра. Ну и протеиновый батончик, который им с Чонвоном на тренировки приносит Хисын. Пока Сакура печатала, Сону посмотрел, сколько денег у него осталось на счету, и сжал губы в тонкую полоску. Ну, поесть дешевый рамён раза два и скататься на автобусе обратно до дома точно хватит. От кого: госпожа Тетрадь смерти Только я не с родителями живу, а сиделкой работаю у одной богатой и очень требовательной дамы. Еще раз извини за зеркало, мне очень жаль, что я сломала твой подарок… Но пока я побегу, а то мне в магазине надо купить пару тележек продуктов и всякой ерунды для мытья зеркал, пола… Тут кое-что закончилось. Короче, дел невпроворот. Завтра еще поболтаем! Госпожа Ягами соизволила даже такое сказать?! Ну ничего себе! Это определенно что-то новое, и Сону такой прогресс в их межличностных отношениях явно нравился. Правда, стоило закрепить успех. Всё равно делать нечего, будет слоняться по городу до восьми утра, а так хоть доброе дело сделает за тарелку чего-нибудь съестного. Поразмыслив над этой внезапной идеей еще несколько секунд, чтобы взвесить все «за» и «против», Сону всё же записал короткое сообщение: «хочешь, я помогу с покупками? Мне всё равно делать нечего». От кого: госпожа Тетрадь смерти А ты что, не дома разве?.. Вообще, наверное, я не в том положении, чтобы отказываться… Он едва не подпрыгнул от радости. Слава богу, не надо будет прозябать в одиночестве в этом практически пустом городе и гонять по кругу одни и те же мысли о своей несчастной судьбинушке. Теперь нужно думать только о том, чтобы не накосячить в очередной раз, и всё будет прекрасно! Попросив Сакуру скинуть адрес и тут же проложив к нему маршрут, Сону минут за десять дошел до нужной остановки и, к своему превеликому счастью, дождался нужного автобуса, в котором из пассажиров было только мальчуган-школьник да какие-то две бабульки. Дорога оказалась недлинной, дом Сакуры располагался близко к университету настолько, насколько это было возможно. Повезло. Ну хорошо, что дождь пока остановился. Черканув короткое сообщение о том, что он на месте, Сону сложил наушники в кейс и принялся ждать, разглядывая округу. Вот это, конечно, да… Высокие двух- и трехэтажные дома с дизайном фасада кто во что горазд, витиеватые, сваренные на заказ перила балконов и террас, вычурные местами ограждения, дорогая облицовка под благородный кирпич. А еще выглядывающие из-за заборов декоративные деревья, шум воды, поливающей газоны, и полное умиротворение. Никаких тебе тесных домов на двух хозяев, где тебе по лестнице надо еще на свой этаж подняться, стоящих тесно друг другу, порой так, что можно в гости через балконы друг к другу прыгать, и пьяных песен. А порой еще и отсутствия освещения. К огромному облегчению, Сакура не заставила себя долго ждать. Она вышла из-за калитки в теплой куртке и длинных кожаных сапогах на небольшом каблуке, а сверху накинула шарф, касающегося чуть кудрявых кончиков каре. По всей видимости, она не думала, что Сону уже примчался, поэтому едва не вскрикнула от испуга, когда повернулась и едва не боднула его лбом в подбородок. — До инфаркта же доведешь!.. — воскликнула Сакура, схватившись за грудь. — Как же ты так быстро приехал?.. Я думала подождать тебя в магазине, — она покосилась на калитку, глаза забегали из стороны в сторону. — Так, нечего тут стоять, идем скорее, холодно! Но больше так меня не пугай, сердечных приступов мне только не хватало. — О, а я думал, что сердечные приступы — это по твоей части, госпожа Ягами! — рассмеялся Сону, но Сакура отреагировала на его колкость только легким подзатыльником, после чего развернула лицом к дороге и принялась толкать в спину. — Да ладно тебе, что, выгонять теперь?! Э, лучше сердечный приступ, чем быть сбитым машиной! — Да не верещи ты! Я просто не хочу, чтобы госпожа Рю тебя видела, — Сакура развернула его голову к себе и приложила палец к его губам. — Тихо! Если хочешь помочь и не планируешь пока превращаться в замученный астероид, то снизь голос на два тона ниже. И не смейся надо мной! — воскликнула она, когда Сону отчего-то весело захохотал себе в ладонь и, чуть надув губы, замахал перед своим лицом ладонями. — Хорошо смеется тот, кто стреляет первым! — Вообще там звучало иначе… — Неважно! — Сакура вновь толкнула его в спину, обернулась через плечо, привстав на носочки, но облегченно вздохнула, когда какие-то ее опасения не сбылись. — Ты просто не знаешь, что это за женщина, беда вообще какая-то. Я готовилась к завтрашнему докладу про первые мануфактуры в Европе, сам понимаешь, и так тема — тоска смертная, так еще и доделать не дали! — пожаловалась Сакура, идя так, что ее локоть касался руки Сону. — Я практически закончила с презентацией, и тут госпоже Рю взбрело в голову помыть коридор и лестницы. А это не просто тряпкой помахать, там тысяча моющих средств. А теперь ей приспичило сделать европейский ужин. Сону почесал в затылке и подернулся от внезапно поднявшегося ветра. — И готовить его, конечно же, будешь ты?.. Тебе хоть за это платят? — Нет, я живу в ее доме и в счет оплаты работаю сиделкой… Думала, там будет милая старушка с котиками, а по факту — злобная балерина с пушистым, вечно голодным зверем. Фифи даже особо погладить мне себя не дает, сразу убегает… Но не думай, что я жалуюсь, — из гневливого и нетерпеливого голос Сакуры стал более расслабленным, а на лице отразилась мука вины. — Точнее, да, жалуюсь, но потом думаю о том, что должна быть благодарна. Всё же у меня шикарная комната, терраса, я живу близко к универу, еда всегда свежая и вкусная. Я хоть ее и готовлю, но продукты покупаю не сама. Правда, учусь пока не так хорошо, как хотела бы из-за всего этого. Сону понимающе улыбнулся. — Всем нам иногда нужно просто поныть и отвести душу. В конце концов, тебе всё равно тяжело, раз у этой госпожи Рю такой характер… Это никому не понравится, — он пожал плечами и по-дружески толкнул Сакуру локтем. Она только облегченно выдохнула. — Если что, я всегда тебя выслушаю, если захочешь пожаловаться. — Спасибо… Родители говорят быть внимательной, смириться с характером, но я им толком ничего и не рассказываю, иначе начнут суетиться и настаивать на том, чтобы я вернулась. Они меня очень любят, но… — Сакура подумала, стараясь вспомнить нужное слово. — Бывают дотошными. Иногда мне тяжело от того, как они стараются меня контролировать во имя своей заботы. — Да, мои так же… — немного подумав, ответил Сону. Они неспешно шли по вечерней улице рядом друг с другом, пока из звуков были только свист ветра, шелест качающихся деревьев, хруст листвы под ногами да шум проезжающих мимо редких машин. Пригнувшись, чтобы не влететь глазом в тонкую ветку, Сону продолжил: — Хотя, ты знаешь… Наверное, наши родители хотят нам лучшего в том виде, как они это понимают. Мои, например, против того, чтобы я был пловцом. — Почему? — удивилась Сакура и поморщилась от боли в спине, затем начав разминать затекшие руки. — Это же развивает здоровье, полезное увлечение… — В том-то и дело, что я не хочу, чтобы плаванье было лишь увлечением. Я понимаю, что построить карьеру спортсмена практически точно так же не реально и не прибыльно, как и карьеру актера или музыканта, например. Но это действительно то, чем я горю и чем дышу, — Сону рассказывал всё это мечтательно, в порыве откровения, а Сакура не спешила перебивать. — В воде я действительно чувствую себя счастливым, а в универ пошел, чтобы… ну так… Была подушка безопасности в виде высшего образования. — Жаль, что некоторые не верят нас до тех пор, пока мы не добьемся успеха. А потом сразу все такие добрые… чх… — Сакура фыркнула. — Но это и подстегивает заниматься больше. Никто не верил, что мне хватит сил выучить корейский и переехать. Бывшая подружка скрыто намекала, что у меня из этой затеи ничего не выйдет. И пусть пока что всё не так, как я представляла, я своего добилась и собираюсь отправляться за новой мечтой, — Сакура повернула и чуть приподняла голову, заставив Сону поймать ее взгляд. — У меня получилось. И у тебя тоже получится. — Если честно, — борясь с неловкостью, признался Сону недалеко входа в дорогой супермаркет, — то мне никто еще не говорил таких слов. У парней свои способы поддержки, но мне нужно было услышать что-то такое. Хоть и странно, что ты такая добрая сегодня. — А у меня нет настроения устраивать сердечные приступы. Так что я рада, что смогла помочь, — Сакура толкнула его локтем, и оставшуюся часть пути они прошли молча. Сону открыл перед Сакурой дверь и, взглянув на то, как она старается размять тело, а потом обратив внимание на тележку, кое-что придумал. Глупая мысль, даже с толикой безумия, но нужно было как-то раскрасить этот странный и грустный вечер. А теперь долой тоску и печальные мысли! Пусть в супермаркете для мажоров играет музыка, пока между стеллажами проходят гонки на «самокате». Подлетев к Сакуре, Сону без спроса поднял ее на руки под коленями и лопатками, заставив взвизгнуть от страха и неожиданности, а потом усадил в тележку так, чтобы стопы были сложены на металлический край и смотрели вверх. — Устраивайтесь поудобнее и пристегните ремни, — зажав нос пальцами, проговорил Сону почти на ухо Сакуре. — Авиакомпания «Иисус-дай-бы-не-померецкие Авиалинии» приветствует вас на борту своего самолета и настоятельно просит оставаться на своих местах до приземления на кассе. Сидя в самолете, не высовывайте наружу руки. Лети-и-и-им!.. — пропищал Сону, поставив одну ногу на прут у колесиков тележки, а второй оттолкнувшись от пола. — Ну что ты устроил? — Сакура действительно устроилась поудобнее и тихо засмеялась. — Мы же взрослые люди, стыдоба-то какая! — Не знаю, как ты, а я Сонулик, мне пять лет, — возразил он и ненадолго остановился. — Так, что там по списку? Придется всё это складывать на тебя, — Сону подождал, пока Сакура протянет ему список, написанный чужим убористым почерком, каким обычно подписывают приглашения на свадьбы, и вылупил глаза так, что они могли бы вылететь из орбит, как у той резиновой игрушки-обезьянки. — Сколько-сколько всего?! Что?! Как?! Тебе всё это надо приготовить?! — Сону взмахнул списком, который дошел ему до самого пупка, начиная от ключиц. — Нет, не всё. Часть сегодня, остальная — завтра… — жалобно пропищала Сакура. — Мне плакать или рыдать? — Тут больше подойдут истерические припадки… — Сону набрал в щеки воздух и с сомнением покачал головой. — Ладно, с овощами дружбу не заведешь, сами в наши «Иисусьи Авиалинии» в качестве багажа они не прыгнут. Начнем с молочки… — он снова оттолкнулся от пола ногой и погнал в сторону холодильников. — Так, у меня есть погрызенный карандаш. Ты диктуешь, я это складываю, ты вычеркиваешь из списка, — Сону снял свой рюкзак, достал из закромов маленький, плохо заточенный карандашик и подал его Сакуре. — Слушаюсь пилота! — она отсалютовала в ответ, с толикой брезгливости взглянув на карандаш. — Ничего получше не нашлось? — Дареному коню в зубы не смотрят, — пожал плечами Сону, засучил рукава косухи, застегнув их на другие пуговицы выше локтя «под короткую рубашку», сделал вид, что плюнул на руки, и открыл холодильник. — Диктуйте, квартирмейстер. Ей предстояла великая готовка: карбонара, тирамису, рататуй и паэлья. Под четкую диктовку Сону сначала скидал пармезан, маскарпоне, а потом перешел в отдел овощей. В тележку, точнее, на ноги и живот Сакуры, которая снимала всё происходящее на фронтальную камеру, показывая букву V и чуть высовывая язык, пока на нее летели чеснок, лук, помидоры, цуккини, баклажаны, прованские травы, оливковое масло и многое-многое другое. Позже Сону заметил, что его, приглядывающегося к белой рыбе с профессиональным видом, снимают на камеру. — Эй, я тут вообще-то работаю! — с притворным возмущением воскликнул он, уперев руки в бока так, что рыба хвостом указывала вперед. — Посмотрите на них, пассажиры какие наглые пошли, чх!.. — Работай, работай, не отвлекайся, — рассмеялась Сакура, продолжая снимать то, как Сону, раскачивая бедрами, как стереотипная базарная баба из мультфильмов, бегает вокруг холодильника с морепродуктами, показывая в камеру то креветок, то мидий, то кальмаров. — Мы ведем репортаж прямиком из «Иисус-дай-бы-не-померецких Авиалиний», где пилот Ким Сону после великого крушения ведет охоту на морских гадов, дабы прокормить единственную выжившую пассажирку и богатую беспомощную старушку. Следующим пунктом назначения будет полка с травами. — Я не понимаю вообще! — Сону схватился за голову, поднимая пачку креветок за пачкой. — Что это такое? Какая лучше? Как людям семьи кормить с такими вялыми морепродуктами? — он вытащил еще пачку, кривясь от возмущения с приоткрытым ртом. Сакура взяла все эти эмоции крупным планом. — М-да… — он вынул пачку с самого «дна» холодильника, а предыдущую брезгливо закинул обратно. Забросив все упаковки в корзинку к вальяжно развалившейся там Сакуре, Сону вновь оттолкнулся от пола и поехал на тележке под неоднозначные или даже осуждающе взгляды других редких покупателей. Дальше полетели шафран, розмарин, длиннозерный рис, какао-порошок и, в конце концов, коньяк — неотъемлемый ингредиент тирамису. К счастью, паспорт Сакура взяла с собой. В какой-то момент, когда они проезжали мимо полок с чипсами и сухариками, она подтянула себе пару пачек. — Сону! Иди сюда, сфоткаемся! — потянув его, радостного, на себя, Сакура надула губы и приподняла пачку к своему лицу. У Сону же от улыбки глаза превратились в две маленьких щелочки. — Поверни голову налево… Ага, вот так! Che-e-e-ese! — несколько раз нажав на кнопку большим пальцем, Сакура убрала телефон и просмотрела все получившиеся снимки. — Скину тебе потом дома. Сону кивнул и, сверившись со списком, довольно погнал на кассу, а сам чувствовал, как же жадно у него урчит живот. Однако ничем не выдал своего состояния и просто начал постепенно выкладывать все товары на ленту, пока продавщица косилась на лежащую в тележке Сакуру, копающуюся в телефоне. Когда она была освобождена из тисков продуктов, Сону помог ей выбраться и подхватил три практически неподъемных пакета с очевидным надрывом на лице. — Госпожа! Вы не против, если мы возьмем тележку ненадолго? Девушка недалеко живет, я провожу, а потом верну, — проговорил Сону, поняв, что даже его натренированные в бассейне руки и плечи сейчас это не выдержат. Продавщица с сомнением кивнула, видимо, не такая уж и редкая просьба. — Спасибо вам большое! — он переставил всю их тяжкую ношу в тележку и кивнул Сакуре. — Ну что, идем? — А ты не голоден? Я слышала какое-то завывание, — она не сдвинулась с места и поискала что-то глазами. — Вон там, у дальней стены, есть консольные столики, можем там пока присесть. Рамён хочешь? Я угощаю! И Сону даже возражать не стал, настолько был голодным. Сакура быстро заплатила за продукты, перед тем предъявив паспорт, а потом быстро схватила две пачки рамёна, попросила кипятка и утащила к стоящим в ряд консольным столикам, около которых так удачно стояло три стула. Не успела лапша как следует свариться, Сону пощелкал купленными здесь же деревянными палочками и, как негритенок в пустыне, набросился на еду. В этот ему момент показалось, что он ничего вкуснее и не ел. Сакура сфоткала и это, причем с весьма невыгодного ракурса. — А вот это удали! Или хотя бы не показывай никому! — завозмущался Сону, убирая прилипшую к щеке зелень. — Хорошо, хорошо, не буду! — Сакура сделала еще пару снимков, убрала телефон и, подперев голову рукой, начала есть. — Спасибо, что согласился помочь, сама бы я это точно не дотащила и даже о тележке бы не подумала. Знала бы, что с тобой может быть так весело, то злилась бы при нашей первой встрече чуть меньше. Са-а-а-амую малость, — Сакура показала щепотку. — А почему ты не дома в такой час? — Поругался с родителями и пошел погулять, вот и всё, — Сону засунул в рот очередную порцию лапши и гулко засосал ее. — У них там другой «сынок» получше меня, вот пусть с ним и ужинают, общаются и спрашивают, как прошел его день. Мой им не интересен, — проговорив это, он выдохнул от остроты, прикрыв рот, вытер салфеткой губы и подбородок и взял телефон, чтобы посмотреться во фронтальную камеру. — В этом только один минус: денег на абонемент они мне не дадут. Но ничего, выкручусь. — А, я… прости, что спросила, наверное, тебе не очень комфортно об этом говорить, — сконфузилась Сакура. — Извини. — Ничего, ты же не знала. Но у меня на носу соревнования, я должен готовиться изо всех сил, — Сону отложил телефон и посмотрел на Сакуру с грустной улыбкой. — Если хочешь и если у тебя будет время, можешь прийти и поглазеть на нас. Синхе вот точно пойдет, только я не знаю, чего она к нам привязалась. — Ну, на самом деле… Мы с Джеюном недавно сидели в кафе и встретили Синхе. Мы слышали, как она обсуждала с подругами… Э-э-э… Она отрицала, что ей нравится Чонвон, и сказала, что у нее свой резон ему писать. Но по-моему, тут ведется какая-то охота на твоего друга, — призналась Сакура. — Я не специально подслушивала, так получилось. — Если так, то хреново. Чонвон никогда не будет с ней встречаться, — пожал плечами Сону, сделав себе в голове заметку, что нужно переговорить об этом с парнями. — Почему?.. — Потому что в нее давно влюблен Хисын, а Чонвону совесть не позволит так с ним поступить. К тому же он к Синхе никаких чувств не испытывает, — легко ответил Сону и только через пару секунд спохватился. — Только ты никому не говори, что знаешь про Хисына, даже ему самому! — спешно добавил Сону. — Он очень этого стесняется, да и засмеют, если узнают. Хватило того, что водопроводчик из-за интереса Синхе к Чонвону посвящает ему рэп-дисы. Получается пока фигово. Сакура не выдержала и подавилась от смеха, приложив ладонь ко рту. Сону, вспомнив возмущения Чонвона, тоже развеселился и с улыбкой посмотрел в окно. Ветер там постепенно усиливался, ночь обняла город черными крыльями, но здесь, в супермаркете, было тепло и хорошо. И с Сакурой… Она действительно оказалась очень веселой и милой девушкой, а не обычной брюзгой с завышенным уровнем снобизма. Сону откинулся на металлическую спинку стула и достал камеру. — Нет, не смей меня фотографировать в отместку! Я этого не выдержу! Внесу тебя в свою тетрадь смерти повторно! — возмутилась Сакура, но Сону уже успел сделать селфи на ее фоне. — Эх, ладно… квиты. А Чонвон с Синхе пусть всё же поговорит напрямую, она кажется… вполне адекватной, той, кто может принять отказ. — А что насчет соревнований? Придешь? — с надеждой спросил Сону. — Разумеется, раз уж мне выдали официальное приглашение, пусть и словесное. Доев и выбросив всё на помойку, они взяли тележку и вернулись на холодную улицу. Теперь Сону уже с трудом удавалось скрывать то, как он мерзнет, пусть разговоры и чуточку отвлекали от дрожи в ребрах. Но к сожалению, дом госпожи Рю действительно находился рядом, чтобы дальше оттягивать момент прощания. Когда калитка оказалась совсем близко, Сону достал все три пакета из тележки и встал, засунув руки в карманы. А Сакура вдруг стянула с себя шарф и, закинув его ему на шею, завязала плотный узел, прикрывающий шею. — Не слишком согреет, но надеюсь, будет хоть немного теплее. Можешь оставить его себе, — сказала она, убрав висящий кончик под косуху. — А теперь мне точно пора, — Сакура выставила ладонь для рукопожатия, и Сону охотно ответил ей. — И еще раз большое спасибо тебе! Напиши, как придешь домой. С этим она открыла калитку и затащила пакеты внутрь волоком. Сону посмотрел вслед Сакуре с блаженным вздохом и взглянул на часы. Он понятия не имел, как в такое время доберется вообще хоть куда-нибудь, но в этом шарфе и правда стало теплее, несмотря на накрапывающий дождь.