Глава 9. Брошенный сиротка

Джеюн давно сделал для Юмин отдельную полку в своем шкафу, потому что понимал, что за ночь им трудновато сменить меньше трех пар трусов, а уж про домашнюю одежду и речи не шло. Не ходить же по дому в юбке-карандаше, блузках и капроновых колготках или деловых брюках, особенно когда остаешься здесь на несколько дней. А порой Юмин селилась у Джеюна на съемной квартире и нехотя отпускала с утра, если у нее самой пары начинались только ближе к обеду. Сейчас Джеюн возился на кухне и пытался сделать бутерброды с красной икрой и зеленью, пока из ванной слышалось отчетливое журчание воды, перебиваемое пением. Юмин это любила: голосить под душем, пусть и вокал у нее был не самым выдающимся. Однако любовь, как говорится, не только слепа, но еще и глуха. Покрепче подвязав пояс, чтобы полы халата не расходились, Джеюн вспомнил, что совсем забыл надеть под низ боксеры, ну да они ему и не понадобятся, потому что бутерброды — это всего лишь подпитка, чтобы как следует набраться энергии и продолжить то, по чему так сильно скучали. Секс на кафедре — это, конечно, весело и даже преступно хорошо, однако нависающая опасность в виде разоблачения нависала постоянно и мешала как следует насладиться процессом. Взяв столовый нож, Джеюн тоже начал подпевать против своей воли и принялся намазывать красную икру на масло плотным тонким слоем. А попутно раскачивал бедрами, вторя голосу Юмин. Помешал идиллии брякнувший уведомлением телефон. От кого: Сакура Можешь подсказать, что нам делать к культуре первой воловины восемнадцатого века? Я совсем забыла записать на той паре. Заранее спасибо: ≫ Джеюн удивленно вскинул брови и посмотрел на навороченные настенные часы, оформленные в старинном стиле. Три часа ночи. И чего, спрашивается, не спится? Пришлось ненадолго оставить бутерброды и пойти сфотографировать задание. Отправив снимок Сакуре, Джеюн решил-таки спросить.

От кого: Джеюн

Уже так поздно, ты только сейчас села за домашку?

От кого: Сакура Спасибо большое! Да тут с госпожой Рю были проблемы, я только на кухне прибрала… Хочешь завтра поесть фуа-гра? Наготовила целую кучу, а съели всего-ничего. Может, хоть тебе понравятся мои кулинарные изыски. Госпожа Рю не оценила. Усмехнувшись, Джеюн ответил громким согласием с обещанием сидеть и восхищаться во время перерыва, а потом отложил телефон, не заблокировав экран. Бутерброды были уже почти готовы, осталось только нашинковать зелень и красиво разложить ее поверх икры. Сам своего рода кулинар, что уж, пусть и до Сакуры ему далеко. Кто точно умел готовить, так это она, и Джеюн разок успел в этом убедиться. А пока, напевая себе под нос, резал петрушку, он не заметил, как Юмин вышла из душа и оказалась у кухонного стола. — Она всё еще тебе написывает? — хмыкнула она, испугав дернувшегося Джеюна. — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, слышал такую поговорку? Хотя, возможно, госпожа Ягами и ее перековеркает, — она сложила руки на груди, небрежно отбросив его телефон. — Правда, мне что-то подсказывает, что смысл этого выражения она знает. — Не выдумывай глупостей, — хорошее настроение Джеюна как рукой сняло, и зелень он начал резать куда медленнее. — Она просто не хочет, чтобы ее труд пропал, вот и всё, что в этом странного? Тем более что Сакура явно неровно дышит к Сонхуну, а там и Сону маячит где-то на фоне. Если с кем-то у нее и есть сексуальное напряжение, то с ними. — Вот пусть с ними и общается, а не с моим мужчиной, — Юмин обняла его со спины и положила подбородок на плечо. — Ну прости, зайка, — она убрала отросшие прядки волос с его уха, — просто мне не нравится, что вас постоянно видят вдвоем. Не хочу, чтобы ты стал для госпожи Ягами тем самым другом, который тайно в нее влюблен. — Мне не нравится это, Юмин, честно. Не то, что Сакура со мной ходит, а то, что ты постоянно ревнуешь к каждой прохожей, — Джеюн намеренно оставался серьезным, не покупаясь вот так сразу на эти извинения, пусть и сердце от них таяло. — Я же не могу запереть себя дома. У меня есть обязанности старосты, друзья, интересы. И в моей жизни есть только одна женщина — ты. А после выпуска мы сможем больше не скрываться. — Неправда… — накуксилась Юмин, обняв его еще крепче и потершись носом о его шею. — У тебя потом магистратура, это еще два года сверху. Проще мне сменить универ и преподавать где-нибудь еще, потому что я открыто хочу встречаться с тобой, — она, словно зная, что под халатом у Джеюна ничего нет, залезла под полы и коснулась ногтями паха. — Давай я извинюсь перед тобой так, как это умею. — Ты, кажется, хотела бутерброды… — попытался возразить Джеюн, но поздно. Новая волна возбуждения накатила на всё его существо и начала пробуждать нарастающее желание. — Будут закуской. Я приготовлю что-нибудь, чтобы доказать, что делаю это лучше госпожи Ягами… — Юмин сжала рукой его член и прикусила шею, затем зализав небольшой след от зубов языком. И сделала всё это с таким подобострастием, что у Джеюна не осталось выбора, кроме как капитулировать. — А пока сама угощусь кое-чем… — она медленно присела на колени, проведя руками по его ногам, бросила победную ухмылку и полный страсти взгляд исподлобья, а затем взяла сразу половину длины члена в рот. Ладони Джеюна врезались в столешницу. Он прижался к ней поясницей и запрокинул голову наверх, из-за чего первый вырвавшийся стон вышел хриплым, каким-то неуверенным. Следящая за каждым движением, своим и его, Юмин заметила это и продвинулась губами выше, буквально всасывая член в гортань и лаская кончиком языка уздечку, словно обещая, что это только начало и дальше будет еще жарче. Джеюн верил ей, пусть она не произнесла ни слова. Он знал то, как Юмин, беря власть в свои руки, могла заставить его перестать думать. Обрывки мыслей вспыхивали и тут же затухали, потому что не могли ни за что уцепиться. Становилось жарко, на лбу проступал пот, он же катился и по груди от того, как же становилось хорошо. — Как вообще ты смеешь сравнивать себя с другими?.. — промолвил Джеюн. Он знал, что Юмин хотела от него услышать, и потому решил обласкать ее уши как следует. — Горячая опытная нуна против совсем еще зеленых студенток… И ты думаешь, что я откажусь от первого, когда предлагают? Ах, да… Пожалуйста!.. Довольно простонав, Юмин отпрянула, потянула на себя ремешок халата, тем самым заставив Джеюна подойти к столу и одновременно развязав кривой махровый бантик. Полы скользнули по плечам, бутерброды оказались в стороне за ненадобностью, а дальше в ход пошли намеренно надетые стринги, отлично демонстрирующие подтянутые ягодицы Юмин. Она, словно в замедленной съемке, привстала на локтях, обняла Джеюна за шею ногой и притянула к себе. — Презервативы… — вовремя вспомнил Джеюн, чмокнув Юмин в уголок челюсти. — Я туда и назад, и оглянуться не успеешь! Он со скоростью пули побежал к тумбочке в спальне, вынул оттуда упаковку, разорвал ее зубами и начал потихоньку раскатывать латекс по члену. Снова поцелуй, горячий, всасывающий в водоворот удовольствия, смелые касания там, где придется, подпрыгивающие от агрессивного темпа Джеюна груди и… Звонок в домофон. Юмин вылупила глаза, машинально прикрывшись руками. — Это кто в такой час?.. — пискнула она. Джеюн быстро надел халат, завязал его как попало и крадучись подошел к входной двери, как будто за ней мог быть грабитель или какая-нибудь жена гастарбайтера-попрошайка. Звонок раздался еще раз, и на экране домофона показался никто иной как… Сону? Выгнув бровь, Джеюн нажал на кнопку и сморщился, когда услышал громогласное: — Усынови-и-и-и-и меня-я-я-я-я, сиротку-у-у-у-у! — прокричал он, словно хнычущий ребенок. — Ким Сону одинок, промок под дождем, голодный и нищий! Его друзья не могут его приютить, и у него остался только ты! Никто больше! Джеюн промолвил еле разборчивое «подожди минутку», отключил «микрофон» и в полном шоке взглянул на Юмин. Вместе они, не говоря друг другу ни слова, бросились собирать все вещи, которые только могли выдать присутствие здесь женщины, скидали это как попало в шкаф, бегло осмотрели квартиру еще раз и выдохнули. Джеюн ринулся в коридор, швырнул обувь Юмин в купе, стянул и выбросил презерватив, а саму Юмин спрятал под кроватью. Не самое надежное убежище, но какое уж есть. — Кхм-кхм… — Джеюн открыл входную дверь и попытался унять учащенное дыхание. — Проходи. Что у тебя случилось?.. — спросил он, когда Сону потряс головой, словно промокший дворовый пес, а с его волос слетело несколько капель, заляпав зеркало в прихожей. — Ты чего в такой час гуляешь? Почему Чонвона не попросил тебя забрать? — У него какая-то богатая тусовка с деловыми партнерами отца, а Хисын уехал, — сказал стучащий зубами Сону, скидывая мокрющий рюкзак и направляясь на кухню. — О, у тебя еда есть, класс! — он резво помыл руки средством для мытья посуды, а Джеюн только сейчас заметил стринги Юмин. Заслонил их собой, бегло подобрал и забросил в мусорный бак под раковиной. Ничего, еще купят. — М-м-м! Вкуснятина! Я ел рамён в последний раз еще вечером с Сакурой, а потом болтался где придется. Джеюн очень надеялся, что Юмин это слышала, находясь под кроватью. — С Сакурой? Когда вы успели так сильно подружиться? — Да я сбежал из дома, обратно меня не ждут, так что я пошел ей помогать с покупкой продуктов, — жуя и говоря одновременно, промолвил Сону. — Слушай, у тебя нет еще одного такого модного халатика? А то я сейчас от холода сдохну, — пожаловался он и сделал вид, что дрожит больше, чем есть. — Есть футболка и шорты, могу одолжить… — сказал Джеюн и вовремя успел запахнуть развязавшийся халат. Правда, сделал это недостаточно быстро, чтобы Сону не успел разглядеть всё, что надо и не надо. Он присвистнул и с важным видом покивал головой, и в кухне повисла неловкость. По крайней мере, со стороны Джеюна — точно. — А я смотрю, ты подготовился к моему приходу, — Сону вышел из-за стола и оттряхнул руки а потом приблизил к себе расширившего глаза от ужаса Джеюна за шею. — Вижу, ты не забыл то романтическое мгновение между нами в библиотеке. У нас было настоящее притяжение, искра! Буря безумия! А теперь ты встречаешь меня почти в неглиже, сладкий? — кокетливо почесав Джеюна под подбородком, Сону отпрянул и громко расхохотался. — Да шучу я, шучу… За футболку и шорты буду благодарен, а то на мне совсем какой-то ужас, просушить бы до завтра. — Ты бы лучше с таким упорством к Сакуре подкатывал, а не ко мне… — Джеюн на всякий случай посильнее завязал халат. Сону, до того смотревшийся в ложку, поправляя прическу, закатил глаза. — Ну а чего? Уведет ее у тебя Сонхун, и всё. Как будто я не вижу, что она тебе нравится. А сегодня вы еще и вместе гуляли, оказывается. Джеюн говорил это не столько для Сону, сколько для Юмин, чтобы она точно знала, что Сакуру Джеюн собирается делегировать, а не самому с ней встречаться. — Ким Сону скептик, Ким Сону не верит в любовь, — продолжило отнекиваться это стихийное бедствие, приступая к очередному бутерброду. — Блин, вот Хисын предлагал взять у своего деда огнемет. Как думаешь, на сколько лет можно присесть в тюрьму, если расплавить им одного надоедливого родственника? — поинтересовался он, разглядев чайник. — О, не в сухомятку есть, ура! — Не знаю, но можем загуглить. Я надеюсь, у тебя хоть вся домашка на завтра с собой, не? Ты ее из дома прихватил? — спросил Джеюн, направившись в спальню. И пока Сону вытряхивал свой портфель, думал, куда бы его сбагрить, чтобы Юмин успела одеться и уйти. Под кроватью же наверняка пыльно. — Не-а! Ну что ж, сострою преподавателю Ли Юмин глазки, и она, дай бог, меня помилует! — ответил из кухни Сону, стараясь перекричать чайник. Джеюн готов был поклясться, что услышал тихое рычание Юмин, которая, дай ей волю, сама бы расплавила Сону огнеметом, а прах развеяла по ветру. Надо как-то срочно ее оттуда вытаскивать и отправлять домой на такси, потому что бедного «сиротку» уже точно не выгонишь. Не под дождем же его оставлять. Надев на самого себя боксеры, Джеюн вытащил из шкафа первые попавшиеся вещи на ощупь и швырнул ими в Сону. Тот взял розовую футболку с изображенным на нем единорогом в солнцезащитных очках и широко улыбнулся, из-за чего его лицо стало казаться еще круглее. — Вот так завтра в универ и пойду, сражать преподавателя Ли и всех остальных своей красотой! — Сону беззастенчиво стянул с себя мокрые вещи и напялил то, что ему принесли. Шорты оказались ему великоваты, но всё решалось тесемками. — Итак, а теперь расскажу тебе о своем житие-бытие. Мы вот планируем устроить Хисыну свидание с одной из девушек в реестре Чонвона. Сам Чонвон хочет отвадить от себя надоедливую девицу, которую мы избавили от арбузера, а также Кан Синхе… — А ее зачем? Ей нравится Чонвон? — Джеюн налил заварку в две кружки и подал одну из них Сону. — А, точно, мы такое уже слышали с Сакурой, подруги ее чуть не засмеяли из-за этого. И что, у Синхе совсем нет шансов? — Даже сам не знаю… Слушай, а вы с Сакурой сможете как-нибудь расспросить Синхе о том, что вообще происходит? — Сону стянул с вазы конфету и полностью закинул ее себе в рот. — А то она вечно за нами увязывается. Не то чтобы с ней неприятно общаться, совсем наоборот. Но ты пойми, и у Хисына бедного встает в метафорическом и физическом смысле, Чонвону неловко, так что… Надо с этим заканчивать, — он глянул в холодильник, скорее по привычке, как у Чонвона дома, и вытащил банку пива. — О, так даже лучше! Я купил себе одну на последние деньги на улице, но пить одному — это как срать в компании, сам понимаешь. — Лучше сравнения за едой не придумаешь, пубертатный ты подросток… — вздохнул Джеюн, но над просьбой Сону призадумался. — Мы попробуем как-нибудь это выяснить, если получится, но ничего не обещаю. Лучше бы Чонвону самому с ней поговорить, так будет правильнее. А теперь давай-ка мы отложим пиво, сыночек, — Джеюн погладил его по голове, как маленького ребенка, и отобрал уже открытую банку. — Пойдешь в душ и баиньки, завтра вставать рано. Только не знаю, куда тебя положить… — О, не беспокойся, спать в одной кровати с мужчинами мне не в новинку. Спасибо, бать, — подыграл Сону и, жалобно посмотрев на пиво, вернул его назад в холодильник. — Пойду приму душик и спать, — он взял с собой мокрую одежду и удалился. Джеюн уже готов был облегченно выдохнуть и пойти на Юмин, но из ванной раздалось: — Э, у тебя столько средств для ухода! Не осуждаю, тоже люблю быть красивым, но почему женское?! — прокричал он, перекладывая баночки, судя по тихому стуку. — Я могу воспользоваться потом, чтобы завтра сиять еще ярче?! — Бери что хочешь, у женского лучше состав! — на ходу придумал Джеюн и, удостоверившись, что Сону уже включил воду, побежал за Юмин. Но тут опять. — Бать, дай полотенце! Стиснув зубы и царапнув себя по щекам, Джеюн достал из шкафа полотенце, швырнул его на коврик в ванной, а потом вынул одежду Юмин и помог ей выбраться из-под кровати. Там точно уже пора была пройтись шваброй: все волосы оказались в пыли, но разговаривать времени не было. Только для того, чтобы быстренько нарядиться и шмыгнуть к входной двери. Постаравшись открыть ее как можно тише, Джеюн пропустил Юмин вперед себя. Но это была бы не Юмин, если бы не втянула его в прощальный поцелуй. — Завтра я этому балбесу устрою, глазки он мне собрался строить! — шикнула она и, притянув Джеюна к себе, намерено оставила небольшой засос на его ключице. — Напишу, как буду дома, такси вызову сама. — Обязательно, не забудь! — прошептал Джеюн и захлопнул дверь как раз в тот момент, когда Сону вышел из душа в одном полотенце на бедрах, вертя головой. — Господи, напугал меня! Что-то ты быстро! Сону пожал плечами и переоделся в домашнее, то, что дал Джеюн. Но футболку бережно повесил на спину стула, чтобы не помялась. Похоже, действительно собрался идти в этом розовом чуде завтра в универ. Правильно Сакура эту троицу дикарями называет, ничего не скажешь. Интересно, они дома друг у друга так же себя ведут? Что-то подсказывало Джеюну, что да. Они с Сону легли на кровать, максимально дистанцировавшись друг от друга, но перед тем выключили свет. И Сону даже не промолвил ни словечка, быстро провалившись в сон. А вот Джеюн еще даже не подозревал, что на него так часто будут складывать руки и ноги, что нормально поспать этой ночью у него так и не получится.

☆.｡.: *･ﾟ*:.｡.☆☆.｡.: *･ﾟ*:.｡.☆

Сегодня в универе, похоже, собралось настоящее сонное царство, хотя уже далеко не понедельник. После готовки Сакура сначала драила посуду, купала Фифи, а потом грустно смотрела на оставшуюся фуа-гра и не нашла ничего лучше, кроме как расфасовать ее по контейнерам. Госпожа Рю из каприза никогда не ела «вчерашнее», а вот выбрасывать столько общего труда жаль. Сакура даже сфотографировала результат Сону, но он так и не зашел больше в сеть, заставив о себе побеспокоиться. Всё же он пошел куда-то в дождь, один-одинешенек, почти без денег. Как он там, интересно? Сакура думала об этом полночи, даже когда делала домашнее задание, и решила завтра его порадовать. Поэтому сложила в отдельный пакет фуа-гра не только для Джеюна, но и для Сону, а также за компанию для Чонвона и Хисына. Разумеется, не обделила вниманием и Сонхуна, от мыслей о котором бабочки поднимались в животе. Они были такими странными, заставляли делать полнейшую ерунду: закусывать губу, тихо хихикать, закрывать рот волосами и не давали усидеть на месте. Ну ведь он!.. Такой!.. Такой весь из себя!.. И слова-то нужного не подберешь, потому что ни одно из них не опишет то, насколько Сонхун прекрасен. Однако сегодня он сидел за партой в полусонном состоянии, клюя носом, как и Рики. Чонвон и вовсе, совсем не стесняясь, спал, Хисын лежал на его плече в полудреме, а Сону и Джеюн застыли в одинаковых позах, прикрыв глаза. Сакура ощущала себя в таком же состоянии, но всё равно показалась себе посвежее, чем они, все вместе взятые. Она ненароком заметила то, как Синхе смотрит в сторону Чонвона и Хисына, и выгнула бровь, а потом потрясла их за плечи всех по очереди. — Вы чего тут?.. — она треснула Сону по плечу, и тот испуганно встрепенулся, а потом потянулся, показав всем свою розовую футболку с единорогом. Невольно это вызвало у Сакуры смех. — Ты как вчера, бедолага? А вы все чего спите? Я вам вкусное принесла, — не ожидаясь ответов на свои вопросы, Сакура начала по очереди доставать подписанные фиолетовым маркером контейнера, отдавая их будущим владельцам вместе с двумя салфетками и пластиковыми вилками, которые купила в супермаркете с раннего утра. — Так, Чонвон, Хисын, Джеюн, Сону… А тебе… — она посмотрела на протянувшей к ней руки Рики. — А ты злой, тебе я ничего не принесла, — Сакура показала ему язык. — Видал? — Сонхун расхохотался, а Синхе вдруг подошла к ним поближе. — Я полночи пробыл на этой дурацкой вписке и перепил… — простонал Чонвон, достав таблетку для головы. — Спасибо большое. Это еще хорошо, что у Хисяна-хёна свидание не сегодня, а то я совсем не смогу контролировать ситуацию… — на последнем слове он широко зевнул и потянулся так, что у него хрустнул каждый позвонок в спине и даже локти. — У меня завтра свидание?.. — Хисын посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Ага, в «Душе востока»! — заявил Чонвон. — Дата и время назначены, костюм я тебе уже подобрал, отказы не принимаются. Завтра в семь вечера ты должен быть при всем параде и не ударить в грязь лицом! Не переживай, мы с Сону будем на подхвате, если вдруг барышня уснет от твоих заунывных разговоров или плюнет в тебя через весь стол. Друзья, как говорится, познаются в беде, — он глотнул еще воды, когда Хисын болезненно простонал. — А Джеюнчик че такой хмурый? Тебе тоже кого-то подобрать? — Себе лучше кого-нибудь подбери и к моей будущей девушке не лезь, — фыркнул Рики. — Ну почему же? Тебя это вдохновляет сочинять рэп. Пока получается не очень, но ты, главное, это, не бросай такое важное дело! И тогда… м-м-м… напишешь что-нибудь еще! — Чонвон показал большой палец, громко цокнув языком с улыбкой, а Рики закатил глаза. — Угу, вы хоть после учебы поспите, а у меня вот из-за кое-кого, — Джеюн, к удивлению Сакуры, зыкрнул на Сону, — выспаться не удалось. Сегодня сдавать на права вообще-то, а я как будто и не готов. — А что, прям машину себе хочешь? — с интересом спросил Сону. — Нет, руль отдельно куплю и так буду кататься! — Не ссорьтесь с утра, что вы? — примирительным тоном сказал Сонхун и подошел поближе к молча наблюдавшей за всей этой сценой Сакуре. — Можешь после пар задержаться ненадолго? У тебя будет время? — шепнул он ей, но Сону, кажется, услышал. — Просто хочу сводить тебя кое-куда, даже запасной шлем для этого купил. У Сакуры снова пропал дар речи. Она сначала буркнула «нет», потом резкое «да», затем помотала головой и постаралась прийти в себя. О, ну что за ужас с ней происходит, когда Сонхун так близко?! Когда ее обоняние ласкает его парфюм? Она чувствовала себя зондом, который прилетел не на ту планету: атмосфера не та, гравитация тоже, а все местные формы жизни смотрят с подозрением. В конце концов, кое-как совладав с собой, Сакура дала внятный ответ: — Да, конечно, если только ненадолго, а то у меня дела… Но я на мотоциклах ни разу не каталась, родители запрещали, поэтому боюсь чуть-чуть, — честно призналась она, надеясь, что не выглядит глупой. Но Сонхун только одарил ее своей лучезарной улыбкой, что вся космическая пыль вмиг улетучилась, заставив расплавиться, как мороженное в яркий солнечный день. От дальнейшей неловкости и вопросов остальных спас только громкий звонок, заставивший всех рассесться по своим местам. Пребывая в облаках от счастья, Сакура улеглась Джеюну на плечо, а краем глаза заметила, что Синхе нет-нет, а продолжала бросать взгляды в сторону Чонвона и Хисына. Подозрительно всё это, причем очень. Преподавательница Ли Юмин вошла в аудиторию, как и всегда, громогласно, ни с кем не здороваясь. Хмурая и тоже, кажется, не выспавшаяся. Встав за кафедру, она достала лист посещаемости и отметила всех, кто был на месте. — Так, вы обязаны были сегодня сдать мне свои работы, и я надеюсь, что вы это сделали, — сказала она, с вызовом посмотрев на всех присутствующих. Тех, кто не сделал что-то, не принес или не был уверен в правильности выполнения, сразу отвернулись. — Ягами Сакура, будьте добры не показывать свои чувства к Шим Джеюну прилюдно, а лучше-ка соберите у всех листы и положите мне на стол! — рявкнула она, и Сакура незамедлительно спустилась с небес на землю. — Я помогу! — вызвался Сонхун, к удивлению остальных. — Простите! — подал голос Сону. — Извините, я могу принести завтра с утра? Забыл дома… — О, Ким Сону, не волнуйтесь, вам сдавать не нужно… У вас автомат. Выдадут уже в части, — с поддельной добродушной улыбкой сказала Юмин, заставив вытаращиться на нее всю группу. — Пошутила я, пошутила! — махнула она рукой, и все нервно рассмеялись. — Хорошо, но чтобы завтра после первой пары всё уже лежало у меня на столе. Но чтобы это в последний раз, понятно всем?!