Глава 10. Тануки

Обычно Сакура слушала преподавателей очень внимательно, конспектировала практически всё сказанное лектором до тех пор, пока не начинала отсыхать рука. Впитывала в себя информацию, словно губка для мытья посуды, и старалась запомнить максимум возможного, потому что знала: дома госпожа Рю ничего выучить не даст. Но сегодня… Сегодня Сакура слушала лекцию о культуре эпохи династии Чосон вполуха, делая небольшие заметки. Сидящий рядом Джеюн не обращал на это никакого внимания, конспектируя информацию тезисно, сидящий на парте сзади Сону спал, а Чонвон пытался делать видимость заинтересованности. Конечно, нельзя было умалять способностей и таланта профессора Го к ведению лекций, однако сегодня Сакура находилась не в состоянии слушать хоть кого-то, кроме собственного сердца. «Сонхун, Сонхун, ту-ту, ту-ту, Сонхун», — говорило оно, мелко и болезненно-приятно ударяясь о грудную клетку. К несчастью, на этот спецкурс, которого сегодня аж две пары, Сонхун не записывался. Или это всё же хорошо? Сакура боялась, что будь он здесь, она бы вообще слюной истекла, не спуская с него влюбленного взгляда. Если бы они находились в мультфильме, то в ее глазах однозначно сияли бы сердечки. — Вы наверняка помните, что сама эпоха была пропитана войнами и политическими неурядицами. Имдинская война с Японией и вторжение маньчжуров оставили особый след в культуре нашей страны во времена династии Чосон, — преподаватель переключил слайд с краткой информацией об Имдинской войне. На пару мгновений Сакуре удалось прогнать романтическое настроение. Однако она почувствовала себя неловко, когда к ней обратилось сразу несколько взглядов знакомых и незнакомых студентов. Даже проснувшийся Сону обернулся, но без привычного ехидства, скорее даже наоборот — с сочувствием в глазах. Потому что пара «особо одаренных» второкурсников уже перекинулась шуточками о японцах. — Однако именно это послужило созданию, точнее сказать — углублению так называемой «отечественной» культуры Кореи, — продолжал тем временем преподаватель. — Особенно развилась корейская живопись, — снова смена слайда. — Для начала, из-за политической нестабильности и воин многие сонби, особенно приверженные конфуцианству, разочаровались в мирской жизни. И те из них, кто владел искусством живописи, предпочли мотивы, связанные с уединением, в обход парадным картинам. Например, созерцание водопада, будни рыбака или дровосека… Сакура легла на локтевой сгиб и сделала себе короткие пометки, продолжая вслушиваться в ползущие змеей шепотки. Интересно, а в Корее так всегда? Если речь заходит о японцах, то сразу разжигается межнациональная вражда? И смеются ли в такие моменты над гадом подколодным Нишимурой Рики? Следом появился новый слайд с информацией о живописном стиле китайской школы, и Сакура вновь тезисно пометила себе всё в тетради корявым почерком. И благо, до звонка осталось недолго. Теперь надо вытерпеть еще одну пару, а потом наконец-то можно будет позволить своему сердцу отправиться в полет. — Я в туалет! А то скоро у нас тут разольется Желтое море! — воскликнул Джеюн и убежал, даже не дождавшись ответа или хотя бы кивка Сакуры. Она только пожала плечами. Не успела Сакура достать остатки фуа-гра, чтобы немного перекусить, как ее парту уже атаковали те самые второкурсники неряшливого вида. — Привет! — поздоровался один из них, присев правой ягодицей на угол парты. Сакура прикусила щеку и с вызовом посмотрела на парня. — Ты же Ягами Сакура, да? — уточнил он, миловидно склонив голову вбок. — Допустим, — Сакура упрямо достала контейнер и палочки. — Скажи, Ягами Сакура, ты знаешь, что общего у японской письменности и японских вторжений в Корею? — он начал раскачивать ногами в противоход и едва сдерживал смех, ожидая ответа. Сакура даже думать не стала над этой глупой загадкой, ища, чем бы огреть прилипалу и его хихикающего в кулак друга. — И то и другое они позаимствовали у соседей, но сделали вид, что придумали сами. И парень сразу же расхохотался от своей, видимо, очень удачной шутки, если судить по последующим смешкам всех услышавших сей пик исторического юмора. Сакура стиснула челюсти, раздумывая, как бы ей ответить, а парень, судя по всему, решил, что это знак: можно выдумать еще какую-нибудь колкость про японцев. — А что общего у японских мореходов и?.. — Скажи, Сокхён, что общего у твоего мозга и дырявого презерватива? — вмешался Сону, переключив всё внимание на себя. Сокхён и его друг сразу же смолкли. — Оба бесполезны и могут иметь катастрофические последствия, — он выразительно похлопал глазами, приподняв брови. — Давайте, шагайте отсюда и постарайтесь между собой тоже не разгонять этот бред, — пренебрежительно махнув рукой, Сону снова лег головой на парту. В аудитории раздались смешки, но на этот раз куда более громкие. — Уже даже пошутить нельзя, — друг Сокхёна обиженно фыркнул. — Извините за временные неудобства. Будете к ней лезть — постараемся сделать их постоянными! — Чонвон помахал обоим нахалам рукой, аки Белоснежка — гномам, провожая их на работу. А затем они с Сону синхронно повернулись к удивленно воззрившейся на них Сакуре. — Я порой даже не знаю, как их оскорбить-то, словарного запаса на таких гондонов не хватит, — он прокашлялся и взглянул на начавший светиться экран телефона. — Опять эта несчастная! Я сейчас… — Чонвон быстро убежал в коридор. — Спасибо, — промолвила, проводив его взглядом, Сакура и повернулась к Сону. — Не то чтобы меня это особо расстраивает, но порой раздражает. Вроде приличный университет, а учатся подростки в пубертате. У меня в школе таких полно было. Я думала, они после выпуска сразу идут работать или поступают в какие-нибудь… — не договорив, Сакура отмахнулась. — Таких везде полно, но если что, я всегда готов тебя спасти, — Сону сделал быстрый неглубокий поклон. — Хотя если ты и дальше будешь так часто разговаривать с Сонхуном у всех на виду, то вряд ли кто-то осмелится обидно шутить над тобой, — немного подумав, проговорил он и взял в руки ложку, посмотревшись в нее и начав поправлять прическу. — Ты это к чему?.. Сонхун любит подраться?.. — испуганно спросила Сакура. — Нет, а вот Рики вполне может. Над ним пару раз тоже пытались шутить, так он сломал одному такому приколисту руку и нос, вот больше никто и не пробовал. Сонхун постоянно ходит с водопроводчиком рядом, а еще явно положил на тебя глаз, — Сону корректировал пробор мелкими прикосновениями подушечек пальцев к волосам. — Обижать тех, кто нравится им двоим, на этом факультете не принято. — Но ты же называешь Рики водопроводчиком, — хохотнула Сакура. — Тебя еще никто не бил до кровавых соплей? Или он об этом не знает? — она с трудом сдерживала улыбку. — Знает, просто Чонвон дерется лучше, чем Рики, — пожал плечами Сону и широко зевнул. — Ах, вот как!.. — Сакура призадумалась и заискивающе ухмыльнулась. — Я в ваших глазах, получается, тоже водопроводчица?.. — она прищурилась, надеясь, что Сону растеряется и что это даст ей повод написать про него еще какую-нибудь гадость в тетрадь смерти, однако ж… — Нет, Рики у нас такой единственный в своем роде. Ты не на водопроводчика, ты скорее на моти или тайяки похожа, — Сону подпер обе щеки кулаками и растянул губы от уха до уха, из-за чего стал похож на милого мультяшного героя с глазами-щелками. Сакура не видела себя, но почувствовала, как к ее лицу прилил жар. — А почему не на цветение сакуры? — она отвела смущенный взгляд и заправила волосы за ухо. — Обычно все желающие познакомиться мне такие комплименты делают. — Фу, как банально, — Сону наморщил нос. — Я бы сказал, что еще ты похожа на тануки. — Мы оба толстые? — Сакура вскинула бровь. — Нет, вы оба милые… Сакура вскинула голову, покраснев еще гуще, и попыталась найти в лице Сону усмешку или ехидство, однако он улыбался совершенно искренне, широко растянув губы, настолько, что они сжались в одну полоску, как и глаза-полумесяцы. Повисло долгое молчание, но оно не показалось Сакуре неловким, скорее наоборот. Они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова, и эта тишина объяснила куда больше. Теперь Сону можно перестать называть дикарем, а вместо этого перевести в разряд друзей. Он хотел сказать что-то еще, но не успел. — Господи, не делай добра — не получишь зла! — тишина рассыпалась на пол мелкими хрусталиками, разбитая голосом Чонвона. — В последний раз защищаю какую-то девчонку от ее бывшего. Она мне написывает по сто раз на дню и спрашивает, как может меня отблагодарить за то, что я «открыл ей глаза». А этот ее бывший хахаль нашел мои контакты, угрожает… — Чонвон грузно опустился на стул рядом с Сону, а Джеюн, которому и была адресована вся эта гневная тирада — с Сакурой. Та тут же сделала вид, что очень увлечена своим конспектом. — Ты бы сказал ему, что занимаешься тхэквондо… — Сону широко зевнул. — Угу, пригрози ему в ответ, — закивал Джеюн. — Уже говорил. Ему мои угрозы, как ежу — голая жопа, — утробно прорычав, Чонвон снова уткнулся в телефон, но сразу отложил его, как только прозвенел звонок. Осталось потерпеть только одну пару… Всего одну. Сакура потратила ее на то, чтобы придумать убедительное оправдание для госпожи Рю на тему: «Почему сегодня не получится прополоть сад и пропылесосить траву?» Сославшись на то, что у них намечается важное университетское мероприятие, которое вот никак нельзя пропустить, Сакура написала то же самое еще и родителям, чтобы даже не вздумали снова звонить сразу после пар. И строчить сообщение тоже. Да, они волновались, но этот контроль и волнение на пустом месте Сакуру не просто раздражали, а доводили до белого каления. Она думала, что будет скучать по дому, порой оно так и случалось, но не так сильно, как казалось раньше. А сейчас было и вовсе не до тоски по дому. Сакура нарисовала себе тысячи сценариев сегодняшней прогулки с Сонхуном, один другого краше. На мгновение даже вообразила себе поцелуй у ручья Чхонгечхон, но тут же устыдилась своих мыслей и спряталась сама от себя за волосами. Рановато еще о таком думать, еще не ясно, что конкретно нужно Сонхуну и зачем он ее позвал. Правда, вывод напрашивался только один. И если Сакура права, то это будет лучший вечер в ее жизни. Как только прозвенел звонок, она сорвалась с места и, ни с кем не попрощавшись, убежала в сторону условленного места — к скверу прямо напротив университетского корпуса. Каждый шаг отзывался в теле Сакуры соприкосновением стопы с кучей острых игл, дыхание сперло, внутри становилось то жарко, то холодно, а мысли путались раскуроченным котятами клубком с пряжей. Сонхун пока не спустился, минуты ожидания казались часами, но Сакура потратила это время с пользой: подкрасила губы, причесалась, выровняла пробор, смахнула с юбки несуществующую грязь, подтянула гольфы так, чтобы на них не осталось ни складочки, даже протерла обувь влажными салфетками. Сонхун был для Сакуры подобным принцу, поэтому ей хотелось выглядеть хотя бы вполовину так же хорошо, как он. — Извини, что опоздал, — промолвил Сонхун за спиной Сакуры, и первое, что она увидела — протянутую ей коробку с пирожными. — Лимонные, мои любимые. Подумал, что тебе тоже может понравиться. Сакура любила больше со сгущенкой, из этой же кофейни, в которой, судя по всему, Сонхун купил эти пирожные, но говорить об этом не стала. Она приняла их с благодарностью, хотя есть не спешила, несмотря на урчащий живот. Она всё же леди, а не троглодит какой. Проходившие мимо студентки удивленно посмотрели на эту картину, однако Сакуре это даже понравилось. Она спрятала взгляд и убрала волосы за ухо, а Сонхун протянул руку к ее голове и достал из волос небольшой сухой листик. — Надеюсь, ты не боишься кататься на байке, — сказал Сонхун, без спроса взяв ее за руку и заставив вылупить глаза от неожиданности. Однако его, кажется, реакция Сакуры совсем не смущала, он вообще не придал ей никакого значения. — Можно, конечно, добраться и на автобусе, но со мной будет быстрее, да и байк я не хочу оставлять у универа. Сама понимаешь, подходят к нему все, кому не лень. — Я пока ни разу не каталась, я же вроде уже говорила, — призналась Сакура, несмело переплетя их пальцы. Но скоро Сонхун отпустил ее руку и протянул второй шлем. — А куда мы?.. Я не смогу гулять до позднего вечера, у меня очень сварливая хозяйка. — Хозяйка? — Сонхун по-джентльменски взял ее сумочку и положил в кофр вместе с коробкой печенья. — Ты кому-то служишь, что ли, как в Средневековье? — Нет. Я тебе не говорила, что работаю сиделкой у одной женщины в качестве оплаты за проживание? — спросила Сакура. Она уже забыла, кому об этом рассказывала, а Сонхун только пожал плечами. — Ну, теперь ты знаешь… Бывшая балерина, тяжелый характер. Но давай я тебе расскажу об этом не здесь, — она смущенно покосилась на смотрящего на них в упор Сону. Почему-то ей перед ним стало стыдно. — А куда мы едем? — Хотел отвезти тебя в одно место… Ты уже видела радужный фонтан? — Сонхун подмигнул, когда Сакура повернула к нему голову, нервно поглаживая шлем. — Сразу понятно: не видела. Но для него еще рановато, должно стемнеть, посидим и поедим пока где-нибудь. Не беспокойся, я плачу. А теперь… — он уселся на мотоцикл и завел его, а потом протянул Сакуре руку. — Принцесса, не хотите прокатиться на моем скакуне? Сакура вновь покосилась на Сону, но сразу же отвернулась, надела шлем и села позади Сонхуна. Сначала она взялась за поручни для пассажиров, однако он подвинул ее к себе поближе и сложил ее руки на свой живот, заставив обнять. Ноги затряслись так, как будто через пять минут предстояло сдать самый страшный и важный на свете экзамен. Пальцы сцепились в футболку Сонхуна, и только так получилось унять их дрожь. Даже через шлем Сакура отлично учуяла аромат приятного, хоть и резковатого одеколона. У нее так закружилась голова, что когда мотоцикл двинулся с места, всё перед глазами расплылось. Что же это такое происходит с бедным сердцем?

☆.｡.: *･ﾟ*:.｡.☆☆.｡.: *･ﾟ*:.｡.☆

Несмотря на то, что Чонвон предпочитал простую молодежную одежду вроде футболок и джинсов, в его личной гардеробной нашлось огромное количество деловых костюмов, некоторые из которых были сшиты от кутюр. А рубашек разных цветов и принтов — и того больше. Сону раздвинул дверки-купе и присвистнул, оглядев пару десятков пар вычищенной обуви, что стояла на полках по четыре штуки в ряд. Чонвон же в это время открывал все мешки для одежды и бурчал себе под нос, фыркая на костюмы. — Я хотел предложить тебе вот этот, — он снял с вешалки коралловый пиджак, воротник которого был украшен мелким бисером, приложил его к телу Хисына и отрицательно покачал головой. — Нет, это явно не твой свет. Может, черный? — Ага, как на похоронах, — съязвил Сону, прикидывая, как бы в этом костюме смотрелся он, если зачесать волосы назад и аккуратно уложить их. — Может, лучше что-то синее посмотреть? Будет выглядеть элегантно, но не слишком строго. Например… — Сону вынул из мешка костюм глубокого синего цвета. — А это как на выпускной в школе… — вздохнул Хисын. — Давайте что-то из… — Так, закрыли рты все, кто не я, — Чонвон выставил вперед оба указательных пальца и задумался, закусив внутреннюю сторону щеки. — Нет, синий точно не подойдет. Но есть у меня один вариантик… Только галстук к нему найду! А ты пока изучай свою потенциальную девушку! У меня в каталоге про нее всё написано! — схватив закатившего глаза Хисына за запястье, Чонвон утащил его в свою, по всей видимости, спальню. Сону поручений отдано не было, поэтому он занял сам себя: стал просматривать прочие висящие на вешалках костюмы, откладывая те, которые, по его мнению, подошли бы Хисыну больше других. А у самого мысли улетели далеко отсюда — в те самые мгновения, когда Сонхун усадил Сакуру позади себя и когда она крепко обняла его. А потом вдвоем они романтично свалили за горизонт не бог весть куда. И Сону было вроде как наплевать, но всё равно не нравилось ему что-то, аж не по себе становилось и пальцы сводило от плохо скрываемой злости. Не святой идеальный Сонхун помогал этой дурочке с покупками, а он, Сону!.. Ой, ну и придурок! Зачем сочинять то, чего нет, если и так почти с первого дня было ясно, что Сакура наступит на те же грабли, на которые уже наступали другие девчонки? Куда там остальным парням, даже таким состоятельным, как Чонвон, тягаться с великолепными Нишимурой Рики и Пак Сонхуном? Плохо ведь потом будет, ой как плохо, когда Сонхун остынет и потеряет к Сакуре интерес. Сону чувствовал себя одновременно ясновидящим и смутно понимающим, что вообще с ним происходит, раз он так переживает и злится из-за этого. Он Сакуру предупреждал? Да. Сделал всё возможное. Она послушала? Нет. К тому же, может быть, Сонхун в самом деле в нее влюбился. Слабо побив себя по щекам и лишний раз напомнив, что обещал себе остаться холостяком на веки вечные, Сону отложил еще несколько костюмов и сел на пуф возле подсвеченного лампочками зеркала. Лучше бы сейчас не о Сакуре и ее семейных делах думать, а о собственных. Завтра последнее занятие по абонементу в бассейне, а потом… У Сону не было денег платить за новый, работу он себе пока так и не нашел, на носу межуниверситетские соревнования по плаванью. Плевать на еду, голодным походит, а вот тренер Пак его съест и косточками не подавится, если Сону перестанет посещать тренировки. С какой стороны ни посмотри, ситуация безвыходная. — А ты чего тут торчишь? Мы там часы выбираем, — Чонвон ворвался в гардеробную и пристально посмотрел на костюм, который Сону держал в руках. — О, идеально! Бэмби, мы нашли тебе подходящий наряд! Будешь как с обложки! — он выхватил вешалку из рук Сону и побежал обратно, но вдруг остановился и повернулся через плечо: — Эй, всё хорошо?.. — Чонвон вмиг стал серьезным. Сону очень-очень не хотелось этого делать, однако выбора не было. Придется. Сжав руки в кулаки и глубоко вдохнув, он наконец ответил: — Да есть кое-что… — он закусил губу и стыдливо отвернулся. — Мне нечем платить за абонемент, завтра последнее занятие по старому. Короче говоря, я же из дома сбегал, родители мне специально не станут помогать… Я искал подработку, но почти никому не нужен сотрудник на неполный день… — Сону зашаркал носком по полу. — Нашел проблему!.. — Чонвон лениво махнул рукой, повесил костюм себе на локоть и достал из кармана телефон. Скоро у Сону в штанах завибрировало. Он взглянул на экран и вылупил глаза, увидев цифру на своем счете. — Это сразу абонемента за три и на пожить тебе нормально. Можешь не возвращать, — подмигнув, Чонвон не стал слушать ни одного возражения, убежав обратно. Постояв еще некоторое время, тупо пялясь в экран, Сону пообещал сам себе быстрее найти работу и начать отдавать Чонвону деньги как можно скорее. Этому транжире только волю дай на кого-нибудь потратиться, он любой счет закроет за всех, но пользоваться добротой Сону не собирался. Однако хорошего настроения у него явно прибавилось. Не время себя жалеть, когда надо помочь Хисыну приготовиться к встрече с любовью всей его жизни! — Туфли всё равно какие, пусть будут черные, — сказал Хисын, глядя на себя в зеркало. Костюм Чонвона, серый в мелкую клетку, сел ему ровно по фигуре, как будто так и должно быть. Под пиджак Хисын надел сшитую из той же ткани жилетку, застегнутую на несколько черных пуговиц, с глубоким вырезом, в котором виднелась белоснежная, идеально выглаженная рубашка. Образ завершил темно-коричневый галстук, который хоть и несколько выбивался из цветовой гаммы, отлично дополнил общую картину. Чонвон подкрался к Хисыну и причесал его волосы маленькой расческой, а потом чуть побрызгал лаком, чтобы зафиксировать укладку. — Итак, а теперь учу тебя, профана, флиртовать, — Чонвон снял кофту и швырнул ее на стул, к куче другой одежды, а сам надел серое худи. Сону же так и остался стоять в розовой футболке с единорогом. М-да, в глазах Сакуры на фоне Сонхуна он, наверное, выглядел как дите дитем. — Для начала обязательно вручи цветы и сделай комплимент. — Какой букет и какой комплимент? — спросил несколько воодушевившийся Хисын. Если вчера он был не в восторге от идеи со свиданием, то сегодня его мнение по этому поводу явно изменилось. — Хотя… заедем в цветочный по дороге и купим красные розы, не устаревающая классика, — он подошел к альбому Чонвона, надул щеки и выдохнул, что-то прочитав. — Вегетарианка?.. Не любит рамён?! Как можно его не любить?! — Это ты живешь и умираешь ради рамёна, но не все ж такие, — Чонвон пожал плечами. — Смотри, она увлекается химией, учится на математическом, терпеть не может дорамы, предпочитает западное кино. А еще ненавидит читать, так что, думаю, вы друг друга сбалансируете. Старайся больше говорить о том, что нравится ей, а не тебе, — Чонвон надел на руку Хисына часы с экраном. — Я буду писать тебе, сообщения будут приходить сюда. Слушай мои мудрые советы! — А что по поводу комплиментов-то? — Ну например, — Чонвон прокашлялся. — «Тебе не больно было падать с небес? Ведь у тебя лицо ангела», — предложил он. Хисын с сомнением потер шею, но всё же кивнул. — Или вот, смешит, но девчонки от этого краснеют: «У тебя два глаза. Как у большинства людей. Но твои… твои лучше». Сону вскинул бровь. — И на это реально кто-то покупается? — Ну а что? — развел руками Чонвон. — Мне вообще девчонка писала: «В бассейн и без меня?» — он цокнул, когда Сону и Хисын рассмеялись. — Всё, некогда лясы точить. Я забронировал два столика: тебе и Минджу, а мы с Сону посидим за соседним, но за ширмой, чтобы нас никто не увидел. Закажи всё овощное и скажи, что знаешь о ее вегетарианстве. Это покажет серьезность твоих намерений! Спорить с этим Хисын не стал. Они все вместе сели в машину и погнали сначала в цветочный, а затем к ресторану, весьма дорогому, прямо в центре города, и важной походкой прошли каждый к своему столику. И ресторан этот, как ни смешно было Сону, назывался «Тануки». Минджу, довольно низкая, но фигуристая девчонка с математического факультета, долго ждать себя не заставила. Не только Хисын, но и она тоже пришла при всем параде: платье по колено с длинными рукавами и квадратным вырезом, вечерний макияж, подчеркивающий миндалевидный разрез глаз, туфли на высоком устойчивом каблуке. — Кхм… — Хисын почувствовал легкое волнение, но всё же не ударил в грязь лицом и поздоровался как полагается: — Привет. Я рад, что ты пришла, — он протянул Минджу букет красных роз, чем вызвал ее благодарную улыбку, и отодвинул для нее стул. На часы пришло короткое сообщение: «веганство». — Мне тут птичка нашептала, что ты любишь вегетарианское меню. Выбирай что захочешь, здесь не так много мяса… Я уже посмотрел. — Очень мило, когда парень узнает о предпочтениях девушки заранее, — Минджу взяла меню и принялась внимательно рассматривать его. Гостей в ресторане было не так много, большинство столиков оказались свободны, и шум чужих голосов практически не мешал слушать тихую классическую музыку. — Ты на историческом учишься, да? — спросила Минджу, пока Хисын старался сложить слова в связные предложения. — Не самый типичный выбор для парня… — Высшая математика и физика для девушки — тоже, — заметил Хисын, — но иногда здорово идти вопреки стереотипам, — он внимательно рассмотрел меню. И хоть слюнки потекли от одной только фотографии сочного стейка, он всё же выбрал себе несколько овощных салатов без морепродуктов. — Родители пытались отправить меня в юридический, экономический, бабушка — в медицинский… Но мое призвание всё же — история, хотя я пытался увлекаться другим… «Путь к истине идёт через самообман, но платить за это приходится реальностью», — важно промолвил Хисын. — Это чья-то цитата? Красиво, — заметила Минджу, оторвавшись от созерцания меню. — Франц Кафка, — кивнул Хисын. — Кто это? — Минджу насмешливо вскинула уголок губ. — Какой-то политик? — Нет, писатель. Может, слышала о «Превращении» и «Процессе», — Хисын протянул Минджу винную карту. — Какое хочешь заказать? — Полусладкое, вот этой марки… — она указала на картинку. — Прости, о литературе я знаю мало, точнее, почти ничего. В школе родители постоянно заставляли читать всякую скукоту, вот у меня теперь и отвращение к буквам. А к цифрам — наоборот. У тебя как с математикой? Считаешь в уме быстро? Хисыну стыдно было признать, что он порой даже простейшие числа складывал на калькуляторе, поэтому ответил сдержанным: — Как считать в столбик, помню. В уме не очень хорошо получается, — он виновато улыбнулся, заставив Минджу рассмеяться. После этого они умолкли и не продолжили разговор даже тогда, когда уже сделали заказ. — Ну а… Чем тебя так привлекают цифры? Тебе нравится геометрия? Минджу оживилась и, отложив от себя телефон, начала рассказывать о семинарах у какого-то профессора и о каких-то параболоидах, тороидах и дельтоидах, причем даже не старалась пояснять что есть что, а Хисын стеснялся спросить. Он вообще не мог вставить ни слова ни пока они ждали своих блюд, ни когда начали их есть. Только кивал и изображал восторг, пока Минджу рассказывала о блестяще решенной на прошлой неделе задаче. — А он с таким ехидным видом говорит мне: «Докажите, что однополостный гиперболоид является линейчатой поверхностью. Найдите два семейства прямолинейных образующих, проходящих через точку…» — вещала Минджу, размахивая палочками и погружаясь в свои воспоминания всё сильнее и сильнее. — Я смотрю на доску, понимаю, что влипла. А потом как понимаю, что однополостный гиперболоид задается уравнением… На перечислении цифр и непонятных формул Хисын совсем отключил мозг против своей воли. Однако какое-то время его разум еще цеплялся за фразы «эллиптический однополостный гиперболоид вращения» и «для однополостного гиперболоида есть классический приём: переписать уравнение как разность квадратов», но потом дверь в ресторан со стуком открылась. И Хисын пропал. Здесь появилась она. Ее короткая юбка в клетку, почти такую же, как его костюм, едва прикрывала ягодицы. Пышная блузка не облегала аккуратную грудь, но придавала ей воздушности. Ее стройные ноги модельной походкой, тонкие костлявые голени обвили ремешки замшевых туфель. Сумочка очаровательно висела на локтевом сгибе, а волосы… эти шоколадные волосы начали развеваться из-за прошмыгнувшего в приоткрытое окно осеннего ветра. Хисын нервно сглотнул и проследил за ней, богоподобной Кан Синхе, взглядом. Она шагала медленно, уверенно, словно намеренно дразнила его взор, и слова о математике и формулах окончательно растворились в звуке стучащего в ушах сердца. Закинув ногу на ногу и постаравшись сфокусироваться на чем-нибудь другом, Хисын сжал в руке бокал с вином, но всё же не удержался и посмотрел на Синхе снова. Она стрельнула в него подведенными тонкими стрелками глазами, и это был роняющий на колени удар. — В итоге я просто написала ответ и подчеркнула его… А у него такие глазища были!.. Хисын, — позвала Минджу и щелкнула у него перед лицом пальцами, — ты меня вообще слушаешь? — Д-да… Извини, я сейчас вернусь! — он вскочил с места и сделал вид, словно ускакал в сторону туалета, но на самом деле сделал крюк и оказался у столика Чонвона и Сону, которые, как назло, ели тот самый стейк из меню. — Товарищи, это катастрофа! Она болтает без умолку, я даже слова вставить не могу! Вообще не понимаю, о чем речь! — Да? Зато она явно довольна, — Сону почесал затылок. — Ну, потрахайтесь хоть, что ли, ей явно нравится болтать одной. Сиди да слушай, и всё-ё-ё-ё-о-о-о-о… — он покашлял в кулак и отвернулся, когда между ним и Чонвоном за столик села Синхе. Хисын застыл, как каменное изваяние, и перестал дышать. — Привет, — Сону взял решение ситуации на себя. — Неожиданно встретить тебя здесь. — Я собиралась поужинать с одним парнем, — Синхе сложила подбородок на скрещенные пальцы и посмотрела сначала на Чонвона, а потом на него, Хисына. — Однако он в последний момент написал, что не придет. Ну, я не то чтобы расстроена. Хотела поесть одна, а тут вы. Не против, если я присоединюсь? — она обратилась напрямую к Чонвону. — А я… эм… д-да, можешь поужинать с нами. Может, ты что толковое посоветуешь, а то у Хисына здесь свидание, — Чонвон указал на сидящую за полупрозрачной ширмой Минджу. — Но кажется, оно тоже пошло не по плану. А ты! — он провернулся обратно к Хисыну. — Теперь можешь наговорить ей комплиментов! Давай, как я учил! — И будь собой, — Синхе улыбнулась, — иначе ничего не получится. Думаю, советы на самом деле тебе не нужны, они только хуже сделают. — Аг-га… — Хисын ослабил коброй сжавший горло галстук и медленно, на негнущихся ногах, вернулся обратно за свой столик. Бокал с вином был осушен за какие-то доли секунды, однако успокоить нервы это не помогло. Минджу скептически склонила голову набок. — Извини, просто завтра важный зачет, мне только что написали, что препод поменял вопросы. Я люблю литературу, но школа реализма во Франции — даже для меня иногда слишком, — соврал он, а Минджу только медленно кивнула. — Я слышала, ты хорошо учишься, так что переживать не о чем, — она принялась ковыряться в тарелке. — Хотя мне иногда тоже так говорят, как будто я не сама учусь, а высшую математику с рождения знаю. Вот, например, один мой одногруппник… Хисын против воли повернулся к ширме и загляделся на то, как грациозно двигает руками Синхе, как тянется палочками за кусочками стейка, как шепчет что-то Чонвону. И ревность против воли сжала горло веревкой, как висельника — на эшафоте. Между ними ведь ничего нет? Это простой флирт? Что-то серьезное? Не придумал ли этот рэпер-недоучка свой реестр, чтобы отвадить Хисына от Синхе и начать встречаться с ней самому? Да нет, бред какой-то. Часы прожужжали. От кого: Чонвон Давай!!! Не позорь меня!!! И стояк свой на Синхе не показывай!!! Собери-и-и-и-ись!!! «Тебе не больно было падать с небес? Ведь у тебя лицо ангела». Быстро! — …и вот тогда-то я поняла… — О ангел, ты что, упала на лицо? — выпалил Хисын. И только через пару секунд понял то, что сказал. Минджу посмотрела на него так, как будто сейчас пропишет с ноги, однако так и не решилась что-либо сказать. А Хисын задержал дыхание, глупо хлопая глазами, и попытался придумать хоть что-то, чтобы как-то спасти ситуацию, однако слова упрямо покидали его голову и уходили через одно известное место. — Я не нравлюсь тебе внешне? У меня что-то не так с лицом? — спросила Минджу, достав из сумочки зеркало. — Н-нет, я просто… я другое хотел сказать… ты красивая, как… как… — под столом у Хисына задрожала нога. — Как подарочное издание «Капитала» Карла Маркса. Красное такое, с белыми линиями и каплями на обложке. У меня дома такое стоит, — выдал он и зажмурил глаза. Минджу выронила зеркало, и то упало в тарелку. — А еще нас не так много объединяет, но у нас по два глаза, и твои гораздо лучше. Наверное, ты круто ими видишь. У тебя хорошее зрение? — он прикрыл губы кулаком и сделал заинтересованный вид. Хотя внутри готов был расплакаться. — У меня минус пять… — Минджу скривилась. — Ты в том туалете принимал что-то? — Что?! Нет! — глаза Хисына забегали по сторонам. — Я просто пытаюсь сказать… Красота — это страшная сила. Но ты, вроде как, не страшная. То есть… красивая. То есть… страшная в хорошем смысле. Как… как чёрная дыра. Притягиваешь всё, даже свет. И поглощаешь его, вот… Это всё в позитивном смысле! Минджу вскинула обе брови, открыв рот, саркастично усмехнулась и встала, чрезмерно громко и медленно скрепя стулом. — Если я тебе не нравлюсь, просто скажи мне! — Да нет, всё вовсе не так!.. — Хисын встал следом за ней. — Так-так! Что ты вообще несешь?.. — она замахала руками. — Я тут, значит, наряжаюсь, а ты!.. — Минджу замахнулась для пощечины, но не успела. Ее перехватили за запястье. — Что здесь происходит? — строго спросила Синхе, и теперь вместо неловкости и ожидания удара Хисына парализовал страх. — Дорогой, кто эта девушка? — она оценивающе посмотрела на Минджу и по-хозяйски взяла Хисына под руку, а затем картинно вздохнула. — Когда я говорила, что нам лучше расстаться, то просто была очень зла… Но я всё еще люблю тебя, милый! Пожалуйста, давай просто поговорим! Дай мне еще один шанс! — Синхе развернула лицо Хисына к себе и погладила его щеку. — О ч-чем ты говоришь? — О том, что не хочу тебя терять, — Синхе шмыгнула носом и смахнула несуществующую слезу. — Прошу, давай снова попробуем… — она прикрыла глаза, схватила Хисына за щеки и прижалась своими губами к его, шумно втянув носом воздух. Хисын ничего не успел сделать. Он прирос к полу, его руки безвольно повисли вдоль парализованного тела, в легкие ударил ненавязчивый аромат цветов. Кончики ногтей Синхе коснулись его щек, а поцелуй, настойчивый, но при этом бескрайне нежный, продолжался еще некоторое время. Однако Хисын не смог ответить. Он прикрыл глаза, вроде как даже что-то промычал, но не возмущенное, а ласковое. Правда, слова утонули в звуках этого одностороннего неловкого поцелуя. Скоро Синхе отпрянула, хотя рук от него так и не отняла. — Простите, милая девушка, но он мой… И делиться я своим мужчиной не планирую, — эти слова забили последние гвозди в крышку гроба. Минджу обиженно сморщилась, топнула ногой, схватила сумку и вышла из ресторана, хлопнув напоследок дверью. — Прости за это представление, но я подумала, что требуется моя помощь. Да и как-то было не похоже, что тебе нравится эта девушка. Хисын не спешил с ответом. Он взглянул на Чонвона и Сону, разинувших рты, а затем снова на Синхе. А потом против воли коснулся своих губ. — С-с-спасибо… Если честно, я думал, что умру от рассказов о математике, — Хисын медленно присел обратно на стул, силясь понять, не снится ли ему вообще всё это. — Если бы не ты, то она, похоже, избила бы меня до полусмерти. Хотя и из меня тоже неважный ухажер… Завалил всё, что мог, — сокрушенно покачав головой, Хисын почувствовал, как Синхе приподнимает его лицо за подбородок. — Чего ты на меня так смотришь? Я дурак? — Дурак, — Синхе согласно кивнула. — Но милый… Рты Чонвона и Сону раскрылись еще шире. — Не волнуйтесь, я никому не расскажу, но кое-что попрошу взамен. Проведите меня снова завтра в бассейн, хочу кое-что посмотреть, — сказала Синхе и получила три синхронных кивка. — Вот и хорошо. Спасибо за ужин и компанию, мальчики, было весело. Если снова понадобится моя помощь, то я всегда готова подставить свое крепкое женское плечо, — она почесала Хисына под подбородком и ушла из ресторана такой же модельной походкой, что и пришла. А аромат ее духов остался. Хисын снял галстук, швырнул его на пол, молча схватил бутылку с вином, налил себе полный бокал и выпил его залпом, в несколько глотков. Чонвон и Сону сели рядом, и по их лицам стало видно, что они тоже понятия не имеют, что сказать. — Будем бухать, друзья… — Хисын сокрушенно шмыгнул носом. — А еще я очень хочу мяса. Официант, несите два стейка Фланк средней прожарки и соджу!

☆.｡.: *･ﾟ*:.｡.☆☆.｡.: *･ﾟ*:.｡.☆

Сону сам толком не помнил, как проснулся. Они точно скинули будильники несколько раз и встали только тогда, когда Хисын прокричал громогласное «просыпаемся!» На полу валялись подушки, футболка с единорогом почему-то была надета на плечики, покоящиеся на швабре, на столике застыла стеклянная бутылка из-под коньяка, три рюмки, внутри одной из которых остался шарик от пинг-понга. А еще по всей комнате были разбросаны конфетти, это не говоря уже о практически растаявшем куске масла и весьма похожем на него куске мыла. Глухо застонав, Сону убрал со своего пояса ногу Чонвона, подцепил двумя пальцами пончо, в которое был одет, смахнул со спинки дивана ковбойскую шляпу и попытался встать. Где они вообще? Вроде как спальня Хисына. Да, такой стеллаж с книгами, расставленными в алфавитном порядке, только у него. Сону очень постарался напрячь память, но от этого голова только сильнее разболелась. А еще пришлось снова одалживать одежду, но в этот раз нормальную, без единорогов. — А где вообще моя машина? — Чонвон причмокнул и достал из-под ковра практически севший телефон. — Районная администрация?.. Забрали мою машину?! — Мы оставили ее у ресторана?.. — Хисын помассировал виски. Он выглядел получше Чонвона и Сону, но всё равно помятым. А еще на нем был надет галстук на голое тело. — Я только помню, как плед за вами стирал, и всё… Короче ладно, поедем на такси. Потом заберешь машину со штрафстоянки. — А что мне еще остается?.. Хисын одолжил одежду и Чонвону, а потом вызвал такси. Они понятия не имели, как в таком виде приедут в университет, но пары по психологии пропускать нельзя. Преподавателю Паку было абсолютно наплевать, что предмет не профильный, драл он со студентов три шкуры. А за посещение хотя бы можно получить послабления на экзамене. Сону добрёл до одной из задних парт первым, бросил рюкзак и прикрыл глаза, перед которыми летали вертолеты. И тут — вдруг! — трезвительный удар в спину. — Я начала относиться к тебе с добром, и вот как ты мне отплатил! — закричала Сакура, продолжая лупить Сону своей сумкой. — Совсем тупой или да?! Я! Тебе! Не! Давала! Права! Врываться! В мою! Личную! Жизнь! — каждое слово сопровождалось новым ударом, пока Сону нелепо защищался руками. Больно ему не было, скорее страшно. — Разрушить мне всё вздумал?! Так вот сразу сообщаю, что лучше быть одной в небе, чем с козлом в руках! — А разве не «лучше синица в руках, чем журавль в небе»? — робко спросил Чонвон и тоже получил сумкой по голове. — Ауч! Да что мы сделали-то?! Разъяренная Сакура посмотрела на них диким зверем, сдула с лица прядь и стиснула зубы. — А вы действительно хотите это знать?! Сону был в этом не уверен.