глава 7

Воздуха на полигоне не хватало от слова совсем. Каждый вздох приносил в легкие не желаемую прохладу от дождя, а липкую вонь дешевого табака Мюллера. Данных им 10 минут катастрофически не хватало на передышку. — Десять минут прошли, — начал инструктор по истечению времени. — Хватит нагонять на себя жалость. Живо в две шеренги, лицом друг к другу! По возрасту и году призыва! Все кадеты, не осмеливаясь ослушаться, разбились на две линии. У Паулы по спине пробежался холодок. Она надеялась хоть в резерве отдохнуть от тренировок воинов. Думала, что тут тренировки несерьезные, раз здесь «отбросы». Что бороться будут против соломенных чучел. Но, увы, придется снова вкладывать все силы, чтобы она не была последней хоть здесь. Мюллер медленно прошелся вдоль двух рядов кадетов, похлопывая смятой газетой по ладони. — В бою на вас не нападет мешок с сеном. Это будет такой же испуганный идиот под стать вам, только с другой стороны границы. И ваша победа зависит от того, как сильно вы хотите жить, — сержант возвращается к своему месту. — Примкнуть штыки! Шварц поднимает голову и слушается команду. В этот момент она как раз замечает, что напротив нее стоит он. Галлиард. Девочка нервно сглатывает ком в горле. Вокруг ведь много ребят, почему вечно так совпадает? Видимо судьба хочет над ней поиздеваться. — Начали! Пальцы Паулы задрожали и она не понимала, почему. То ли от страха, то ли от перенапряжения мышц. Вокруг все начали практиковаться и они одни пока что стояли в стойке, не приступая. Паула крепче перехватила приклад. Расстояние между ними — всего 2 метра, но они кажутся пропастью. Порко был значительно сильнее. Тем более сейчас, после недавних событий. — Ну что, Шварц? — он процедил это сквозь зубы, переходя в низкую стойку. — Будем изображать бурную деятельность или просто признаем, что один из нас здесь для мебели? — Нам сказали тренироваться. Резерв должен быть готов. — Готов к чему? Ждать, пока Брауну на голову не упадет кирпич? Или пока один из них не решит, что ему надоело быть героем? Галлиард не стал ждать и прицелился в плечо девочки, делая резкий выпад вперед. Паула едва успела отпрянуть, чувствуя, как свистнула сталь в сантиметрах от ее лица. Но, увы, резкий уклонительный маневр сбил ее с ног, а Порко, не теряя ни секунды, использовал это против нее же. Он резко перехватил винтовку поперек, прижимая ее к горлу девочки. — Ты ведь об этом думаешь, — прошипел он, вдавливая приклад. — Надеешься, что с кем-то из них произойдет несчастье. Кто-то из них окажется недостаточно хорош. Признайся! Паула чувствует, как воздух перестает поступать в легкие. Мир сужается до перекошенного лица Галлиарда. — Я не такая гнилая, как ты, — выдохнула она. — Лгунья! — Порко надавил еще сильнее, пока на шее Паулы не стала виднеться красная царапина. — Все этого ждут. Они ведь забрали наше будущее. Не смей врать мне в лицо, Шварц! Паула чувствует, как внутри нее, где-то под ребрами, просыпается нечто колючее. Это было отчаяние, которое успело накопиться внутри за этот и другие дни. Несмотря на наступающую темную пелену перед глазами, она делает рывок изо всех оставшихся сил, и они перекатываются, совсем уже измазавшись в грязи. Таким образом теперь Паула нависает над Галлиардом. — Какое еще будущее? — она сдавливает его шею, чтобы удержаться. — Благодаря Марселю ты все равно получишь красную повязку! Станешь почетным марлийцем! Зачем ты боришься? Чтобы потешить свое эго? Лицо Порко на миг застыло. Было видно, что упоминание брата его задело. Его глаза становятся стеклянными, а челюсти сжимаются так, что послышался хруст. — Заткнись, сука! — прошипел он. В этих двух словах было столько бессильной злобы, что Пауле стало стыдно за свои слова и страшно за то, что может с ней пооизойти после этих слов. Галлиард резко, почти брезгливо, оттолкнул девочку от себя кулаком под ребро. Шварц повалилась на бок, жадно глотая воздух, пока Порко поднялся и взял винтовку в руки. Он резко развернулся и, не оборачиваясь, зашагал в другую сторну.  Паула смотрит ему в спину и решает, что это еще не конец. Чистый гнев, проснувшийся в ней впервые за долгое время, берет верх и она поднимается из грязи. Хромой походкой она его нагоняет и с сиплым криком толкает, дабы он обернулся.  Порко не успевает вскинуть винтовку, как Шварц цепляется в его воротник. Дергает на себя со всей силой, которую удалось собрать.  — Не смей так уходить! Она замахивается, вкладывая в удар всю ту обиду, что копилась в ней на полигоне, в штабе и в холодных стенах дома. Кулак врезается Галлиарду в скулу, и он, не ожидавший такой прыти от загнанной Шварц, снова заваливается в грязь, успев завлечь ее за собой. Они вновь катятся по плацу, напоминая собой сцепившихся уличных псов. Паула не думает о технике боя, которой их учили. Она думает лишь о том, как попасть ему по лицу, чтобы стереть с него это выражение брезгливости. Порко перехватывает ее запястье, тяжело дыша. На мгновение они замирают, тяжело дыша друг другу в лицо. Грязь стекает с их лиц, смешиваясь с вновь накрывшей моросью. — Ты такой же мусор как и я. Пошел ты к черту, Галлиард! — выплевывает ему в лицо накопившееся отчаяние. Порко, не выдерживая такого унижения в виде нависшей над ним Шварц, резко вскидывает ногу. Удар твердым коленом приходится Пауле прямо в ребро. Почти туда же, куда несколькими минутами ранее прилетел его кулак. Она ахает, чувствуя, как дыхание перехватывает, и её хватка на его воротнике на миг ослабевает. Этого мига Галлиарду более, чем достаточно, чтобы с силой толкнуть с себя девчонку. Он перекатывается, вскакивая на ноги. В его руке уже сжат кулак. Ярость, накопленная за все утро, требует выхода. Он замахивается, готовый обрушить удар на лицо поднимающейся Паулы, чтобы окончательно вбить ее в эту жижу. Но кулак застывает в воздухе.  За спиной Паулы, в нескольким метрах под навесом, стоит сержант Мюллер. Он медленно затягивается сигаретой. В его взгляде, лениво наблюдающем за боем без правил, читается скука вперемешку с садистским любопытством.  Порко замирает. Его кулак, занесенный для удара, начинает мелко дрожать. Ярость мгновенно сменяется липким страхом. В Марли дисциплина — это не просто слово, а то, что отделяет героев от пушечного мяса. Они нарушили строй, подняли руку на сослуживца без команды и Мюллер видел все.  Сержант медленно выпускает облако едкого дыма, которое тут же подхватывает ветер. — Ну же, Галлиард, чего остановился? — голос Мюллера звучит обманчиво мягко. — Заканчивай. Покажи нам, как будущий герой Марли расправляется с безоружной девчонкой в грязи. Это ведь так.. по-геройски. Взгляд инструктора, холодный и пронзительный, пригвоздил Порко к месту сильнее, чем любая физическая сила. Паула, тяжело дыша и прижимая ладонь к боку, где после удара ногой расплывалась острая боль, медленно поднялась на колени. Ее лицо было измазано в грязи и под этим слоем виднелся лишь лихорадочный блеск ее глаз. Она замечает, что все вокруг перестали тренироваться и устремили взгляды на них. — Она первая начала, — хрипло выдавил Порко, медленно опуская руку.  — Она начала, а ты решил доказать, что ты такое же животное? — он сделал шаг вперед и брезгливо перевел взгляд с Порко на Паулу. — Шварц, ты забыла свое место? Или решила, что раз была в самом низу списка кандидатов, то вам все можно? Ваши вчера желтые повязки ничего не решают. — Галлиард, ты все еще грезишь подвигами брата, а сам не можешь справиться с нервами на тренировке. Вы не воины. Вы даже не кандидаты. Вы — мусор, который должен был молча исполнять приказы. — он подходит ближе, уже не избегая мороси. — Раз у вас столько лишней энергии, что вы решили устроить здесь бои без правил, значит, я вас недостаточно нагрузил. Весь взвод отправится на ужин, а вы двое.. — он указал пальцем в сторону самого дальнего, холодного ангара, где хранились старые артиллерийские гильзы. — Вы будете перетаскивать и сортировать этот хлам до тех пор, пока пальцы не посинеют. Без еды. Порко сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Он бросил на Паулу мимолетный взгляд, пропитанный ядом. — Живо! — рявкнул инструктор, и его голос ударил по барабанным перепонкам.  Паула медленно поднялась, пошатываясь от боли в ребрах. Грязь на ее рубашке уже начала подсыхать, превращая одежду в тяжелый панцирь. Она не смотрела на Галлиарда. Она знала, что впереди у них долгие часы работы в ангаре, где им придется проходить трудное испытание: находиться вдвоем. Путь до ангара казался бесконечным. Паула шла, волоча ногу, и каждый шаг отзывался острой вспышкой боли от недавнего удара. Порко шел впереди, чеканя каждый шаг с какой-то яростной целеустремленностью, словно пытался выплеснуть остатки злобы в саму землю. Когда тяжелые железные двери ангара со скрипом закрылись за их спинами, отрезая звуки дождя, в помещении воцарилась гробовая тишина. Единственный источником света была тусклая лапма на высоком потолке. Она выхватывала из темноты ряды ящиков с гильзами. — Это все из за тебя, — русый резко развернулся, и его голос эхом разлетелся по пустому ангару. — Из-за тебя, Шварц! Ты не могла просто промолчать? Тебе обязательно было вякнуть про Марселя? Паула остановилась, тяжело опершись на один из ящиков. В горле першило от грязи. — А тебе обязательно было вбивать меня в грязь? — она подняла взгляд. В полумраке ее лицо было словно бледная маска. Порко хотел что-то выкрикнуть, его кулаки вновь сжались, но он вдруг осекся. Посмотрел на свои грязные руки, и его плечи бессильно опустились. — Заткнись, — уже без прежнего запала сказал он. — Нам нужно перетащить всё это к северной стене и рассортировать по калибру. — процедил сквозь зубы. Они принялись за работу. Ящики были неподъемными в силу их возраста, тяжелее утренних. Первые ящики, которые они попытались сдвинуть по отдельности, не поддались. Порко выругался, пнув деревянный край. Поднял взгляд на Шварц и промямлил: вдвоём. Это было физически невыносимо. Они брались за края холодного дерева, их пальцы соскальзывали, а дыхание надрывалось. Паула чувствовала, как при каждом действии ее ребро словно пронзают каленым железом. Она стискивала зубы, чтобы не застонать от боли. Через час работы тишина стала давить всё сильнее. Порко, который обычно не затыкался, теперь молчал, сосредоточенно глядя себе под ноги. Но когда Паула в очередной раз пошатнулась, чуть не выронив из рук край ящика, он вдруг заговорил. В его голосе чувствовалось, что он недоволен. — Сильно задел? Паула вздрогнула от звука и не поверила своим ушам. Раньше не приходилось такое слышать из его уст. Галлиард спрашивал это, не смотря на нее. Он больше был заинтересован маркировкой на гильзе. — Нормально, — тихо отвечает она, глядя на свои руки. — Бывало и хуже. — Не умеешь врать, — буркнул он. — Дышишь так, словно легкое прострелили. Сделаем перерыв. А то если сдохнешь здесь, Мюллер решит, что я тебя добил, а лишние проблемы мне не нужны. Паула медленно опустилась на один из ящиков, игнорируя дрожь в коленах. Она сидела и старалась дышать как можно тише. Каждый вздох отзывался тупой болью под ребрами, но она лишь крепче прижимала руку к боку. Словно пыталась удержать эту боль внутри. Галлиард стоял в паре шагов, возвышаясь над ней и это привычное чувство опасности заставляло ее плечи непроизвольно вздрагивать от его движений, замеченных боковым взглядом. Она не смотрела на него. Смотреть в глаза Порко всегда было страшно — там вечно кипела злость. И этот страх в Пауле никуда не делся. Он сидел глубоко внутри, заставляя сердце биться каждый раз, когда он делал резкое движение. Но на полигоне, после того, как она побывала лицом в грязи, на миг в ней что-то надломилось, заставляя осмелеть.  Сейчас же сил на такую смелость не оставалось. — Чего молчишь? — русый резко швырнул гильзу обратно в ящик. Звон металла в пустом ангаре прозвучал эхом, словно выстрел. — Теперь будешь строить из себя мученицу? Паула втянула голову в плечи. Ей хотелось исчезнуть, раствориться в тенях между стеллажами. Но обида на мгновение перевесила страх. — Я не строю, — едва слышно сказала она, не поднимая головы. — Ты ведь получил, что хотел. Мы теперь оба здесь. — Получил, что хотел, — передразнил он, делая шаг в ее сторону. Паула инстинктивно отодвинулась и этот жест не укрылся от его глаз. Порко замер, нахмурившись. — Ты ведь до смерти меня боишься, Шварц. Так какого черта ты тогда на полигоне полезла? Думала, инструктор тебя по головке погладит за храбрость? Она молчала, разглядывая слой серой пыли на своих ботинках. Ей нечего было ответить. Она и сама не знала, почему она так сделала и откуда в ней набралось столько смелости. — Ты просто.. — она запнулась. — Ты просто считаешь, что имеешь право топтать всех, кто слабее. А я тоже человек. Порко резко сократил дистанцию и присел перед ней на корточки. Паула инстинктивно затаила дыхание, ожидая новой подлости. Его лицо было совсем близко. Грязное, с запекшейся кровью от ее удара по лицу, но глаза смотрели странно. Без привычного высокомерия. — Человек? — тихо переспросил он. — Здесь нет людей. Есть те, кто ест, и те, кого едят. Марли плевать на то, что ты чувствуешь. И на то, что чувствую я — тоже. Если ты это до сих пор не поняла, то ты не человек. Ты просто мишень. Порко поднялся, так и не дождавшись её ответа и двинулся в сторону ящиков. — Хватит сидеть. До комендантского часа осталось не так много, а работы еще гора. Паула продолжала смотреть в пол, чувствуя, как внутри все сжимается. Она медленно подняла взгляд, и в её глазах, обычно тусклых и испуганных, мелькнуло что-то горькое. — Раз я мишень, — её голос едва заметно дрогнул. — То чего ты ждешь? Давай, бей еще раз. Здесь же никто не увидит. Тебе ведь будет легче, если на одну мишень станет меньше? Порко обернулся и замер. Он посмотрел на нее сверху вниз: грязная, бледная, прижимающая руку к разбитому боку. На секунду в ангаре стало так тихо, что было слышно, как капает вода где-то в углу. Его челюсти сжались, а во взгляде промелькнуло раздражение вперемешку с чем-то, что он сам не мог назвать. Жалость, что-ли. — Обойдешься, Шварц, — процедил он, резко разворачиваясь обратно к ящикам. — На сегодня с меня хватит пачкать об тебя руки. Хватай за край и тащи. Живо. Паула через силу поднялась и подошла к Галлиарду, хватаясь с другой стороны за ящик. Они продолжили работать в тяжелом молчании. Когда ее рука случайно касалась его, он сразу ее отдергивал, словно ошпарился. В ангаре становилось все холодней и единственным звуком здесь было их дыхание и лязг гильз. Она видела, как Порко иногда морщится от усталости, но он не давал себе ни секунды отдыха, словно пытаясь заглушить этим мысли.