Глава 2.

Последняя суббота марта, бабушка готовит сырники. И мы вдвоем делаем вид, что всё так, как должно быть. Дядя Витя чинит кран в ванной вместо папы, а мама продолжает обрывать трубки и в перерывах выть в спальне от бессилия. На кухне непривычная тишина, упускаю из вида и шкворчание сковородки, и кипение чайника. Квартира не просто опустела после новости о пропаже главы семейства Романовых, она стала серой. Благо совет из бабушки и дяди разрешили не ходить в школу, да и делать там было нечего. Федя слег с ОРВИ в тот же злосчастный понедельник и пытался встать на ноги к субботе всеми возможными способами. Передо мной ставят тарелку с сырниками, пододвигая вазочку с клубничным вареньем. Настроение настолько паршивое, что не радует ничего. Дядя Витя заходит в комнату с накинутым полотенцем, по-детски бьет им меня и подмигивает. Мне бы его умение держать лицо перед проблемами. — Чего нос повесила, мартышка? — смеясь, добавляет он и крадет мою тарелку. Потеря несильная, но бабушка бьет его по руке и протягивает другую. — Нас бьют, а мы крепчаем. — Чему ребенка учишь? — бабушка ворчит и садится за стол сама. — Давай быстрее, Вилен. Нам через час нужно быть на площадке, и времени на перекусы не будет. — Знаю. — катаю несчастный кусок сырника по тарелке, размазывая варенье по дну, но съесть всё-таки приходится. — Я за Машкой присмотрю, а то кто знает… — мрачно проговаривает дядя и снова получает от своей мамы. — Давай хотя бы не при ребенке! — недовольно парирует бабушка и убирает свою тарелку в мойку. — Ребенку, как ты говоришь, 16. Думаешь она не видит и не понимает, что происходит? Не сможешь ты Вилену всю жизнь оберегать. — дядя насупился и встал в полный рост. Я за весь завтрак успела проронить всего одно слово, а они начали сыр-бор из ничего. Обстановка в доме накалялась с каждым днем. — Вить, это вы рано повзрослели в училище, а Вилена пусть побудет ещё ребенком. Успеет во взрослую жизнь наиграться. — бабушка усмиряет собеседника взглядом, а я предпринимаю одну верную тактику — пойти одеваться. Никому о том, что папа пропал, не рассказывала. У девчонок, как и у Феди своих проблем выше крыши. Есть еще призрачная надежда, что он вернется, и тогда поиск поддержки оказался бы бесполезным. Несмотря на тонко чувствующую и очень нежную маму, воспитывали меня в ежовых рукавицах и переживать без повода не позволяли. В классной беседе все радовались окончанию третьей четверти и началу каникул. И у девочек должны начаться спокойные дни, поэтому надеюсь, что смогу зависать на ночевках и не слышать, как плохо маме через стенку. Да и с Федей не заскучаешь, точно будем пропадать на улице целыми днями в поисках идеальной локации и ракурса для его дебютного фильма. Бабушка не церемонится, тарабанит в дверь, напоминая, что нам пора выходить. Натягиваю поверх топа светло-розовый свитер и выхожу из комнаты. Всю дорогу она меня подгоняет, хотя до спортивной арены идти от дома минут двадцать. Она, как и дядя Витя, делала вид оптимистки, что крайне раздражало, хотя ей, конечно, не привыкать. У входа замечаю здорового, румяного и бодрого лучшего друга. Он перекидывался приветствиями с бывшими сокомандниками. Каким бы ветреным Федя ни был, бабушка с первой встречи начала называть его внуком. Давыдов лебезит, а еще больно щипает меня за бок. В отместку наступаю на его белые кроссовки и показываю язык, будет знать. Григория Преподобного не видно, зато замечаю Марка Грачева. Успеваю засмотреться на бывшего задиру, так как с возрастом он стал менее грубым и более спокойным. И, начиная с перехода Гриши, они соревновались за звание лучшего. Грачев уступал в росте Давыдову, но в моих глазах это было плюсом. Федя не дает долго витать в облаках и представлять сценарии, нарочно щипает сильнее, чем до этого, и выворачивается. Поймать его удается на лестничном пролете, пока он обменивается рукопожатиями. — Вилен, у тебя отвратительный вкус на парней. — смеясь, проговаривает Федя, и закидывает руку мне на плечо. — Марк нарцисс. — Громче об этом скажи, — дуться долго не получается, Федя добивает щекоткой. — Твой вкус не лучше. Худшее, что ты мог сделать, это влюбиться в подружку своего брата. — Рассказал, как сестре, а ты этим упрекаешь. Махнув на него рукой, отправляюсь к своему месту работы. Целый день провести за столом с экипировкой — звучит отстойно, но отсюда отличный вид на всю площадку. Можно будет помечтать и рассматривать Грачева. Давыдов-младший возвращается, не забыв закатить глаза, явно подавая знак, что на горизонте Григорий Преподобный. Упоминаемая шпала стоит в окружении девочек-каратисток, и по лицу двух точно могу сказать, что это сейчас они смеются над его глупыми шутками, а потом будут, как Арина, выкладывать философские посты. — Твой брат специально собирает вокруг себя аншлаг? И чего он в костюме? — уточняю у Феди, пока он собирает клетку с ручками для телефона. — А ты не в курсе? Он судья! — буднично отвечает друг, продолжая собирать инструмент. — Чего? — попытка проговорить тихо не удалась, и на мой крик обернулся виновник диалога. Гриша помахал рукой и ядовито улыбнулся. — Спокойнее, — Федя, заметив румянец, закрывает от чужих глаз. — Тренер заявил, потому что кто-то заболел. Не вникал особо, но они на эту роль не рассматривали твоего Грачева. Попадет Марк к нему, и он точно его засудит. — Он не мой! — бью его по ноге под столом, но Федя усмехается и качает головой. — Марк выпускается через несколько месяцев, и он даже имени моего не помнит. — Да конечно! Все в клубе знают внучку Анны Львовны. — Федя продолжает препираться, благо пальцем у виска не крутит. — Федь, спасибо. — выдаю благодарно, потому что во всей суматохе забыла про потерю. — Температуры нет? — он взволнованно прикладывает руку ко лбу. — Вилен, пугаешь. Спасибо в первый и последний раз слышал от тебя в день знакомства. — Иди ты! — Ладно, не скучай. — Федя хватает агрегат и убегает снимать бэки. Площадка еще готовится, участников никаких, да и в целом мой стол не особо пользуется популярностью. Надеюсь, что Гриша будет не на секторе прямо рядом со мной, иначе в конце дня прочту Феде целую тираду со всеми уничижительными эпитетами. Решаю залезть в телефон, всё равно время бежит слишком медленно. На экране сообщения от подруг. Леля Евсеева: Ви, всё в порядке? Последнее сообщение от тебя в среду. Алиса Сизова: Не ответишь в течение часа, придем и будем стучать, пока не откроешь дверь. Только не домой, им не нужно видеть, как мама сходит с ума от неопределенности. Быстро отправляю стикер в чат, пока придумываю сообщение. Вилена Романова: Слишком долго гуляла с Федей и подхватила какую-то заразу. Сейчас не дома, целый день на соревнованиях. Можем встретиться завтра) Леля Евсеева: Супер! Завтра ночевка у меня. Алиса Сизова: Держись) Можешь жаловаться на Преподобного, теперь точно прочтем каждое сообщение. Прячу телефон, скуку разбавить не получилось. Бабушка приносит воду, показывает, как улыбаться, и уходит к своему столику. Спустя двести посчитанных слонов, возвращается Давыдов. Ставит специальный стакан с какао из кофемашины для меня, просматривает отснятый материал и молча поддерживает. Заметив заходящего Марка в кимоно, быстро пытаюсь поправить челку, смотрясь в экран телефона. — Отлично выглядишь, — не отрываясь от работы, цедит Федя. — Если Грач не обратит внимание, то упустит самую классную девушку. — Федь, температура поднялась? Никогда такого не говорил. Приходит моя очередь защищаться усмешкой. Мы чаще ссорились, чем говорили друг другу приятные вещи, молча помогали и поддерживали. Может, это внезапное взросление и новое отношение к понятию дружба? — Правду говорю. Арена заполняется участниками, Давыдов теряется в толпе. Подношу стакан к губам, отвожу взгляд в сторону и фокусируюсь на какой-то точке. Стол шелохнулся, и от внезапности дергаюсь, проливаю напиток на свитер. Будь виновником кто-то другой, точно бы выругалась, но Марк виновато стоит рядом и оценивает последствия. — Прости, отвлекся на оглашение. Грачеву готова простить всё! Он рассматривает, как пятно расползается по любимой кофте, а я не могу шелохнуться. — Тебе же целый день здесь сидеть? Давай свою толстовку дам? — учтивые парни моя слабость, а учтивый Марк — двойная слабость. Киваю, потому что не могу и слово произнести. Грачев убегает в неизвестном направлении, не обращая внимание на оглашение, кто на какой площадке, хотя, может, не его возрастная категория. Убираю стакан от греха подальше и высматриваю парня в толпе. — Держи! Можешь сходить переодеться, а я буду охранять твоё место и если что прикрою. — Спасибо. Задерживаю дыхание, пока забираю толстовку из рук Грачева. От него пахнет цитрусами, а еще кажется, утону в его толстовке. Сбегаю по лестнице до комнаты организаторов, благо там никого. Стягиваю свитер, оставаясь в одном топе и поправляя лямки. Вытянула счастливый билет и внезапно урвала толстовку парня, который мне нравится. У нее спереди наклейка с «Феррари» и всякими надписями. Если бы взяла телефон с собой и сфоткалась в зеркале, то у девчонок точно упала челюсть от шока. Выйти без приключений не удается, ударяюсь об какого-то парня. Подняв голову, понимаю одно — избежать очередной схватки не получится. — Написано же на двери «на себя», читать не умеешь? — упрекает Гриша и строит из себя умного. Едва поспеваю за его потоком «лести», как он выдает обиженно, схватившись за толстовку. — Это что? — Волнует? — скидываю его руку. — Нервы проверь! — Вилена! — Гриша наступает, прикрывая за собой дверь ногой, и злится. От его дерганных действий становится страшно. — Ого, не Лена-полено. — принимаю закрытую позу, пусть только попробует шпала полоумная руку поднять, расскажу нужным людям. — Толстовка Марка, больше разговаривать не намерена. Гриша преграждает путь к выходу. Всегда он так не позволяет уйти от диалога, когда ему что-то не нравится. Он тяжело дышит, тянет руку, но успеваю увернуться и пробежать под ней. — Высказывай всё Марку, а не мне! Я не лезу в ваше соревнование. — кручу пальцем у виска, потому что Преподобный совсем обнаглел. Бегу по ступеням, проверяя не идет ли этот придурок сзади. Благо там родители с детьми и никакой темной макушки. Грачев слово сдержал, стоит у стойки, но разговаривает с моей бабушкой. — Эх ты, растяпа! — она цокает и позорит перед самым красивым парнем… — Анна Львовна, вы не ругайтесь на Вилену, это по моей вине. Растаяла от его фразы, как и моя бабушка. Она, махнув рукой, ушла к своему сектору. Марк подает руку и помогает обойти кучу сумок, выставленных у стола. Поджимаю губы от волнения и абсолютно не женственно, а с шумом падаю на стул. — Классная толстовка. — Всё, о чем могу завести диалог. — Ага, — Грачев поправляет мне капюшон, как раз в тот момент, когда в зал возвращается непоколебимый Гриша. — Тебе идёт, Вилена. Марк подмигивает и убегает, услышав свою фамилию. У меня в глазах точно бьющиеся сердечки, но, как назло, они меняются на молнии. Гриша в секторе около меня, напыщенно перебирает пальцами, будто машет, и заставляет рассмеяться весь судейский состав. Пока дети из разных клубов борются между собой в катах и тач-спарринге, успеваю сделать неплохую выручку на продаже шлемов и накладок для рук. Федя подбегает, как по будильнику, каждые минут двадцать и поднимает настроение, правда, и без его внимания не остается надетая толстовка. Благо обходится лишь одной шутливой репликой и руки не распускает. После обеда сидеть становится тяжелее. Давыдов-младший притаскивает новое какао, указывает на брата и пародирует его судейскую манеру. Единственный комплимент в сторону Преподобного, ему идет быть судьей. Не разбираюсь во всех тонкостях, но у него умело получается всё считать, советовать и начинать бои. Да и костюм ему идёт… — Завтра чем занимаешься? — невзначай задает вопрос Федя, опираясь на стену и забрав принесенный мне напиток. — Поснимали бы ролик. — Ночевка с девочками. — перестаю рассматривать Давыдова-старшего и дарю всё свое внимание младшему. — Днем можем поснимать. — Давай, — Федя качает головой, и по его мимике могу понять, что он обдумывает что-то. — А позови их с собой. Больше разноплановых кадров будет, концепцию ночью пропишу. — Попробую. Друг снова уходит работать и снимать элементы. Нервно стучу пальцами по столу, большую часть товаров раскупили, и не уверена, что оставшиеся будет продано. Убрав новую кружку под стол, выбираю бутылку с водой. Краем глаза замечаю подходящего Гришу и откладываю напиток от греха подальше. — Прости, не знаю, что нашло. — извиняется Давыдов-старший и закрывает собой весь обзор. Точно пытается забрать всё внимание на себя. — Мир? — До тех пор, пока тебя опять не переклинит и не начнешь бросаться? Нет, спасибо, извинения не приму. — пытаюсь всем своим видом показать, что мне диалог абсолютно неинтересен. Гришу это выводит из себя, но сейчас слишком много людей, он ничего не предпримет. Давыдов ставит руки по бокам от меня и наклоняется вперед, кипя от злости. — Чего добиваешься? Впечатление хочешь произвести? Вывести на страх? — спокойно перечисляю, что крутится на языке. — Гриш, ты мне противен, и не только сегодня, а в целом. — Устала? — Кроме нервов, слух проверь. — не уступаю, бью кулаком по его растопыренным пальцам. — Бодра и полна энергии, но не для общения с идиотами. Давыдов, вокруг тебя постоянно хороводы водят девушки, а ты прилип как банный лист. — Я? Да больно ты мне сдалась, — поверженный Гриша встает в полный рост и прячет руки в кулаках в карманах. Скрывать улыбку, чтобы поберечь его хрупкое эго, не буду. — спросил из вежливости, потому что Федька мозг вынесет, если с тобой что-то случится. Дебошир уходит, спасибо, что стол на эмоциях не толкает. Лезу в телефон, чтобы пожаловаться на этого придурка, и услышать то, что и так знаю. Вилена Романова: История первая — пролила на свитер какао, и Марк отдал свою толстовку до вечера. Гриша это увидел, закатил скандал и руки начал распускать. История вторая — у упомянутого Давыдова, наконец, заработал мозг, он подошел извиняться, но это снова закончилось ссорой. Когда он уже закончит и перестанет вертеться рядом? Леля Евсеева: Что?! Марк Грачев отдал свою толстовку тебе? Почаще хлопай ресницами и проявляй инициативу. Алиса Сизова: Обалдеть! А давай мы тоже как-нибудь придем помочь))) Там наверняка много красивых парней. Вилена Романова: Алис, тут сработает только концепция «породистых псов разбирают щенками)» — Завтра еще Саня подтянется, — над ухом звучит голос Феди, и он устало приваливается к стене. — Чего такая хмурая? — Да, брат твой опять настроение испортил. — зарядка садится за две минуты. Телефон предательски выключается, показываю черный экран Давыдову, и он отдает свой повербанк. — Хорошо, что вы как «инь и янь». Гриша всё портит, а ты наоборот. Друг расплывается в улыбке от комплимента и опять убегает снимать. Скучать времени не остается, к столу стремительно идёт Грачев. Марк не в форме, а в повседневной одежде всё такой же привлекательный, и светлые волосы в беспорядке выглядят отлично. — Ты до конца будешь? Может, я провожу? — мягко предлагает Марк, расположив одну руку на спинке стула, а вторую на столе. — Я с бабушкой. — едва мямлю, стараясь не утонуть в серых глазах. — Понял. — Грачев продолжает стоять в такой же позе. — Раз каникулы, то можем встретиться на неделе и сходить куда-нибудь. — А толстовка? — девочки бы прибили за тупые вопросы, но мозг отказывается соображать. — Тогда и отдашь, а пока моя должница. Хочется выдать менее банальную влюбленную фразу, но на весь зал звучит: «Врача, срочно, Анне Львовне плохо». И тогда туго приходится мне, Марк, выпуская, отходит в сторону. Ищу глазами бабушку, надеясь, что всё не так страшно. Она держится за сердце, пока все вокруг суетятся. Добегаю до нее за считанные секунды, хватаюсь за руку и прошу не закрывать глаза. Гриша прибегает со стаканом воды, медик осматривает, а Федя трясет меня за плечи, чтобы виду не показывала. Кто-то машет дипломами на бабушку, и она, будучи в беспамятном состоянии, сердится. — Всё нормально. — выдает спустя время, показывая, что ее отпустило. Грозно отправляет всех заниматься своими делами, но ее в ответ заставляют пойти домой, с чем я согласна. Гриша меняется с кем-то и до конца соревнований вертится рядом с ней, за что ему спасибо. Грачев не ждал у стола, и, видимо, свидание сорвалось. Федя приносит новый стакан с какао для поднятия настроения. Отправляю дяде Вите сообщение о происшествии, и он приезжает за нами. Бабушка отчитывает нас двоих, и если мне обидно за полученный втык без причины, то дяде фиолетово. Давыдовы отказываются ехать с нами, хотя по Феде и было видно, что он не против. Дома за время нашего отсутствия ничего не изменилось. На всю квартиру слышно, как мама ругается по телефону. И я понимаю, что мы ни разу не общались за неделю. Звук захлопнувшейся двери выводит из оцепенения, понимаю, что это бабушка снова ругается с дядей на кухне. Скинув вещи, добираюсь до комнаты и сразу хватаюсь за телефон. На экране куча сообщений, но два привлекают больше всего внимания. Марк Грачев: Прости, родители позвонили и пришлось резко уйти. Всё в порядке с тобой и Анной Львовной? Марк Грачев: Надеюсь, что наша встреча еще в силе) Он кинул заявку в друзья, а еще поставил лайки на все фотографии… Скорую сейчас придется вызывать мне. Спеша поделиться новостью с девчонками, вижу пару пропущенных с одного и того же неизвестного номера с разницей в десять минут. Всплывает абсурдная мысль, а вдруг это папа ищет пути с нами связаться? Набираю номер, но в ответ оба раза «телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа сети».