Глава 3.

С утра прослушал целую лекцию от мамы насчет еды. Каждый раз, когда у нее ночное дежурство, она делает несколько заготовок, заполняя весь холодильник и считая, что мы с Федей всё это съедим. Младший брат обычно зависает в такие дни у бывшего одноклассника и просит прикрывать, а я перебиваюсь вечером кефиром и иду бродить по району. Сейчас каникулы, и раздражающая, потому что не моя, «знакомая» явно будет поздно возвращаться домой, значит нужно будет со стороны последить. На Грачева надежд не возлагаю, ни разу не смог одержать первенство на ринге. Смотрю на телефон, что и требовалось доказать. Федя с утра смотался на съемки и поехал к Сане Молотову, скользкий и неприятный тип. Выпуск Вилены и Феди, что в 9-м, что сейчас, все недалекие и не внушают доверия. Из моего класса хочется убрать лишь выскочку Марка, который в классе 8-м успел переобуться в воздухе и сделать переход из хулигана в маминого отличника. И это до сих пор смущает, точно преследует какие-то свои цели. Открыв сайт с заданиями по экзаменам, от которого, конечно, уже тошнило, напоминаю себе о важности поступления. Мама уверена, что продолжу династию врачей, а я с сентября месяца вру ей, готовясь поступать в военную академию. Дядя Женя, отец Вилены, обещал подтянуть и помочь, как вернется. Звонков от него не поступало, но на военном поприще бывают недоразумения. Должно быть, задерживается на задании. Информатику точно сдам на высокий балл, как и профильную математику, а вот физика сомнительно. Искать репетитора за два месяца до экзаменов будто бы бесполезно, но можно и рискнуть. Всё равно мама каждый раз заходит и спрашивает, как моя подготовка, и доверчиво улыбается, получив нужный ответ. Благо деньги на учебу могу зарабатывать сам, выполняя заказы на чат-боты. В дверь кто-то начинает настойчиво звонить, и вполне догадываюсь, кто это. Арина после нашего третьего расставания не дает проходу, манипулируя тем, что обязательно с собой что-то сделает. Пытаюсь разглядеть гостя в глазок, но он закрыт. В какие еще детские игры поиграем, Осипова? Открываю ей злосчастную дверь, предполагая, что она вынесет мозг и оставит без каких-либо сил. Арина предстает в новом образе, копируя в точности внешность Романовой. Так и хочется сказать ей в лицо «дура», да сжимаю кулаки и сдерживаю порыв. — Чего забыла? — заваливаюсь на косяк, сложив руки на груди, и закрываю ей проход. Она естественно возмущена, но больше не поведусь на ее игры. Зря что ли Влад глаза мне открывал на эту истеричку? — Нормального приема не будет или успел вычеркнуть полтора года наших отношений? — Арина переходит на язвительный тон, едва успеваю закатить глаза, как она пинает меня по ноге и всё-таки проходит в квартиру. — Давай поговорим, пока одни. — А вдруг не одни? — мечтаю ее выпроводить, но это выйдет боком. — Александра Ильинична на дежурстве, а Федю видела на остановке с утра. Не ври!. — Осипова вызывающе стягивает пальто и бросает мне, уходя в известном ей направлении. К сожалению, квартиру она знает, как свои пять пальцев. — Следишь? — нахожу гостью в своей комнате, развалившейся на кровати. Арина и бровью не повела, принялась поправлять новую прическу. Ее родной блонд сменился на шоколадный каскад с челкой, причем ей не идет с ее кукольными чертами лица. Осипова достает из сумки очки в круглой оправе и переводит взгляд на меня, хлопая ресницами. — Захотелось перемен, теперь выгляжу, как твой типаж?! — Она продолжает общаться в саркастическом тоне, раздражая с каждой секундой. — Точнее, как эта… — Вилена не мой типаж! Меня перекосило от злости, да и челюсть свел слишком сильно, что зубы заболели. Осипова рассмеялась над сказанным и, поставив руки за собой, отклонилась назад. — Ага, настолько не твой типаж, что набросился на нее, когда она надела толстовку Марка. — легко выдает и хмыкает, словно нашла слабую точку, а она, черт возьми, нашла. — Откуда? — Хорошие люди рассказали. — Арина встает с места, подходит вплотную стервятница и начинает гладить по груди, цепляясь за ворот моей футболки. — А знаешь, что забавно? Твой брат влюблен в меня, я люблю тебя, а ты любишь Вилену, которая выбирает Грачева. Любовный пятиугольник получается! Без тебя было бы лучше. Замечаю в окне, отлично выходящим на подъезд Романовой, у дверей упомянутого врага. Злость закипает с новой силой, поэтому отвечать за свои действия навряд ли смогу. — Проваливай! — силой хватаюсь за локоть Осиповой, выгоняя ее прочь. Она в отместку царапает лицо ногтями и вырывается. Знал бы, в жизни не предложил ей ничего. Настолько помешалась, что пытается и во всем угодить, и уничтожить. Потерпеть ее набеги два месяца, а потом вне зоны ее досягаемости. Зато получу возможность стать ближе к Романовой, будучи военным. Выпроваживаю незваную гостью за дверь, бросив в нее пальто и захлопываю дверь. Она точно не была готова к такому сценарию, недоумевающе стоит снаружи. Посмеемся с Вишневским на досуге с очередных разоблачений в канале на 50 человек. Правда, Осипова не сдается, тарабанит по двери и жмет кнопку звонка. Лучше потеряюсь в комнате, заткнув уши наушниками. Добираюсь до окна, разглядывая обстановку. Грачев ошивался у дверей, да не с пустыми руками. Только не любит Вилена шоколад, а предпочитает маффины из пекарни около дома. Романова легка на помине, вылетает из дверей, торопливо изъясняется, словно пытается извиниться. Сует ему толстовку, и надеюсь, что этим представление и закончится, но, как назло, Марк распускает свои руки и обнимает ее. Вилена отвечает, а меня бы прибила за такое. Мат теряется в тишине комнаты. На телефон поступает новый звонок, думаю скинуть, да замечаю, что это мама. — Гриш, Софа жалуется, что ребенка не может уложить из-за оров на лестничной площадке у нашей квартиры. Если не успокоится, вызовут полицию. — мама тяжело дышит в трубку, а я думаю, как уничтожить эту ненормальную. — Накапай Арине валерьянки и отправь домой. — Ей даже валерьянка не поможет, но сейчас разберусь. Сбрасываю трубку и плетусь к двери, как на каторгу. Открыв двери, застаю Осипову, сидящую у дверей, орущую оскорбления вперемешку со всхлипами. Подаю руку, хотя она не заслуживает, и завожу в квартиру. Ее запал пропал, стоит неприкаянная, словно не называла «ублюдком» и «бабником». Еще и Федя удружил, влюбился в мою бывшую, что увеличивает ее шансы появляться в нашем доме. И, к слову, скрывает свою влюбленность он паршиво. — Словарный запас иссяк? По глазам вижу, что это была провальная затея. Она за секунду подлетает, вешается, сводя руки, словно хомут, и бесчисленно целует сырыми губами лицо и шею. Эмоциональных качелей не хватило. — Заканчивай! — отталкиваю от себя, наплевав на ее чувства. Нет к ней никакого милосердия, только и делает, что закапывает все мои оставшиеся чувства своим поведением. Забрав ее пальто, веду на кухню. По указанию мамы накапаю ей валерьянки и пусть катится. Из благих побуждений не кинул ее в черный список, но сегодняшняя выходка довела, и пусть лучше не имеет доступа. По почте, надеюсь, не додумается доставать. Арина молчит, склонив голову, но это лишь очередная манипуляция. За время трех наших разрывов выучил все ее приемы. Ставлю Осиповой стакан с валерьянкой и прошу беспрекословно выпить. — Я тебя люблю. — заикаясь проговаривает и вытирает глаза. Приходится и салфетки предоставить, чтобы смыла свой поплывший макияж. — Чего ты так привязываешься? — выдаю спокойно, потому что она терпеть не может монотонный диалог. — Закончу школу и уеду, а у тебя еще год для выбора профессионального пути. Говорил много раз, скажу еще раз. Не люблю тебя, Арин, найди кого-то другого, но только не Федю. — А почему нет? — собеседница заводится и уже готовится продолжать гнуть линию. — Федя, в отличие от тебя, точно не будет засматриваться на другую девушку и выдавливать из себя чувства. — Не нужно играть с моим братом в попытке отомстить. Он человек, а не игрушка. Как же с ней тяжело! Общение, словно об стенку горох. Бесполезны любые доводы, и так было всегда. — А я? Разве я не человек? Не заслуживаю любви? — Арина парирует и давит на свои больные точки, думая, что снова поведусь, встану на колени и попрошу прощения. Черт с два она это получит. — Хотя бы честности! — Во время нашего первого разрыва сказал, что не переросла симпатия в глубокие чувства, а ты начала угрожать, что убьешь себя. — Чувствую себя измотанным, после ее ухода закинусь валерьянкой. — Во второй раз снова ничего не вышло, как бы не пытался, в честь чего случился твой передоз таблетками. Услышь, Арин, хватит мусолить эту тему и мучить нас двоих. — Прошу из последних сил. Этого хватит на сегодня, а завтра по новой. — Я не она? — Да. — не знаю, что добавить к лаконичному ответу. Сколько бы не пытался выбросить эту егозу из головы, а она возвращается и создает дыру в моей защите, не снимая ботинок, вот уже восемь лет. И ведь единственный способ добиться внимания — прикапываться без повода. Так сильно ненавижу ее за это, что ничего не могу поделать с тем, как сильно тянет. — В чем тогда смысл цепляться за нее, если она не выберет тебя? Мазохизм? — А разве у тебя нет ответа на этот вопрос? — Поймал. — Осипова встает, поправляет свитер и разглядывает убитым взглядом. — Пойду. — Не забудь пост написать, какой я плохой, если от этого станет легче. И… не нужно никого копировать. Она рассмеялась, поцеловала в щеку напоследок и всё-таки ушла. До последнего следил за ее силуэтом в окне, чтобы наверняка ушла. Как и обещал, закидываю ее в черный список во всех соцсетях. Выполнив действия, пишу другу сообщение. Григорий Давыдов: Приходила Арина, устроила очередную истерику. Закинул ее в чс, осталось дождаться новых подробностей. Влад Вишневский: Неужели? Я на смене до 20-ти, могу вечером завалиться с попкорном, вместе почитаем, какой ты фиговый парень. Влад Вишневский: Кстати, видел Вилену с Грачевым на фуд-корте. Выглядят так, будто встречаются несколько лет и до сих пор по уши влюблены друг в друга. От сообщения друга легче не становится. Нужно что-то предпринимать, иначе светит проигрыш. Григорий Давыдов: Твоя стойка же напротив выхода? Можешь написать, как эти двое будут уходить? Влад Вишневский: Друг, нахрен тебе это) Выдохни после Осиповой, а Романова вообще этого не стоит. Григорий Давыдов: Давай сам решу, что нужно, а что нет) Влад Вишневский: Ладно, Отелло, будет информация. Интуиция подсказывает, что очередная попытка наладить отношения провалится, но сердце верещит с просьбой попытаться. Всего-то два шага: купить маффинов до закрытия и дождаться Романову около квартиры. На экзаменах всё равно сфокусироваться не смогу. Быстро проверив, что все электроприборы выключены, вылетаю из квартиры. В этот же момент из квартиры напротив выходит наша соседка Софа с коляской, поэтому для сглаживания инцидента помогаю спустить предмет на первый этаж. Получив дозу благодарности, мчу к пекарне. Вовремя приходит и сообщение от Влада, что объект наблюдения вышел из торгового центра. Успеваю купить последние примирительные маффины, поблагодарив продавца, хотя в этом и не было ее значительного вклада. У самого подъезда оборачиваюсь к остановке, и замечаю Вилену в объятиях Грачева. Снова. Злюсь на себя, что легко взрываюсь рядом с ней, руша всё, что едва строится кирпичик за кирпичиком. Злюсь на Вилену, что она упрямая, невыносимая и не обращает на меня внимание. Злюсь на Грачева, который делает то, что запрещено мне. Романова машет рукой на прощание и идет к дому одна. Вот он, мой шанс. Вилена, заметив слежку, замедляет шаг и нарочно утыкается в телефон, чтобы ограничить зрительный контакт. Всегда так делает, когда видит. Добравшись до двери, показательно прикладывает ключ и не реагирует. Приходится идти на провокацию и закрывать домофон. — Вилен, не нужно водиться с Грачевым. — чуть ли не умоляю, но собеседница лишь фыркает и бьет по ладони. Не знаю, что между нами, но искры так и летят. — Он не тот, за кого себя выдает. — Давыдов, а ты разве не такой? Почитать, что Арина пишет, так волосы дыбом. — Вилена складывает руки на груди и испепеляет взглядом. Отодвигаю ее в сторону, чтобы дверью не зашибло, оставив руку на плече, а она скидывает ее так, будто это что-то неприятное. — Шпалы свои не распускай, достал уже. Курс успокоительный пропей, и меньше на людей, наконец, будешь бросаться. Увожу взгляд для минутной передышки. Иначе выдам что-то колкое и тогда не светит никакого прощения. — И с чего ты взял, что можешь указывать? Ты мне никто, сама выбираю окружение! — Решалка еще не выросла, Романова! — Всё, туше! Я опаздываю к подругам, не до разговоров с полоумными. Романова разворачивается и предпринимает вторую попытку зайти в дом. Руки распускать не буду, но перед дверью встану, потому что разговор не закончен. — Маффины хотя бы возьми, специально для тебя брал. Надеялся на перемирие. — протягиваю ей коробку, хотя по лицу собеседницы вижу, что они либо улетят в мусорку, либо мне на голову. — Григорий, скоро экзамены, а у тебя с русским плохо. — Романова бьет в плечо и добивается своего. — По слогам скажу, раз информацию не воспринимаешь. От-ва-ли, Да-вы-дов! Поверженный остаюсь стоять у подъезда, не зная, что делать и с чувствами, и с непринятыми маффинами. С другой стороны, если она опаздывает на встречу, то возьмет вещи и выйдет. Провожу ее до остановки и прослежу, чтобы села в транспорт без приключений. Залипаю в телефоне в ожидании, а тут как раз от друга сообщение. Влад Вишневский: Закончил, скоро буду. Встречай, дорогой) Григорий Давыдов: Иди ты! Занятая мной позиция оказывается неудачной. Едва успеваю отпрыгнуть, чтобы сильнее дверью не прилетело, а Романова наверняка была бы рада зарядить сильнее. Благо не срывается на бег, заметив знакомый силуэт. — Знакомы? — иронично спрашивает и уходит в известном направлении. Наплевав на растоптанные гордость и достоинство, бегу за этой несносной девчонкой. Влад бы поднял на смех, а я ничего не могу с собой поделать, когда он рядом. Колотит так, что словами не описать. — Будь добр, избавь от своего присутствия. — Нам в одну сторону. — пристраиваюсь рядом, не успевая придумывать колкости в противовес. — Да и фонари разбиты местными хулиганами, наступишь не туда и провалишься в канализацию. — Я, по-твоему мнению, помимо полена, слепая растяпа? — Романова опять прибегает к истеричному тону, словно ни на секунду не может расслабиться рядом со мной. — А сломанные плафоны, случаем, не твоих рук дело? Только и умеешь, что всё рушить. Кроме смеха, ничего не могу выдать. Видит Григорием разрушителем, значит, буду им. Понятия не имею, как избавить ее от всех надуманных фактов обо мне. — Нет, ты симпатичная. — выдаю невпопад, комплимент, как обычно, воспринят в штыки. — А где продолжение? Симпатичная, но не привлекательнее коровы? Весь девятый класс называл буренкой из-за фальшивого септума. Хочется выругаться на всю улицу и за девичьи плечи схватиться для встряски. Она прибавляет шаг, не отстаю. Благо стая собак оккупировала остановку, а Романова их боится после укуса в шестом классе около школы. Вилена старается виду не подавать, но животный страх в глазах выдает всё. Закрываю собой, когда добираемся до пункта назначения. Стая уходит, предпринимать ничего не пришлось. — Ладно, толк от тебя есть. Спасибо. — Ага, обращайся. — от благодарности становится приятно, хоть и вышло всё равно скомкано. — Так подруги тебя встретят? — Гри-ша, напоминаю, ты просто старший брат моего лучшего друга! Не нужно проявлять никаких попыток сблизиться из банальной вежливости. Сильно раздражаешь. Она утыкается в телефон, а я стою, как дурак рядом, получив очередной отворот поворот. Гоняю язык по ротовой полости, утыкаясь в щеки. Руки сжаты в кулаках в карманах. В голове набатом слова Арины, что без меня было бы лучше. Лучше бы Анна Львовна не привела нас тогда в марте к себе, Вилена не выбирала моего брата, хотя я пытался строить дружбу втроем, а мама не соглашалась на перевод в другую клинику. Столько условностей, а вывод один. Романова в любом случае выберет кого-то другого. Единственная, кто делает выбор в пользу не меня. Вишневский появляется быстрее, чем автобус Романовой. Он бегает взглядом по нам двоим и пытается скрыть нарочитую ухмылку. Жмет мою руку и качает головой на Романову, пожимая плечами в ответ. Новый акт в нашем спектакле. — Романова, хорошеешь на глазах. — Вишневский за выданный комплимент получает тычок. — Видел вас с Грачом. Встречаетесь? — Личное не публичное, для вас двоих особенно. Так и хочется произнести «засчитано», но решаю умолчать. Вишневский рассмеялся первым, избавляясь от повисшей напряженности. — Правильно, Вилена, хороший принцип! Григорий тот еще сплетник. — Влад опирается на меня, расположив локоть на плече. — Интерес всё равно присутствует. Всё-таки новая школьная пара, тянете на звание «легенды». — Вишневский, поменьше с Григорием общайся, а то он явно тебя заразил. Прикапываешься без повода. Вилена быстро хватается за телефон, заметив звонок, но, видимо, не успевает ответить. Дергается без повода и нервно стучит пальцами по клавиатуре, пытаясь дозвониться. Успеваем с Владом переглянуться, но в бой не вступаем. Приезжает и её автобус, поэтому уходит невыносимая девчонка, не попрощавшись. — И что ты в ней нашел? — скорее риторический вопрос задает Влад и предлагает двинуться. — Кстати, а мне не показалось, что Арина стала вылитой копией Вилены? — Не показалось. Влад по пути к дому разгоняет тему с Осиповой. И его умение превращать любую неприятность в шутку то, что мне нравится в друге. Внутри ощущение выжженного поля. И ненавидеть не получается.