Глава 5.

Задерживаю дыхание, когда Вилена врывается в гостиную и хватает за руку, ведя за собой. Уверен, что на лице написаны все испытываемые эмоции от внезапности. Не разбираю, что Романова пытается донести, но отчетливо слышу звук бьющейся посуды на кухне. Бывшие одноклассники явно не поделили лучшую подругу Вилены и выясняли отношения старым дедовским методом — дракой. Романова верещит с просьбой остановить разборки, пока Алиса сидит, забившись в углу и закрыв рот рукой. Спасибо мне, что за спиной восемь лет борьбы и ноль промилле алкоголя. Дебоширов удается раскидать по разным сторонам и пригрозить полицией, если случится подобное. Данька, звезда школьной команды по баскетболу, уходит с расквашенным носом и виновница бежит за ним. Закадычный друг Феди скатывается по стене и прячет голову двумя руками. В любви, как на войне, никогда не знаешь, чем обернется риск. Спасительница стоит у дверного косяка, закрывая рот двумя руками. Вилена известная паникерша и пацифистка, поэтому подхожу к ней вплотную, надеясь помочь и не оказаться выброшенным за борт. Она не сбрасывает руки со своих плеч, пытается расслышать мои просьбы, но взгляд пустой. Подталкиваю ее к дверям, оставляя в прихожей, пока убегаю искать телефон. К счастью, заприметил ее новый чехол с вишнями и нахожу его брошенным на столе. Схватив мобильник, пытаюсь отыскать брата, но его и след пропал. Наберу на улице ему пару ласковых, потому что Романова всё еще в шоковом состоянии, а я не могу стоять в стороне. Вилена не сдвинулась ни на сантиметр, продолжала держать себя за плечи и мычать. Она не раз видела битвы на спортивной арене, а продолжала оставаться настолько впечатлительной. — Вилена, уходим прямо сейчас! — щелкаю перед ее лицом, пытаясь привести в чувства. И спасибо за благотворительную акцию она на вряд ли скажет. Благо спасительница соображает, находит вещи в этой свалке и умудряется управлять трясущимися руками. Присаживаюсь на корточки, чтобы перевязать ей шнурки. Как же я влип? Вишневский, как и вся наша компания, поднял бы на смех. Надеюсь Кристина не снимает исподтишка, иначе стану «звездой» района. Подхватив Вилену за руку, вывожу за пределы квартиры, хлопая дверьми. Братца не видать, и куда этот чертяга мог запропаститься. Романова молча накручивает темный локон на палец и выглядит ужасно жалостливо, что мое сердце разрывается от концентрации ее гребаной грусти. По пути набираю сообщения младшему, чтобы головой думал и не влезал в проблемы. Слишком хорошо его знаю, от чего и увязался на свою голову за ним на эту «детскую» вечеринку. Григорий Давыдов: Вилена стала свидетельницей драки друга твоего с Данилом, поэтому веду домой. Если получится, то присмотри за ее подругами и передай, что она в надежных руках. Ответы брата не смотрю, пусть развлекается и забывает про Арину. Не нужна ему такая стервятница, как Осипова. Романова отчасти держится молодцом, в ногах не путается и лицо мне не царапает. Обойдя дома, предлагаю сесть на скамейку. Всегда боялся представлять сценарии, связанные с виновницей моего состоянии тахикардии, поэтому всё в новинку. Вилена запрокидывает голову назад и рассматривает звездное небо, нервно ломая пальцы. Крепко хватаю за запястье и не позволяю себе вредить. — Ненавижу подобное выяснение отношений, — выдает тихо и кусает себя за щеку. — дядя Витя с папой подрались до сотрясений в прошлый новый год. Картинка перед глазами до сих пор, при виде крови начинает трясти. Не знаю, как утешать, как продолжать и как не спугнуть ее доверие. Романова вырывает руки из хватки и тянется стирать слезы. Повторяю ее положение и рассматриваю созвездия, кажется большая медведица или хочется в это верить. — Найти воды или… подставить плечо? Честно, без понятия, как помочь. — поворачиваю голову и засматриваюсь на девчонку, которая с каждым годом разбивает мое сердце всё больше своей красотой. Будучи зареванной, всё такая же привлекательная. — Клянусь, что буду нормальным этой ночью. — Перемирие? — Романова тянет мизинец и кротко улыбается. Отвечаю тем же, сцепившись пальцем и заключая соглашение. — Девчонки, наверное, потеряют. — Попросил Федю передать им, что ты в надежных руках. — Вынесут мозг после, — она закрывает голову двумя руками и истерично смеется. — хотя возможно им не до меня. У Алисы своя драма, а Леля скорее всего с Федей. Дикое желание включить меланхоличную песню и позвать ее танцевать снова, несмотря на предположительный отказ. Вдруг кинематографический момент больше не случится? Мы больше не будем так юны, да и наша с ней мнимая дружба хрупкая. — Чувствую себя одиноко в последнее время. — Романова продолжает искренне делится всем, что камнем лежит на сердце, и посвящать всё внимание звездам. — У девчонок учеба, у Феди конкурсы, а дома… — Отведу тебя? — выдаю невпопад, Романова громко рассмеялась и закрыла лицо ладонями. — Да, Григорий, поддержка не твоя сильная сторона. Четко проговорила, что дома тоже не всё в порядке. — она переводит глаза полные грусти на меня и поджимает губы. Моя сильная сторона — косячить рядом с ней. Закрываю рот на замок, потому что перепалка не спасет и без того подорванный момент. — Дома паршиво, с каждым днем Романовы сходят с ума — Вилена говорит загадками, боюсь предположить, что случилось что-то с дядей Женей, потому что остальных домочадцев видел. — Папа не вернулся с задания, почти месяц без вести пропавший. И лучше буду ночевать здесь на лавочке, чем вернусь в этот траур. — она поворачивается, подкладывает руки под голову и правда готовится уснуть на улице. — Обойдемся без жалости. — Всё равно придется вернуться домой, они точно не хотят потерять еще одного члена семьи. — Хотя бы не в эту ночь. Может, Леля напишет, что вернулась домой, и тогда смогу остановиться у нее. Думай, Григорий! Нужно что-то предпринять, пока Романова не уснула на скамейке в темном дворе и не посчитала неудачником. — Ночуешь сегодня у нас, — голос внезапно прорезается и мысль вылетает. — мама на смене, а завтра с утра отведу домой. Это явно лучше, чем окоченеть на улице. Романова молчит, обдумывая вариант. По лицу вижу, что хочет сопротивляться, поэтому беру всё на себя. Встаю первым и тяну ладонь, доказывая серьезность намерений. Вилена неуверенно встает и прячет руки в карманах. В любом случае маленькая победа. — Что говорят в военкомате? — Давай обсудим что-то другое, а не то, как отвратительно работает система. — Вилена взрывается, залазит на бордюр и пытается балансировать. — Сейчас бы вернуться в детство! Лазить в домик на дереве в нашем дворе, делать солнышко на качелях и ждать, как бабушка позовет на пирожки. — Меня всегда забавляли твои косички в сочетании с армейскими футболками дядь Жени. В эфире влюбленный кретин, который не умеет держать язык за зубами и либо подначивает, либо искренне признается в своих слабостях. — Ага, настолько забавляли, что вечно их дергал. — Вилена показывает язык и спрыгивает с выступа, аккуратно приземляясь. — Мама, когда ей жаловалась, произносила «нравишься — вот и дергает». В жизни не поверю, что могу тебе понравиться. Как же ты далека от истины, Романова! Тянусь к ее руке, заметив дрожь, да сдерживаю порыв. Право касаний не заслужено, а значит точно закатит очередной скандал. — Так у вас с Марком всё серьезно? — раз пропажа запретная, поговорим на другие волнующие темы. Например, Грачев. — Пока на стадии общения, если выльется во что-то серьезное, то буду рада. — моя избранница по уши влюблена в другого. Агрессивно сжимаю руки в кулаках и пытаюсь выровнять дыхание. — А если появится другой парень? Или Грачев подходит по всем твоим критериям идеального парня?! — раз у нас вечер откровений, то пусть добьет за один раз, чем продолжу эту пытку незнания в чем преуспел соперник. — Подходит. — собеседница не хочет откровенничать, но и не таких раскалывал. — И какие критерии? — К чему допрос? Для друга уточняешь? — Романова насмехается, останавливается и ждет моей остановки. Дождавшись, проводит рукой над головой и останавливается в районе сердца. Оно то точно сдаст. — Как минимум, быть ниже тебя на пару сантиметров. — Почему? Чистый интерес. — как по мне, всё идеально. Ей не придется переживать из-за каблуков. — Слишком большая разница, Давыдов! — она голову поднимает и едва упирается подбородком в грудь. — Если встану на носки и подниму голову, то не смогу дотянуться и поцеловать. — А если наклонюсь? — Вилена глазами хлопает и не торопится двигаться. Быстро чмокаю ее в щеку на рефлексе, да и лучшего момента явно не будет. — Гриша, ты дурак? — она отходит назад и начинает тереть красную щеку. — Обещал быть нормальным. — Проверка. — смеюсь, чтобы не показать степень разочарования. Губы предательски печет, прикладываю пальцы дабы охладить. — Давай срежем через дворы? — Наклонности как у маньяка, Давыдов. — Романова бьет в плечо, но сворачивает в сторону неосвещенного участка. — Хорошо, что есть мускулатура, сможешь защитить. Бредем по темному двору, едва освещенному одним фонарем. В мыслях крутятся строчки из популярного трека «Мы стоим на краю, не держась, в полной темноте, в полной темноте найди мою руку…». Романова взмахивает волосами и включает фонарик на телефоне, чтобы не споткнуться. У входа в подъезд возникает странное ощущение слежки. Кручу головой, ища оправдание возникшей тревоги. Никого не вижу, к счастью. Осипова довела ситуацию до апогея, страдаю теперь паранойей. Вилена громко кашляет, напоминая о своем присутствии. Опомнившись, открываю двери и пропускаю ее вперед. Настолько стал сентиментальным, что радуюсь тишине в присутствии Романовой. Машинально поворачиваю ключ и пропускаю ее вперед, не зная, как поступить. Пока Вилена снимает верхнюю одежду, хватаюсь за телефон. Поток очередных сообщений ото всех. В беседе десяток упоминаний. Открываю скрин истории Кристины и не сдерживаю ругательства. Это фото с каким-то парнем, а на фоне я с Виленой сижу рядом и протягиваю руку. Явно провокация, а не случайный снимок. — Выяснилось… — Вилена замолкает и накручивает локон на палец. — Хотела уколоть, да ты вроде как помог. На нашем фронте перемены и мораторий, завтра начну по новой. Слабо улыбаюсь, замалчивая факт фотографии. Пусть увидит с утра и начнет ненавидеть сильнее, не привыкать. Вилена не раз ночевала в нашем доме, занимая кровать Феди и выгоняя его на пол по доброй воле. По закону романтической комедии у этого чертяги комната закрыта, отчего возникает неловкая тишина. — В рамках моратория отдаю свою кровать, сам на пол лягу. — предлагаю, хотя в ответ на ее лице брезгливость. — Это лучший вариант. — Твоя взяла. — Вилена идет следом. В первый и последний раз порог моей комнаты она переступала лет восемь назад. — Какие клише мы еще обязаны повторить? Я проявлю жалость и предложу лечь рядом? Мы проснемся в обнимку? Зажимаю переносицу, рассмеявшись от перечислений. Не знаю, что должно произойти для повтора данных тропов. Вилена садится на кровать, располагает руки за собой и заинтересованно всё рассматривает. — С каждой секундой становится абсурднее. — она шутит и запрокидывает голову назад. — Твои влажные фантазии не сбудутся, я не буду переодеваться и просить тоненьким голоском футболку. — Больно надо. — показываю язык и стаскиваю с кровати подушку с первым пледом, располагая его на полу. — Одолжи лучше плед, ненавижу спать под одеялом. — Как скажите, ваше высочество. — слетает само с собой с языка. Забираю предмет и кидаю ей плед из шкафа. — Будут еще просьбы? — Есть чистые носки? Желательно толстые. — Романова, слишком специфичные просьбы. — кручу пальцем у виска и заслуженно получаю подушкой по лицу. — Ноги замерзли? — Нет, укладку буду делать. Завтра свидание с Марком, не успею накрутить новые локоны. — от признания не легче, но носки всё-таки ей нахожу. — И только попробуй кому-то рассказать! — Как же так? Ложусь и засыпаю с мыслью о самой Вилене Романовой! — пытаюсь утрировать, не давая ей повода усомниться. Таков путь к ее расположению, но лучше играть врагов, так будет проще уйти. — Не парься, если кто-то узнает, что спал на полу, то засмеют. Романова показывает класс, включает фронтальную камеру и ловко накручивает свои пряди на носки. Пока она занимается подготовкой, выбираю ответить раззадоренным друзьям. Влад Вишневский: Григорий, бьет все рекорды) Такие просмотры на нем делает Осипова, что можно позавидовать. Артём Водонаев: Григус, не против, если запишу серию из видео, как ты укладывал меня на лопатки или вечно обходил в катах? Или спарринг не настолько актуальная тема, как выдуманная измена? Влад Вишневский: Артём, ты в клубе лузеров. Внешность не смазливая и реветь на камеру не умеешь, максимум получишь лайки от нас, да от Грачева за такие же испытываемые чувства. Спасет только коллаб с униженной Осиповой. Михаил Чернов: Фиг с ним с Ариной, ты что забыл на утреннике этих молокососов? Со своей влюбленностью совсем крышей едешь. Влад Вишневский: А я о чем! Романова отшивает, а он бегает за ней. Обреченный подкаблучник… Григорий Давыдов: Обсудите лучше борцов UFC и ставки, чем мои взаимоотношения с Виленой. P.S. на утренник ходил из-за Феди. Выключаю телефон, хватит на сегодня общения. Боюсь представить с каким ярлыком столкнусь с утра. — Давай свой телефон, поставлю на зарядку. — предлагаю Вилене, и она без пререканий соглашается. — Доброй ночи, ваше высочество. — Доброй, верноподданный придурок. Из окна звуки завывающего ветра и скоростных тачек с горящей резиной. Романова засыпает за пару секунд, а я засматриваюсь на ее умиротворенное лицо и боюсь провалиться в сон. Делаю снимок спящей Вилены и отворачиваюсь. У моего падения нет дна.

***

Подъем начался с прилетевшей подушки. Романова в перерывах между смехом желала «доброе утро» и распутывала свое приспособление для укладки. Повезло Грачеву, урвал свидание с самой лучшей девушкой и не подозревает об этом. Завтракать она отказалась, как и будить вернувшегося Федора. В одиночестве хотела пойти домой, да вызвался на ее голову провожать. Мой телефон сел, зато у нее 100% заряда, да и выглядела она в разы бодрее. У двери хотела выпроводить, чтобы не искать оправдание нашему совместному приходу, да из квартиры вылетела ее мама. Замечаю первый звоночек, о которым говорила Романова. Мария Владимировна не обратила внимание на дочь, убегая к лифту. Вилена нервно провела рукой по локтю и подняла наполненные слезами на меня глаза. — Спасибо. — от ее вида и сиплого голоса хочется провалиться под землю. Мораторий закончен, любая поддержка будет воспринята в штыки. — Порядок, не беспокойся. — Я не плохой, можешь… Не успеваю произнести до конца фразу, так как дверь открывается шире и на пороге застывает дядя Витя. Он теребит меня по голове и заталкивает нас двоих в квартиру. — Когда так успел вымахать, чертяга? — Тренируюсь, чтобы сдать нормативы. — моя будущая военная карьера должна была остаться в тайне, но козыри не в моем рукаве. — Точно! — дядя Витя пальцем машет и отходит на расстояние. — Женька говорил, что хочешь в военную академию поступать и просил помочь. Вместо него могу поднатаскать. — Романова роняет куртку от услышанного и устремляет суровый взор. — Мартышка, ты к парню то присмотрись, не зря его в пример ставим. Гриша отлично впишется в нашу семью. Вилена молчит, убирает вещи и переступает через обувь. В коридоре появляется и Анна Львовна, подзывая есть фирменные сырники. К моему несчастью, отказы никто не принимает. Романова заявляется на кухню в джинсах и топе, капая на мой и без того беспокойный мозг. — Тебе это не нужно. — сурово чеканит Вилена, ударяя вилкой о край тарелки, когда мы остаемся вдвоем на территории. — Александра Ильинична не выдержит очередную потерю. — Нет, нужно. — складываю руки на груди и бегаю глазами по не скрытым ключицам, вишневой шее и измученному лицу. — Мама не знает, поставлю перед фактом, когда заполучу место. — Это опасно, Давыдов! Ненавижу, что вся мужская часть Романовых жената на своей работе и в приоритете у них полигоны, а не семейные праздники. — Вилена, выбор сделан, не отговоришь. — пытаюсь закончить никчемную перепалку. — Нет права не поступить, вижу себя только на военном поприще. — Ты в войнушку не наигрался? — Романова в очередной раз взрывается, отталкивает тарелку и встает с места, упираясь ладонями в стол. — Так скачай на комп стрелялки и рубись целыми днями вместо подготовки к экзаменам! Не вздумай идти в академию. — Чего приелась? Никто мне не запретит, пойду до конца. — повторяю ее положению, находясь слишком близко к разъяренной девчонке. — Да и разве тебя это должно волновать? Я же неправильный, дотошный и бешу без повода. — Не поверишь, но волнует! — Вилена головой трясет, отходит на безопасное расстояние и цепляется за лямку топа, смягчившись. — Каким бы не был, всё равно… без тебя всё будет не так. Не правы были парни, в аутсайдерах я. После признания сгоряча сердце обливается кровью, пока набатом в ушах «без тебя всё будет не так». Ее ледник тронулся или тронулся я, слыша того, чего не было? Паника-паника-паника, созданный образ непоколебимого нахала не приходит на помощь, да и теория о нашем «лю-бов-ном» фронте больше не подтверждается логикой.