Глава 6

Два урока алгебры после недели каникул кажутся пыткой. Математичка раздала листы с последней контрольной, и на всю страницу красовалась двойка. Испортила понедельник и новую четверть одним махом. Феде повезло, он был в любимчиках из-за старшего брата. Никогда ниже тройки не получал и работы не исправлял. Скучающе стучу карандашом по тетради и рассматриваю исписанную доску. До нового вида уравнений мне дела нет, как и моему соседу. Давыдов-младший посвятил свой фокус внимания видеоролику, и весь урок сидел в наушниках. Математичка и слова ему не сказала, а если бы я надела наушники, сразу бы стала объектом придирок. Радует, что это предпоследний урок. Следующий предмет — расслабленный английский, и можно будет пойти прогуляться в парк, чтобы не застать домашний траур. С каждым днем становилось всё тяжелее. Мама списалась с женами тех, кто был на задании, и выяснила, что ни один на связь не выходил, да и теперь часть из них числились героями посмертно. Дядя Витя делал всё возможное для облегчения состояния родительницы, но она помешалась на поисках. Взаимоотношения родителей всегда были для меня примером, а теперь боюсь стать как моя мама, помешавшись на одном человеке. Математичка нарочно роняет учебник рядом, и приходится «проснуться». Быстро хлопаю ресницами, пока в ее жестах и мимике читается, что в науке я полный неуч. Переубеждать не буду, с прошлой преподавательницей предмет давался проще, да и в аттестате стояла пятерка. С этой же грымзой палец о палец ударять не хотелось, поэтому корпела по вечерам не над подготовкой, а над исправлением двоек. Федя пытается шутить, чтобы спасти ситуацию, за что ему спасибо. Тем не менее шутки бесполезны, она начала свою охоту на «любимую» жертву и отправила решать пример на доске. До конца урока пять минут, а значит нужно потянуть время, чтобы не заполучить в столбик оценок новую плохую отметку. Иксы и игреки абсолютно не складываются в нужное уравнение, и как бы не подсказывала Вита, староста класса, с первой парты, я не могу решить пример. Звенит звонок, математичка орет «Романова, дома прорешать и принести на следующий урок». Развернувшись к ней спиной, закатываю глаза и кидаю все учебники в рюкзак. Достала. Давыдов пытается поднять настроение ассоциациями, хотя и знает, что бесполезно. После математики всегда выхожу выжатой как лимон и морально, и физически. Если бы дали выбор между пятью уроками физкультуры и двумя алгебрами, выбрала бы первое. Федя бьет по плечу и кивает головой на сидящего парня на подоконнике. Махнув рукой, убегает за одноклассниками в сторону класса английского. Грачев спрыгивает и уверенно идет на застывшую меня. Теперь, помимо слухов о нас с Преподобным после вечеринки, добавятся и сплетни об взаимоотношениях с Марком. Правда, не против теорий про нас с Грачевым, так как мое сердце бьется неистово. — Дождаться тебя с английского? — мягко спрашивает Грачев и стягивает тяжеленный рюкзак с формой на физкультуру с моего плеча, забирая ношу на себя. Краснею от неловкости и жеста. — Мой электив по литературе отменился, но найду, чем себя занять. Марк поправляет светлые волосы и смешно морщит нос, пока ждет ответ. Касаюсь плеча и нервно вожу пальцами по ткани, не зная, как поступить. Часть меня кричит о прогуле английского, а другая часть напоминает, что пропускать уроки из-за понравившегося парня это слишком. — Подожди меня у раздевалки, попрошу Федю соврать и прогуляю урок. — «влюбленная я» победила над «разумной». Английский успею наверстать, да и там всего лишь просмотр сериала. — Точно? — уточняет с улыбкой Грачев, и от его мимики сердце буквально готово остановиться. — Не велика потеря, да и даю слово Вилены Романовы. Пока бегу до кабинета, прокручиваю в голове, что заставила Марка громко рассмеяться, а после он поправил мои волосы и ушел с рюкзаком к раздевалке. Парни, которые не боятся разгуливать с пастельно розовыми рюкзаками, моя слабость. Честно говоря, всё, что не сделал бы Грачев, будет точным попаданием в цель. Повезло найти друга, сидящим на подоконнике. Давыдов подозрительно косится и крутит пальцем, догадавшись обо всем. — Если прогуливаешь ты, то и я. — уверенно цедит Федя и спрыгивает на пол, отряхает штаны и улыбается во все 32 зуба. — Федя! — ударяю ногой по полу, не собираясь мириться с его решением. Не хочу его слежки за нами, а она точно обеспечена. — А кто отмажет от урока? И какими бы лучшими друзьями не были, будешь мешать моей прогулке. — Да сдались мне ваши свиданки с Грачом, я в колледж поеду. — К Саше? — К Леле! — апеллирует фактами Давыдов и громко цокает. — Не у тебя одной весна — пора влюбленности. — Федя показывает язык и поворачивается в сторону звука каблуков англичанки. — Ладно, беги, Романова. Скажу, что с мигренью мучаешься. — Ты лучший! Выбегаю с этажа, как можно скорее, чтобы не попасться на глаза учительнице. Лечу по лестничным пролетам на крыльях любви, и всё кажется таким особенным и не важным. Траур и непонятные звонки отходят на второй план. Остается всего то пересечь один этаж, но врезаюсь в спешащего Гришу. Преподобный тормозит и по лицу вижу, что хочет выругаться, да затыкается и прячет руку на затылке. — Ты как? Неделю не общались. — грустно проговаривает Давыдов-старший и изучающе бегает по-моему лицу. Лучше бы и дальше не общались, чем начали непринужденный разговор на лестничных пролетах. Кристина выложила дурацкое фото, на котором мы с Гришей выглядим как пара, и на меня свалилась волна популярности. Часть писала, что я разрушительница чужих отношений с подачи Осиповой, а вторая записывалась в фанаты. Давыдов сам же закрыл и комментарии, и сообщения. — Порядок, Гриш. — вру, потому что не хочу сеанс психотерапии, да и Марк наверняка заждался. — По расписанию заканчиваем одновременно… Пройдемся до дома вместе? Сможешь высказать всё, что думаешь. — Заманчиво, но это лишнее. — пятясь назад, отступаю и оставляю эту битву за ним. — Хорошей учебы, а меня ждут. Звенит звонок, и по виду Гриши могу сказать, что он разрывается. Давыдов крепче цепляется в перила и делает шаг на меня. — Грачев? — с оскалом спрашивает собеседник. Пора признать, что боюсь всех его выпадов. — Да, но тебя не касается. — разворачиваюсь на пятках и бегу быстрее, чтобы избежать неловкости между нами. С одной стороны Давыдов стал меняться в моих глазах после вечеринки, но с другой восемь лет нашей борьбы. Невозможно перечеркнуть всё то, что было сказано и сделано. Дружить друг с другом мы не умеем, а альтернативный выход пока не найден. Марк терпеливо стоит у раздевалки, придерживая дверь девочкам из начальной школы. Грачев для меня, как и Преподобный, темная лошадка, которую пока не получается раскусить. Он, сколько помню, никогда не придерживал двери и не помогал доставать куртки с вешалки, выбирая толкнуть или выругаться. Надо выяснить, что у него на душе, и возможно поделиться своими переживаниями. Грачев заметно приободряется, заметив меня, подмигивает и подталкивает в гардероб. Надеюсь не успел запариться в куртке в ожидании. Быстро нахожу пальто, украденное у бабушки с антресоли, и натягиваю с помощью собеседника. Галочка появляется рядом с графой «галантный». Скоро соберет комбо из нужных критериев и обойдет Федю. — А ты оторва! — шутливо тянет Марк уже на улице и подает свой локоть для пешей прогулки. — Пропуск не испортит посещаемость? — Нисколько! — английский почти не прогуливала, так как был комфортный преподаватель и предмет давался в разы проще математики. — Кстати, а у тебя как с математикой? Понимаешь объяснение Розы или мучаешься с контрольными? — Едва вытягиваю на четыре, физмат — не мое направление. — Грачев пожимает плечами и становится у светофора. На время повисает тишина, так как все мои мысли, как исправить ненавистную оценку. — Могу помочь с ораторским и прочим, но не с Розой. — С Розой и ее цифрами никто не поможет справиться. Пробиться бы в число любимчиков, да я не двухметровая шпала с комплексом бога. Даже сейчас рядом его нет, а мешает своим присутствием в мыслях. — Может через парк? — предлагает Грачев и разворачивается в сторону нужной дороги. Едва киваю и слабо улыбаюсь. — Никуда не торопишься? — задаю вопрос после смены траектории, заставляя Марка громко рассмеяться. Странная реакция, хотя это я странная и мой вопрос? — Нет, раз электив отменился, появились лишние часы, и хочу провести их с тобой. Внутри разливается странное тепло от его фразы «с то-бой», но все рушится, когда за спиной слышится дурацкий знакомый голос Григория. Нарочно оборачиваюсь, как дура, но позади никого. Тем не менее ощущение, что за нами следят, не покидает. Грачев косится назад, как и я, не понимая, в чем дело. — Извини, мучаюсь с паранойей. — вывалим все грязные секреты заранее, чтобы видел картинку целиком. — Началось все со звонков, а после вечеринки появились преследователи. — У вас же с Гришей нет ничего? — Марк тяжело сглатывает после вопроса и грустно улыбается. — Он хам с комплексом бога, на дух Давыдова не переношу. — морщусь от представления его физиономии, Грачев начинает мягко водить по локтю ладонью, и это расслабляет. — Нас связывает лишь то, что бабушка привела его вместе с Федей к нам домой много лет назад. Никакой дружбы, как и любви, в помине нет. — Нравится твоя искренность, Вилена. Подмигиваю и краснею из-за комплимента. Никто не говорил о моих преимуществах, помимо внешности, а он первый. Преподобному стоит поучиться, как нужно вести себя «настоящему джентльмену». Правда, его интересует лишь мимолетный флирт и глуповатые куклы. По пути к подъезду Грачев рассказывает о планах на поступление, подработке в event-агенстве и его желании покорить отечественный кинематограф своими фильмами. Амбиций у него через край, но это скорее привлекает, чем отталкивает. Рядом с таким человеком хочется развиваться. Марк провожает до дверей, и сердце бешено колотится, пока ладони предательски потеют. Сцены на лестничных пролетах — мои любимые. И если мой первый поцелуй случится с Грачевым на лестнице, то это точно станет конечной моего сердца. — Вилен, не знаю, как к этому отнесешься, но хочешь станцевать вальс? Скоро начнется подготовка к последнему звонку, и хотел бы видеть тебя своей партнершей. Почему, когда все рушится, Марк пытается вытянуть на свет? Единственная радость во всем этом хаосе, и его предложение буквально лучшая новость за несколько недель. — Против? Соберись, Романова, слишком затянула с молчанием! — Нет, буду, —- выдаю спешно и нарочно делаю шаг, упираясь ладонями ему в ветровку. У Марка удобный рост, не то что у Преподобного. — готова стать твоей парой. — Супер! — Марк кажется волнуется, как и я. Смущение сдает его с потрохами. Грачев заправляет мои волосы за ухо, делает глубокий вздох и наклоняется сильнее, упираясь лбом в мой. — Ты мне нравишься, Вилена, и не хочу довольствоваться лишь репетициями и танцами. Будешь моей девушкой? — Да. — выдаю с придыханием, облизываю засохшие губы и приподнимаю голову в надежде заполучить поцелуй. У Марка горячие руки и дыхание, он медленно склоняется, касается губами уголка моих и звучит противный голос у перил. — И жили они долго и счастливо?! — Гриша нахально подмигивает и складывает руки на груди, Пытаюсь испепелить его взглядом и мечтаю спустить с лестницы. — Помешал? Внутренний голос не соврал, он точно следил. Марк аккуратно приобнимает за плечо и целует в висок. Не могу сфокусироваться на полученной дозе эндорфина от прикосновения, так как ликовала от оскалившегося Давыдова. Гриша сжимает руки в кулаках, и боюсь представить, что в его голове. — Подъезд перепутал? — Марк обходит сбоку и закрывает собой. Как хорошо, что могу перестать быть воином и спрятаться за широкой спиной, пока меня отстаивают. — Если еще актуально, то да, помешал. Вредить всем — твоя суперспособность? — А твоя проигрывать? — Давыдов, мир не крутится вокруг тебя, да и не все действия требуют соперничества. И дружеский совет — хоть сколько надевай лавровый венец и гордись победами, но сам по себе ты никчемный. — Советы свои сам себе посоветуй. Гриша со всей силы бьет по стене, трясет рукой, но на лице ни капли боли. Лишь суровый взгляд и сжатая челюсть до предела. Внутри вспыхивает дурацкая жалость, хочется спросить всё ли в порядке и не болит ли рука. Скоро соревнования, он не может быть выписан из-за перепалки. Волшебный момент потерян, поэтому Марк на прощание снова касается губами виска и уходит вниз по лестнице, обещая написать. Давыдов мнется у нашей двери и дергается, когда встаю рядом, чтобы открыть дверь. — Надо осмотреть руку. — цежу сквозь сжатые зубы, пока ключ прокручивается в скважине. — Вдруг перелом. — Перелом мог бы быть у Грача, но я не бью слабых. — Давыдов злится, прячет руку от моих глаз и показательно отворачивается в сторону. — И что ты в нем нашла? — То, чего у тебя явно нет. — показываю язык и проскакиваю под его рукой, пока он придерживает дверь. Бабушка появляется в прихожей, подозрительно косится и уходит обратно на кухню. Через пять секунд все родственники узнают, что Вилена всё-таки послушала старших и привела в дом Давыдова-старшего. Честно говоря, причина его визита неизвестна, да и не хочется быть посвященной. Забираю рюкзак и спешу в комнату, желая спрятаться. Завалившись на диван, беру в руки телефон, мечтая спокойно обсудить произошедшее с Марком. И не дай бог Преподобный испортил мои отношения, я уничтожу его на месте. Попрошу Лелю порчу навести. Как по зову, на экране высвечивается сообщение от Грачева. Марк Грачев: Прости, что ушел не объяснившись. Не хотелось случайно сорваться, потому что Давыдов довел до точки кипения. Марк Грачев: Искренне хочу танцевать с тобой вальс и встречаться, но если тороплюсь, то дай знать. Вилена Романова: Я думала, что мы уже решили, что в отношениях) На Гришу не обращай внимание, он придурок, который вот уже восемь лет постоянно где-то рядом всё портит. Марк Грачев: Понял) Зайду вечером после тренировки, чтобы закончить начатое. Выйдешь на улицу? Вилена Романова: Да, найду повод отпроситься у семьи. Марк Грачев: Возможно, рано заявлять о таком, но скучаю) Прикладываю телефон к груди, закрываю глаза и поджимаю губы, чтобы не завизжать. Плевать на траур, на математику и испорченное настроение Давыдовым. От Марка приходят новые сообщения, но боюсь их читать. Внутренний трепет и оглушающая эйфория не позволяют расслабиться. — Вилен, — в комнату без стука заходит Преподобный, без раздумий кидаю в него подушку. Он нарочно ловко ловит и приваливается на стену. — Федя написал, что у тебя проблемы с математикой. Давай посмотрю, что не так в контрольной, и объясню. — Обойдусь, иначе начнешь налево и право говорить, что «Вилена Романова не только полено, но и безмозглая». — прячу телефон подальше, иначе полетит, как и подушка. К сожалению, рядом нет ни одной вещи, которую можно было бросить и не жалеть. — Я никогда не скажу про тебя такого. — Не верю, Давыдов. — встаю в полный рост и направляюсь в его сторону, чтобы прогнать. — Помню каждую твою издевку, и не знаю, что должно произойти, чтобы изменилось мое мнение. — Дай один шанс, — искренне шепчет собеседник и протягивает мизинец. — как в детстве, готов заключить перемирие на пальцах. Что скажешь? — Мирись-мирись и больше не дерись? Нет к тебе никакого доверия, Гриша! Шансов было много, но ты каждый раз всё портил. — наступая на него, насупившись. — Это только в фильмах работает, а у нас с тобой целая пропасть разногласий. — Романова, как же с тобой тяжело. — Гриша прячет руку в волосах, пока второй достает телефон из кармана и зачем-то направляет на себя камеру. — Я, Григорий Давыдов, на камеру заявляю, что не нарушу данное слово Вилене Романовой, но если вдруг совершу противоположное обещанному, то этот ролик окажется достоянием общественности. Клянусь, что, имея в запасе последний шанс, буду обходительным и ни разу не произнесу, что Вилена — полено. — Манипулятор. — сурово проговариваю, когда он направляет камеру на меня. — Иди к черту, Давыдов. Он выключает запись, уже привычно бьет по стене, но не показывает злость. Заметив испуг в моих глазах, делает шаг назад. Закрываю дверь перед его лицом, хлопая со всей дури. Не справляясь с эмоциями, скатываюсь спиной вниз. У двери слышится звук удара и жалостливое «я не хотел». На коленях добираюсь до дивана, хватаюсь за телефон и проверяю уведомления. Находимся ли мы на той стадии с Марком, чтобы он мог поставить Давыдова на место? Никаких новых весточек от него в любом случае нет, зато Преподобный успел отличиться и написать пару сообщения. Григорий Давыдов: Беру свои слова назад, тяжело явно со мной. Прости, не знаю, как себя вести рядом с тобой. Григорий Давыдов: И отправь всё-таки свои задачки, найду решение. Может хоть как-то заглажу свою вину. Выхожу из диалога, плевать на его сообщения. Как назло, телефон начинает снова разрываться от неизвестных звонков. Копирую номер и вставляю его в диалог со шпалой, раз так хочет исправиться, то пусть поработает. Вилена Романова: Забудь про математику, сама разберусь. Лучше пробей неизвестный номер, изводит своими звонками вечером. Григорий Давыдов: Для тебя всё, что захочешь. Хочу? Хочу проснуться и знать, что папа в порядке, семья не рушится и Марк Грачев всё еще моя пара.