Глава 8.

Лениво лежу на плече Марка, пока он перебирает клавиши и набирает подсказки для сочинения по роману «Тихий Дон». У мамы на фоне стресса начались проблемы с сердцем, поэтому вчерашний вечер стал очередным темным пятном в нашем семействе. Бабушка вызвала скорую, и до полуночи выжидали у поликлиники хотя бы какие-то положительные прогнозы. Благо была смена тети Саши, мамы Давыдовых, и она накапала бабушке корвалола, а я перебивалась глицином под языком. Грачев до часу ночи был на связи, успокаивал и поднял на уши своих родителей с просьбой отвести. К счастью, удалось отговорить от поспешных действий и внезапного знакомства не произошло. Мы вместе всего пару недель, о какой-то серьезности не идет и речи. — Хорошо, что ты у меня есть. — мягко проговариваю и целую его в плечо, попадая губами на край рукава поло. Его стиль, как и всё качества, сводят с ума. Голубая футболка в сочетании с брюками выглядели слишком потрясно. Чего не скажешь о моем внешнем виде! С утра проспала и завтрак, и первый урок. Быстро зализала волосы лаком, натянула первую попавшуюся водолазку с темными джинсами и рванула в школу, так как информатик за количество прогулов скоро донесет классной. Марк правда успел присвистнуть при встрече, но… Про комфорт этим утром позабыла. — Перемена закончится через пять минут, пойдем? — Марк кладет голову поверх моей, быстро перемещает пальцы и отправляет готовый файл с заготовками в личку. — Сколько осталось уроков? — Два, но можешь не ждать. — встаю первой со ступени из нашего укромного уголка, найденного Грачевым. Подаю ему руку, и он естественно заставляет рассмеяться, резко потянув на себя. Кручу пальцем у виска, пока Марк хаотично целует в щеку. — Точно? Всё равно успею к репетитору. — Точно! Собак в районе нет, да и Федя сегодня домой. Хочу поговорить с другом по пути, потому что чувствую, как теряем нашу дружбу. — Понял, Веточка. — Грачев подмигивает, встает с пола, но первым делом помогает очистить одежду мне. Мою дамскую сумку вешает на плечо, под локоть берет и под звук звонка ведет в класс. Девчонки в классе объявили бойкот, так как «пассия Грача» — я, а не Кристина, главная активистка. Честно говоря, до их мнения нет дела, но с каждым днем одиночество накатывало всё больше. Федька пропускал уроки через день, благо тетю Сашу не вызвали к директору. Вот Давыдов-младший умеет найти общий язык со всеми, а я цепляюсь за людей, которые порой забывают о моем существовании. Леля, как и Алиса, вернулись к своему бешеному учебному темпу и отвечали через раз, а лучший друг после того, как поймал за объятиями с Гришей, будто бы стал избегать. Правда, с Давыдовым-старшим действительно наступило перемирие. Он первым бросает приветствия, подмигивает во время репетиций и, если встречаемся на переменах у кабинета, перекидываемся словами до прихода Марка. Гриша пытается выяснить, кто названивает, и отчитывается о своем расследовании. — Постараюсь зайти вечером, в крайнем случае позвоню. — проговаривает мой парень и накручивает темный локон на палец, склонившись у входа. Киваю, будучи одурманенной чувствами. Марк наклоняется еще ближе, собираясь поцеловать, но за его спиной звучит голос Марины Федоровны, и он резко встает в полный рост. Русичка осуждающе осматривает нас двоих и заходит первой в кабинет. Грачев шепотом выдает «держись» и убегает. Моя парта свободна, а значит Федя снова смотался. Сажусь под укор Марины Федоровны и стараюсь выглядеть не раздраженной, всё-таки сдавать экзамены по русскому или литературе, выкладываю тетради на стол, пока русичка проверяет по списку. Звучит громкий стук в дверь, и на пороге появляется Дарина, одноклассница Марка. При виде нее Марина Федоровна смягчается и предлагает пройти. Лиманова взглядом спрашивает можно ли сесть со мной, и я выдаю какое-то нервное качание. Мы много общаемся во время репетиций вальса, она жалуется на Давыдова и его нерешительного лучшего друга, а я соглашаюсь со всеми ее доводами. Нравится общаться с Дариной, жаль она выпускается, как и Грачев, через два месяца. Не хочется встречать 1 сентября в одиночестве, но всё ведет к этому. — Скажи честно, заставили? — уточняю шепотом у соседки. Не фанатка факультативов и лишних часов в школе, хотя с Федей у нас эта общая черта. Поэтому не понимаю, чего на уроке забыла. — По собственному желанию, — Дарина подмигивает и достает следом листок. — хочу проверить свои знания по «Тихому Дону», скоро экзамен и планирую быть более подготовленной. Терпеть не могу тему любви в произведениях, и, как назло, Марина Федоровна задает «Любовь в жизни Григория Мелехова». Дарина выглядит более воодушевленной, в отличие от меня, над которой будто бы туча нависла. — Чего зависла? — спрашивает Лиманова, когда преподаватель выходит из класса. После меняет наши тетради и берет в руки карандаш. — Я кратко распишу… — Дарин, не надо, Марк создал документ аргументов. — меняю наши тетради обратно и кротко улыбаюсь. — Просто задумалась о том, что делала бы, если бы оказалась на месте Григория. Тебе что ближе темперамент или спокойствие? — Не думала, — Лиманова откидывается на спинку скамейки и складывает руки на груди. — «один человек на всю жизнь» — не моя история, как и моих родителей. Надеюсь не оказаться на распутье, как Мелехов. А что тебе ближе? — Мой пример любви — родители, так что хотела бы одну любовь на всю жизнь. Правда, не хотела бы повторять сценарий мамы, где она месяцами ждет папу и делит его с работой. Если искать параллели, то моя родительница, как Наталья, выбирает жертвенную любовь и положить всю свою жизнь на алтарь семьи. Единственный темпераментный человек, который вечно рушит мой порядок, накаляет обстановку и доводит до точки кипения — Гриша, но… Не быть нам ни партнерами, ни друзьями. Федя заревнует, да и Давыдов-старший всегда в приоритете остальных, поэтому мной было принято решение найти родственную душу в младшем. Марк — полная противоположность Преподобного, с ним наступает душевное равновесие и бояться нечего. Бабушка, хотя и не в восторге от выбора, отпускает с Грачевым допоздна. — Как писал Шолохов «Для Аксиньи, Натальи и самого героя их чувства — это и величайшее счастье, и тяжкий крест», поэтому не пожелаю никому быть на их месте. — подводит итог Дарина и начинает рыться в своей сумке. — Вспомнила, что обещала выступить почтовой феей. Тебе просили передать! Лиманова протягивает коробку с маффинами, моими любимыми маффинами из пекарни рядом с домом. Внутри коробки записка со словами «всё пройдёт», отчего внутри еще больший трепет от жеста. Это точно Грачев! Он знает и про мою слабость к кексам, и про любимую песню бабушки. На глазах выступают внезапные слезы, поэтому с благодарностью беру в руки носовые платки из рук соседки и убегаю в сторону туалета. Какие могут быть рассуждения о метании Григория Мелехова между двумя видами любви и символичностью поиска правды во время Гражданской войны, когда у меня самой трагедия. Папа числится без вести пропавшим, мама в больнице с подозрениями на вегетососудистую дистонию, пока бабушка с дядей Витей делают вид, что климат в семье не изменился. Терпеть не могу эту пресловутую любезность, натянутые улыбки и разговоры обо всём, кроме поисков. Папа, главный винтик, связующий нас всех, резко стал табу темой. В туалете, к счастью, никого. Быстро мочу лицо, пытаясь справиться с тревогой. Дверь хлопает, и я наклоняюсь вперед. —- Вилена, ты чего не на уроке? — звучит взволнованный голос Марии Васильевны, классного руководителя. Она дотрагивается до плеча, а из меня вырывается всхлип. Никому из взрослых нет до меня дела. — Всё в порядке? — Да, — голос неестественно дрожит, классная ладонь вверх тянет, и больше не могу держаться, пока всё рушится. — я так не могу. — В семье проблемы? — нерешительно уточняет и по пояснице водит ладонью, будто начитавшись лайфхаков по успокоению. — Проблемы, мягко сказано. — пытаюсь спрятать лицо двумя руками. — У вас же русский? Федя сможет забрать твои вещи? Не могу подставить друга и сказать, что его нет. Наша дружба и так терпит крах, и очередную потерю моя психика не выдержит. — Да, напишу ему сообщение. — вру, думая о том, кто выступит моей помощью. — Я значит предупрежу Марину Федоровну, а мы пока с тобой спокойно поговорим. Нахожу контакт своей почтовой феи в друзьях Марка, быстро отправляю заявку в друзья и пишу сообщение. Вилена Романова: У меня началась истерика, классная ведет к себе в кабинет. Сможешь собрать мои вещи и оставить в гардеробе? Дарина Лиманова: Конечно, Ви, не беспокойся, но дождусь тебя на первом этаже.

***

С нервного срыва в кабинете классного руководителя прошло несколько часов, медичка накапала валерьянки и отправила под присмотром Дарины домой. Благо всю дорогу мы не заводили тему моего пропуска, а обсуждали парочки на вальсе. Как оказалось, Лиманова сохнет по Вишневскому, лучшему другу Гриши, но первой шаги не планирует делать. Правда, Давыдов-старший слил ей информацию, что Влад и сам влюблен в Дарину, но боится быть отвергнутым. И это на самом деле забавно, потому что вся компания Преподобного отморозки без тормозов. Они не понимают слово «н-е-т», хотя русский им сдавать совсем скоро. Дома никого не было, поэтому чай с любимыми маффинами пила в одиночестве. Правда, удовольствия не ощутила, пыталась заглушить свои эмоции. Марку улетела благодарность, но ответа не последовало. Раз Грачев значит, попробую восстановить дружбу. Устало заваливаюсь на кровать и начинаю рассеяно нажимать на клавиши телефона, пока рядом с фото друга висит отметка «онлайн». Вилена Романова: Федь, давай, пожалуйста, поговорим. Я так не могу! Федор Давыдов: Вилен, некогда. Зайду за тобой, как смогу. Вилена Романова: Ты один из самых близких мне людей, и не хочу потерять и тебя. Выкидываю телефон в сторону. По крайней мере попыталась, а не опустила руки. Дверь без стука открывается, и на пороге стоит дядя Витя с Давыдовым-старшим. Гриша неловко махнул рукой и едва поднял уголки губ. Я ответила ему тем же, не имея сил на больший отклик. — Мартышка, мы на улицу с этим чертягой тренироваться. С нами пойдешь? Отвлечешься! Спорт — отличная таблетка от грусти. — Я буду поддаваться. — добавляет Гриша и хмыкает. Не знаю причины его метаморфоз, но в моих глазах он явно становился симпатичнее. — Больше такого предложения не поступит. — С вами, когда еще выдастся шанс сбросить с тебя корону. — я громко рассмеялась и кинула подушку в сторону собеседников, чтобы закрыли дверь, пока переодеваюсь. Никакого гниения дома, и плевать, что сейчас все заняты своими делами и не могут выступить спасательным кругом. Я сама себя спасу! Благо толстовка Марка моя, а вот штаны стали большими. Выйдя наружу, встречаюсь взглядом с уставшим Гришей. Он мягко улыбается и помогает поправить толстовку сзади, да и волосы достает. Надеюсь, что Преподобной влюбился и в нем не осталось энергии хаоса и ненависти. — Ты как? — кротко спрашивает, пока приваливается к стене и натягивает кроссовки за язычок. — Держусь, правда, каждый день надеюсь, что хуже не станет, но одна ситуация за другой выбивает из колеи всё больше. — собираю волосы в высокий хвост и помогаю Грише с воротником кофты, хотя он вполне мог и справиться сам. — Думаю, что скажу не самую приятную для тебя вещь, но Марк — моя опора. Не знаю, каким образом, но ему удалось купить мои любимые маффины и передать через Дарину. — Я рад за тебя, — жалостливо проговаривает Давыдов и придерживает мне дверь, — пусть мы и не настолько близки, но… — Но? — переспрашиваю несколько раз, а ответа не дожидаюсь. Гриша отмахивается и первым идет в сторону лестницы. — И так каждый раз, Давыдов. — Я счастлив, когда ты счастлива. — мягко тянет Гриша и теряется на лестничном пролете. Улица встречает морозным ветром в лицо, лужами на всю дорогу перед подъездом и громким смехом дяди Вити. Он уверенно подтягивается и выполняет всякие маневры, меняя одну руку на другую. На секунду засматриваюсь на сосредоточенного Преподобного, но резко прихожу в себя, вспоминая о своем парне. — С нами будешь подтягиваться? — уточняет дядя и на балку спиной наваливается. — У девушек другие нормативы. — Не надо за меня беспокоиться, папа давно научил правильно подтягиваться. — показываю язык и подпрыгиваю, чтобы показать класс. Уверенно делаю три раза, а дальше сводит мышцы от непривычки. — Сейчас приду на подмогу. — Гриша смеется, обхватывает мои ноги выше колен и начинает поднимать вверх, будто я пушинка. — Даже я столько не смогу, Вилен! Помимо силовых на перекладине, приходится вспомнить о потере легких. Дядя Витя включает на телефоне секундомер и отправляет бегать на скорость вокруг площадки. Все кроссовки насквозь мокрые, а штаны в грязных разводах, но внутри не остается ни одного упоминания на утрату. Желание бить свои же рекорды растет в геометрической прогрессии. В конце кросса валюсь с ног и падаю на ближайшую скамейку, пытаясь отдышаться, но мои тренера отправляют пешком наматывать круги, напоминая, как на физкультуре, что от резкой остановки могут начаться проблемы с сердцем. Стоит Преподобному убежать за водой, а мне начать разминаться, так дядя садится на скамейку и достает пачку сигарет. В шутку протягивает мне одну, и я специально тяну руку, чтобы спровоцировать в ответ. Родственник пальцем машет и убирает отраву от греха подальше. — Мартышка, ты действительно к Грише присмотрись. — цедит дядя, ставит одну руку за себя и опирается на нее. — В списках в академию точно первым будет, да и карьеру построит покруче, чем мы с Женьком. — Напоминаю, что у меня парень есть. Наличие Марка в моем сердце не уменьшало напор родственников. Я каждый день продолжала слушать, что симпатия может быть хоть к кому, но судьба моя Преподобный. И доводы мои силы не имеют. — Грач то твой? Отпор едва даст! Смотри глубже, Вилена. Марк как объект симпатии пойдет, но для серьезных отношений не подойдет. Сколько он будет пытаться пробиться в шоу-биз, а Гриша, при наших с Женьком связях, будет нормально зарабатывать! И будешь ты свою карьеру строить без голодовок. — дядя Витя продолжает напирать, теряясь в серой дымке. — А как же любовь? Предлагаешь полагаться на холодный расчет? — топнув ногой, тяжело вздыхаю. — Стерпится — слюбится, слышала? — родственник бычок топчет ногой и наваливается вперед, сжигая своим взглядом. Как же они все достали со своими благими намерениями. — Любил я, и что? Выбрали не меня, хоть и был первым, кто познакомился. Спустя столько лет, начал к правильным вещам приходить, а семью уже не построить. Ты с Грачом своим поиграешься и расстанешься. — Мои родители первые и единственные партнеры друг для друга, и я планирую один раз и навсегда! Давыдов возвращается вовремя. Дядя Витя, махнув рукой, проговаривает «развлекайтесь» и уходит встречать бабушку в магазин. Гриша тянет термос с водой и кротко заправляет мой выпавший локон из хвоста. Когда он успел стать таким внимательным до мелочей? — Давай на желание сыграем, — предлагаю, чтобы отвадить от себя Давыдова и не слышать семейные присказки о наших взаимоотношениях. — кто дольше провисит на турнике, тот и победил. — Романова, ты ли это? Доросла до азартных игр?! — шутит Гриша, бросает свою спортивную кофту на скамью и подходит к турнику уровнем повыше. Мы одновременно подпрыгиваем, обхватываем перекладину. Специально не смотрю на соперника, продолжая разглядывать многоэтажку напротив. Гриша наоборот испепеляет взглядом и раскачивается, как колокол. Чувствую, как начинаю ослабевать, поэтому перебирая пальцы, дабы выиграть. Чертов Преподобный без изъянов! — Я твой должник, Романова. — он спрыгивает слишком легко, будто бы нарочно поддался. Подлетает, уверенно обхватывает ноги и помогает опуститься на землю. — Ты специально закончил раньше! Мои щеки краснеют от злости, пока о нагло хмыкает. — Нет, просто кто-то намного выносливее, чем может подумать. — Гриша намекает и начинает растирать свои руки, спасаясь от холода. Если заболеет, то некому его будет лечить. Федя домой возвращается лишь поспать, а тетя Саша пропадает на работе. — Хочешь покататься на качелях, как в детстве? — Сейчас нет, продрогла до костей. — предательски чихаю, от чего Давыдов кофту свою на себя не надевает, а накидывает на мои плечи и принимается растирать руки. — Спасибо, что отвлек от всего. — Обращайся! — он за плечо приобнимает и начинает вести в сторону дома. Соврала, когда сказала, что рост у него неудобный. В целом комфортно. — Анна Львовна ругаться будет, если заболеешь. И наверняка не хочешь лечится корнем солодки. Усмехаюсь от произнесенного факта, потому что мало, кто настолько погружен в нашу семью. Моя бабушка любит Михаила Боярского и его «Всё пройдет», это их песня с дедом, поучать всех и лечить корнем солодки от всех болезней. Гриша бы отлично вписался в нашу двинутую семью, но сердце не бьется так, как рядом с Марком. — Будь в порядке, Романова! — бросает он напоследок, но останавливается на пролете, поднимается обратно на скорости и тормозит так, что застает врасплох. Мы касаемся друг друга носками кроссовок, и мой подбородок почти упирается в его грудную клетку. — Желание придумала? — Вся моя семья спит и видит, как мы начинаем встречаться, — неловко отступаю, потому что его близость пагубно влияет на мою способность рассуждать. — поэтому по возможности не влюбляйся в меня. Каким бы отморозком ты не казался, но не хочу разбивать твое сердце. Марк — мой парень, я не буду заглядываться на других. — Не бойся, Романова. — Гриша как-то зло усмехается и отступает сам, спускаясь на пару ступеней. — Не стану я камнем преткновения, Лена-полено. Гриша салютует, и всё-таки мои слова его задели. Дурацкое прозвище мне по боку, поэтому вдох-выдох и возвращаемся в суровую реальность. На телефоне десяток пропущенных от Марка, а не от неизвестного. Вечером всё-таки прогуляюсь до салона связи с кем-нибудь из взрослых и сменю номер. Пора заканчивать со всем этим хаосом.