Глава 7

Отчетливо помню, как прозвенел звонок, Марина Федоровна, учитель русского, задала прорешать вариант экзамена дома и Вишневский, схватив за плечи, потащил за школу. Артем с Михой, два прогульщика на пару, насупившиеся и красные сидели на ступенях запасного выхода, выбрав вместо урока игру в баскетбол. Влад протягивает украденную пачку сигарет у старшего брата и хитро улыбается, словно на понт взять хочет. Меня долго уговаривать не надо, с радостью хочется разум затуманить и хладнокровно смотреть на новую парочку голубков. Грачев, как назло, сидит передо мной, и я вижу все его сообщения, которые он пишет на уроках, Вилене. Рад видеть Романову радостной и готовой делиться своим счастьем, а не забитой и прибитой, хотя причина горящих глаз и улыбки в ненавистном Марке. Через пятнадцать минут первая репетиция вальса на последний звонок, и там эти голубки естественно будут вместе. Бедная Дарина, боюсь, что после моей хватки она будет ходить с синяками. Артем весело переговаривается, уточняет что-то у меня, но едва могу кивнуть. Вся голова забита обрывками колких фраз и дурацкими мыслями о часовой пытке. Влад щелкает пальцами, словно пытается разгипнотизировать. Натягиваю маску дурачка, чтобы спроса было меньше, и в шутку щелкаю по его подбородку. Вишневский недовольно трет красное место, пока парни заливаются смехом. — Практикуешь, как головы сворачивать? — в отместку бросает Влад, и спешу заметить, что основу для нешуточной перепалки заложил он, а не я. — Ага, а ты репетируешь, как челюсть будешь подбирать? Лиманову то со мной поставили. — уворачиваюсь от нападения, убегая к концу здания и зажимая фитиль меж зубов. Пусть не думает, что не знаю, за какие ниточки стоит тянуть. — И прежде чем начнешь протестовать, напоминаю, что пары составляла классная. — И? Какой ты друг после этого? — Вишневский раздраженно наваливается на стену и тянется за второй сигаретой. — Мог бы сделать что-нибудь! — Что например? Ногу сломать? — подмигиваю и пристраиваюсь к стене напротив него. Миха с Артемом сосредоточенно наблюдает, им не хватает всего лишь пачки чипсов или попкорна для более увлекательного просмотра. — Даю слово, что через три репетиции моей парой будет Романова, а твоей Лиманова. — Клянись, придурок, или реально с рукой сломанной будешь. — Влад носком ботинка топчет бычок от сигареты, направляет два пальца на меня, будто обещает следить. — Не советовал бы с братом моим спорить, — из-за угла выходит Федя, крутит на пальце связку ключей от дома и нахально хмыкает, нахватался этого у меня. — иначе придется потом отхватить. Соглашаюсь с его точкой зрения, потому что последний мой проигрыш был в лет 12, когда сбоку послышался возглас поскользнувшийся Романовой, и я потерял связь с реальностью. Это единственное второе место в коллекции, и медаль висит на самом видном месте, напоминая о том унижении. Ненавижу проигрывать и быть на задворках. — Как дела, парень? — Артем с места подрывается и ладонь тянет для рукопожатия. Хорошо, что друзья общаются с моим младшим братом на равных, и в случае чего точно не оставят его одного. — Давно не появлялся. У нас нет крепкой братской связи, да и живем мы как соседи под одной крышей, но Федя все равно мой близкий человек. Всегда удивляет его открытость и эмоциональность, поэтому с точностью 99% уверен, что он будет переживать. — Да занят, — брат отмахивается и встает в такую же позу, как я. Никогда не уличал его за копированием, но сейчас стойкое ощущение ctrl C + ctrl V. — девушка в колледже учится, конкурсы по видео на носу. Леля, подруга Вилены, явно положительно влияет на Федьку. Он стал спокойнее, да и на учебе стал больше фокусироваться. Вчера просил помочь с физикой и с математическими примерами девчонки своей. К счастью, про Осипову позабыл, да и она пока ушла в тень. — Кого подцепить успел? — Миха громко откашлялся, будучи наслышанным о чувствах брата к моей бывшей. — У вас в классе то все девчонки при парнях. — Да так. — Федя краснеет и одновременно щурится. Не знаю, к чему секретность, но по его взгляду понимаю, что лучше молчать. — А к вам на репетицию можно завалиться? Вилена с утра стаи собак испугалась, попросила до дома с ней дойти. — Косячит Грач! — Вишневский по плечу кулаком бьет и головой мотает. — Твой выход, Григус. — Выход? — огрызаюсь в ответ. Если Федя узнает о моих чувствах, то передаст Романовой и тогда мосты между нами будут окончательно сожжены. — Скорее она встанет во главе этой стаи и натравит на меня собаку, чем согласиться идти вместе. — И это будет заслуженно, — цедит брат, сжимая челюсть. — ты мудак по отношению к ней, хотя она ничего не сделала. Как это ничего? Образ Романовой в голове сидит и днями, и ночами. И сейчас, когда нахожусь униженным на любовном поприще, внутри будто выжигают всё раскаленным металлом. Сердце болит так, что никакое действие не могу совершить. Сверху идет пелена перед глазами. Настолько кроет от ревности, что готов согнуться пополам от боли. — Ладно тебе, — пытаюсь не отмалчиваться, пока парни, словно снова собрались дружно перед телевизором, наблюдают за братской перепалкой. — можешь идти по своим делам, я провожу Вилену. Если поссоримся, то буду просто идти за ней как телохранитель. Младший не спорит, кивает и уходит туда, откуда пришел. Друзья заливаются смехом на всю округу, поэтому приходится смириться с их реакцией и терпеливо прятать кулаки в карманах. Вишневский первым подбивает отправляться в актовый. Перед новым приступом необъяснимой агонии девяносто четыре ступени. Кулаки чешутся сами по себе, придется вечером выходить на площадку и активно топить свои терзания в спорте. Бить этого белобрысого удачника, пока не буду, посмотрю за стороны. Может он выкинет какой-то финт, и Романова сама его бросит. На последнем лестничном пролете замечаю, как неустойчиво стоит Вилена на выступе и общается с моей партнершей по танцу. Интуиция подсказывает поторопиться, поэтому прибавляю скорость. Проходит несколько секунд, и Романова с визгом начинает лететь спиной назад, не успевая уцепиться за перила. Сам падаю спиной на ступени, ловя Романову перед встречей с болью и синяками. В ушах до сих пор стоит ее визг, спину неприятно саднит, но главное, что забравшая мое сердце девчонка в порядке. Она осознав произошедшее, подрывается встать с моих ног. Я же приподнимаюсь на локтях, не в силах подняться. Вилена красная, как рак, топает ногами и дуется. Что поделать если принц на белом коне не пойми где, а верный рыцарь не тот, кто ей нужен?! — Настолько без ума, что на ногах едва держишься? — шучу, дабы разбавить обстановку. Хорошо, что она в кроссовках, а не в туфлях. Явно бы воткнула свой каблук в мою грудную клетку или глотку. — Да, Романова, сдаешь позиции. — Иди к черту! — собеседница сердито пинает мою и без того пострадавшую ногу, разворачивается, и локоны красиво прыгают на ее плечах. Засматриваюсь на нее и сажусь удобнее, не готовясь закончить нашу перепалку. Мне нужны еще крупицы ее внимания. — А где благодарность? Всё-таки поймал… — громко бросаю в след, Артем бьет себя по лбу, пока Влад с Михой поднимают с пола. — Или боишься, что Грачев заревнует за любезности? Так не переживай, он не узнает, что ты оседлала меня. Снова несу какую-то чушь, не сумев найти выключатель дурости. Вилена резко разворачивается и прожигает одним взглядом. Со стороны парней слышно протяжное «при-ду-рок». И до нормальных взаимоотношения у нас явно не десять ступеней, а девять кругов ада. Наша перепалка заканчивается, не начавшись. Из кабинета рядом выходит этот гребаный ангел, и Романова сразу переключается на него. И взгляд у нее такой наивно влюбленный, который она явно никогда не подарит мне. Внутри стойкое желание попросить парней спустить меня с лестницы, хотя и эта боль не сравнится с душевными мучениями. — Так, 11 А, а чего мы не в актовом? — задорно произносит классная, и друзья толкают вперед. — Вилена, рада, что присоединилась к нашей подготовке. Грачев целует спутницу в волосы, пока Романова нарочно прячет смущение, утыкаясь лицом ему в плечо. Идеальная пара, что с них взять?! У дверей кто-то ставит подножку, и я спотыкаюсь. Повернув голову, отмечаю, что сделала это уже моя спутница. Лиманова рукой машет и ехидно ухмыляется. — Не забудь слюни подтирать, а то замараешь мне весь пиджак, Давыдов. — шутливо бросает в ответ Дарина и тянется поправить воротник моей рубашки. — Да с челюстью у меня проблем нет. — понимаю, к чему клонит партнерша по танцу. Осталось на лбу написать ярким маркером «влюблен по уши в Вилену Романову». — Зато из-за нашей проблемы у меня может быть сломана рука. — Это у вас «семейное» с Владом слюни пускать по недоступным девушкам? А Дарина не промах! Попадает в истину одной фразой. Закрываю рот ладонью, чтобы не засмеяться на весь зал. Лиманова стягивает пиджак и проверяет на реакцию, кинув его мне в руки. Едва успеваю схватить за рукав, как получаю указание убрать его к своим вещам. Видимо раз Вишневский воздыхает в тени, что у нас явно всё-таки «семейное», она пошла другим методом. Нарочно кладу пиджак на рюкзак друга. — Будь я парнем, то сломала бы тебе что-нибудь за хамское поведение по отношению к Вилене, но раз природа сделала девушкой, то придется терпеть мои насмешки и змеиный характер, Гри-го-рий! Кладу руки, как надо, повторяя за одноклассницей, взявшей на себя роль хореографа. Лиманова продолжает гнуть свою линию, и наступает каблуком на кроссовок. Решаю увести наш диалог в другое русло и уточнить для лучшего друга, как обстоят дела на любовном фронте. — Так у тебя есть парень? — Нет, но навешала на себя ярлык «сильной и независимой», а твой дружок, который сейчас уже шею свернет, слишком много стесняется. — Давай помашем ему вдвоем?! Если и будем танцевать с Дариной, то хотя бы повеселимся от души. Она мою затею принимает, и на раз-два-три мы машем поникшему Владу. Вишневский точно не упустит возможности уничтожить за выпад, но разве за любовь не стоит бороться? Повернув голову, оказываюсь поникшим сам. Романова в объятиях Грача, хотя и выглядят они вполне гармонично. Вилена любовно смотрит, нежно потирает его скулу и заставляет меня жалеть о своем существовании. *** Мама причитает, что пол будет весь в разводах после ее поисков футляра для очков в прихожей. Успокаиваю ее, что приберусь после ухода, дабы она не переживала. Родительница треплет по голове и, обратившись к домовому с присказкой «домовой-домовой, поиграй и отдай», находит нужную вещь, убранной в сумке. — А где Федя? — уточняет мама, остановившись поправить карандаш у зеркала. — Либо у Молота, либо у Лели. Другого не дано. — стою, привалившись к косяку, и прокручиваю возможные варианты. Его дома днем с огнем не сыщешь, в отличие от меня. — Передай ему, что пусть напишет, как придет. — родительница за ручку берется, ключ поворачивает и останавливается. — Рис на плите, котлеты сам себе приготовишь. Стоит маме выйти за дверь, как спускаюсь вниз по стене. В школе как-то сдерживался, чтобы не стонать от боли, а дома расслабило и заныли все мышцы. Спину неприятно саднит, скорее всего кожу содрал. Да и вся одежда частично на спине в пятнах крови. На всю прихожую раздается раздражающий звук дверного звонка, от чего приходится подорваться. Надеюсь это соседи по лестничной клетке, а не мама. Бодрость не смогу вернуть за считанные секунды. Посмотрев в глазок, закатываю глаза и громко ругаюсь. Вилена Романова, лучшего момента прийти не нашла? Она вновь тянется к звонку, хлопает своими длинными ресницами и неловко переминается. — Феди нет. — складываю руки на груди и прижимаюсь плечом к косяку, чтобы суметь удержать равновесие. — Ага, в курсе, — вполне спокойно отвечает Романова и протягивает сверток. — встретила тетю Сашу на лестнице. Бабушка пирожки приготовила, сказала отнести, а сам знаешь, что с ней лучше не спорить. — Спасибо. — забираю свернутую посуду из ее мягких рук и будто током прошибает. — Извини за сегодняшнюю выходку. — И ты меня, — Вилена заправляет волосы за уши и убивает наповал. — в моменте растерялась… Спасибо, что поймал. Кстати, как себя чувствуешь? — Порядок, Вилена. — в глазах предательски темнеет, но это скорее последствия бессонных ночей, чем падение с трех ступеней. Оступаюсь, едва успеваю отдать Романовой посуду и лечу спиной назад. Вилена ставит тарелку на комод и садится на корточки рядом. По резко прикрытому рту понимаю, что синяки не остались без ее внимания. Она кротко приподнимает край футболки и касается ссадин. — Я… — Не стоит, Вилена, спасибо вполне хватает. — чувствую себя не просто униженным, а полностью уязвленным. — Нет, Гриша! — Романова подрывается, захлопывает дверь и помогает встать, позволяя опереться на себя. — Идем обрабатывать. Перечить сил нет, поэтому повинуюсь сердитому девчачьему голосу. Вилена помогает сесть на кровать, заставляет снять футболку и осматривает спину со всхлипами. На столе уже разложены вещи для оказания первой помощи — вата, перекись и пластыри. Романова молча ставит колено около моей ноги и склоняется так, что ее волосы оказываются лежащими на моем плече. Готов вдохнуть запах и задохнуться. Засматриваюсь на нее в зеркало, и пока мозг пытается принять и не диктовать, что это проекция, сердце не подает никаких признаков. — Не советую ходить сегодня в душ, будет больно. — разрывает молчание помощница и продолжает обрабатывать. Мне ничего не стоит, схватить ее за бедро и посадить к себе на колени, причитая, что никогда ее не отпущу, но продолжаю молча буравить пол взглядом. — У вас с Грачом уже всё было? — О чем ты? — безучастно отвечает Романова и уходит за новой ватой. — Не делай вид, что не понимаешь. — складываю руки на груди, пытаясь скрыться и не показывать уязвимость. — Марк украл только мой первый поцелуй. — констатирует Вилена и занимает прежнее положение. — Мы не друзья, чтобы обсуждать мою личную жизнь. — Почему мы не можем ими стать? Ответ на вопрос давно известен — «я сохну по Вилене много лет, а она терпеть меня не может». Быть другом Романовой тоже так себе затея. — Не выйдет из нас друзей, Давыдов. У нас слишком токсичные отношения. — Твоя взяла! — смиряюсь с ролью токсичного придурка, но это не конец битвы. — Что там со звонками? — Думаю поменять номер, это всё выше моих сил. — Вилена злится, бросает вату к остальному мусору и садится рядом, обхватив колени. — Честно благодарна тебе за помощь. — Да разве это помощь?! Капля в море. — отмахиваюсь и делаю рискованный шаг, сокращая между нами расстояние. — Кроме оператора и страны не смог ничего найти. Есть мысли, кто мог бы доставать? — Первое время думала, что это папа пытается вернуться любыми способами, но… это не он, да и закрадываются самые худшие подозрения. Успокаивать никогда не умел, а слезы Романовой вгоняют в ступор. Вилена быстро трет глаза и встает с нагретого места. Удерживать не имею права. — Дядя Женя не промах, он обязательно вернется. — пытаюсь подбадривать, пока натягиваю обратно футболку. — Верю в лучшее, но все его подчиненные погибли на задании. — Романова не стирает внезапную выступившую слезу. — Подумай дважды стоит ли твое стремление идти в академию того. — Стоит, Романова, стоит. Она натягивает капюшон знакомой мужской толстовки и выходит на лестничный пролет. Проходит пара секунд, и решаюсь бежать следом под предлогом, что на улице стаи собак. Догоняю ее на третьем этаже, она обливается слезами, а я снова впадаю в режим энергосбережения, не понимая, что предпринять. Очередной неловкий жест — тяну на себя за плечо и обнимаю крепко двумя руками. Вилена не отвечает, но вполне достаточно, что не выбивается. — Грач не узнает. — Спасибо. Прикладываюсь щекой к темной макушке, обхватываю ее за талию и мечтаю остановить время. Правда, она явно лукавила, когда говорила, что не подхожу под критерии идеально парня. Мне нравится наша разница. — И чего они всё на тебя вешаются? — звучит со спины голос Феди, после чего он бьет себя по губам, заметив зареванную Романову. — Ви… — Я пойду, не нужно провожать. — Вилена всё-таки выбирается из хватки, сторонится друга и убегает вниз по лестнице. Брат поднимает руку и разрезает воздух, не справляясь с эмоциями. Может младшего попросить спустить с лестницы? Срочно хочется забыться сильнее в физической боли, а не тонуть от мук сердца. — Держись от нее подальше. — выговаривает брат и встает на одну ступень со мной. — Не нужно создавать любовный треугольник и портить ее отношения. — Я ей не враг. — цежу сквозь зубы. — В том то и дело, что не видишь, как портишь жизни людям, оставаясь гребаным эгоистом. — Федя настроен решительно, дышит тяжело и хватается за мою футболку. Бить брата не буду, это мой принцип — не трогать близких. Пусть лучше вываливает всю злость на меня, чем где-то в другом месте. — Бесишься, что все всегда выбирают тебя, а она единственная, кто пошла против системы? — Что ты несешь? — Не приближайся к Вилене, иначе не посмотрю на то, что ты мой брат. Федя заканчивает перепалку, поворачивается на пятках и теряется на лестнице. Явно побежал успокаивать Романову. Без сил возвращаюсь в квартиру, в очередной раз скатываюсь вниз по стене и мечтаю провалиться под землю, когда на экране высвечивается уведомление о новом посте Вилены с подписью «Он называет меня Веточкой».