Глава 13.

Устал. Нет сил улыбаться покупателям и толкать самый дорогой тариф под предлогом «выгодный», наматывать круги под надзором дяди Вити и до утра решать задачки по физике. Влад выглядит поживее, и этому есть вполне себе объяснение. Каждый понедельник у них с Дариной традиция смотреть фильм и объедаться чизбургерами. Друг будто расцвел, перестал сутулиться и прикрывать свое убитое состояние сарказмом. При мысли об отношениях лучшего друга всплывает в голове растрепанный вид Вилены. Не видел ее с субботы. Обрывками помню тот вечер, так как был на пределе от злости. Сначала подгонял таксиста, мечтая, что бы на месте седого мужчины с рейтингом 4.88 оказался Даниэль Моралес. Трясущуюся Романову с разводами туши на щеках и спутанными волосами. Она буквально выглядела так, будто на нее обрушился весь мир. Едва хватило самоконтроля не пойти на Марка голыми руками и не свернуть ему шею за произошедшее. Нет дело до его жалких попыток взять первенство рядом со мной, но, когда дело касается Романовой, то тут полный газ. Пока натягивал на Вилену свою толстовку и ее куртку, молился лишь о том, чтобы она напрочь выкинула из головы Грача. Всю поездку до дома «не моя девчонка» жалась к моей груди и шепотом благодарила. И на сопротивление со словами, что это мой долг приходить на помощь, она продолжала быть признательной. Отдав ее в руки тети Маши, почти успокоился, но дома накрыло. Вилена — всё, о чем мог думать и грезить, пока какой-то придурок воспользовался ее уязвимостью и унизил. — Иди домой, сам смену закрою. — цедит Влад и по-дружески касается плеча. Сжимаю переносицу, не справляясь с состоянием. — Григус, вали, пока добрый. — А дома что делать? — спрашиваю абсолютно безэмоционально. Стоит дойти до подъезда, как начну бороться с рассудком. Внутри стойкое желание прийти и узнать о самочувствии Вилены, но мы кажется не в тех ролях. Я старший брат ее лучшего друга. Самое страшное, что ходить по коридорам без Романовой пытка. Раньше достаточно было заметить ее в кругу Феди для спокойствия. — Хочешь позвоню Михе с Артёмом и пойдем добиваться справедливости? Захватим старые хоккейные клюшки моего брата и припугнем Грача. — Вчетвером на одного не по пацански. — упираюсь локтем в стол и продолжаю буравить пустым взглядом зал. — Давыдов, достал хандрить! — Влад встает напротив, упираясь спиной в прилавок. — Ты мой лучший друг, не позволю загнуться. Давай собирай свои шмотки, проваливай. Смену закрою и приду с шаурмой, чтобы сегодня же покончить с твоей апатией. — Дарина обидится, — парирую в ответ. — давай отложим твое предложение на выходные и соберемся нашей «адской четверкой». Пойду, попробую отоспаться. Напоследок жму руку друга. Вишневский направляет два пальца себе в глаза, а после на меня, зло добавляя, что следит. Салютую у дверей и натягиваю капюшон толстовки, желая скрыться. Наушники сели, пока шел на смену, а зарядить забыл. Хоть не свисти под нос, желая скрасить пешую прогулку. В целом успеваю заскочить в пекарню и купить маффины, если они не распроданы. Передам презент через дядю Витю и минимум исправлю положение. Под ногами хлюпают лужи, и погода в конце апреля на редкость мерзкая. С утра метель и сугробы, в обед дождь и трава зеленая. По пути домой собираю все светофоры и лужи, которые, к сожалению, не освещены. Фонари в нашем дворе так и не починили. В пекарне везет забрать последнюю коробку маффинов, но перед передачкой, решаюсь зайти домой и поменять обувь с носками. Арину в темном дворе не видать, как и в подъезде. Зато слышу шепот соседского мальчишки из квартиры снизу, который кажется заканчивал восьмой класс, и впервые погружался в подъездную романтику. Он смешит свою спутницу на этаже выше, что забавно. Мы с Осиповой баловались так пару раз, когда только-только узнавали друг друга. Теперь она грозится вырвать все волосы Вилене и испортить жизнь мне. В квартире замечаю женскую куртку, помимо одежда брата. Надеюсь Федя не впустил за порог Арину. С кухни доносятся голоса, поэтому перед тем, как открыть дверь, застываю у косяка и пытаюсь найти в памяти отголоски девчачьей речи. — Привет. — застаю на кухне любовную парочку. Леля покрывается румянцем, а Федька наоборот насупился. — А у тебя разве не смена? — сурово спрашивает брат. В последнее время мы снова на ножах, что вполне объяснимо. Вилена начала обращать внимание на меня. — Влад отпустил под предлогом того, что высплюсь. — упираюсь двумя руками в столешницу и пытаюсь дать оценку происходящему. — Не хотите сходить до Вилены? — Нет. — твердо произносит девчонка брата и складывает руки на груди. — Она первая поставила точку. — Что?! — нервно усмехаюсь. — Ее чуть не изнасиловал парень, а ты даже не хочешь поддержать? — Она сама виновата. Я пыталась, но Вилена напрочь отказывалась слушать правду. — Евсеева продолжает напирать. — А ты? — обращаюсь к брату в надежде на его благоразумие. Федя и так почти уничтожил их дружбу, неужели и, имея второй шанс, повторит ошибку. — Ладно, не ходил проведать, но сообщение хотя бы написал? Федя пугающе молчит. Мы с парнями тоже нестабильные, особо в периоды каких-то матчей или игр, так как болеем за разных игроков, и можем выходить из беседы. Однако знаю, что если случится какое-то дерьмо, «адская четвёрка» будет в сборе и меня поддержат. — Таких друзей врагу не пожелаешь. — всплеснув руками, отрываюсь от нагретого места. — Не строй из себя святого, вспомни, сколько портил жизнь Вилене. — вступается Леля. Значит задел их за живое. — Да по святее вас буду. Ухожу с кухни, хлопнув дверью. К черту фейковых друзей, которые рядом лишь в радости. Найдя чистые носки и коробку с новыми кроссовками, вылетаю из комнаты. За считанные секунды натягиваю куртку, капюшон и в рюкзаке проверяю сохранность маффинов. Дорога до квартиры «не моей девчонки» сплошное безрассудство в попытках обойти грязь. Соседи Романовых придерживают дверь подъезда, от чего быстро благодарю и заскакиваю внутрь. Бегу по лестнице, пропуская ступени, и проваливаюсь в желании обнять Романову. Одно ее прикосновение явно исцелит потрепанную душу. — Здорово, чертяга. — дядя Витя, как и всегда, навеселе. Пропускает внутрь квартиры и жмет руку. — К Вилене? — Да, она дома? — уточняю на всякий случай, будто не побегу искать ее по всей округе с насквозь мокрыми ногами. — Конечно, не выходит со всем из комнаты. — собеседник отходит к стене, пропуская дальше коврика и полки с обувью. — Спасибо хотел сказать, что ты Вилену привез тогда. Всего, правда, не знаю. Она с мамой только общалась, а Машка делиться не хочет. А я же вижу, что этот дрыщ светловолосый ее обидел. — Да было бы за что благодарить. — отмахиваюсь и перехватываю лямку рюкзака. Дядя Витя отправляет к племяннице, а сам уходит на кухню. Жестко торможу у ее дверей, привалившись лбом к вставкам из стекла. Не сильно стучу пару раз и жду одобрения. Романова нервно отворяет дверь, и я успеваю удариться. Пока она осматривает с ног до головы, чешу покраснение. — Рада тебя видеть. — Вилена тянет за рукав, запуская в обитель. Один удар — точное попадание в сердце. — Нравится твой одеколон, хотела сказать еще тогда в такси, да не смогла подобрать слова. Вкусно пахнешь, Григорий. Беру слова назад. Не один удар, а автоматический огонь. Сердце перестает откликаться на позывные. Вилена дергает край домашней футболки, прикрывая, как оказывается, короткие шорты. Темных локонов не коснуться, спрятаны в вороте. Сегодня не усну, иначе будут сниться не самые праведные сны. — Я и маффины пришли поднимать твое настроение. — вытаскиваю спасительную коробку из рюкзака и жалко протягиваю вперед. Она наверняка в курсе того, что ее тайный поклонник тот самый ненавистный придурок. Вилена забирает коробку и садится за стол, приобнимая колено рукой. Она указывает на табурет и предлагает занять место рядом. Как верноподданный, повинуюсь указаниям и стягиваю толстовку, так как становится душно. Романова стучит пальцами по столу и внезапно тянется вперед поправить мои волосы. — Так все коробки и те лилли были от тебя? — в лоб задает вопрос и, не моргая, пристально смотрит. — Да. — бежать бесполезно. Предвижу следующий вопрос, но я искренен в своих намерениях. — И записка про любовь, которая бывает раз в жизни? — Да, — склоняю голову набок, но зрительный контакт не разрываю. — понимаю, что ты только рассталась с парнем и ближайшее время точно не захочешь быть связанной с кем-то, но… Если будешь готова влюбиться снова, то влюбись в меня. — выдаю на одном выдохе, то что не мог сказать много лет. Она переваривает просьбу, тяжело сглатывая. — Вилен, помню твое желание, правда, я проиграл за много лет до этого. — Вот так просто? Ты терроризировал с первого дня, Гриша! — у Романовой в глазах скапливаются слезы, и увожу взгляд в сторону, чтобы не потянуться их стирать. — Сколько гадостей было в мою сторону. — Прозвучит нелепо, но привлекал внимание. Не знаю, как себя вести, как не косячить и не взрываться, когда всё снова идет не так. Тем не менее готов исправляться и ждать. — Если не влюблюсь? Что тогда? Будем повторять тот же сценарий, где я Лена-Полено, так как отказала?! Романова задает правильные вопросы, на которые всего один вариант. — Несмотря на любую ветку событий, в каждом моем сценарии мы вместе. Всё-таки не справляюсь и прикладываю ладонь к ее щеке, стирая слезы большим пальцем. Вилена закрывает глаза и нервно пожимает плечами, пока набирает воздух. Знаю, что не вовремя со своим признанием. Вгрызаюсь в нижнюю губу, пока придумываю дальнейший план действий. Она не прогоняет, к счастью. — Не прошу полюбить прямо сейчас. — теперь две мои руки лежат на ее щеках. — Мои чувства росли несколько лет, и я готов ждать столько, сколько понадобится. Позволь быть хотя бы твоим другом, опорой, которая помогает выдерживать все препятствия. — Гриш, не хочу обещать того, что может не произойти. — Понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Любовь не вырвать с корнем. — продвигаюсь вперед на свой страх и целую ее в лоб, тут же прижимаясь своим лбом к месту касания. — Я не предам и не оставлю. — Почему именно сейчас? В самый темный период признаешься в чувствах? — Вилена кладет горячую ладонь на мой затылок, закрывает глаза и не двигается, оставаясь всё также прижатой к моему лбу. Эта девчонка продолжает оставлять в проигравших. — Потому что любовь самое светлое чувство, которое помогает выбраться из тьмы. Вилен, не важно, в каком статусе оставишь, но один звонок и я рядом. Надо заканчивать. Первым отрываюсь, давая ей свободное пространство. Правда, Романова быстро перехватывает запястье и жалостливо оглядывает. — Пожалуйста, не уходи. — чуть ли не шепотом выдает «не моя девчонка», валюсь обратно на стул не в силах уйти. Буквально готов лечь на коврик около ее кровати и всю ночь охранять. — Впервые за пару дней в голове тишина, даже несмотря на твое признание. Слабо улыбаюсь, вожу рукой по шее, пряча кадык, и думаю, что можно сделать. Романова запрокидывает голову назад слишком резко, от чего приходится подорваться и удержать ее за талию, так как стул предательски повторил ее траекторию. Вилена краснеет, закрывает рот рукой и ошарашенно переводит взгляд на мои руки. — И правда опора. Как ты это делаешь, Романова? Что ни предложение, то стрельба очередью по несколько патронов. Вилена нервно смеется и скидывает мои руки. Для моего нервного срыва вполне хватает случившегося. — Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм или сериал? У нас с парнями теперь семейная подписка, Влад подбил. — прячу руки в карманах джинс, пока жду ответ. Не могу оценить, насколько этичное мое предложение, но она попросила остаться и мне хочется поднять ей настроение. — Посмотрим «Мулан» и объедимся маффинами? На кухне есть пирожки с мясом, бабушка с утра готовила. — приободрившись выдает Вилена и подскакивает с кресла. — Или не хочешь смотреть девчачьи мультфильмы? — С тобой хоть документальные фильм. — начинаю искать в поисковике нужный фильм, пока Вилена вызвалась готовить всё съестное к просмотру. Если бы кто-то месяц назад сказал, что буду сидеть в комнате Романовой в ожидании нашего кинопросмотра, то не поверил бы. Среди всех рисунков и снимков на стенке полки замечаю свою записку с фразой про любовь. Значит есть шанс?! — Дядя сказал, что если бы пришел… Марк, то он бы проверял мою комнату каждые десять минут, но тебе, чертяге, он доверяет и не будет тревожить. Закрываю глаза ладонью и громко смеюсь, но собеседница пихает локтем и первой занимает место на кровати, подкладываю за спину подушку. Она ухаживает и за мной, кладя вторую подушку рядом. Вместо телефона, правда, было принято решение включить фильм на ноутбуке. Дыхание Вилены ложится теплом на мою шею, заставляя напрячься. С Ариной ни разу не испытывал всех тех ощущений, как с этой девчонкой штормом пятой категории. — Почему именно этот мультфильм? — подпираю рукой подбородок, стараясь не уснуть, пока идет чайная церемония. — Нравится героиня, — кротко отвечает Вилена и ложится на бок, подкладывая руки в замке под щеку. — хотела бы иметь хотя бы долю ее смелости. — Что насчет утренней тренировки? Будет не хуже, чем у капитана Ли Шанга. — шучу и поправляю ее упавший волос. — Если тебе, конечно, не к первому уроку. — Твоя мама сделала мне справку об ОРВИ на неделю. — Отлично, пару кругов вокруг дома и вис на планке на спор точно помогут взбодриться. — продолжаю подбадривать, несмотря на то, что с утра два урока с англичанкой. И, честно говоря, в миротворцы не собираюсь, поэтому иностранный можно и прогулять. — Что скажешь? — Нет ресурса на авантюры. — Он и не появится, если продолжишь страдать в четырех стенах. Ты сама ответственна за свое состояние. Романова садится на колени и бьет подушкой со всей дури. Громко смеюсь, не ожидая подставы. Вилена ставит мультфильм на паузу и прожигает своим взглядом. Занимаю выжидательную позицию, захватив подушку в заложники. — Будешь моей парой на вальсе? — сегодня точно превышен лимит предложений и просьб, но боюсь, что в другой вечер буду не таким открытым и наглым. — Карина и так расстроена тем, что придется менять расстановку из-за потери двух пар. — И как себе это представляешь? Сколько сплетен появится за спиной? Ты закончишь школу через месяц, а я еще год буду в этом змеином коллективе. — возмущается Романова, хотя по ее жестам и видно, что ей хочется танцевать. — Я приеду с академии и буду твоей парой в следующем году, они все закроют свои рты. — Гриш, не готова видеть Марка и делать вид, будто ничего не произошло. На свой риск откладываю подушку и встаю в полный рост. Романова закрывает лицо ладонями, предвидя продолжение. И так будто совершил харакири, протягиваю открытую ладонь и ненавязчиво приглашаю на танец. Вилена шепчет «дурак», но соглашается. — У меня идеальный рост тебе не кажется? — Самовлюбленный, наглый и напористый, но да, так и быть, с идеальным ростом. — парирует Вилена и сглатывает, когда кладу ей руку на лопатку. — Давыдов, не могу стать твоей парой, прости. — Как сказала классная, Грач ближайшее время не появится в школе. — аккуратно приближаю ее к себе, забывая дышать. Романова покрывается румянцем, но встает в нужную позицию. Надеюсь дядя Витя не зайдет. — Вилен, будет весело. Дарина и парни всегда рады твоей компании. — После постов Арины и так ношу ярлык «изменщицы» и «вертихвостки». — Вилена утыкается носом в районе сердца, и я увожу взгляд в потолок, не справляясь с реакцией организма. — Вдруг кислотой в подворотне обольет. — Планирую писать на нее заявление за преследование, поэтому не обольет. — уверенно чеканю и кладу подбородок на ее макушку в попытке сократить дозволенный минимум до максимума. — Даю время подумать, но знай, что место моей партнерши закреплено лишь за тобой. — Забыла добавить, ты еще и манипулятор. — Ага, считаю, что обладаю всеми качествами для лучшего парня и героя. — пытаюсь глупо шутить, и это вызывает у нее улыбку, к счастью. — Вилен, прости, что столько лет вел себя как последний мудак. — Попробую, — Романова слегка бьет по спине и отталкивается первой, вновь накручивая футболку на пальцы. — иногда твои издевки были смешными. Театрально хватаюсь за сердце и падаю на ее кровать, показывая себя поверженным. Вилена снова лупит подушкой и по забавному стечению обстоятельств, слишком увлечься, оказывается сидящей на коленях, сжимая мои ноги своими бедрами. Честно говоря, мне такое и приснится не могло. Поднимаюсь и прижимаю ее к грудной клетке, сложив руки в крест на пояснице. Мозг буквально врубает сигнал тревоги со словами «она рассталась с парнем четыре дня назад — ее обидел Грачев — месяц назад Вилена меня ненавидела — хреновые из нас друзья». Тем не менее взволнованная похитительница сердца не двигается и с придыханием рассматривает мое лицо. Все располагает к нашему первому поцелую, но я торможу, давая ей возможность самой решить. — Кажется пора расходиться. — выносит приговор Романова и выбирается из объятий. Киваю и подхватываю свою толстовку. Мы совершили, как минимум, десяток преступлений и могли бы еще столько же, не закончив с грязными прикосновениями сейчас. — Пока не понимаю, как себя вести и реагировать, но спасибо, что ты есть, Гриш. Думала, что осталась одна, а оказывается есть люди, кому не безразлично мое существование. Целую ее в лоб с очередным прошением «быть в порядке». Вилена закрывает за мной дверь, и внутри либо всё цветет, либо наоборот гниет от отсутствия нравственности. Дядя Витя благо не расспрашивает, читая всё по лицо и молча закрывая входную дверь. Будучи разбитым, спускаюсь по лестнице, как слышу поток уведомлений на телефоне. На экране высвечивается пост Романовой и сообщение в диалоге «адской четверки». Решаю прочесть всё на улице, чтобы не задохнуться от чувств. Без сил валюсь на скамейку, дабы зачитываться постом моей несносной девчонки. Первым делом разглядываю снимок, это момент кинопросмотра. На переднем плане наши ноги, ноутбук с мультфильмом и абсолютно не эстетичная стопка пирожков. Вторым делом читаю: «Давно не заходила в сеть, утонула в собственном хаосе. К счастью, один человек заявился без приглашения и заставил смеяться весь вечер, напомнив, что мы сами создаем свое состояние. На этом всё, в планах продолжать детокс от социальных сетей и растить любовь, чтобы ее было немерено». Чат «адской четверки» пополняется новыми сообщениями, в которые не вчитываюсь, но точно знаю о чем они. Григорий Давыдов: Я признался Вилене в своих чувствах, и мы почти поцеловались. Григорий Давыдов: Завтра в школу не приду, нужно прийти в себя, поэтому давайте без расспросов. У домашнего подъезда едва успеваю отскочить от открывающийся двери, замечая рассеянную Лелю. Она тормозит около меня и виновато опускает глаза в телефон. — Ты прав, завтра с Алисой пойдем мирится. Ни приветствия, ни прощания. Евсеева садится в приезжую тачку. И на улице я, объятый холодом и отложенной реакцией стресса, один. Рано или поздно признался бы в чувствах, рано или поздно мы сойдемся. Больше нет и не будет других сценариев.