Глава 12.

Терпеть не могу «отливы и приливы» в отношениях с Марком. По мнению Грачева виновница односторонней драки — я. Заявил во время выяснения отношений, а после два дня стоял под дверьми квартиры и кабинетов, добиваясь прощения. Репетиции к вальсу решила пропускать по надуманным причинам, так как лишнее взаимодействие с Грачевым вело к моим розовым очкам. Леля с Алисой обещали встретить после соревнований и найти выход. Тем не менее время перед соревнованиями проводила со своим парнем, который активно показывал, какой он замечательный. Я путаюсь в своих же мыслях, не разбирая, кто хороший, а кого стоит обходить стороной. Марк гладит по волосам, зажав между своими ногами, и в другой день нужна была бы реанимация. Сейчас противно от всех слов про любовь и прикосновений, но вида показывать не хочется. Мой парень и так на нервах из-за соревнований, поэтому побуду удобной и лишний раз промолчу. — Какие планы на вечер? — уточняет Марк, и это задевает. Со вчерашнего вечера прожужжала ему уши о моей ночевке с девчонками. — Может останешься у меня, и мы спокойно всё снова обсудим? Спокойно? Последнюю неделю стойкое ощущение, будто я жертва, и Марк, будучи пауком, формирует вокруг липкую паутину и не позволяет выйти из его сети. Любой наш разговор заканчивался моей заморозкой на время и резко накатывающей истерикой в одиночестве. Не могу подобрать никакой контраргумент и вести диалог. Каждый упрек становится комом в горле. — Ночевка с девочками. — поднимаю голову и пытаюсь найти в его чертах пропащую влюбленность. Сердце отбивает всего 60 ударов в минуту. — Завтра? — Можно, вся семья уехала на выходные загород. — парирует Марк, и я едва улыбаюсь. На лестничном пролете слышно, как ругается бабушка, отчего отступаю. Она хоть и в курсе моих отношения, но Грачев точно у нее не в любимчиках, а после его выходки тем более. — А что насчет победного поцелуя? — цедит мой парень и действует первым. «Мне противно» — первое, что приходит в голову. Его поцелуй остается без ответа, и на слабую ухмылку нет никаких ресурсов. Марк убегает до встречи с бабушкой на лестничном пролете. Рядом с ней идет Гриша, как и всегда. При виде него мысль «противно» уходит на второй план, пока внутри разрастается непонятный трепет. Давыдов одаривает улыбкой, которую раньше считала самой отвратительной. Он в кимоно и со взъерошенными волосами выглядит так, будто сошел с обложки книги по азиатской тематике. Чертов Преподобный хорош во всём. — Чего не на рабочем месте? — в лоб задает вопрос бабушка, и от момента любования не остается даже и послевкусия. — Хотела спуститься вниз за водой, но заметила вас. — нагло вру. Бабушка, махнув рукой, уходит в зал, а Давыдов равняется рядом. — Хочешь отчитать? — Ага, — Гриша строит невозмутимый вид и нежно касается моих волос, откидывая локоны назад. — чего такая красивая? Сосредоточиться не смогу на бою, буду думать о тебе. — Приятно слышать, но не нужно флиртовать. — делаю шаг назад, упираясь спиной в подоконник. Если Марк заметит, то кто-то из них двоих полетит по лестнице. — Удачи. — Я и так не сомневался в своей победе, но теперь моя уверенность на все 200%. — он хмыкает, поправляет черный пояс и облизывает губы. Вижу, куда направлен его взгляд. Чертов испуг от шальных мыслей. — Скоро парни должны появиться, поэтому буду их встречать на первом этаже. Может, вместо воды какао принести? — Давыдов, поухаживать за мной хочешь? — Грехи свои замаливаю. — утрирует Гриша и складывает руки на груди, благо навстречу не шагает. — Разве можешь отказать будущему победителю, плейбою и миллионеру? — С твоими планами на военную карьеру чую, что будет миллион потерянных нервных клеток. — шучу в ответ и тянусь поправить его воротник. Давыдов вновь облизывает губы и в отместку тянется поправить собравшуюся кофту. Абсолютно не соображаю. — Одним стаканом какао грехи свои не покроешь. — А что насчет коробки маффинов, большого букета розовых лилий и литра какао? Если ее величество хочет большего, то могу спеть «Всё пройдет» под окном! — выдает Преподобный, и в моей голове начинают двигаться шестеренки. Гриша в противовес в висок целует и уходит вниз по лестнице, будто не подверг сомнению мою теорию о «тайном поклоннике» в лице Марка. Из зала выходит Федя с клеткой и крутит ей, будто не боиться уронить телефон. Он рвано щелкает перед моим лицом и ждет ответа на поставленный вопрос, затерявшийся в белом шуме. — Марк? — уточняет Давыдов-младший и больно щипает за плечо. — Вилен, в последнее время тебя не узнать. — Не поверишь, но сама себя не узнаю. До своей точки продаж дохожу на ватных ногах. В прошлый раз Марк дал свою толстовку, а Гриша предложил перемирие. Теперь Грачев испепеляет взглядом, а оппонент планирует обхаживать. Надо найти объяснение всему происходящему, поэтому, когда мой парень подходит за дозой восхищения, я задаю вопрос, чтобы вывести на правду. — Марк, а почему ты передаешь свои подарки через моего дядю, а не отдаешь прямо в руки? — мой вопрос застал его врасплох. Он бегает глазами и по мимике точно могу сказать, что выдумывает. — Так романтичнее, разве нет? — Да, и спасибо за вчерашний брауни из «Пряничного домика». Как успел запомнить, что я люблю? — переплетаю наши руки, пока розовые очки разбились линзами внутрь. Он ничего обо мне не знает, а так самодовольно улыбается. Не было вчера никакого брауни, зато на столе после тяжелого рабочего дня стояли последние маффины из «Лакрицы», партию которых выкупили передо мной. Марк целует наш кулак, а внутри не случается эмоционального взрыва с выбросом эндорфина и фенилэтиламина. В дверях замечаю Гришу во главе компании. Он держит в руках два стакана и закатывает глаза при виде Грачева. Рядом с Владом замечаю Дарину, которая оказывается отправлена ко мне с какао, чтобы не вызвать подозрений. Без шепота, одними губами выдаю благодарность, и Давыдов-старший салютует двумя пальцами. Особо не слушаю, что говорит Марк, засматриваясь на то, как друзья поддерживают Гришу перед боем. Влад разминает ему плечи под гул в унисон от Артёма и Миши. Лиманова крутит пальцем у виска и едва отталкивает Грачева от меня, чтобы обнять и передать напиток. — Какао, как просила, подруга. — Дарина не упускает возможности осадить Марка взглядом, и в другой день я бы наверняка придала этому значению, но всё равно на происходящее. Объявляют категорию моего парня, и он уходит в заявленный сектор. Туда же тянется Гриша и компания. Дарина, привалившись на стену, осматривается по сторонам и изучает ассортимент на столе. Продавать шлемы и палки — предел мечтаний. — Тебе за это хотя бы платят? — уточняет Лиманова и снисходительно пальцем указывает. — Ага, пирожками. Моя бабушка администратор в клубе, и я не могу ей отказать. — подпираю подбородок и грустно вздыхаю. А в центре сегодня несколько дней рождений подряд, могла столько денег заработать. — Из плюсов могу поддерживать своего парня. — Скорее минус, — подруга не скрывает свою агрессию в сторону Марка, что вполне объяснимо. Она дружит с Гришей и встречается с его лучшим другом. Другую сторону нельзя принять. — Марк странный. — Он более эмоциональный, чем Давыдов, всё. — В один день эта эмоциональность превратится в чьи-нибудь побои. — Дарина накручивает волос на палец и отступает от стены. — Ладно, пойду сниму тебе победителя. Если что зови. Вновь остаюсь одна. На дисплее никаких новых уведомлений, а вот подписчиков в канале добавилось после выходки Арины. Что именно произошло не знаю, но в комментариях стали отмечаться девчонки со словами, что я приятнее Осиповой. Ни разу не видела в живую, поэтому не знаю, как реагировать. Со стороны шестого сектора звучит победный клич, а значит Преподобный одержал победу. Если бы его не было, всем было бы проще. Вижу насупившегося Марка, вылетающего из-за зала, и всплывают слова Дарины про побои. Нахожу в мобильнике диалог со своим парнем и стараюсь косвенно поддержать. Вилена Романова: Ты как? Стоит спуститься? Марк Грачев: Я ненавижу Давыдова и всю его компанию. Марк Грачев: Точно не можешь перенести ночевку на завтра? С одной стороны, он мой парень, который нуждается в поддержке. С другой стороны, я тоже хочу получить свою дозу заботы и внимания, но от подруг, у которых единственный выходной. Марк отлично это знает. Не успеваю набрать сообщение подругам и пожертвовать своим спокойствием, как вокруг стола формируется коалиция из Гриши и его друзей. Дарина быстро перебирает пальцами по экрану и ищет видео, а парни пытаются перестать смеяться. — Вилка, не с тем парнем встречаешься. — нахально заявляет Артём, будучи судьей на этих соревнованиях, и перехватывает локоть Преподобного, поднимая руку вверх. — На бицепсы его погляди, покруче, чем у Грача. — Придурок. — неловко усмехается Гриша и вырывает руку. — Нужно заменить? Слишком бледная. — Сама справлюсь. — тяжело сглатываю на его любезность и отталкиваю телефон Дарины, когда она тянется показать, как Давыдов одолел моего парня. — Вы меня извините, но мой парень — Марк, и ваше присутствие может усугубить положение. Не проходит и минуты, как Давыдов оказывается в захвате Марка. Ни я, ни парни не успевают отреагировать на очередную драку. Из-за потасовок папы с дядей не могу спокойно реагировать на подобное выяснение отношений, застываю и никто не может растормошить. Будто в замедленной съемке, летит кулак Марка в лицо Преподобного снова, он не сопротивляется, но страшно усмехается. В этом он напоминает моего папу, тот тоже никогда не затевал драки первым и первое время не отвечал на удары. Артём захватывает моего парня под руки, пока Влад носится рядом с избитым. Соревнования прекращаются, и всё внимание на этот неудачный спектакль. Вижу озлобленного главного тренера и не менее суровую бабушку. С этого момента Марк персона нон-грата, а значит моим отношениям будут противостоять. В помутнении выбираюсь из зала. Ненавижу драки, ссоры и кровь, а у Гриши все лицо в кровоподтеках. Едва добираюсь до гардероба, нахожу укромный угол и сажусь, желая спрятаться от этого хаоса. Как назло, русичка пророчески весь месяц требовала изучение «Тихого Дона». Теперь я на месте Григория Мелехова, не разбирая, как правильно поступить. Телефон остался на столе и выяснить у Дарины, как обстоят дела, не выйдет. Слышу скрип двери, но выбираться из убежища не тороплюсь. — Вилена, если здесь, отзовись! — устало зовет Влад, и я ронял вешалку, не сумев подать звук. — Да, Романова, оббежали с парнями весь комплекс. — Вишневский занимает место на скамейке и подпирает подбородок. К диалогу с лучшим другом Гриши не готовилась. — В порядке твой Грачев, отпустили с обещанием, что он больше не разу не пересечет порог клуба. Пусть спасибо скажет, что дело на завели. — А Гриша? — Интересная ты, Вилена. — нет дело до упрека Влада, молча ожидаю ответ на вопрос. — Григус в порядке. Если решишь его пожалеть, то на седьмом небе будет. — О чем ты? — Со своей влюбленностью банальных вещей не замечаешь. — Влад потирает штаны и встает в полный рост. — Идём, иначе бабушка твоя устроит скандал. Не привожу внешний вид в порядок, не натягиваю улыбку и едва передвигаюсь на дрожащих ногах. Бабушка отчитает за проявленную слабость, но я не железная, я не она. Вишневский, как по волшебству, находит бутылку с водой и протягивает. В главном зале всё снова на своих местах, будто не было показательной расправы. Соревнования продолжаются, бабушка руководит процессом на одной из площадок, а Давыдов-старший сидит на моем месте. Федя водит рукой по затылку, оценивая последствия потасовки. Дарина отмывает кровоподтеки и грозно шикает, когда Гриша мотает головой. — Ты в порядке? — беспокойно спрашивает Преподобный и дергает головой, от чего Лиманова, психанув, бросает салфетку на стол. — Это кажется должна уточнять я. — неловко поправляю рукав кофты и встаю на место Дарины, решив принять на себя часть проступка Грачева. — Извини, Марк не справляется с ревностью. — Будь ты моей девушкой, я бы, как и он, боролся с чувством собственничества. — Гриша мягко проговаривает и целует мою ладонь, когда тянусь за чистой салфеткой. — Тебе не нужны эти отношения. — Гриш, сама решу. — аккуратно стираю запекшуюся кровь с его шеи. Возможно, поступаю неправильно, но оставить Давыдова без помощи не могу. — И наперед скажу, что решалка выросла. Преподобный замолкает, хотя вижу, как дергается его жевалки и напрягается шея. Закончив с кровоподтеками, тянусь клеить пластыри. Сердце разрывается от его побитой физиономии, правда, и с приобретенными травмами он привлекательный. Замечаю и косой взгляд Феди, друг долго не задерживается и теряется в толпе. Схватив мобильник, быстро захожу в диалоги. Надо найти сменщика и идти поддерживать зачинщика драки. На экране высвечиваются сообщения от девчонок, а от Марка ни одного. Леля Евсеева: Ви, ты там в какую драму попала? Алиса Сизова: Почему я опять ничего не знаю?! Наша ночевка в силе? Вилена Романова: Девочки, можем перенести ночевку на завтра? Обязана быть сегодня с Марком. Леля Евсеева: Романова, головой поехала? Ты не мать Тереза, еще и в нем растворяешься!!! А если Грач ударит? Он опасен для общества. Алиса Сизова: Боже, что произошло? Вилена Романова: Марк нормальный, у него тяжелый период, и он не справился с эмоциями. Сама виновата, что дала ему повод для ревности. Леля Евсеева: Приплыли, Грачев газлайтит. Вилена, открой глаза! Он же всё это время пытался быть хорошим для твоего расположения, а после начал показывать истинного себя. Вилена Романова: Заканчивай смотреть ролики псевдо психологов. Не буду разрывать отношения по причине приведенных признаков в ролике, сценарий для которого был написан нейросетью. Алиса Сизова: Девочки, не ссорьтесь! Парни не причина для крушения дружбы. Леля Евсеева: Тебя не узнать, Вилена. И с вероятностью 100% могу сказать, что скоро его кулак прилетит не в Гришу, а в тебя. Продолжай верить в сказки этого придурка, но если захочется посмотреть правде в глаза, то я и мои псевдо психологи будем рады вставить твой мозг на место. Взрываюсь и выхожу из беседы. Подруги всегда были моим комфортным место, но тут не выдерживаю. В глазах застывают слезы, пока тревога накрывает с головой. Благо Гриша встает перед лицом и закрывает собой от окружающих. Нет, не дам волю эмоциям. — Езжай к Марку, заменю тебя. — цедит Давыдов и касается локтя, мягко потирая большим пальцем. — Если почувствуешь опасность, смело набирай мой номер. — Спасибо. Пулей вылетаю из зала, за считанные секунды добираюсь до раздевалки. Смело могу поставить мировой рекорд по сборам. К счастью, такси находится быстро, и поездка проходит под меланхоличные треки. Если никто не хочет принимать мою точку зрения, то нам не по пути. Пока переступаю с ноги на ногу у нужного подъезда в ожидании, на улице начинает портиться погода. Марк не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Благо выходят соседи, и я несусь по лестнице в сторону квартиры. Лицо горит, а коленки подкашиваются. Хочу утонуть в объятиях своего парня, услышать «прорвемся, Веточка» и знать, что потерянная дружба стоит этого. Палец устает жать на кнопку звонка, но я своего добиваюсь. Дверь открывается, и на пороге встречает абсолютно разбитый Марк. Он нервно поджимает губы, осматривает с макушки до пят и тянет на себя, утыкаясь носом в изгиб шеи. — Я так волновалась! Ты не отвечал, и… — задыхаюсь от переполняющих чувств. Грачев кивает, закрывает за мной дверь на замок и стирает мои слезы с щек. — Они все не правы! — Вилен, думал потерял тебя. — Марк, заикаясь признается, и от утренней тошноты не остается и следа. Встаю на носки и целую его в губы так, чтобы он и думать не смел об этом. — Ты единственная, кому нужен. Грачев скидывает с моих плеч куртку, и вещь падает вместе с сумкой на пол. Взяв за руку, иду следом, хотя интуиция начинает вопить, что опасное решение. Марк заводит в свою комнату, и несколько банок пива на столе смущают. Телефон остался в сумке, и если уйду, то вызову подозрения. Марк садится на кровать, раздвигает ноги и ставит, будто куклу, между них. Сырой щекой прикладывается к моему животу, а руки скрепляет в замок на талии. Начинаю массировать голову, может, всё-таки нет никакой опасности и навязчивые мысли из-за окружающих. Целую его в макушку и отпускаю ситуацию. — Так устал. — Грачев подбородком утыкается в мой живот и играется со шлевками на джинсах. — Я здесь, тебе не нужно быть для меня лучшим. — завожу руку в его спутанные волосы, опуская ее на затылок. Грачев быстро моргает и слабо улыбается, получив нужные слова. — Не нужно ревновать к Давыдову, он всего лишь старший брат моего лучшего друга. — Вижу его, и злость закипает. — Марк запускает руку под кофту, цепляется за застежку лифчика и начинает пугать своими действиями. — Он будто преследует. Первый в каратэ, на доске почета и у учителей. Мои родители ставят его в пример. Давыдов получает всё, но он не заберет тебя. Марк валится на кровать спиной, и я при падении ударяюсь виском о его подбородок. Грачев аккуратно откидывает мои волосы, но при этом наматывает их на кулак. Жалею, что не послушала бабушку и не собрала волосы крабом. — Ты меня пугаешь. — дрожаще произношу, ощущая, как внутри всё съежилось из-за страха. Моё тело не слушается, оно не подвластно. — Марк, пожалуйста, не делай мне больно. — Вилена, чувствую к тебе слишком много, но никогда не причиню боли. Он резко дергает за волосы, когда переворачивается и оказывается сверху, проталкивая свое колено между ног. Мой парень никогда бы так не поступил, но нависает надо мной не Марк, а его пьяная злая версия. Зажмуриваюсь из-за страха за свою жизнь. — Пообещай, что больше не будешь принимать его подачки. — требует Марк, и свободная рука в кулаке ударяет рядом с моей головой. — Обещаю, выкину всё, как только отпустишь. — стараюсь выровнять дыхание и не давать повода. — Пожалуйста, Марк, давай поговорим, когда протрезвеешь. — Нет, — прикрикнул Грачев, от былой разбитости не осталось следа. Внутри все рушится, пока он остервенело наматывает на кулак волосы и заводит руки за голову, сжимая запястья. — разве не видишь, как я тебя люблю? Как сильно нуждаюсь? Предприняв маневр, удар ноги приходится на его поясницу, он валится на меня. Ответа долго ждать не приходится, дергает за волосы и отпускает руки, забираясь свободной рукой под кофту и расстегивая застежку лифчика. Чувствую себя униженной, пока Грачев старательно пытается раздеть и убить все остатки влюбленности. — Марк, напрасно злишься. — пытаюсь выбраться и скинуть его с себя, но Грачев в разы тяжелее. Он кусает мою губу, и, помимо привкуса соли на языке, добавляется вкус железа. — Я тебя люблю! Нагло вру, пока сердце бешено колотится. Марк приподнимается, услышав заветные слова, а я предпринимаю новую попытку к бегству. Бью его под дых коленом и едва выбираюсь из хватки. На дрожащих ногах делаю пару шагов, как лечу на пол из-за внезапной подножки. Грачев поднимает за волосы, утыкается своим лбом в мой и тяжело дышит. — Что ты делаешь, Веточка? Не причиню тебе боль. — Отпусти, бабушка будет волноваться. — буквально умоляю, но это бесполезно. За считанные секунды налетаю затылком на край кровати, боль распространяется по всему телу и резко парализует. Перед глазами проносятся все предупреждения, которые, будучи в розовых очках, пропустила. — Прости меня, — мой обидчик садится напротив, гладит по волосам и нежно целует, будто пытаясь замять ситуацию. — прости, пожалуйста. Ты сама виновата, сама резко отреагировала на мое желание доказать, как сильно тебя люблю. — Всё в порядке, Марк. — боль усиливается с каждой секундой, но если останусь сидеть и терпеть, то от меня ничего не останется. Нужно добраться до телефона и набрать Гришу, он не осудит. — Предупрежу бабушку, что не приду сегодня, хорошо? Дай две минуты, позвоню и вернусь, а ты приведешь себя в порядок. Грачев ведется на манипуляцию и выпускает. Бесшумно добираюсь до своих вещей и натягиваю ботинки, придерживая сумку и куртку одной рукой и молясь удержать их. Для правдоподобности кричу из прихожей реплики из выдуманного разговора с бабушкой, пока потные пальца крутят ключи в замке. Сделав нужное, забираю связку и захлопываю входную дверь. До улицы добираюсь на адреналине и с сердцем в пятках. Пути назад нет. Спрятавшись в одной из улочек, набираю номер Гриши, набирая полную грудь воздуха. — Вилен, всё хорошо? — его голос звучит осторожно и так успокаивающе, что не сдерживаюсь и закрываю рот рукой, чтобы не закричать от обиды и потерянной любви. — Он что-то сделал? Не молчи! — Забери меня, скину геолокацию. — сбрасываю трубку, хотя он впопыхах произносил что-то еще. Не знаю, куда бежать. Нет дело до боли, отдающей уколами иголок при каждом движении, пока всё тело сковывает холод. Весь мир рушится, и я никак не могу противостоять этим разрушениям.