Глава 20.

В ожидании предпоследней репетиции спускаюсь в пристрой. Нет желания ощущать на своей спине мишень. Одноклассники продолжают шептаться, а Федя демонстративно отсел, добавив масло в огонь. У Гриши и всей компании еще один урок, хотя Давыдов и предлагал спуститься и переждать время вместе. Заняв место на подоконнике, начинаю искать наушники. За сорок минут можно успеть посмотреть какой-нибудь подкаст про поступление в театральный. Боковым зрением замечаю светлую макушку и настороженно оборачиваюсь. Страшно находится с бывшим парнем на пустой территории. Марк уверенно подходит, и я тяжело сглатываю. Нам нужно прояснить ситуацию, но явно не так. По крайней мере мне для спокойствия нужен кто-то рядом, кто сможет дать ему отпор. Я в этом плане бессильна, всё мое тело становится поверженным из-за ступора. Звать Гришу на помощь чревато, поэтому стараюсь особо не палиться, пока набираю сообщение Дарине. Намеренно делаю вид, что выключаю наушники. Вилена Романова: Я и Марк в пристрое наедине. Не знаю, чем это закончится, но хочу, чтобы в случае чего ты знала о моем местонахождении. — Я не трону. — Грачев отступает и показывает пустые руки перед собой, что относительно вселяет надежду на спокойный диалог. — Предлагаю поговорить. — Хорошо, — повернувшись назад, успокаиваюсь при виде камеры наблюдения. Прячу руки в карманах брюк и начинаю бегать взглядом по его внешнему виду. От былой влюбленности в парня с обложки не осталось и следа. Марк выглядит поникшим и уставшим, а его лицо украшают синяки под глазами. — о чем речь? — Хочу извиниться за тот срыв, — Грачев мямлит и опирается спиной об подоконник. — да и к тебе не подойти, вечно находишься рядом со своими телохранителями. — Не пришла в голову мысль, почему меня пытаются защитить от тебя? — нарочно делаю шаг назад. — Даже сейчас пытаешься вывернуть ситуацию так, что ты жертва, а я плохая. — Твоя правда имеет место быть. — сурово парирует Грачев. Хочется дать ему пощечину и уйти, потому что мне стоит больших усилий возвращать свою самооценку. — Отлично знаешь, что мои родителям нет до меня дела и они в основном откупаются. И я всеми силами пытался сначала завоевать их внимание, а после переключился на наши отношения. Признаю, что поступил неправильно, но не хотел потерять и тебя. — Ни разу не дала повода засомневаться в себе и в своих чувствах. — злость закипает с каждой репликой ответчика. — Каждый раз вставала на твою сторону и защищала перед друзьями. Всем говорила, что в отношениях и не интересует сторонние общение. — Понимаю, но видел Давыдова и ревность закипала. Видел, что ты ему нравишься, и это было выше моих сил. — Марк разворачивается ко мне лицом и протягивает ладонь вперед, будто хочет коснуться. Показательно кашляю и отступаю. — Да и его подачки раззадорили. — Зачем врал, что все цветы и маффины были от тебя? Ощущение, что наши отношения всё равно бы не сложились. На лжи любовь не построишь, а мы много чего друг от друга утаивали. — Ты была рада их получать, и как-то… Не смог в лицо сказать, что это не от меня, да и не было столько денег, чтобы вкладываться. Его ответ не дал мне того, что я хотела услышать. Поднимаю белый флаг вверх, не нужны его извинения и оправдания. — Очень много думала, как так вышло, и всё больше начала склоняться к мысли, что у тебя не было никаких чувств. Я была трофеем, который тебе хотелось заполучить быстрее Гриши, чтобы утереть ему нос. Правда, эти соревнования были бесполезными. — по лицу вижу, что ему моя правда не нравится. — И… Ты мне действительно нравился и без всей этой мишуры с подарками, спокойно могла выжить и без цветов, и без маффинов. Если бы ты был честен и прямо сказал, что все подарки были от Давыдова, то я бы отказалась от них и в очередной раз напомнила, что состою в отношениях. Ревность была абсолютно беспочвенна. — Ты не права. — насупившись, Марк начинает наступать тараном. Выставляю руки вперед для защиты. — У меня были и есть чувства. Просто не справился, и это была всего одна ситуация. Зато ты сразу переключилась и связалась с тем, кого я ненавижу. — Одна? — переспрашиваю с усмешкой. С каждым новым фактом он сильнее падает в моих глазах. — Неудачная попытка изнасилования оказалась лишь конечной точкой, а до этого наши отношения сопровождались постоянным обесцениванием и обвинениями. — Что я не скажу останусь в твоих глазах злодеем? — Как и я в твоих. Грачев хмыкает, мотает головой и быстрым шагом доходит до дверей. Стоит ему открыть, как он ударяется об входящего Давыдова. Затаиваю дыхание, боясь последствий и драки. Благо Марк лишь ударяет его в плечо и уходит из пристроя, молча. — Ты в порядке? — мой парень проверяет руки на наличие травм и взволнованно рассматривает лицо. Схватив за запястье, ведет в сторону кабинета технологии, достает ключ из кармана и заводит внутрь. — Украл ключ из учительской. Дарина переслала твое сообщение, думал прикончу его на месте. — Давыдов встает около парты и ставит меня между своих ног. — Стоял у дверей и ждал, когда закончите. — Почему не заходил? — прячу руки в его волосах и слабо улыбаюсь. — Знаю, что тебе хотелось поговорить с Марком. Решил не мешать. — Гриша цепляется за шлифовки на брюках и поджимает губы. — Расскажешь про ваш разговор? — Да там ничего нового, я стерва в его глазах. Не так себя вела, давала поводы для ревности. — закрываю глаза и наваливаюсь на Гришу без сил. Давыдов ладонью по пояснице водит и виска губами касается. — Забавно, что мы вдвоем злодеи в глазах наших бывших. — К черту их, — Давыдов кладет голову поверх моей и крепче руки сводит. — главное, что теперь мы вместе и целое лето впереди. — Надеюсь мы выдержим отношения на расстоянии, потому что не хочу потерять и тебя в этом году. — искренне признаюсь и шмыгаю носом. За одну весну пришлось попрощаться с близкими подругами, лучшим другом, парнем и папой. — Вилен, столько усилий приложил для твоего расположения, не для того чтобы разойтись через пару месяцев. — Гриша поднимает мою голову за подбородок и начинает чертить линии на моих щеках большими пальцами. — Да и потом за час столько подвигов совершил: украл ключ, прогулял урок с Розой. — Прогулять алгебру очень рискованно. — хихикаю и забираюсь одной рукой под его футболку, заставляя его взбодриться и покрыться мурашками. — Есть смена сегодня? — Есть, — удрученно выдает мой парень и выдыхает, — а у тебя день рождение до закрытия центра правильно запомнил? — Ага, — целую в подбородок и засматриваюсь на его расслабленное лицо. — домой значит вместе идём. Нравится, что мы вдвоем с работой и большими амбициями. Давыдов кивает и затягивает в долгий поцелуй, путаясь в моих волосах пальцами. До репетиции двадцать минут, и я планирую не отрываться от него всё это время. *** Два дня рождения подряд в роли принцессы, и я валюсь без сил в гримерке. На последнем празднике именинница подарила милый стикер с лилией, что оказалось довольно символично. Приклеив его на чехол телефона, делаю быстрое селфи и отправляю Грише. Его рабочий день закончился еще полчаса назад закрытием месячного плана наперед. Убалтывать людей у него получается выше всяких похвал. Убрав шпильки из волос, становится в разы легче. Всякие аксессуары для волос вызывают у меня головную боль. Спустя время в гримерку заходит Марта, просматривая снимки на фотоаппарате. — С каждым разом играешь увереннее. — проговаривает она и садится на пуфик, не отрываясь от процесса. — Спасибо. — начинаю стирать яркий макияж салфетками. — Кстати, если твое предложение со съемкой еще актуально, то мы с Гришей готовы. Правда, ближайшие две недели у него экзамены и выпускной, но летом полно времени. — Супер! — восторженно выдает Марта и убирает фотоаппарат в сторону. — Так вы всё-таки встречаетесь? — Ага, Григорий добился своего. — закончив со всеми махинациями в макияже и прическе, разворачиваюсь лицом к собеседнице. Быстро переодеваюсь в джинсы с новым джемпером, купленным во время шоппинга с Дариной. Иметь подругу, для которой не сложно найти время на сообщение и ты находишься в приоритете, оказывается очень здорово. За этот месяц начала много переосмысливать как в дружбе, так и в отношениях. Рана от окончания общения с девчонками, конечно, еще ноет, но Лимановой и Грише удается отвлекать от раздирающих мыслей. У выхода из помещений, замечаю уставшего возлюбленного в окружении Влада с Дариной. Последние о чем-то громко переговариваются, и Давыдов на них абсолютно не обращает внимание. Дойдя до них, быстро целую Гришу в губы, заставляя растаять. Он привычно забирает сумку с вещами и переплетает наши пальцы. Видеть его слабую улыбку одно удовольствие. — Вилена, ты моя героиня! Успеваешь и учиться, и блог вести, и подрабатывать аниматором. — проговаривает Дарина на эскалаторе. Приятно получать поддержку. — Едва могу заставить себя после школы сесть за английский. Мозг отказывается думать при виде вариантов. — Спасибо. — краснею от комплиментов, и Давыдов ненароком накидывает свою ветровку на мои плечи. — Сдавать английский тоже довольно смело. — Повезло мне с девушкой, в путешествии точно не пропадем. — с усмешкой выдает Влад и касается губами макушки Дарины. Нравится их парочка, и то насколько Лиманова вертит Вишневским, а он и не против. — Я со своим техническим набором смогу только деньги считать и карточку везде прикладывать. — Главное, чтобы цифры начались от шести нулей. — Да, Владос, работать тебе и работать. — Гриша громко смеется и получает тычок от лучшего друга. — Пощади, придурок. Нам еще в пятницу вальс танцевать и рассвет встречать. — Кстати, о рассвете. — Лиманова отступает от Влада и подходит впритык. — Вилен, ты же с нами пойдешь? Я без тебя с этой «адской четверкой» никуда не пойду! — Мы можем чисто и парнями сходить, — парирует Вишневский, но поднимает белый флаг, заметив суровый взгляд Дарины. — ладно, не можем. Вилка, соглашайся. — Уточню у мамы, потому что в отличие от вас еще несовершеннолетняя. — пожимаю плечами. Как бы не хотелось встречать с ними их первый взрослый рассвет, потому что навряд ли подобное случится в моем 11-м классе, желание упирается в возраст. Попрощавшись с ребятами, хватаюсь за руку своего парня и наваливаюсь на его плечо. Давыдов усмехается, да крепче берется. Дорога домой по пустынным улицам с запахом сирени под ручку с возлюбленным — мечта. — Хочешь отпрошу тебя у родственников? Пообещаю, что никакого алкоголя и приведу домой в целости и сохранности. — выдает Гриша, пока ждем зеленый сигнал светофора. — А тебе не будет сложно? Боюсь, что мне лично они откажут. — виновато опускаю взгляд. Несмотря на кровную связь, у Давыдова в разы больше шансов добиться своего, чем у меня. — Сложно? Романова, всё всегда складывается так, как мне нужно, как бы трудно не было. — Точно, я забыла, что твое прозвище «Преподобный». — показываю ему язык, а он в отместку резко на себя тянет, талию в тисках зажимает и склоняется будто поцеловать хочет. — Запретные методы, Григорий. — Разве? Между прочим я за засосы тебе не отплатил, а от маминых расспросов пришлось отбиваться. — он зловеще улыбается и приближается сильнее. — Скажи спасибо, что на тебе практиковалась, а не на ком-то другом. — отворачиваюсь, и его губы скользят по моему уху. — Меня мама с бабушкой потеряют. — Строишь из себя недотрогу, а на деле рожки твои дьявольские в мою шею упираются. — Давыдов продолжает нагнетать и всё-таки добивается своего, целует долго и жадно. Тело абсолютно не поддается, отчего едва стою на ногах и держусь благодаря руке на пояснице. — Вилен, может к черту дом? Останешься у меня, а утром, как обычно, заберем вещи. — Чтобы я потом перед мамой засосы скрывала? Нет, Гриш, сегодня пас, да и нужно написать по литературе сочинение «Какое прочитанное произведение за год больше всего запомнилось?». — выбираюсь из сильной хватки и тянусь поправить как свой, так и его джемпер. — Всего то еще одну ночь без меня помучаешься, не сломаешься. — Сколько таких ночей было и еще будет. — стонет Гриша и снова тянется поцеловать. Выпутываюсь и, громко смеясь, убегаю в сторону детской площадки. На неделе как раз поставили новые качели, которые хотелось опробовать и прокрутиться солнышком, как в детстве. Гриша кладет сумку на скамейку и втягивается в догонялки. Пытаюсь пудрить ему мозги, нарочно прячась за горками и создавая лживую траекторию. Давыдов, правда, сам совершает маневр и ловит как раз у качелей, сводя две руки на животе. — Смотрю остались силы? — Внезапный всплеск, — коснувшись губами его челюсти, получаю фору и возможность еще побегать. Тем не менее сажусь на одну из качелей и начинаю медленно раскачиваться. — садись! — Как скажешь. — Гриша занимает место рядом, быстро качается и запрокидывает голову назад. — Небо красивое. — Ты тоже красивый. — делаю комплимент Преподобному и поджимаю губы, замечая его мягкую усмешку и морщинки в районе глаз. — Тебе идут костюмы! Будучи судьей на мартовских соревнованиях, собрал все девичьи сердца. — Заметил твой взгляд тогда. — Давыдов подрывается с качели и цепко хватает цепь моей качели и без слов, одним лишь взглядом, предлагает раскачать ее. — Помнишь, как в детстве крутил тебя солнышком? — Ага, — согнув ноги, поднимаю их вверх, чтобы не тормозить об землю. — я просила остановиться, а ты продолжал. Еще и за косички вечно дергал! Гриша смущенно улыбается, но резко меняется в лице. Повернув голову в сторону его взгляда, замечаю бывшего друга. Очередного разбора полетов за сегодня не выдержу. Давыдов-старший перестает раскачивать и помогает слезть с сидения. Его не приходится просить, сам руку на плечо кладет и к себе прижимает. Едва шепотом произношу «спасибо» и прячу руки в рукавах джемпера. — Совсем уже не скрываетесь? — грубо уточняет Федя и сигарету в зубах прячет. — А нам разве нужно скрываться в родном дворе? — огрызаюсь, потому что от нашей дружбы не осталось ничего хорошего. — И с чего это, Превеликий Федор, снизошел? Игнорируешь, отсаживаешься и делаешь вид, что нашей дружбы никогда не было. — Отлично знаешь с чьей подачи. — Федя наступает и выдыхает дым в лицо. Хватка на плече меняется, становясь грубее. Помню, что Гриша поклялся не трогать брата на мизинцах, но даже он едва сдерживается от нахальства. — Гришу приплетать не надо. — складываю руки на груди, злюсь и делаю шаг навстречу другу. — Рада, что маски, наконец, спали и теперь понимаю, кто есть кто. — тычу пальцем в грудь бывшего друга, пока Федя дымит, как паровоз. — Я тебя не узнаю, ты не мой лучший друг. Мой Федя всегда приходил на помощь, был рядом и не давал никому открывать рот в мою сторону, а новый Федя вбил себе в голову какую-то свою правду и подогревает все новости в классе своим поведением. — Сама виновата. Не сдерживаюсь и даю ему хлесткую пощечину, которая звоном отдается в моих ушах. Сигарета из его рта вылетает на газон, а сам Давыдов-младший берется за щеку. Молниеносно Гриша вырастает передо мной, отталкивая назад. — Только попробуй. — мой парень выше брата на несколько сантиметров, что естественно в его пользу. Гриша удерживает кулак оппонента, который оказывается должен был прийтись на мой глаз. — Еще одна попытка рукоприкладства или оскорбления в сторону Вилены, и я забуду про наше соглашение. — Давыдов-старший заламывает ему руку. Его суровость даже меня прошибает. — Вы друг друга стоите. — плюет Федя и вырастает в полный рост. Тяну Гришу за руку, мечтая отойти подальше от обиженного Феди. Правда, за считанные секунды напряженный пузырь лопается, и происходит накал страстей. Кулак Давыдова-младшего приходится на лицо Гриши, но он не сопротивляется. Учтивый, Преподобный… Он падает на землю и поджимает губы, смеется и разглядывает младшего брата устрашающим взглядом. — Какой же ты еще ребенок! Решать проблемы кулаками — последнее дело. Какой из тебя мужик, если ты не разговаривать, не эмоции сдерживать не умеешь? Очнись, придурок, ты сам дружбу захоронил, а винишь во всем девчонку, которая и так страдает каждый день! А от чего ты страдаешь? Сигареты и пиво кончилось? Съемка сорвалась? Это всё хрень по сравнению с проблемами Вилены! С меня хватит, вали на хрен! Скажи спасибо, что моя злость осталась при мне, потому что я пообещал тебя не бить, да и по крови мы с тобой связаны. Братом тебя назвать язык не поворачивается. — Гриша заканчивает монолог и поворачивается в мою сторону, когда пытаюсь оценить последствия удара. Давыдов-старший хмыкает и сжимает мои пальцы на своей щеке, приложив горячую ладонь поверх. Федя на весь район выдает «к черту» и уходит в неизвестном направлении. Я же остаюсь сидеть рядом и целую покраснения, наплевав на грязь под нами. Гриша гладит по плечу и стонет от боли. — Пойдем ко мне, обработаю всё?! — убираю руки, боясь занести инфекцию. Давыдов кивает, опирается одной рукой назад и валиться обратно, не сумев встать. На мою протянутую руку он, придерживая челюсть, шепотом выдает «что бы я без тебя делал, спасительница?». Весь путь квартиры сопровождается попыткой Григория скрыть боль ухмылкой. Едва нахожу включатель в прихожей, чтобы не растоптать чужую обувь. — Это что еще такое? — удивленно проговаривает бабушка и полотенце на плечо закидывает. Гриша замялся и попытался спрятать свою красную челюсть ладонью. — Гриша хотел до квартиры проводить, а у нас в подъезде опять лампочки выкрутили… Он случайно и напоролся на… на лыжи напоролся. Для моего неудачного вранья сойдет лишь сцена погорелого театра. Давыдов пытается подтвердить кивками задумку, но бабушку не проведешь. — Вилен, ты меня за дуру держишь? — она головой качает и подходит ближе, чтобы рассмотреть боевой раскрас. — А ты, молодой человек, куда лезешь? 18 лет, а голова до сих пор не на месте. С кем подрался? — Анна Львовна, честно, на лыжи напоролся, они просто детские были… — продолжает гнуть выдуманную линию Гриша и разводит руки по сторонам. — На кухню идите, сейчас аптечку принесу. Под суровым надзором идем на кухню, будто преступники. Гриша уверенно табуретку и тянет за шлифовки на себя, зажимая между своих ног. Приходится дать ему щелбан, чтобы не вел себя так раскрепощенно в квартире, так как в любой момент могут зайти как бабушка, так и мама. — Вот увидишь, на последнем звонке буду главным красавчиком. — Давыдов шутит и в живот целует. — Я первоклашку понесу, а ты будешь пальцем показывать и говорить всем «это мой парень». — Болит? — пытаюсь его утихомирить и кладу руки на шею, аккуратно поглаживая большими пальцами затылок. — Зубы на месте, да и на соревнованиях получал травмы хуже, Вилен. Когда бабушка заходит на кухню, то кладет аптечку на стол и дает Грише подзатыльник. Он тихо посмеивается, а из рук своих не выпускает. Благо она уходит также молча, потому что и так хочется провалиться под землю. При внимательном осмотре понимаю, что всё обошлось. У него просто покраснение без каких-либо ранок. Отдав ему лед из холодильника, валюсь напротив стоящую табуретку и ложусь поверх рук на стол. Люблю такие тихие домашние вечера, в мыслях повторяется фраза «тепло». — Кроме литературы, есть домашка? — Ага, геометрия дурацкая и работа над ошибками по последней контрольной по алгебре. — морщусь только от одной мысли о Розе и ее цифрах. — Лучше напишу сто сочинений, чем возьмусь за это. — Скинь мне, я решу и объясню всё в кружках. — Гриша откладывает лед, рефлекторно садится передо мной и целует в щеку. — Вилен, пиши и звони по любому поводу, хорошо? Накроет из-за воспоминаний о Марке и Феде, сразу дай знать. Я рядом. — Ты на быстром наборе номер 1. — выдаю факт, который ему очень приходится по вкусу. — Спасибо, что заступился. — Это моя обязанность как парня, любящего свою девушку. — Давыдов гладит мое бедро и тепло улыбается. — Напоминаю, что люблю, ценю и восхищаюсь тобой. В прихожей Гриша повторяет «люблю тебя», крадет прощальный поцелуй и уходит в темноту подъезда. Закрыв за ним дверь, ощущаю, как в горле начинает саднить и першить. Надеюсь его не задевает, что не могу пока дать ответное признание. — Изводишь парня, Вилена. — бабушка поучает и пальцем указательным нервно трясет. — С чего это? — встаю в позу, пытаясь понять, что опять сделала не так. — Он тебе в любви признается, а ты носом крутишь. — Ой, ба, не понимаешь ничего. — схватив дорожную сумку, равняюсь рядом с ней. — Между прочим, у твоего любимого Григория было время пройти все стадии от влюбленности до любви, а у меня глаза открылись только месяц назад. В комнате тишина, зато в голове рассадник мыслей. Может, и не могу признаться, но это же не значит ничего! Он МНЕ нравится или нравится МОЕ состояние рядом с ним? С Гришей тепло, комфортно, безопасно. И с чего я взяла, что он моя темпераментная любовь? Если наоборот самая тихая. Хочется взять все чувства, собрать в коробочку и спрятать от лишних глаз, чтобы никто не забрал. Открыв диалог с Гришей, замечаю новое признание в любви. Единственный оплот спокойствия в раздираемом хаосе. Быстро нахожу в своих аудио песню и креплю ее к сообщению. Вилена Романова: Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом, чтобы кончики пальцев стали ею окрашены и чтобы её во мне немерено. Вилена Романова: Ассоциируешься с этой песней, Рыцарь. Когда вся математика оказывается отправлена, открываю тетрадь для сочинения. В первой строчке вывожу аккуратным почерком «Самым запоминающимся произведением по литературе стал — «Тихий Дон». Григорий Мелехов для меня персонаж с трагичной судьбой, которому пришлось столкнуться как с нравственным выбором, так и с двумя совершенно разными моделями любви. Эта весна поставила меж двух огней и меня…»