Глава 19

Вечер понедельника был омрачен встречей с родителями Арины. Терпеть ее возобновившиеся выходки со сливами и навязчивыми сообщениями Вилене больше нет желания. Мама говорит, что поступаю правильно, но от этого тревога лишь нарастает. Благо родительница согласилась идти со мной на эту встречу. Школу, как и репетицию к последнему звонку, прогулял, сославшись на простуду. Вилена обещала договориться с Кариной на индивидуальную тренировку, хотя мог спокойно договориться через Артёма. Официант приносит стакан воды, и мама любезно просит принести ей кофе. Стучу пальцами по столешнице, стараясь придумать подвязку к разговору, — «по вашей дочери плачет психушка и отдел полиции» или «я, конечно, не был хорошим парнем, но Арина переходит все границы дозволенного». Второй вариант кажется более приемлемым. Перевожу взгляд на телефон и замечаю сообщения как от друзей, так и от своей девчонки. Улыбка сама по себе появляется на лице, хотя сообщения от нее еще не прочитаны. Вилена Романова: Зайду к тебе после встречи? Тебе явно нужно будет выговориться, да и хочу знать, чем закончится эта история. Вилена Романова: Держу за тебя кулаки! Правда на твоей стороне. Григорий Давыдов: Напишу, как буду у подъезда. И, может, хочешь остаться? Лягу на пол. В школу пойдем вместе, но можем и прогулять))) Вилена Романова: Думаю, что мы дошли до той стадии, когда мы повторяем клише. Я прошу у тебя футболку, и мы просыпаемся в обнимку. Так что никакого пола, Рыцарь))) Прогулять школу — заманчивое предложение, но у тебя и так последние дни за партой, а меня отчитают родственники. Григорий Давыдов: Вилена Романова, я тебя обожаю. Сейчас ни о чем другом думать не смогу. Мама аккуратно бьет по бедру, и приходится оторваться от переписки. Родители Осиповой, к счастью без виновницы, заходят в кафе и застывают у входа. В горле начинает першить, на помощь приходит стакан воды. Мама знакомится с собеседниками, и выглядит не менее поникшей, чем они. — Не планирую затягивать нашу встречу, поэтому скажу прямо. — сложив руки в замок, наваливаюсь вперед. — Если Арина не прекратит преследовать, пойду писать заявление в полицию. У меня есть скрины ее сообщений, постов и распечатка звонков. Ладно я, мне нет дела до всего того, что она пишет и говорит, но есть дело до моей девушки, которая, к сожалению, подвергается оскорблениям, клевете и страдает от постоянных звонков. Ее вины в том, что мы разошлись, нет. — делаю глоток воды и готовлюсь продолжать монолог. — Вашей дочери нужно лечить голову, а не строить из себя великомученицу. Стоило нам прекращать отношения, как она специально искала внимание других парней, абсолютно не придерживаясь той истории, о которой вещает. Стараюсь подбирать не особо грубые слова к описанию психованной бывшей, но злость закипает с каждой фразой. Вижу, что ее родители отлично понимают положение дела, но в чем проблема взять и отправить дочь к психологу. — Гриш, приносим свои извинения, что тебе пришлось столкнуться с этим. — выдает Лидия Михайловна, ее мама, и кладет поверх моей руки свою. — До твоего приглашения Арина описывала совсем другую историю. По ее рассказам ты изменил и преследовал. — Мои новые отношения начались неделю назад, и изменой здесь вообще не пахнет. — честно проговариваю, хотя мнимая измена и была. Пусть не физически, но ментально я давно выбрал другую девушку. Я не самый лучший парень, но даже поэтому не обязан страдать от чьих-то выходок. — Наши соседи могут подтвердить, как Арина заявлялась в подъезд, и поднимала шум. На камерах, установленных на дверях, есть видео, как она не раз накидывалась на меня со спины, как налетела на мою девушку. Я попросил вас прийти, не потому что планировал запугать, а банально хочу обезопасить как Вилену, так и Арину от непоправимых последствий. — Спасибо. — парирует в ответ мама Арины и прячет руку под столом. Это тяжелый диалог как для них, так и для меня. Тяжело признавать, что кто-то близкий нуждается в помощи. Мне же пришлось столкнуться с сопротивлением, потому что не умею просить помощи, всегда разбираюсь совсем сам. Встреча заканчивается решением, что Арину запишут на прием, и если это не даст плоды, то Осиповы не против заявления. Они рядом, но портить мне жизнь всецело ее решение и ей нести тяготы этого. Мама допивает кофе, приобнимает за плечи и называет молодцом. Первый шаг в сторону спокойной жизни сделан, и надеюсь, что звонки на номер моей девчонки поступали все-таки от Арины, а не от еще каких-то врагов. По пути домой рассказывает свои школьные истории и делится тем, почему влюбилась в моего отца. Мы редко поднимаем эту тему, лишь в его день рождения или день смерти, но его нет с нами восемь лет, и ощущение будто никогда и не было. Он есть на снимках, но в воспоминаниях из детства мама и наше времяпровождение втроем с Федей. — Хорошо, что ты не похож на Вову. — у подъезда проговаривает она. — Моим воспитанием занимались только ты, от него мне нечего брать. — парирую в ответ, и мама кивает. — Мам, ты героиня. — Слышу от героя сына. Остаюсь стоять на улице в ожидании своей девушки в одиночестве. На дворе середина мая, последний звонок в следующую пятницу, а первый экзамен через понедельник. Странно стоять около родной многоэтажки и витать в мыслях о будущем. Внутренние экзамены в академии в середине июля, а заезд в общагу в конце августа. Боюсь представить, насколько будет тяжелым расставание с Виленой и поддержание отношений на расстоянии, но готов пробовать и работать над этим. Романова стоит того. В воздухе пьянящее ощущение приближающейся свободы, хотя буду скучать по школьным будням и нашему классу. Трудно представить, что наша «адская четвёрка» претерпит изменения и придется дружить на таком же расстоянии, хотя Влад с Дариной планируют поступать в один город со мной. Да и как я без школьных коридоров и выглядываний Романовой. Жалею, что у нее не сложились отношения с классом, разногласия с подругами, благо рядом Лиманова и ее вечный оптимизм. — Можно познакомиться, молодой человек? — хихикает Вилена, когда добегает до моей точки. Она встает на носочки и сразу наступает тараном, потянув на себя за воротник поло. Наш внезапный поцелуй приходится по душе, поэтому зажимаю ее талию в тисках и пытаюсь заполучить больше. — Привет. — отрывисто произносит она в момент передышки и снова манит в свои сети. «Обожаю ее» абсолютно не опишет всех моих чувств. — Если нас кто-то заметит, будет неловко… — Возможно нам надо скорее уединиться в моей комнате? — стою, прижавшись своим лбом к ее, и мечтаю продолжать поцелуи. — И каков план нашего уединения? — Вилена не дает и секунды передышки, забираясь рукой под мою футболку. Дыхание учащается от попыток изучить мое тело горячими пальцами. — Мы много разговариваем в перерывах между поцелуями, смотрим какое-нибудь кино и засыпаем в объятиях друг друга. Или есть предложения? — Твой вариант одобрен. — Романова облизывает губы и отступает. Перехватив руку бесстыдницы тяну в сторону дома. Вилена много воображает о прошедшей встрече, пока мы поднимаемся по лестнице и обещает выпустить что-то такое, что не оставит никого равнодушным, зато закапает Осипову. Мама разговаривает с кем-то на кухне, но навряд ли с Федей. Брат и раньше не возвращался рано, но сейчас пропадает в компании лучшего друга, помогая ему со съемками. Вилена снимает рюкзак, поправляет что-то, смотрясь в зеркало, и переводит влюбленный взгляд на меня. Видеть в ее глазах обожание — главное достижение за год, хотя, наверное, за несколько лет. Ни одна медаль или кубок не сравнится с этим. — Чай будете? — спрашивает мама, внезапно появившись на кухне и придерживая трубку у шеи. — Позже, мам. — прошу, заметив нежелание Романовой. Она точно хочет узнать о прошедшей встрече. Быстрее своей девушки, забираю ее рюкзак, и первым иду в сторону комнаты. За последние две недели пространство преобразилось. На столе после дня рождения появилась рамка с нашим первым общим фото, сбоку висит ее открытка с кучей поцелуев. Не помню, что бы испытывал трепет от подарков Осиповой, но я, правда, был хреновым парнем, помешанным на девчонке, которая ненавидела. — Давай рассказывай! — Вилене не терпится, и это всё отражается в ее реакциях и жестах. Она стягивает джемпер, оставаясь в одном топе. Едва могу сдержаться, хотя и не обязан. Валюсь рядом, наклоняюсь и целую ее в ямку между ключицей и шеей. — Запретные методы, Григорий. — Скажи спасибо, что не засос. — хмыкаю и тяжело выдыхаю, когда Вилена нарочно повторяет за мной. Она аккуратно поддевает воротник футболки, опуская его и открывая доступ к шее. Ее горячие губы дорожкой проходятся от кадыка до уха. — Романова, если продолжишь, то придется делать мне искусственное дыхание. — Скажи спасибо, что не засосы. — парирует Вилена в ответ и показывает язык в отместку. — Так что с Ариной? Больше не стоит ждать ее сообщений? — Не знаю конец это или начало, но родители отправят ее на лечение. — кротко проговариваю и заваливаюсь назад, приподнимаюсь на локте и не могу отвести взгляд от девчонки своей мечты. — Если психолог не поможет, напишу заявление. И думаю, что неизвестные звонки это ее повод насолить. Помнишь, когда началось? — Конечно, — Вилена валится рядом, поэтому подкладываю руку ей под голову, а сам утыкаюсь носом в ее висок. — в тот день должны были вернуться папа с дядей. Мы поцапались, когда ты принес документы на соревнования. — За день до этого говорил с Ариной и прямо сказал, что по уши влюблен в другую. Думаю ей хватило суток, чтобы выяснить, что это была ты. — Она же не экстрасенс, — недоверчиво тянет Вилену и выбирается из моих объятий. — в друзьях тебя у меня не было. — Вилен, — усмехаюсь с ее наивности. — был у тебя в подписчиках и постоянно говорил, что по поводу тебя ей не стоило переживать. Тут на лицо все признаки моих чувств. Чтобы выяснить номер, достаточно иметь никнейм, дальше уверенное пользование приложениями для докса. — Я меняла номер. — Это не имеет смысла. По одному нику можно собрать полную базу данных: номера, адрес, счета. — продолжаю давить и утверждать, что главная виновница паранойи Осипова. — Хорошо, тогда почему мы не могли вычислить по номеру те же данные? — задает правильный вопрос она и хмурится. — Ей повезло, иногда приложения выдают старую базу данных предыдущего владельца. И там нет упоминания о новом. Точно знаю, о чем говорю, так как пробивал номера звонивших. Ни один не указал на Осипову. Вилена пожимает плечами, по всей видимости смирившись. Начинаю водить пальцем по ее лицу, не зная, как подбодрить. — Пусть так, — Романова пристраивается обратно и оказывается головой на моей грудной клетке. Перебираю ее волосы и представляю, как будет не хватать этого всего. — спасибо. Без тебя, наверное, бы свихнулась с этой историей. — Романова поднимает голову и целует в подбородок. — Прозвучит глупо, но сравниваю тебя и Марка постоянно. С тобой спокойнее, нет ощущения, что найдешь повод обидеться или обвинить в ссоре. У нас и ссор нет… Выигрываешь первенство, Рыцарь. — Рад слышать, — перекладываю руку ей на щеку и заставляю смотреть на себя. — моя цель — делать тебя счастливой в наших отношениях, а не добиваться внимания и любви, чтобы чувствовать себя значимым. — тяжело сглатываю, готовясь продолжать. Признавался ей в любви до наших отношений, но всё равно грудь сдавливает от страха. — Я тебя люблю просто за то, что ты есть, Вилен. — Гриш, — она поджимает губы, и по лицу могу сказать, что пытается подобрать слова. — прости, что не могу ответить тем же. — Порядок, у меня было время, чтобы пройти все стадии от симпатии до любви. Абсолютно не тороплю и готов ждать. — Здорово, — Вилена поворачивается и кладет обе руки на мою грудь, а поверх них подбородок. — это не значит, что мне нечего сказать. Григорий Давыдов, ты засел в моих мыслях и моем сердце, а еще я влюблена по уши, и думаю, что… В твоих руках все шансы стать моей первой любовью. На языке не вертится ни одной фразы, поэтому тяну ее наверх и начинаю долгий поцелуй. Романова улыбается, сцепляет свои руки на моем затылке и кусает мою губу. Каждое прикосновение отдает жаром и мурашками. Единственный вопрос на повторе — что она со мной делает? — Умеешь целоваться по-французски? — оторвавшись, уточняет причина моего помешательства. — Нет, а ты? — усмехаюсь и жду продолжения. — И я нет, — она быстро касается моих губ и ложится на спину, рассматривая потолок. — подумала о том, что раз другие люди украли наши первые поцелуи, то мы могли бы найти альтернативу. Например, стать первыми в поцелуе по-французски. — Не перестаешь удивлять. Вилена смеется и встает в полный рост, удаляясь за стаканом воды. Берусь за телефон, замечая больше двухсот сообщений в беседе с парнями. Михаил Чернов: Как думаете Григус жив или уже где-то в участке по обвинению в клевете? Влад Вишневский: Дарина сказала, что Осипова удалила свой канал. Навряд ли в полиции. Влад Вишневский: Давайте если через минут двадцать на связь не выйдет, то пойдем до него. Артём Водонаев: Да чего вы панику разводите. Он наверняка с Вилкой обжимается и не парится. Прочитав последние сообщения, закрываю лицо ладонью и громко стону из-за доводов друзей. Приходится быстро набирать ответ, дабы не увидеть «адскую тройку» на пороге квартиры. Григорий Давыдов: Артём прав, зря панику разводите. Вилена сегодня ночует со мной, не до общения. Григорий Давыдов: Арина больше не несет опасности, ее родители на моей стороне. Завтра после школы можем пойти за шаурмой, и всё спокойно вам расскажу. Сейчас извините занят своей девчонкой и ее безумными идеями. Артём Водонаева: А я говорил! Михаил Чернов: Ты платишь. Когда в комнату возвращается Романова, убираю телефон в сторону и замечаю в ее руках две дымящиеся чашки. Вилена передает одну и садится ближе к спинке кровати. — Тетя Саша сказала, что заварила чайный сбор от нервов. — она хихикает и наблюдает за тем, как начинаю гладить ее по ноге. — Помимо твоего сердца, нужны носки и футболка. — Опять будешь делать свою укладку? — задаю вопрос и встаю в полный рост, чтобы отдать ей всё нужное. — Без разницы какого цвета?\ — Абсолютно. — Вилена встает в полный рост и забирает вещи. — До стадии совместного переодевания мы не дошли. — уточняет Романова и быстро целует. — Переоденусь в ванной, хорошо? — Можешь не выходить, уйду переговорить с мамой. — оставив касание на ее макушке, выбираю отправиться на кухню. Закрыв дверь, слышу, как мама общается с кем-то на кухне. Зайдя в помещение, замечаю раззадоренного брата. После моего дня рождения у нас перманентное перемирие. Правда, Федя намеренно, как и его девушка, игнорирует Вилену, что задевает. Остановившись у раковины, понимаю, что разговор на кухне затих с моим присутствием. — Вы с Виленой не будете есть? — мягко спрашивает мама, и брат сурово косится, услышав имя моей девчонки. Плевать, Гриша, плевать на его реакцию. — Мы оба уставшие, просто ляжем спать. — отвечаю и тянусь за стаканом. Нужно мнимое действие, чтобы мое появление не выглядело бессмысленным. — Вилена в восторге от твоего чая. — И давно Романову отпускают на ночевки к парням? — зло усмехается Федя, мама на него шикает. Вцепляюсь в стол, дабы не пойти кулаками размахивать. — Или она опять соврала? — Слушай, — резко разворачиваюсь и думаю, как не обидеть маму нашей перепалкой. — тебя явно это уже не должно касаться. Вилена не раз просила с ней поговорить и тебя, и своих горе подружек, а вы втроем выбрали на нее обижаться. Я не Романова, молчать не буду. Дружить никто из вас не умеет, но не парься, у Вилены есть я, мои парни и Дарина. Она с нами точно не пропадет и в себе не засомневается. — Гриша! — Мам, — стараюсь улыбнуться и исправить сложившуюся ситуацию. — твоей вины в том, что из нас братья хреновые нет. Федя абсолютно не идет на контакт и выбирает меня винить во всех грехах, если ему так проще, пожалуйста. Слышал про себя всякое, да никак это не колышит, зато задевает, что вся их тройка змеиная выбрала игнорировать свою близкую подругу. Они нарочно продолжают показывать, как общаются, зато сообщения Вилены проигнорированы до единого. И не им пришлось успокаивать Романову и доказывать ей, что она нужна. Закончив монолог, удаляюсь с кухни. Надеюсь мама вправить мозг брату, а он передаст этим двум стервам, что не стоит так поступать. Успокаиваюсь за секунду, когда замечаю свою девчонку, сосредоточенно наматывающей волосы на носки. — Дарина позвала сходить с ней завтра за украшениями. — радостно проговаривает Вилена. Рад видеть ее улыбку и знать, что у нее есть настоящая подруга. — И позвала на ночевку в выходные. — Здорово. — стягиваю футболку двумя руками и сразу вешаю на плечики. — Буду стеснять, если начну переодеваться при тебе? — Нет, — Вилена пожимает плечами и сильнее натягивает на себя одеяло, закрывая ноги. — думаешь я против шоу? — Принцесса, и кто там говорил, что мы не дошли до стадии совместного переодевания? — усмехаюсь, пока меняю джинсы на первые попавшиеся шорты. Вилена показывает язык и поедает взглядом. — Еще и взглядом испепеляешь. — А ты разве против? — она поднимает край одеяла, подзывая к себе. Стоит лечь, как он устраивается рядом, сводит руки вокруг торса и закидывает одну ногу на мои. — И опять первенство за тобой. Первый парень, с которым делю кровать. — Не забывай, что первенство и за тобой. Ты первая девушка в моей кровати. — касаюсь ее носа своим и замечаю удивление в глазах. — С Ариной это было чревато. — закрываю ее потребность в правде и слабо улыбаюсь. — Вилен, должен сказать, что в прошлый раз, когда ты заняла мою кровать, сделал снимок на память. — Собирал компромат? С утра можем сделать совместный снимок, когда распущу волосы. Сейчас не тот вид. — она сильнее обнимает и закрывает глаза. — Доброй ночи, Рыцарь. Надеюсь уснешь быстрее и не соберешь еще больше компромата. Желание не сбывается. Романова засыпает за считанные минуты, и я боюсь пошевелиться. Схватив мобильник, делаю быстрый кадр, как ее голова покоится на моей грудной клетке. Надо больше снимков на будущее, когда нас будет разделять расстояние. Наконец рад быть там, где должен, рад, что не предал свою мечту, продолжая бороться за наши взаимоотношения, каким бы витиеватым путь не был. И этот путь от ненависти до любви стоил того.