Эпилог

И когда мы приходим, мы смотрим на небо; Мы смотрим на небо, мы смотрим в него так долго. И, может быть, это картина, иллюзия и картина. Но, может быть, это правда; и, скорее всего, это – правда. (с) БГ Всякой истории приходит конец, и даже ветер возвращается на круги своя. В 2029 году Алиса неожиданно для многих вышла на пенсию и, оставив младшей дочке с таким трудом доставшуюся ей самой питерскую квартиру, вернулась вместе с Семеном в свой родной маленький город. Город к тому времени сильно изменился, улицы детства стали другими, дом, в котором росла Алиса, давно снесли, а квартира, где после расселения дожила свои последние годы ее мать, оказалась совсем уж на выселках, и не было рядом никакого 410 автобуса, исчезнувшего еще в 1990ые. Вероятно, волнения о молодых музыкантах и художниках и сражения за их судьбу подточили здоровье Алисы, и в родном городе она прожила недолго, умерев весной 2036 года, когда вокруг цвела сирень. Семен так и не уехал никуда из города, никогда не бывшего ему родным, и прожил там еще восемь лет – только тогда зятья, приехав его хоронить, наконец скинулись им с Алисой на памятник и даже внесли плату за уход за могилой на следующие двадцать лет. Летом 2035 года, когда Алиса еще считала себя здоровой, они с Семеном ездили на своей старенькой китайской машине в те места, где стоял когда-то лагерь «Совенок», но даже примерно не смогли место узнать. А виной тому был один из деловых партнеров господина Кротова, который за несколько лет до этого купил и лагерь, и землю, и поставил там такой гостиничный комплекс, что и господина Кротова удовлетворили бы в нем и еда, и обслуживание. Гостиничный комплекс стоял чуть в стороне от дороги, и въезд в него был закрыт высокими воротами, так что Алиса и Семен заехать туда и не пытались – а ведь от ворот были видны два острова на реке, которые они наверняка бы узнали. Господин Кротов не смог воспользоваться гостеприимством этого гостиничного комплекса, потому что в начале 2020ых годов господин Кротов по деловым соображениям переехал вместе с женой в Сингапур. Климат Сингапура не понравился Кротовым, и спустя несколько лет они двинулись дальше, в Северную Калифорнию, где господин Кротов стал одним из банкиров Силиконовой Долины, пришедших на смену тем банкам, которых выкосил банковский кризис начала 2030ых. Трудно предположить, что такого человека, как господин Кротов, могли остановить разница во времени или технические трудности, но Алисе он так никогда и не позвонил. Тяжелая поступь господина Кротова оставила на поверхности мира куда больше следов, чем осталось от Алисы и Семена: в городке Кармель, что чуть южнее Монтерея, стоит выстроенный на его деньги православный храм первомученика Стефана, в притворе которого с большим искусством изображено житие святой Екатерины Александрийской. Две больших лекционных аудитории – в Эмори и в Университете Калифорнии в Санта-Круз – носят имя Степана Кротова, а на обширной территории парка Биг-Сур в нескольких живописных местах стоят лавочки, посвященные Степану и Кате Кротовым – старики Кротовы отнеслись к выбору этих мест ответственно и лично указывали на них сотрудникам парка чуть нетвердыми старческими пальцами. И даже могила Кротовых украшена красивым и трогательным памятником, который простоит не одно столетие, обеспеченный солидным трастом. Господин Кротов пережил свою жену на два года и скончался в октябре 2069 года на веранде своего поместья неподалеку от Монтерея. Старательная филиппинская сиделка закрыла его остекленевшие глаза, в которых отражались бесконечное небо и бурный прибой, и подняла безжизненно повисшую правую руку, которая столько лет двигала миллионами. В последние месяцы своей жизни господин Кротов добросовестно готовился к смерти: он много молился, оставил свои дела в идеальном порядке и отошел ко Господу без страха, со спокойным лицом. Вряд ли его кончина была омрачена терзаниями совести или нежеланием расставаться с жизнью – скорее всего, прекрасно созданный Господом механизм его тела просто выработал свой ресурс. И уж совсем невозможно предположить, чтобы перед смертью в просторе калифорнийского неба, смыкающемся с бескрайним Тихим океаном, господину Кротову виделся пионерлагерь «Совенок» и задорная рыжая пионерка в завязанной под грудью рубашке – потому что то, что стало для других главным в их жизни, для него так и осталось сном.