Глава 1

Они познакомились в институте. Лэйн училась на криптографа, а Ян на разведчика в военной кафедре при заведении. Их знакомство вышло на удивление гармоничным, таким, каким и должно быть. Она – забытая всеми тень, тихая, спокойная, подобна призраку, не любящая лишнее внимание. А он такой же. Отстраненный от всех, далёкий, кот, гуляющий сам по себе. Одинокие и никому не нужные они вдруг нашли друг друга на старом балконе, вход на который лежал через заброшенный и неизвестный никому чердак. Почти никому. Это было их место. Ян всегда курил, а Лэйн тихо шелестела учебниками. Ей всегда было холодно, поэтому вскоре парень стал приносить ей горячий чай. А она носила с собой старую поломанную зажигалку, поджигая фитилек ментоловых сигарет, что в нескончаемом количестве имел в кармане Ян. Их любовь была похожа на умиротворенное море. Бушующее и волнующееся в моменте единения, и ласковое, тихое в спокойном молчании. Большие сухие ладони парня с невесомой нежностью обволакивали её талию, маленькую ладошку. Высокий, крепкий, всегда внушающий подозрение у одногруппников, Ян дарил свое огромное доброе сердце лишь Лэйн. А она топила свой лёд в глазах, с обожаем глядя на Яна. Институт провожал их выпуск недобрыми взглядами, сквозящими чёрной завистью, ведь они имели гораздо большее, чем все они вместе взятые – любовь. Они обвенчались в июле 20**года. Лэйн помнит, как дрожали его длинные ресницы, когда огни в болотных глазах восхищенно загорались, глядя на её тонкое летнее платье. Букет полевых ромашек цвел в подрагивающих и мокрых от волнения руках. Они тут успокоились, стоило парню сжать их в своих. Оба прослушали клятву. Ответ «да» они сказали друг другу уже множество раз, говорили это каждую ночь. Но они никогда не забудут как расцвели их руки, на безымянных пальцев которых теперь блестели одинаковые тонкие золотые обручи. Свидетелей не было. Как и никого боле, кроме них двоих. В тот день они заявили всему своему миру о связи их душ. Лишь после они позвали в гости давних друзей Ллойдов, отдаваясь счастливым воспоминаниям и создавая новые. Ян построил для их маленькой семьи дом в тихом и умиротворенном районе, скрытым за чудесной аллеей ёлок и пихт. Лэйн мечтала о таком доме всю жизнь. Ничего лишнего: два этажа, маленький сад и балкон на крыше, почти такой же, как в институтские годы, где они поставили мягкие пуфики, набитые подушками и пледами, чтобы пить чай и курить сигареты. Их кровать была огромной. Овальной на деревянных ножках, накрытая воздушным белоснежным балдахином. Лэйн каждый раз ощущала себя парящей в облаках, когда горящими глазами смотрела на нависающего над ней Яна. Он всегда целовал её по-разному. Но в каждом его поцелуе заключалась истина и нежность, открытая лишь ей. — Dich liebe ich, – проговаривал Ян, целуя по очередной её глаза, щеки, шею, ключицы. Он всегда неосознанно переключался на родной язык, когда поддавался влиянию эмоций. Она отзывалась на каждое слово, покусывая его плечо. — Я очень люблю тебя. Лэй... Ян звал её Лэй. Он произносил это особенным образом: мягко, протяжно, шелестя хриплым голосом. Лэйн закрытая книга, нелюдимая, прозрачная. И твердая буква "н" в её имени ставила точку, точно очерчивала границы, сковывая в замкнутый круг её хрупкость и ранимость. Видя её настоящую, на деле тонко чувствующую, Ян предпочитал откидывать сонорный согласный и шептать томно: —Лэ-эй. Ей до безумия это нравилось. Он до безумия нравился ей. Его руки. Сухие губы. То, как ярко он улыбается. Ямочки, светящиеся как фонарики. Его смех. В противоположность её глухому и тихому, у него бархатный и мягкий. Изящность, грация и хитрая гибкость в ловких движениях, так контрастно смотрящиеся на фоне высокого роста. Его бесконечно огромное доброе сердце, заботливый взгляд. Всепоглащающая нежность, вшитая в концы пальцев. Ян был для её пазлом, которые Лэйн с удовольствием собирала и открывала, восхищаясь и влюбляясь в полученную картину. Это были самые счастливые 8 лет в её жизни. Но счастье длилось не долго. Трещина войны пересекла землю, грубо рассекая человечество насквозь.

***

Ян приходит с работы позже обычного. Лэйн привычно встречает его поцелуем в щеку и невольно цепляется взглядом за поникшие крепкие плечи. Она зовет его на ужин. Рассказывает о дне и спрашивает его. Раз, второй и на третий Лэйн беспокойно поднимает брови. Ответом служит задумчивое молчание. Когда тишина всё-таки нарушается, ложка замирает в чае, переставая помешивать не растворившийся сахар. — Что? В светлой кухне в миг становится темно и прохладно. Лэйн пронзает его непонимающим взглядом двух озёр, на дне которых медленно начинает подниматься волна страха. «Послышалось... мне должно быть послышалось...», – пролетает в мыслях совершенно бесполезное... Но виноватые наполненные, печалью и нежностью глаза бьют молотком по стеклу. Ян глядит на неё исподлобья, нервно постукивая длинными пальцами по столу. Колено негромко стукается о стул. — Что ты сказал? — Лэй..., – осторожно выдыхает Ян, и Лэйн не нравится как чрезмерно мягко меняется его голос. — Нет, мне вправду, должно быть, послышалось. Девушка громко отхлёбывает чай, не чувствуя на языке обжигающий кипяток. Ян спешит выхватить у неё горячую кружку. Он ставит её на стол слишком аккуратно, словно боясь издать и звука. — Лэй, я должен, – с обдуманным смирением и осторожностью говорит Ян, не сводя с неё глаз. — Что? Нет. Нет, это какая-то...глупость, – насупившись, заявляет факт. — Ты знаешь, я учился на эту специальность. — И что? В мире мало разведчиков? – Лэйн дёргает щекой. — Почему ты? Ян вздыхает. — Я обязан. — Нет, ты.. нет. Лэйн начинает лихорадочно прокручивать в голове множество вариантов их дальнейших действий. Сотни схем, шагов рисуются в голове. И каждый следующий хуже предыдущего. В конечном итоге мысли собираются в сочетании пяти страшных букв: В. О. Й. Н. А. Воздуха не хватает в лёгких, он вдруг кажется Лэйн слишком тяжёлым. Она сжимает виски, желая остановить поток паники. Ян тяжело сглатывает, встаёт со стула и оказывается на корточках перед ней. Лэйн знает, он специально понижает разницу в росте, желая создать для неё иллюзию контроля. Такого важного для неё, обязательно присутствующего в её руках. У Лэйн всегда всё под контролем. Она всегда знает, что делать. Она может всё исправить. Она.... Контроль. Которого на самом деле у неё теперь нет. Мужчина замирает у неё ног и перехватывает ладони в свои. Они смотрят друг друга в глаза. Она– напугано, напряжённо, неверяще. Он – виновато, твердо и решительно. Ян подносит её руки к губам и тихо повторяет то, что Лэйн предпочла бы никогда не слышать, обжигая её заледеневшие пальцы горячим дыханием. — Это война, Лэй. Я не могу остаться в стороне. У нас есть неделя. Позже, я уеду на северный фронт. Война. Она началась год назад в другом конце страны. Их дом был слишком далеко от пепла, они ещё не успели почувствовать на себе разъедающие язвы войны. До этой минуты. У войны всегда женское лицо. Она всегда забирает мужчин. Она смерть. С косой и страшными пустыми глазами. Она заберёт его у неё.... — Лэй, Лэй, пожалуйста... Она слышит его голос будто под водой. Будто её сейчас кинули с бесконечной высоты лицом в ледяное море. К спине привязан камень, рот зашит скотчем, а сама она отдаляется от света все дальше и дальше, погружаясь в глубину пучины, пуская жалкие пузырьки, испаряющиеся не доходя до суши. Она тонет. Она не сможет выплыть. — Посмотри на меня. Лэй, дыши. Лэйн вцепляется побелевшими пальцами в кулаки и утыкается носом в крепкую грудь. Вдыхает родной запах леса и чистой рубашки, напоминает себе, что он всё ещё здесь, с ней, с ним всё в порядке. Ян заковывает её в кольцо объятий, целуя в светлую макушку. Его рука спускается по волосам вниз, поглаживает спину. Но Лэйн это уже не спасёт. Ян знает, Лэйн сильная. Она бы не позволила себе взять эмоциям вверх над разумом. Она бы не стала закатывать истерики, скандалы, кричать и орать. Но сейчас, видя её дрожащие пальцы, побледневшие в мел губы, сердце мужчины падает вниз. Их общее сердце, принадлежащие только им двоим падает и разбивается на куски. — Ян, – её голос хрипло обрывается, но она заставляет себя продолжить. — Я поеду с тобой. Родное лицо каменеет, ожесточается. Желваки появляются на скулах и Лэйн уже знает, каким будет ответ. Он уже всё решил. — Нет. Удар. Удар за ударом. В крошки. В осколки. Лэйн так больно. — Почему? Ян продолжает бить по стеклу. — Это не обсуждается, Лэй, – твёрдой сталью рубит мужчина, крепче сжимая её плечи. — Там опасно. — Вот именно, Ян. Там опасно. Ты предлагаешь мне сидеть здесь и ждать? Ждать, когда ты... Быть может, не вернёшься. Ян сглатывает в пугающей тишине. Ему тяжело говорить. Его ладони обхватывают её щеки и оставляют поцелуи на каждой из них. — Это война, Лэй. Я учился военному делу столько же сколько ты криптографии. Вот только я не рвусь переводить книги и расшифровать вселенские тайны. И ты, пожалуйста, Лэй, не рвись в бойню. Его слова заставляют нос ждёшь, а глаза щипать. Лэйн моргает несколько раз, смахивая что-то тяжелое с ресниц. — Ян... там ведь...нужно будет убивать. Лэйн не может себе представить, каково это. Убивать. Решать, как и чью жизнь забрать. Не иметь выбора, и забирать её всё равно. Наведя дуло пистолета, смотреть в глаза человеку, быть может, такому же доброму и милому чьему-то сердцу. Лэйн не представляет Яна таким. Не может даже вообразить, как её мягкий, нежный Ян будет решать каждый день жить кому-то или нет. И стоять под таким же прицелом других, не владея своей жизнью. Мужчина устало кивает, болезненно морщась. Видимо, эта мысль режет его не первые сутки. Значит он знал. Знал и молчал до последнего. Лэйн заламывает пальцы. —Сколько? Сколько ты будешь ещё здесь, со мной? Сколько раз я ещё смогу коснуться тебя? Сказать что люблю тебя? Сколько ещё времени я могу жить? Потому что без тебя меня не будет. Ян читает все вопросы в её потухших глазах. Он не решается ответить на них. Только повторяет: — Неделя. Всё будет хорошо. Лэй, все будет хорошо. Лэйн рвано кивает. Она впервые не верит его словам. А он впервые говорит ложь.

***

Где мой дом? — IC3PEAK Ей казалось, война никогда не коснётся их. Думалось, что на отшибе города они живут в своём мире, в куполе из леса, который надежно защищает их от всего, что может навредить. Лэйн ошибалась. Это была непростительная ошибка для их семьи. Сейчас привычная уютная тишина в доме кажется жуткой и давящей на плечи. Неправильной. Ян и Лэйн не решают притворяться, не смеются и не создают ощущение безопасности. Они понимают, что как раньше уже не будет. Они стоят на балконе, вспоминая их первые встречи. В его руках все те же ментоловые сигареты, а в её та же почти закончившаяся зажигалка. Ян обнимает Лэйн за талию. Её рука покоется у него на груди, считает стук сердца. Они молчат, потому что если скажут хоть слово – сгорят оба. Всё что ей остаётся – дышать с ним в унисон, слушать его голос, запоминать родинки. Лэйн не хочет думать, что целует его в последний раз. Отказывается. Не желает даже допускать мысли. Ян обхватывает её губы так невесомо, нежно, вкладывая в каждое касание ласку. Будто Лэйн вдруг стала стеклом и от одного его касания рассыплется. Будто он... Осознание ошпаривает кипятком. Боль жжёт грудь, стучит сердце. Лэйн не хочет так... Она вдруг кусает его за нижнюю губу. Сильно. Больно. Демонстративно. — Не смей прощаться со мной...., – зло шипит она, не отрываясь от его кожи. — Прости..., – сдавленно шепчет ей в губы, не пытаясь оправдываться, и легко подхватывает за бедра. Ян чувствует её боль, и в следующее мгновение обрушивает на неё палящую страсть. Они должны сгореть сейчас, чтобы завтра от них остался лишь никому не нужный пепел. Остро. Необходимо... Главное, не как в последний раз.

***

Неделя минует за секунды. Последняя ночь проходит без сна. Ян не выпускает её из объятий, зарывшись носом в её шёлковые локоны, а она не думает отодвигаться. Лэйн перебирает в пальцах его вороньи волосы, чуть завитые к концам. Чувствует себя ниткой над вулканом. Тоненькой соломинкой, которая непременно сломается на части через мгновение. Она боится дышать, не смотрит на часы, ведь стрелки неминуемо отсчитывают минуты. Когда Ян начинает тихо шуршать простынями, сердце Лэйн замирает и падает вниз, бешено колотясь в предсмертном отчаянии. Она знает, Ян хотел бы, чтобы она спала, чтобы не видела, как он уходит. Но Лэйн не может. Он болезненно пытается улыбнуться, приветствуя её ласковой улыбкой, но делает только хуже. Они смотрят друг друга и не двигаться пару секунд. — Пора? – в робко застывшей тишине шёпотом спрашивает Лэйн, зная каким будет ответ. Слова звучат как приговор. Ян прикрывает веки и медленно кивает. — Да. Нужно вставать. Ей так хочется остановить время. Под его глубоким печальным взглядом она идёт на кухню, готовя Яну его любимые блинчики. — Это божественно, – хвалит её мужчина, уминая их за обе щеки. — Я всегда знал, что ты ангел. Лэйн выдавливает улыбку. — Ты всегда так говоришь, когда я готовлю их. —Не замечал сопротивления, – Ян понижает голос до томного шепота, и Лэйн подыгрывает его озорству. — Мне нравится. — Значит, скажу ещё столько же раз. Приготовишь, когда я приеду? Её глаза наливаются стеклом и поблескивают в темноте. Лэйн замирает с поднятой вилкой, глядя на него, в него, такого родного, близкого, сидящего напротив за одним столом, и не может представить, что лишится всего этого через пару минут. Ян... Самый близкий человек. Которого сейчас она должна отдать. Никогда. Она никогда не отпустит. Лэйн накрывает его большую ладонь своей и сжимает пальцы. — Приготовлю. Только мёд купи. Они дают друг другу негласные общения, смысл которых заключается лишь в одном единственном: Вернись. Живи. Я буду ждать. Им хочется пить чай вечность. Но время острым топором рубит минуты за секундами, отнимая у них всё, что они имели. Когда Ян встаёт из-за стола, Лэйн подскакивает следом, больно ударяясь коленом об угол. Вещи давно собраны. Лэйн убрала их в шкаф неделю назад, чтобы не резали глаза. В военной форме Ян выглядит грозно, опасно, кто-то сказал бы, что ему идёт, но Лэйн совсем так не думает. Она мала ему в плечах, слишком плотно обтягивает ноги, да и цвет...совсем не живой – серый. Как будто...у трупа. Лэйн резко дёргает щекой, откидывая страшную мысль. Опирается виском о косяк двери, обхватывая себя за плечи и затравленно глядя, как Ян замирает у порога. Последний элемент одежды на месте. Часы пробивают 7 утра. Больше времени нет. — Лэй... — Нет, – девушка резко обрывает его, прикрывая глаза. — Не надо. Не говори ничего. Она подходит к нему вплотную. Встаёт на носочки, желая рассмотреть каждую его родную родинки, морщинку под микроскопом. Её дрожащий палец невесомо разглаживает морщинку меж бровей, скользит вниз, к губам и останавливается на щеке. Ян льнет к её ладони, не отводя взгляд. Он не может не прошептать уверенно: — Я. Люблю. Тебя... Лэйн ненавидит это жжение в глазах, в носу. Она быстро моргает, не давая стеклу разбиться. Губы растягиваются в рваной улыбке. — Скажешь мне это ещё раз, когда вернёшься, – её голос в тишине звучит громоздко и грубо. Лэйн поддаётся вперёд, ощущая его широкие ладони на своей шее. Их губы сталкиваются в горелом отчаянии, горечь смирения которого жжёт языки. Пальцы сжимаются на его плечах. Сильнее. До дрожи, до беления. Она никогда не отпустит его. Когда Ян резко отстраняется, Лэйн кажется, будто ей перекрыли поток воздуха. Он не позволяет себе взглянуть на её более, и девушка благодарна ему за это. Он выскакивает за дверь, быстрыми и широким шагами отдаляясь всё дальше и дальше. Лэйн выбегает за дверь. Стоит на крыльце их дома, провожая его фигуру взглядом, удаляющуюся по пыльной пустой дороге всё дальше от неё, пока не исчезает вовсе. Исчезает. Лэйн не смахивает одинокую слезу с щеки, позволяя ей упасть на асфальт. Или это была капля дождя, что пролился слезами по всему её миру?