Часть 1

Каждый раз, возвращаясь в Англию, Колин Бриджертон одновременно скучал по светским мероприятиям и ожидал их с ненавистью. Изредка ему нравились шумные развлечения, флирт, танцы и даже сплетни о знакомых, но по большей части девицы на выданье, их мамаши и уставшие от всего этого пьяные отцы навевали на него обычно не свойственную ему тоску. Сегодняшний бал, однако, пока превосходил все ожидания. Не в последнюю очередь, был вынужден отметить он, благодаря обществу Пенелопы Фезерингтон. До сегодняшнего вечера он не мог даже предположить, что юные леди способны прятать эклеры в горшках с пальмами. Он даже не помнил, когда последний раз так весело проводил время, подбивая кого-нибудь на подобные шалости. — Тебя в детстве когда-нибудь наказывали? — поинтересовалась Пенелопа, резко сменив тему. Колин выпрямился, изобразив подчеркнутое внимание. — Прошу прощения? — Тебя наказывали, когда ты был маленьким? Тебя вообще когда-нибудь наказывали? С минуту Колин молча смотрел на нее, гадая, понимает ли она, о чем спрашивает. Наверное, нет. Пенелопа смотрела ему прямо в глаза, очевидно, не находя совершенно ничего непристойного в подобных вопросах. — Э-э-эм… Колин поморгал и невинно улыбнулся, переводя разговор в шутку. Ему не хотелось, чтобы подруга заметила, как к его ушам прилила краска на этих словах. Конечно, его родители были самыми понимающими и снисходительными, но его все же воспитывали как настоящего джентльмена. В мужских разговорах такое обсуждалось довольно редко, но он ни разу не слышал, чтобы кто-то из его знакомых не был знаком с поркой, по крайней мере в школе. Но, разумеется, он бы предпочел весь вечер развлекать Найджела Бербрука, самого скучного человека в этом зале, да и во всем Лондоне, чем стал бы сейчас обсуждать подробности своего воспитания с Пенелопой. Только не сегодня, когда ее темно-русые локоны так блестят в свете свечей. Ему бы точно не хотелось предстать перед ней двенадцатилетним непослушным мальчишкой. — Просто ты выглядишь всегда так невинно, что, думаю, тебе может сойти с рук что угодно. Даже убийство, — сделала страшные глаза Пенелопа. Колин рассмеялся. Да, ему часто говорили об этом. Даже мама иногда, когда он что-нибудь вытворял, махала рукой и говорила, что не в силах наказать его, когда он так мило хлопает глазами. Да и в школе он не раз выходил сухим из воды, потому что никому и в голову не могло прийти его в чем-то обвинить. — Значит, ты считаешь, что мне стоит податься в преступники? — Всего лишь отмечаю, что ты вовсе не такой пай-мальчик, каким кажешься, — хитро ответила Пенелопа. Они перекинулись еще парой колкостей, пока Колин разглядывал ее румянец. Пенелопа Фезерингтон всегда была просто подругой его самой раздражающей младшей сестры. С каких пор он замечает, что ее кожа отливает таким нежным персиковым цветом? Колин и сам удивился, услышав собственные слова: — Пенелопа, почему бы нам не пойти танцевать?

***

Поздней ночью, или вернее, уже ближе к раннему утру, Колин наконец добрался до постели. Ноги гудели от танцев — сам того не ожидая, он стал популярной целью для всех окрестных девушек, и ускользнуть от внимания их родительниц удавалось совсем не всегда. Голова кружилась. Как хозяйка бала, его мать оставалась с гостями, пока те не разъехались, потом целую вечность отдавала распоряжения слугам, чтобы привести дом в относительный порядок. Потом старшие братья засели в кабинете Энтони и полусонно потягивали бренди, приходя в себя после бурного вечера. Теперь, слишком уставший, чтобы сразу уснуть, Колин пытался собраться с мыслями. В памяти всплывало лицо Пенелопы: хитрая улыбка, локоны у лба, ямочки на щеках. Ее острые шутки, особенно в его адрес, которые иногда заставляли и его самого опешить и лихорадочно искать ответ. Прокручивая в голове снова и снова каждый диалог с мисс Фезерингтон — нет, даже про себя было странно ее так называть, это же Пенелопа, которую он знает с детства и которая постоянно торчит у него дома в гостях у сестры — он внезапно вспомнил ее вопрос, заставивший его тогда смутиться. «Колин Бриджертон, тебя вообще когда-нибудь наказывали?» От воспоминания щеки, как и сегодня днем, снова залило краской. Колин вылез из кровати и подошел к окну. Чуть прищурился: уже занимался рассвет, день обещал быть ясным. Он распахнул окно и подставил лицо свежему воздуху. Конечно, ему нечего было особенно стыдиться. Все совершали глупые проступки в детстве, и большинство его друзей получали гораздо чаще. Возможно, именно потому, что те случаи были редки, Колин и помнил их так ярко. И уж конечно, он предпочел бы, чтобы Пенелопа и другие молодые леди знали об этом его прошлом как можно меньше. В конце концов, для окружающих он был вполне симпатичным загадочным холостяком. Вовсе незачем им знать, что когда-то он был просто непослушным пацаном, который прячется на подоконнике, чтобы никто не увидел его слез от обиды и страха перед первой в жизни поркой.