Глава 2. Лабиринты пониманий

      В колледже царила приятная атмосфера. Марк всё больше привыкал к общественному транспорту, на котором раньше практически не ездил, (только с мамой или бабушкой) и новой обстановке, но больше всего его радовало отсутствие призраков прошлого — старых знакомых. Всё это было как глоток свежего воздуха после долгой духоты.       Конечно, во многом ему помогали Дина и Руслана. Марк ходил за ними, как тень за солнцем, хотя они были такими же первокурсницами, но казалось, что знают куда больше, чем он. Наверное, это связано с тем, что они изначально были подругами и сейчас действуют сообща.       Марк часто ловил себя на мысли о природе дружбы, о таинстве принятия и эмпатии. Эти размышления преследовали его, даже когда он отчаянно пытался отвлечься и раствориться в суете колледжа.       На одной из перемен, нервно сжимая край своей рубашки, словно пытаясь удержать ускользающий момент, он решился. Поправив непослушную прядь волос, сам завязал разговор:       — …и вот с тех пор вы подружились?       Руслана кивнула, улыбаясь:       — Да! Прикинь, Дина первой умела говорить. Наверное, тогда я ей слишком понравилась.       — Я и сейчас умею, — пробормотала Дина, смущённо пряча румянец на щеках. — И вообще-то, мне понравились мыльные пузыри в твоих руках, — девочка тоже слегка улыбнулась.       — Вы вроде… такие дружные, — Марк неуверенно потёр затылок. — Но зачем то… почему вы решили заговорить именно со мной?       Девочки обменялись многозначительным взглядом, словно замедлились на мгновение, чтобы найти нужные слова. Руслана пожала плечами, нарушая тишину.       — Мы подумали, что ты мальчик.       — Ну… в общем, да. У нас в группе одни девочки, и мы решили, что было бы прикольно познакомиться с мальчиком… — Дина тяжело выдохнула.       — Но мы ни о чём не жалеем, ты всё равно классной оказалась! — Руслана, как обычно, похлопала Марка по плечу. А Марк немного сжался. Не любил прикосновения.       И, почувствовав, будто это его последний шанс, снова собрался с духом.       — Знаете, вы были правы, — Марк нервно смотрел на них, внутри почему-то всё дрожало.       — Насчёт чего?       — Что я… мальчик.       Дина и Руслана снова переглянулись, а затем залились неестественным смехом, не воспринимая это всерьёз.       — Специфичные у тебя приколы, чувиха.       К счастью, звонок на урок отвлёк от образовавшейся неловкости. Марк медленно направился к классу, ощущая лёгкую досаду. Но хотя бы он попытался — ребята восприняли его слова как шутку, а не как что-то странное. Это обнадёживало. Всё осталось, как было: они продолжали вместе болтать, смеяться в столовой и разговаривать на переменах.       Но после того разговора Марк всё равно чувствовал себя ужасно. Если бы он был «нормальным», всё могло бы сложиться иначе: проще и легче. Он бы продолжил, наверное, дружить с Алексом, не ссорился бы с родителями так часто.       Забавно, что под «родителями» он имел в виду маму и бабушку. Дни в колледже пролетали слишком быстро, и возвращение домой ощущалось как тяжёлый груз. Родителипостоянно были недовольны друг другом, а младший брат иногда, сам того не зная, лишь подливал масла в огонь.       — Доча, ты пришла, — мама выглянула из кухни, но её голос сразу сменился на жёсткий тон. — Что с твоей курткой?       Марк оглядел себя. Куртка как куртка вроде.       — Что не так?       — А ты сама не видишь? Я говорила взять зонт, куртка вся промокла! — Мать размахивала полотенцем. — Ты ей ещё и обтёрлась где-то уже?       — Мам, это просто куртка. Протру и высохнет.        — Я тебе говорила надеть старую! Теперь эта испорчена!        — Мне нужно было надеть куртку, у которой разошлись швы, чтобы промокла не только она, но и я под ней? — устало выдохнул Марк, направляясь в свою комнату. Но в последний момент остановился:       — Какой смысл покупать мне новые вещи, если потом запрещать их носить? «Затаскивать», как ты любишь говорить. Тебя не то волнует.       Карина Макарова с яростью кинула полотенце. Её щёки покраснели от крика, когда она пошла в комнату за Марком:       — Ты как с матерью разговариваешь, дура?! Семён вон, всего двенадцать лет, а ведёт себя гораздо лучше, чем ты в свои шестнадцать!       Марк старался оставаться спокойным, но постоянные сравнения с братом так сильно надоели. Марк не злился на Семёна, понимал, что нет в этом его вины. Но злился на всю складывающуюся ситуацию.       — Ну и разговаривай тогда только с Семёном, — Марк раздражённо взялся за ручку двери комнаты.       — Вот бабушка придёт с работы, я ей расскажу о том… — раздался хлопок, не хотелось дослушивать.       Брат, уткнувшийся в телефон, оторвал взгляд и уныло взглянул на него.       — Как обычно, ты пришла, и она стала психовать. Из-за тебя она…       — Можешь хотя бы ты помолчать? — Марк сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и бросил мокрую куртку прямо на кровать.       Так происходило почти каждый день. Раньше Марк часто уходил гулять с Алексом, чтобы избежать лишних столкновений с братом и душной атмосферой их тесной двушки. Сейчас гулять одному было невыносимо.       Он бы мог позвать Дину и Руслану, но они жили в другом районе. Да и он всё ещё не был уверен, что имеет право называть их своими подругами. Они иногда так увлечены друг другом, что Марк не хотел быть лишним. Ему казалось, он везде — лишний. Так хотелось уже прямо сейчас пойти и сброситься с какого-нибудь моста, или вскрыть вены, или заморить себя голодом — он знал много способов. И всё ещё зачем-то здесь. Есть ли смысл, если брат уже и забыл, кажется, о том случае в ванной?       А вечером, когда в замке скрипнул ключ, все уже собрались за кухонным столом, в ожидании бабушки. Надежда Валентиновна вошла в квартиру и с недовольным видом опустилась на стул.       — Ну и где она опять? — её взгляд зацепил пустое место Марка.       — Щас придёт, наверное, опять в телефоне залипает, — Семён вяло взял вилку, натыкая котлету.       — Мам, да она совсем обнаглела! Я ей что ни скажу — она всегда спорит и…       Марк стоял за углом. Слушать такие разговоры ему не хотелось, но выбора не было. Либо он ест со всеми, либо опять ссора.       Он выдохнул, заставляя себя сделать шаг вперёд. Пытался успокоиться мыслью о том, что быстро поужинает и уйдет. Главное — соглашаться со всем, не спорить и молчать в нужные моменты.       — Как прошёл день? — Надежда Валентиновна посмотрела в сторону Марка. Тот даже рот не успел открыть, как брат уже стал что-то тараторить.       Так даже лучше. Пусть болтает. Марк всё равно ответил бы «нормально», и мать с бабушкой обязательно бы закатили глаза. Пожалуй, в эти моменты Марк действительно был рад, что у него есть брат.       Семья у него была такая типично-снгшная: мама, бабушка, он сам. И Семён. Отца он не знал. Тот ушёл ещё до его рождения. Отец Семёна продержался дольше, дождался, когда брат родится, а затем последовал примеру отца Марка.       Карина Макаровна совершенно не умела выбирать себе надёжных людей, поэтому, под разочарованные вздохи Надежды Валентиновны, прекратила искать кого-то ещё. А дед… дед умер рано, Марк даже не помнил его.       Тяжело выдыхая, отвлекаясь от мыслей, Марк сказал, что наелся, и быстро ушёл в комнату. Он хотел уже поскорее уснуть, чтобы завтра оказаться в колледже. Там было лучше, чем дома.       В комнате Марк достал из рюкзака тетради, но вместо домашки уставился в окно. За стеклом мерцали огни соседних серых панелек, каждый из которых, казалось, скрывал свою маленькую историю. Интересно, думал он, сколько людей сейчас чувствуют себя такими же одинокими и потерянными, как и он сам.       Внезапно дверь открылась. Марк вздрогнул от неожиданности. Это была бабушка.       — Я просто хотела сказать кое-что, — Надежда Валентиновна вошла в комнату.       Марк кивнул, делая вид, что читает конспект из тетради.       — Не обижайся на мать, — тихо произнесла она. — У неё жизнь не сахар, ты сама понимаешь.       Марк промолчал, зная, что любой его ответ только усугубит ситуацию. Он понимал, что бабушка пытается смягчить углы, но слова утешения звучали фальшиво. Он устал быть «сильным» или «понимающим». Он просто хотел, чтобы его оставили в покое.