Глава 4. Маша и Лёша

      Марк всегда был спокойным ребёнком, но в душе роилосиь сотни, или нет, даже тысячи разных идей.       Он сидел за первой партой, болтая ногами и подпирая рукой щёку. Глядел в окно, где уже моросил мелкий, осенний дождь. Сзади доносился гул голосов и возня одноклассников, но никто не спешил занять место рядом с ним, но Марк не обращал на это внимание.       Вдруг тишину нарушил звук опустившегося портфеля. Марк медленно поднял глаза и увидел мальчика, который неловко теребил рукав своей рубашки.       — Можно с тобой сесть?       Марк кивнул, и мальчик робко опустился рядом. Прозвенел их первый в жизни звонок. Учительница вошла в класс, призывая внимание к себе, но ни Марк, ни Алекс не были впечатлены переменой обстановки после детского сада.       Тихий шёпот раздался близко с ухом:       — Как тебя зовут?       Марк медленно моргнул и, наклонившись в ответ ближе, прошептал:       — Маша. А тебя?       — Я Лёша.       Они перешёптывались почти весь урок, и, конечно, их отругали за это. Но смех, вызванный выговором, только сблизил их. В то время как остальные старательно выводили прописи и читали по слогам, маленькие Маша и Лёша находили занятия куда интереснее. Урок за уроком, день за днём, неделя за неделей проходил их первый класс, укрепляя их дружбу.       После уроков Маша и Лёша всегда выбирали обходной путь домой, подальше от шумной толпы одноклассников. Они шли по тропинке, петляющей среди деревьев, словно два непризнанных гения, открывающие новые земли.       Домой возвращались лишь к вечеру, уставшие, с расцарапанными коленками, но бесконечно счастливые. Им было всё равно, что говорят одноклассники, какие замечания делает учительница и как она рассаживает их по разным партам. Главное — они были вместе. И Лёша был полон таких же безумных идей, как и Маша.       Однажды, когда первый класс подходил к концу, а на дворе стояла середина мая, они решили посетить заброшенный мост. Легенды о призраках, бродящих там, не пугали их, а наоборот, только разжигали детское любопытство. Обманув родителей, они сбежали с уроков, отключили свои кнопочные телефоны, едва смогли сесть на нужную маршрутку, чтобы добраться до места назначения, но всё получилось. Они провели целый день на старом заброшенном виадуке.       Маша, свесив ноги вниз, сидела на краю моста, а Лёша, стараясь не показывать страх высоты, последовал её примеру.       — Знаешь, Маш, я бы хотел здесь гулять каждый день. Тут прикольно. Жалко только, что про привидений наврали.       — Ну, может, они ночью только появляются? — Маша задумчиво посмотрела на друга.       — Тогда давай устроим здесь ночёвку!       — Не… родители нас прибьют.       — Да они и так нас прибьют, — Лёша закатил глаза. — Батя вечно говорит: Лёша, туда не ходи, Лёша, тут не сиди, Лёша, то, и Лёша, это… Бесит. Особенно, когда он «лёшкает» вечно.       — А моя мама постоянно «машкает», — пожаловалась она. — Ненавижу это имя.       Лёша улыбнулся, побыстрее слез с края моста и, глядя на Машу сверху вниз, предложил:       — Давай тогда придумаем себе имена получше.       Глаза Маши загорелись. Она тоже встала с края, взявшись за протянутую руку Лёши и оказалась напротив него.       — Давай! Что предложишь?       — У меня в детском саду был один мальчик. Его тоже звали Алексей. И прикинь, как все его называли? — Лёша возмущённо вспомнил, надув губы.       — Как?       — Алекс! Звучит же в сто тыщ раз круче, чем Лёша.       — Ну да… — Маша прищурилась, думая, что «Алекс» звучит действительно круче. — Значит, ты теперь Алекс?       — Да, — уверенно заявил мальчик. — Теперь твоя очередь.       Маша задумалась. Мария — красивое имя, наверное, но почти никто её так не называет. «Маша» кажется каким-то дурацким и совсем неподходящим. Даже «Лёша» и то лучше. Ей хочется быть похожей на него. Она продолжала размышлять.       Маша. М-а-ш-а. Маша закрыла глаза и решила тоже вспомнить детский сад. Там тоже был мальчик, чьё имя начиналось так же, как её: М-а… р-к.       И её внезапно осенило.       — Марк.       — Марк? Почему? — Алекс несколько раз моргнул, приподняв бровь. — Это же мальчиковое имя.       Марк неловко пожала плечами. — Ну и пофиг. Мне оно нравится.       Алекс некоторое время молчал, затем кивнул. — Ладно, это только странно.       — Нам всегда говорят, что мы странные, помнишь?       Алекс засмеялся. Этими именами потом, конечно, называли их только они сами друг друга.       Ночевать на мосту не остались — дождь помешал. А вечером обоим крепко досталось от родителей, и их наказали: одного на месяц без телевизора, другого — без сладостей. Однако они ничуть не жалели о своей вылазке. Марк приносила в школу конфеты и делилась ими с Алексом, а Алекс приглашал Марка к себе смотреть телевизор.

***

      Следующие семь лет они росли, менялись, много чего случалось в жизни, но они всегда оставались рядом. Марк считал эту дружбу самой крепкой и верной.       До тех пор, пока однажды Алекс не поделился новостью: его пригласили в кино одноклассники.       — И ты типа согласился? — нахмурился Марк. — Почему они вдруг позвали именно тебя?       — Конечно, согласился. Они сказали, что все пацаны пойдут. Скоро же двадцать третье февраля…       — Но я тоже пригласил тебя в кино в этот день, — Марк поджал губы, спрятав руки в карманы.       — Блин, извини, но… но мы и так всегда и везде вместе. Я просто хочу один раз сходить с пацанами, раз уж они сами позвали.       — Так давай я с вами пойду, разве это проблема?       Атмосфера мгновенно стала напряжённой. Алекс замялся.       — Марк, ну ты не… не пацан всё-таки. Они не поймут.       Марк даже остановился. Где-то внутри разлилась обида. Алекс был единственным, с кем он мог быть самим собой, не притворяясь. А что теперь?       — То есть как? Мы же давно это обсудили. Ты говорил, что понимаешь.       — Да, я знаю... но ты сам тоже понимаешь, что настоящим парнем ты всё равно стать не сможешь… — устало произнёс Алекс. Настроение ухудшилось окончательно. — Нам уже по четырнадцать, а не по семь лет, — продолжил он. — Если просто сменить одежду, это ничего не изменит-       Опустив глаза, Марк почувствовал себя ещё хуже, но заставил уголки губ поползти вверх, стараясь казаться беззаботным. Перебил Алекса:       — Я понимаю. Не продолжай.       Остаток пути они проделали в молчании. Марк чувствовал себя полным идиотом.       С наступлением пубертата он стал чувствовать себя каким-то не таким. Он совершенно не был рад изменениям в теле, как другие девочки. И вообще не был рад изменениям. Ему всё сильнее хотелось быть похожим на Алекса.       Первый разговор о своих внутренних противоречиях состоялся, когда им было двенадцать. Алекс принял новость гораздо легче, чем ожидал Марк. Благодаря этому он нашёл в себе силы поделиться своими чувствами и с семьёй. Но там его ждал полный отказ, поток оскорблений и пара визитов к психиатру, уверявшему мать, что это всего лишь подростковая фаза, которая скоро пройдёт. Марк знал, что не пройдёт.       В детстве Алекс не придавал значения тому, что его единственный друг — девочка. Но с годами он начал стесняться этой дружбы. Все слова Марка о том, кем он себя чувствует и не чувствует, казались нелогичными и странными. Для него Марк оставался скорее сестрой, чем настоящим другом, которому он мог рассказать всё. Детская непосредственность Алекса уступила место желанию общаться с новыми людьми.       Теперь, получив шанс наладить контакт с одноклассниками и перестать быть «странным», Алекс не собирался упускать эту возможность.       Он надеялся позже помириться с Марком, полагаясь на его понимание.