4. (Не)желанная встреча

      Стены небольшого кафе окутывали лёгкой мелодией и приятным ароматом. Посетителей почти не было, только пара человек за одним из столиков, к которым уже подходил официант с подносом.       Вика сидела в углу зала, глядя за стеклянную стену. Утреннее солнце резало глаза, отражаясь в белоснежных чашках и пиалах. Чистота, стерильность, как идеальная витрина. Отрешённый взгляд скользнул по помещению, едва задерживаясь, чтобы что-то уловить или почувствовать кроме чужого телефона, сжатого сквозь тонкую ткань сумочки. «Юнги любит кафе на первом этаже. Там ещё обычно лаванда стоит на каждом столике.» Слова Нари в памяти звучали как напоминание, как странная инструкция.       Светло-оливковый цвет в сочетании с тёмным деревом, эстетичные картины в лёгких деревянных рамках, небольшие светлые столики… всё это должно было успокаивать, но даже аромат лаванды в вазочке не помогал снять напряжение. Вика сидела в мягком кресле, обхватив руками пиалу с мороженым, которое уже давно растаяло.       — Занято?       Голос прозвучал слишком близко. Низкий, с лёгкой хрипотцой, что придавала ему того самого неповторимого шарма. Вика подняла голову. Высокий, светлые волосы, небрежно убранные назад, одна прядь упала на лоб, но слишком идеально, чтобы быть случайностью. Усталость в глазах, плохо скрытые тени под нижними веками. Холодный, сканирующий взгляд.       Она узнала его сразу. Что-то внутри дрогнуло. Знакомый голос… один из тех, что звучал во всех 19 песнях. Один из тех, кто заставил жить.       Вика не успела ответить. Юнги сел напротив, ставя локти на стол и глядя ей в глаза. Она не отвела взгляд. Только упрямые звёзды внутри, только идеальное спокойствие снаружи.       — А если занято? — она прищурилась, наблюдая за его реакцией.       Ничего. Никаких резких движений. Явная привычка к тому, что ему уступают место. Уверенность? Или игра?       — Врёшь. — он поставил на столик бутылку с водой и достал зажигалку, — Тут две кружки. Одна остыла, вторая пустая. Ты либо ждёшь кого-то, кто опоздал на целый час, либо просто сбежала из номера, потому что не выносишь запах ириса в лобби.       — Откуда вы…       — Ты живёшь в 31 номере. — Юнги пожал плечами, открывая бутылку с водой и делая несколько глотков. — Вчера у тебя были влажные волосы, сегодня сухие. Обычно ты заказываешь завтрак в номер. Либо ленивая, либо ненавидишь рестораны. Выглядишь скорее второй, чем первой.       Вика аккуратно опустила на стол пиалу с мороженным. Сейчас, глядя на него она видела того, кто по-настоящему боится, но всеми силами показывает, что контролирует ситуацию.       — Познавательно. Я здесь не за этим.       — А зачем?       — Вернуть вещь. — она достала из сумочки его телефон и пододвинула на середину стола, чувствуя, как кончики пальцев дрожат. «Лишь бы не заметил.»       Юнги откинулся на спинку кресла, скучающе глядя в окно. — И всё?       — В смысле? — Вика со всей силы сжала под столом края платья, а взгляд уловил, как на тонкой персиковой ткани появляются влажные отпечатки подушечек пальцев.       — Никаких «ой, я ваша фанатка, можно селфи»? Никаких «я не специально, честно-честно»? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, невесёлой. — Просто «держите»? Скучно. — он слегка наклонил голову вбок, будто этот ракурс мог помочь ему лучше рассмотреть или понять собеседницу.       — Я могу соврать, если вам так будет интереснее. — она улыбнулась, беря небольшой ложкой мороженное. — Например… Я всю жизнь мечтала подержать в руках телефон Мин Юнги, это были лучшие часы моей жизни, я спала с ним в обнимку и теперь умру счастливой. Подойдёт?       Юнги застыл, глядя на неё так, будто обдумывал, примерял новый ярлык и не мог выбрать между «опасная» и «просто наглая». А затем молча убрал телефон в карман джинс.       Лёгкая атмосфера кафе и тихая музыка не успокаивали. Секунды тишины растянулись в вечность. Юнги смотрел на Вику, как на книгу, написанную на незнакомом языке. Вика отвернулась. Боялась, что выстроенная когда-то давно воображением идеальная картинка может рассыпаться, едва она поймает его пустой взгляд на себе.       — Зачем ты его взяла? — он спросил без единой интонации, а потом щёлкнул зажигалкой.       — Случайно.       — Я не верю в случайности.       — Это ваше право. — Вика почувствовала, как внутри неё всё замерло, но на лице маска из непревзойдённой уверенности.       — Это всё, что ты скажешь?       — Я не обязана ничего объяснять. — она повернулась к окну и закрыла глаза. «Ты прав. Я тоже не верю в случайности.» Невидимые звёзды проплывали в медленном танце, в котором она пыталась их посчитать, но счёт сбивался. — Я не крала ваш телефон, не читала сообщения, не сливала данные. Я просто пришла в кафе, а вы сели за мой столик и допрашиваете, как будто я преступница.       — Я не обязан верить. Ты появилась из ниоткуда, украла телефон, теперь спокойно возвращаешь. Кто ты?       — Обвиняете меня в спокойствии? — Вика улыбнулась краешком губ.       — Нет. Просто говорю, что ты мне никто. — Юнги провёл ладонью по лицу, будто уже устал от всего этого. Зажигалка с тихим стуком выпала из его рук, но он даже не взглянул на неё. — Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Ты. Мне. Никто. — он подчеркнул каждое слово и, подняв зажигалку, сильнее сжал её пальцами.       Звуки кафе внезапно стали далёкими и приглушёнными, как под водой. Вика смотрела в его глаза, пытаясь увидеть, хотя бы намёк на мягкость. Ничего. Холодный, колючий взгляд, так отличающийся от того, который на экране, наигранная улыбка. Она пыталась осознать услышанное, но мозг отказывался. Такая реальность была грубой, жестокой. На миг ей показалось, что она почувствовала, как внутри неё что-то сломалось.       Дышать не стало тяжело. Она не замечала как дышит. К горлу не подступил ком — слёз не было. Пальцы расслабились, отпуская ткань, но так и оставались белыми и холодными. «Прав. Он прав. Я никто. Тётя тоже так говорила… только почему так больно..?» Собственный шёпот в голове был едва слышен, а тёмная пустота затягивала. Вика пыталась увидеть в ней звёзды, но ничего.       — Один, два, три… — привычный счёт, без янтарных точек. Она не думала о том, услышит Юнги или нет. Тихо считала… не для того, чтобы успокоиться, а для того, чтобы не сломаться. «Не здесь. Не сейчас. Не при нём. Ни за что». Звёзды, ставшие когда-то силой и заставившие жить, теперь не просто не помогали… они исчезли.       — Что ты считаешь? — он спросил почти неслышно, слегка наклонясь вперёд.       Вика не ответила. Молча встала, забрала сумочку. Не глядя пошла к выходу. Она остановилась всего на секунду, аккуратно, даже не наклоняясь, сняла туфли и подвинула их ровно к креслу, на котором только что сидела.       Юнги застыл, глядя на неё. Зажигалка в его пальцах замерла, только синий язычок пламени мерцал от движения воздуха. Он уронил её, когда она, вероятно, обожгла его пальцы.       Вика уже взялась за ручку двери, когда за спиной раздался ровный голос:       — Туфли забыла.       Она обернулась. Чуть сжатые пальцы на ремешке сумочки, ровная холодная плитка под ногами. Она была спокойна. «Раз чувствую холод, значит это реальность, значит нужно дышать.»       — Не забыла. — она усмехнулась. — Просто не могу в них дышать.

***

      Дверь за ней закрылась почти беззвучно. Юнги остался сидеть один. Он снова сжал в руке зажигалку — далёкая связь с прошлым, которую он сам разорвал. Пытаясь сбросить напряжение, он вдохнул глубже — лаванда, собственный одеколон с сандалом, едва заметный шлейф жасмина…       — Чёрт…       Он поморщился и достал из кармана телефон. Ничего необычного. Только несколько чужих отпечатков пальцев на экране. Он стёр их влажной салфеткой, будто пытаясь убрать не только следы, но и все напоминания о том, что кто-то посмел увидеть частичку него… настоящего.       — Тоже мне, Золушка нашлась, — фыркнул он, глядя на стоящие под столом туфли. «Может зря я так грубо? А как ещё? Украла — пусть отвечает.»       — Извините, пожалуйста, можно фото с вами?       Он оглянулся, даже не удивляясь. Девушка-официантка улыбаясь протягивала свой телефон, а потом взглянула на туфли под столом. — Что-то случилось? Я могу забрать…       — Всё в порядке. — Юнги улыбнулся, дотягиваясь носком ботинка до туфель и пододвигая их ближе к себе, затем достал маркер, небольшой блокнотный лист и, черкнул на нём размашистую подпись и пару слов привычных пожеланий. — Сегодня без фото.       Он усмехнулся, смотря вслед удаляющейся девушки, лица которой он даже не запомнил. Решать вопросы так — раньше злило его. Но сейчас — это было просто. Для людей важен не твой ответ, не твоё состояние. Им нужен взгляд, улыбка и секунда внимания. Он давно это понял. Понял, что этот принцип работает как часы, как чётко отлаженный механизм. Он медленно встал, забрал чужие туфли и пошёл к выходу.       Солнце светило, играя в пышных кронах цветущих жакаранд, окружающих всё здание отеля и кафе. Множество дорожек, выложенных тротуарной плиткой вились тонкими паутинками в самые разные стороны. Их было много. Слишком много.       — И куда она убежала? — буркнув себе под нос, Юнги направился к входу в отель, — Дышать они ей мешают... ненормальная.

***

      Вика бежала, не разбирая дороги. Тонкие веточки, сорванные ветром, кололи босые ноги, а в голове звучали его слова: «Ты для меня никто». Обида на кумира? Разочарование?       Звук босых шагов эхом отдавался в висках, смешиваясь с тихими всхлипами. Да, она плакала. Не могла сдержаться. Не пыталась вытереть слёзы, да и смысла не было. Затуманенный взгляд ловил удивлённые и даже презрительные взгляды прохожих. Или это только казалось?       Ноги сами свернули с вымощенной плиткой дорожки в траву, ещё покрытую утренней росой. «Притворяешься. Возьми себя в руки.» Мысль не была спасением, она убивала, но какая разница, если после неё наступила тишина. И какая разница, если эта тишина была фальшью.       Небольшие домики, скрытые от посторонних глаз. Вика прислонилась спиной к одному из них, а затем села. Сырая после вчерашнего дождя земля сразу пропитала и испачкала платье. «Видела бы меня сейчас Мира… бизнес-леди босиком… в луже…» Она уткнулась лицом в колени.       Лёгкий ветер спутывал идеально уложенные локоны, а непрошенные слёзы впитывались в платье. Она ничего не чувствовала, ничего не слышала. Ни тихих шагов, ни то, как кто-то присел рядом, ни первого вопроса… ничего.       — Что-то случилось? — кто-то коснулся её плеча. Мягко, совсем невесомо, но она всё равно вздрогнула и сильнее обняла дрожащие коленки. — Ты говоришь на английском или корейском?       — Да. — едва прошептала на корейском. «Что-то не так? Нахожусь в неположенном месте? Мешаюсь?» Она подняла заплаканное лицо, пыталась смахнуть слёзы, но их было слишком много.       — Эй, посмотри на меня... — он не убрал руку с её плеча, только осторожно провёл, будто погладил. Это давно забытое прикосновение… так касаться могут только тогда, когда действительно беспокоятся. Она не сопротивлялась, позволяя себе утонуть в этом чувстве. Хотя бы на миг.       Вика вздрогнула, когда её лица коснулись чужие, тёплые ладони, слегка приподнимая подбородок. Собственные пальцы невольно вцепились в его руки. Она вся сжалась, зажмурилась. «Кто он? Что ему нужно? Зачем он здесь…» Она молчала. Пыталась выровнять дыхание, закрыв глаза. «Доброта не может быть настоящей… если взгляну — всё исчезнет…»       — Посмотри на меня... — он не приказывал, просил. Сидя перед ней на корточках, проводил пальцами по её щекам, вытирая мокрые дорожки. Вика лишь сжала рукава его джинсовки, не сильно, будто пытаясь удержать.       Глаза щипало от дневного света, и она несколько раз моргнула, чтобы привыкнуть. Но мозг отказывался складывать картинку. «Мира… я схожу с ума…» Сердце бешено заколотилось и она сильнее сжала его рукава, но тут же отпустила, почувствовав, что он отстранился.       Перед ней было лицо. Лицо, которое она видела тысячу раз на экране телефона, на плакатах. Но сейчас оно было другим. Без слоя пикселей, без глянцевого блеска. Настоящим.       Их взгляды встретились мгновенно. «Нет. Не смотреть. Он мне никто.» Но… его глаза… совсем не те, что сияют ярким макияжем на сцене. Тёмные, глубокие, с лёгкими следами усталости и чего-то ещё… понимания? В них не было блеска звезды, в них была тихая, глубоко спрятанная искренность. В них хотелось смотреть вечно.       Все звуки — шелест листьев, далёкие голоса, собственное дыхание — всё исчезло. Только тишина, нарушаемая бешеным стуком в висках. «Это галлюцинация… срыв. Сейчас моргну и… он рассыплется на пиксели.»       — Эй, ты боишься меня? — он говорил тихо, совсем рядом. Его голос звучал таким же, каким она слышала его в песнях, но приглушённым, без эха студии. — Говорят, что когда расскажешь кому-то о своей боли — становится легче.       Она медленно, со всей силой сжимая ткань платья, снова открыла глаза. Он не исчез, не испарился. Смотрел на неё с таким неподдельным, искренним беспокойством, что на глаза опять навернулись слёзы. Это была не вежливая маска публичного человека. Это было что-то настоящее.       «Он. Реальный. Тэхён. Сидит на корточках передо мной, прямо на земле… и я… я в таком виде…» Мысль была жалкой. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть. «Он видит… он посмеётся. А я… я не выдержу.» Глядя на него, она отчётливо понимала одно: самое страшное — потерять веру в него. Ведь тогда не останется ничего.       — Уходи… — она старалась сдержать слёзы, придать голосу привычную твёрдость. «Уйди, пока я не опозорилась окончательно… Уйди, чтобы у меня осталась хоть какая-то иллюзия… пожалуйста…»       Он не ушёл. Вместо этого… лёгкое движение, запах цитрусов, дождя, и чего-то неуловимо горьковатого. Он приобнял её за плечи.       — Не нужно. — Вика снова отодвинулась. Она не отталкивала — она не хотела позволять ему приближаться к себе. — Ты видишь, в каком я виде? — она усмехнулась, указывая взглядом на испачканную одежду.       — Конечно, вижу. — он улыбнулся. Так мягко, будто боялся испугать. Эта улыбка… Уголки глаз чуть сморщились, а в самих глазах появились тёплые искорки. — Я сам только вчера в луже сидел. В буквальном смысле.       Его слова такие простые, человеческие, но они будто что-то разбивали, заставляли верить и доверять.       — Где твоя обувь? Потеряла?       — Нет, сняла. — она закрыла глаза, ждала… «Вот сейчас. Сейчас уйдёт. Точно.»       — Как тебя зовут? — приятный, бархатный голос не исчез — он вернул в реальность.       Вика молчала. Назвать своё имя? Признать, что это происходит наяву? Значит смириться с тем, что он теперь будет знать, что где-то в мире существует такая жалкая версия его фанатки.       Он не настаивал.       — Пойдём. — он обнял её за плечи и помог встать. Затем снял свою джинсовку. Мягкая, с ароматом цитрусов и дождя. Прежде чем Вика поняла, что происходит, он ловко обернул её вокруг её бёдер, завязав рукава в узел. На миг она почувствовала его тепло, его дыхание на своей коже, почувствовала, как его руки дрожат.       Она застыла. Это было так… странно, интимно… заботливо… Так далеко от всего, что она могла себе представить, — Что ты делаешь? — голос прозвучал потеряно, с ноткой паники. Она хотела отстранить его от себя, но это означало прикоснуться. Она не осмелилась.       — Подожди немного. — Тэхён придирчиво осмотрел её, задерживая взгляд на ногах. — Боишься? — он усмехнулся, вероятно заметив, как Вика отпрянула, а затем снял свои кроссовки и взял их в одну руку. — Теперь мы одинаковые.       — Зачем ты…       — Всё в порядке. — он не дал ей договорить. Осторожно взял её руку в свою, будто давая время подумать, отстранить себя. Его ладонь такая горячая, сильная, чуть шершавая. Такая… настоящая… — Пойдём. — он немного крепче сжал её пальцы.       Вика сделала шаг за ним. «Неужели это реальность?» Но прохлада земли впитывалась в ноги, заставляя чувствовать. Впервые за семь лет она ощущала не одиночество, а что-то странное… будто её осколки кто-то собрал и теперь нёс, боясь уронить.

***

      Он вёл её, украдкой смотря на их сплетённые пальцы, а в мыслях было только одно: «Если это сон, я убью того, кто меня разбудит.»