10. Попытка держаться

      Идеальный порядок и тишина в отеле уже не казались успокаивающими. Приятный свет, мягкие ковровые дорожки, множество зелени живых цветов… всё это стало частью какого-то интерьера и не более.       Вика целый день бегала по поручениям Юнги. Но его заданиям не было ни конца, ни края. Отнеси, принеси, подай, ты слишком громко ходишь и мешаешь сосредоточиться, ты слишком тихо ходишь и пугаешь меня. К вечеру ноги гудели, а внутри появилась глухая усталость.       — Юнги-сси, моё рабочее время закончилось. — она забрала планшет с его стола и закинула сумочку на плечо. — До завтра.       — Вернись. Твой рабочий день закончится, когда я решу. И, кстати, ты мне так и не принесла кофе. — Юнги даже не взглянул в её сторону, только внимательно смотрел в экран на какие-то графики и ноты.       — Кофе принесу, когда вы сами поймёте, чего хотите. А пока пейте чай. — она пододвинула к нему остывшую чашку. — Я уже говорила, что могу добавить заменитель сахара и молока, но это будет не кофе, а его жалкая пародия, созданная путём издевательства над ассистентом, а также…       — Ты можешь плюнуть в чашку, чтобы создать подобие пены, но не хочешь издеваться над кофе. — пафосно продолжил Юнги и убрал руки с клавиатуры. — Ладно, последнее на сегодня. — окликнул он, когда Вика уже взялась за ручку двери. — Отнеси эти бумаги Тэхёну. И будешь свободна.       Он протягивал папку с нотами, которые шелестели от его лёгких движений. «Он специально? Или ему всё равно?» Вика выдохнула и забирая папку, старалась не касаться его пальцев, а затем быстрым шагом вышла из комнаты. Ровная спина, лёгкая дежурная улыбка персоналу…       Она видела, как в стороне лестницы мелькнул знакомый силуэт. «Он будет на крыше» — проскользнуло где-то в сознании, заставляя прибавить шаг в сторону комнаты.       Тишина. Одиночество… такое долгожданное… Вика долго лежала на кровати, глядя в потолок, пока взгляд не упал на стеклянный столик. Там, аккуратно сложенная, лежала джинсовка.       «Уже застирали и вернули…» Мысль была почти сожалением, вздохом… она встала и взяла её в руки.       Холодная ткань коснулась ладоней, но словно обожгла их. Вика только сильнее сжала пальцы и закусила губу. «Не вспоминай. Не позволяй привыкнуть. Это была случайность.» Но память не отступала, подкидывая отчётливые воспоминания.       Солнце… Прохлада камня под босыми ногами… Его рука — такая тёплая и твёрдая… Эта самая джинсовка, осторожно подвязанная на её бёдрах…       «Тогда она пахла мандаринами и чем-то горьковатым, а сейчас…»       — Просто запах свежести после стирки… — она зажмурилась, перебирая пальцами ткань, а через минуту встала. «Надо вернуть. Сейчас же. Иначе я сойду с ума».       Быстрые, чёткие шаги по коридору. Глубокий вдох. Сжатые в кулаки ладони. Вика боялась остановиться даже на миг, чтобы не передумать. И всё равно замедлилась, прежде чем открыть дверь на крышу.       Широкая, светлая лестница, массивные перила, гладкие белые стены, небольшие настенные светильники, излучающие приглушённый свет, на идеально-чистом мраморном полу. Всё выглядело как в сказочном замке, в котором смешались минимализм и роскошь.       Но холод. Холод, идущий со всех сторон. От каждой стены, от каждого узора. И одиночество. В каждом идеальном сантиметре, в каждом её тихом вдохе на пустой лестнице.       Вся эта яркость, смешанная с пустотой давила, заставляла осознать, что выхода отсюда уже нет. А там… там за дверью — неизвестность.       «Я просто верну его вещь. И уйду. Нельзя становиться его проблемой. Я уже достаточно навредила.»       Тяжёлая дверь скрипнула под давлением её худенького плеча, и Вика вздрогнула от этого звука, сильнее сжимая в руках плотную ткань.

***

      Вечерний воздух был наполнен свежестью, лёгкостью, ароматом цветущих жакаранд и чем-то волшебным, что висело в воздухе мягким, тёмно-синим бархатом с далёкими одинокими звёздами.       Тэхён прислонился к парапету, чувствуя, как бетон отдаёт прохладой сквозь тонкую ткань футболки. Крыша стала для него тем самым местом, где можно не улыбаться. Где можно быть собой. Или просто быть.       В кармане — смятая записка. Он достал её, снова пробегая взглядом по размытым строчкам.

«Для кого-то именно ТЫ — целый мир».

      Горькая усмешка застыла на его губах. «Целый мир? Я — пустота. И чуть не втянул в эту пустоту её. Я видел её глаза, когда она стояла перед камерами. Я видел… но ничего не сделал… не смог…»       Он заметил её отражение в тёмном стекле служебного блока ещё до того, как услышал шаги. Сердце ёкнуло и сжалось — то ли от надежды, то ли от страха.       «Она пришла. Зачем? Чтобы вернуть джинсовку и окончательно закрыть эту странную главу? Или… Нет. Не надейся. Ты уже достаточно ей навредил.»       Он сунул записку в карман свободных штанов и обернулся, на лице мгновенно появилась лёгкость, вежливость, в теле ни капли напряжения. Только дёрнувшееся веко могло что-то выдать, но он с милой улыбкой потёр глаз рукой.       Вика стояла в нескольких шагах. В строгом офисном платье, которое будто обезличивало всю её хрупкость и стирало право на слабость и любые правдивые эмоции. Её взгляд — такой прямой и ясный, без тени фанатского обожания. Такой простой, но будто видящий всю его наигранность. Такой, каким смотрят, когда понимают и принимают таким, какой ты есть. Именно это и пугало, и манило одновременно. Страх, что за этой идеальной, привычной стеной айдола, есть кто-то, кто увидел не слабость, а живого человека и ничего не просит. И эта стена… она действительно защищает или это чувство обманчиво?       Он молча смотрел на Вику. На его лице — улыбка, готовность оправдать своё молчание перед прессой. Но внутри — буря, чувство вины, понимание, что оправдания — пустой звук, который она даже не будет слушать. Он видел это. Знал по себе.       Внутри всё металось, и он с силой сдавил ладонью бетонный выступ крыши, чтобы хоть немного ощутить боль, что возвращала в реальность: «здесь и сейчас». Чтобы хоть немного заглушить навязчивое желание защитить того, кто стал дорог за такое короткое время. Эта потребность защитить разрывалась между «быть рядом» и «оттолкнуть». И он сам не знал, что в итоге выберет.       — Тэхён-сси, — она протянула сложенную джинсовку. — Я принесла вернуть вашу вещь. Благодарю вас. Она… помогла мне.       «Она говорит так официально… Почему это так больно?»       — Не стоит благодарности. — он взял кофту. Случайное соприкосновение пальцами. Словно искра. Что-то вспыхнуло ярким, горячим пламенем внутри, но тут же было спрятано. Оба отдёрнули руки, будто обожжённые. — Я бы не замёрз.       В глазах обоих на миг промелькнуло что-то живое.       — Сомневаюсь. — она позволила себе крошечную, почти невидимую улыбку. — Иногда бывает прохладно.       Тёмно-синяя, бархатная тишина повисла между ними плотным, неловким полотном. Тэхён перебирал ткань джинсовки, чувствуя, как под ней скрывается остаточное тепло её рук. Он видел, как Вика повторила за ним его частый жест, осторожно поправляя рукав платья, а затем вдруг отдёрнула руку.       — Зачем несёшь её в руках? — его собственный голос прозвучал глупо и неестественно бодро. — Могла надеть. — язык не поворачивается сказать «оставь себе». Потому что она всё равно уйдёт. А в этом сложенном комочке останется её тепло. Тепло её рук, которые принесли эту совершенно уже ненужную ему вещь. Но единственно настоящую, что у него сейчас было. Она хочет уйти. Он это видел. Или это казалось?       — Это не моя вещь. — тихо ответила Вика, подходя к краю крыши и смотря на город. — Мне не стоит её носить.       Её серьёзный взгляд, голос без тени замешательства, идеальная осанка. Будто она уже другой человек, а не та девушка, что только несколько дней назад спала на его плече.       — Тогда… папарацци… — начал Тэхён, заставляя себя говорить, ломая внутреннее сопротивление. — Я… ты… ты в порядке?       «Скажи, что нет. Это же правда… Я видел, как ты считала, когда смотрела поверх камер. Дай мне шанс исправить это.»       — Всё в порядке. — она отвела взгляд вдаль ночного города, вжимаясь ладошкой в край парапета. — Не стоит беспокоиться. Просто устала.       — Но я беспокоюсь. — он сделал шаг в её сторону, стирая расстояние. — Вика, я… — он вдавил пальцы в заживающий порез на ладони.       «Я не знаю, что делать, зная, что промолчал…»       Но эти слова застряли в горле.       Их взгляды встретились в тишине. Он видел, как она глотает комок в горле, а её руки белеют, сжимая холодный бетон.       — Когда человек снова и снова считает звёзды… это не просто «устал»... — его взгляд скользнул по собственному рукаву футболки и он впервые его не поправил. Не попытался «настроить» идеальность.       — А когда человек стоит на краю крыши — это не просто «полюбоваться видом». — в её голосе впервые за весь вечер прозвучала не деловая холодность, а тихая скрытая боль.       Он осторожно накрыл её холодную руку своей. Наконец, поймал её живой, испуганный взгляд, который был так знаком ему. Та же вина. Та же безысходность.       «Она видит. Видит меня насквозь. И не бежит. Она боится… боится за меня.»       Она не отдёрнула руку. Просто стояла. Молчала. Как и он.       Он не знал, как она сейчас борется с собой, с тем, чтобы не позволить себе приблизиться к нему, как до боли сжимает другой рукой длинный рукав платья, только чтобы не сорваться, чтобы не сжать его ладонь в ответ, не позволить себе обнять его. Он не знал и не видел то, как она боится вдохнуть глубже, боится долго смотреть в его глаза… лишь бы не утонуть, лишь бы выдержать дистанцию. Он не знал этого, а она слишком правдоподобно играла холодную роль.       Сухой щелчок, что заставил вздрогнуть. Вика отдёрнула руку, но Тэхён удержал её.       — Какая трогательная сцена... — усмешка за спиной прервала и без того хрупкую тишину и заставила обернуться, переводя взгляды с тёплых огней города.       Юнги стоял в нескольких шагах, зажигалка в его руке снова щёлкнула, рождая маленькое, дрожащее пламя. Насмешливый взгляд скользнул по ним обоим, задерживаясь на их сжатых руках, напряжённых позах, на невысказанных словах, будто витавших в воздухе.       — Мешаю? — он сделал пару неспешных шагов, сосредоточенно глядя на маленькое пламя и прикрывая его рукой от ветра. Что-то было в его поведении… Не желание всё испортить, а намного глубже, о чём он молчал, но что отчаянно рвалось наружу. — Просто вышел подышать. А тут целая драма разворачивается.       Тэхён замер, его лицо снова стало гладким и нечитаемым, улыбка исчезла, не оставляя следа. Вика выпрямилась, её рука в руке Тэхёна сжалась, пытаясь высвободиться. Она не могла позволить себе такую слабость. Тем более такую.       — Ничего. — буркнул Тэхён, расслабляя пальцы и чувствуя, как Вика быстро убирает свою руку, оставляя после себя лишь пустоту. Тяжёлый выдох вырвался сам по себе, но утонул в напряжённости и будто осязаемой густоте воздуха.       — Я как раз ухожу. — почти одновременно сказала Вика, делая шаг в сторону. Тэхёну показалось, что на миг треснувшая её самоуверенность и попытка довериться, пусть даже в простом прикосновении… всё это снова стало стеной.       — Куда спешить? — Юнги улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего доброго, только пустота. Он подошёл вплотную к Тэхёну и положил руку ему на плечо. Его взгляд скользнул по Вике, по её всё ещё непереодетому с самого утра платью, туфлям на высоком каблуке, на миг задержался на уже привычно упрямом выражении лица. — Я вижу накал страстей. Всё никак не можете договориться?       Он повернулся к Тэхёну, и его голос принял деловой, спокойный тон, словно он давал совет по продвижению альбома.       — Тэхён-а, я же говорил. Все эти намёки, вздохи, недомолвки… Зачем тянуть? — он кивнул в сторону Вики. — Девушка явно чего-то хочет. Все они хотят одного и того же. Так дай ей это. Устрой ей фанатский опыт «полного обслуживания». Она получит свой миг славы, ты — разрядку. Все останутся довольны. Утром разойдётесь и никаких лишних проблем. И не надо будет стоять тут с несчастными лицами.       Его слова прорезали воздух, как острые, тонкие осколки, что попадали точно в цель и впивались, раня всё глубже и глубже. Каждым словом. Каждой буквой.       Вика отшатнулась, будто её ударили. Даже в ночном свете далёких фонарей было видно, как побледнело её лицо. Она смотрела на Тэхёна — не с обидой, а с каким-то странным сочувствием. Его тоже превратили в вещь. В услугу.       Тэхён стоял, не двигаясь. Руки в карманах сжимались в кулаки, пальцы впивались в незаживший порез на ладони. Он не смотрел ни на Юнги, ни на Вику. Только в пустоту.       «Полное обслуживание… Вот значит, что я могу предложить.»       Он ждал. Ждал, что она закричит, заплачет, плюнет, наконец, ему в лицо.       Но Вика медленно повернулась к выходу. Её плечи были прямыми, походка твёрдой, ровной. Только он один, стоявший так близко, заметил, как в её глазах на миг заблестели слёзы, как задрожала её рука, прежде чем она сжала её в кулак.       — Простите, что отняла ваше время. — сказала она в пространство перед собой и скрылась за дверью.       Тишина стала оглушительной.       Юнги фыркнул и убрал зажигалку. — Ну что, помог?       Тэхён продолжал смотреть на дверь, в которую она ушла. Потом его взгляд упал на джинсовку, всё ещё лежавшую на парапете. Он взял её в руки и сжал так сильно, будто старался вдавить в себя. Ткань всё ещё хранила лёгкий, едва уловимый запах жасмина. Или это показалось… снова показалось…       — Ты бесишься, что не смог защитить Нари, да? — тихо сказал Тэхён, подходя ближе. — Бесишься, что Вика похожа на неё. Не просто похожа… так же, как и Нари босиком убежала от тебя.       — Хватит.       — Моё отличие в том, что я не буду выбирать между ней и карьерой.       Юнги усмехнулся, глядя себе под ноги. — Думаешь, я не пробовал? Исход всегда один.       — Если так, то я выберу шагнуть вниз.       — Не забудь оставить записку, чтобы нам потом не пришлось искать твой труп по всему городу.       Тэхён не ответил. Просто развернулся и пошёл прочь.       Он не видел, как Юнги закрывает глаза и опускается на бетон. Не слышал его тяжёлого вздоха и тихих слов, обращённых уже в пустоту. — Чёрт…       Юнги достал телефон из кармана джинс. Пара движений по экрану. Заученные наизусть цифры. «Тот человек» — Нари. Монотонный голос автоответчика: «Номера не существует.»       — Прости меня… я не должен был позволять нам приближаться друг к другу.