19. Сломанная мечта

«А за пропастью, в которую я хотела упасть в одиночестве, оказалась рука, готовая помочь мне перешагнуть её...»

***

      Яркий свет софитов наполнил арену, разрезая темноту на тысячи слепящих лучей. Первые мощные удары баса ударили в грудь так, что, казалось, сердце пропустило такт. Толпа взорвалась единым криком — и Вика вдруг почувствовала себя не частью этого, а кем-то «над». Слишком высоко. Слишком далеко.       ВИП-ложа встретила её стерильной чистотой, отдельным входом, вежливыми улыбками персонала и полным отсутствием той магии, о которой она мечтала. Здесь не нужно было пробиваться сквозь толпу. Здесь не нужно было ничего, кроме как сидеть и смотреть.              «Моё место в зале». Она смотрела на толпу внизу, вцепившись пальцами в бархатный подлокотник кресла. «Я высчитывала его всё это время… Представляла, как буду стоять там, внизу, с фонариком…» Но вместо этого — тишина ВИПа, напитки на столике и чувство, что сидишь в аквариуме.       Она прижалась лбом к прохладному стеклу, пытаясь разглядеть что-то внизу, в этой кипящей массе людей. Они были слишком далеко. Их эмоции долетали сюда лишь приглушённым эхом, как шум прибоя сквозь закрытое окно.       Зато сцену было видно идеально. Они вышли — и свет погас. На секунду, всего на секунду, чтобы через миг взорваться тысячами огней, выхватывающих из темноты семь силуэтов.       Вика перестала дышать, со всей силы сжала ткань платья.       Тэхён стоял с краю, который был дальше от неё. Он улыбался — той самой улыбкой, от которой у фанаток подкашивались ноги. Двигался так, будто музыка была не фоном, а частью него.       Вика смотрела на него и видела — это он. Тот же самый. Просто сейчас — он здесь, под софитами, перед тысячами людей.       «Он не меняется.» — эта мысль почему-то согревала. «Просто он везде разный. И везде настоящий».       Песня сменялась песней. Толпа кричала, плакала, пела. Вика не заметила, как по её собственным щекам текли слёзы. Она не вытирала их. Просто стояла у стекла и смотрела. На него. На них. На мечту, которая наконец сбылась.       «Только совсем не так, как я представляла», — подумала она, и в этой мысли не было горечи. Только лёгкая грусть и удивление.       Потому что мечта сбылась. Но теперь, здесь, видя их вживую, слыша этот гул, чувствуя вибрацию музыки всем телом — она понимала, что настоящая магия была не здесь.       Она была там, в гримёрке утром. В тишине, в смешанных ароматах и его шёпоте над ухом.       «Твой жасмин… мне очень нравится…»       Вика закрыла глаза и улыбнулась. Концерт гремел, сотрясая стены, а она стояла у стекла, прижав пальцы к виску, которого коснулись его губы.

***

      Яркие вспышки и огни уже давно погасли, а Вика ещё сидела в мягком стуле, смотря за стекло ВИП-мест. Гул толпы утих, только где-то далеко всё ещё слышался чей-то звонкий смех, радостные голоса, вперемешку с вежливыми. «Фанаты, которые выиграли фото и пропуски за кулисы…» Мысль была странно мимолётной, словно её это не касалось, словно она не должна была там сейчас быть. Будто не должна была вновь стать ассистенткой.       — Мисс Лаурент? — голос за спиной заставил напрячься и обернуться. Перед ней стоял тот самый директор, который принимал тогда на работу ассистенткой Юнги. Мужчина был спокоен, расслаблен, что можно было понять по его опущенным плечам, по немного криво лежащему галстуку.       — Да, господин директор. — Вика улыбнулась. Взгляд метнулся к его бейджу, но тот был перевёрнут. То ли нарочно, то ли случайно. «Что ему нужно… снова будет шантажировать..?»       Она с надеждой посмотрела за его спину, на приоткрытую дверь, через проём которой были видны проходящие мимо силуэты. «Тэхён говорил, что придёт… где он..?» Она слегка сжала ремешок сумочки.       — Это был последний концерт в этом туре. Самый последний. — как бы уточнил директор, глядя настолько внимательно, будто пытаясь увидеть что-то сквозь неё. Вика отступила в сторону, но он не сводил с неё этого странного, такого прожигающего взгляда. — Мы пришли к выводу, что ваша работа в нашей компании окончена. Скандал удалось замять. Вы появились на публике, подтвердив, что мы серьёзная компания и не выгоняем достойных сотрудников, пусть и допустивших ошибку на первом собеседовании.       Вика усмехнулась про себя, вспоминая свою ложь перед репортёрами, которую тогда говорила не задумываясь. Только потому, что так сказала Мира. Ноги уже затекли стоять на высоких каблуках и она опустилась в кресло.       Директор приподнял бровь, явно удивлённый таким поведением и неуважением к старшим.       «Неважно. Я уже всё равно не сотрудник.»       — Господин директор, а когда мне перечислят зарплату? И сколько? — Вика приподняла голову и улыбнулась краешком губ, а затем достала из миниатюрной сумочки небольшое зеркальце. Она не смотрелась в него, просто вертела в руках. Вместо телефона, в котором была ламинированная фотокарточка. Вместо якоря, к которому привыкла и теперь пыталась избавиться от него даже в такой мелочи.       — Зарплата… ах, да, мы переведём вам зарплату за эти несколько дней. Странно, что вы, владелица «laurent&Noëlle»… и вспомнили о таких грошах… — он тоже ухмыльнулся и присел на стул неподалёку.       — Я бы не была владелицей, если бы не считала такие гроши. — парировала Вика, крепче сжимая в пальцах зеркальце, но на лице оставалась та же непревзойдённая маска из уверенности и улыбки.       — Логично… — директор кивнул, поднялся со стула и одёрнул костюм, расправляя его. — Вы можете быть свободны. Прямо сейчас. Не забудьте свои вещи. — он вышел сразу, но Вика даже не обратила внимание.       Она приложила ладонь к холодному стеклу ложи. Сейчас эта грань чувствовалась не как что-то окончательное, а как стена, от которой можно оттолкнуться. Вот только куда потом попадёшь… в рай света или бездну пустоты..?       «Всё закончилось. Наконец, всё закончилось. Даже мечта закончилась…» — эта мысль почему-то прозвучала в собственной голове как-то замедленно, как-то не так… не в том ритме, не в той тональности, в которой обычно звучат радостные ноты. Она была словно старая киноплёнка, что теперь заела и повторялась: «Мечта закончилась… мечта закончилась…»       Вика закрыла глаза.       — Один, два, три… — шёпот был едва слышен даже ей самой, а дыхание снова сбилось, будто она делала что-то запретное. — Семнадцать… восемнадцать… девятнадцать… — «Я смогу считать дальше. Смогу. Обязательно смогу. Просто нужно ещё раз попробовать. Сосредоточиться…» — Восемнадцать… девятнадцать… — «Почему я…»       — Двадцать…       Тихо… над самым ухом. Так тихо, что она даже не вздрогнула. Будто это был не обжигающий шёпот, а собственная мысль. — Какую песню выберешь для своей двадцатой звезды?       — Я… я… Тэхён… — дыхание сбилось от его голоса. Мысли лихорадочно скакали в поисках ответа и не находя его. «Четвёртый альбом… заглавная песня… нет… я должна выбрать… сейчас… или…» — Just one day. — ответ пришёл сам. Это не было в правильном порядке. Просто песня из следующего альбома. Та, что она слушала часами напролёт.       — Теперь запомни, что она двадцатая. И тоже считай её, ладно?       — Вдруг я забуду? — Вика крепче сцепила пальцы в замок, до боли, которую сейчас не чувствовала.       — Тогда я напомню. Обещаю.       Он осторожно обнял её со спины. Она чувствовала его мягкое, согревающее прикосновение, чувствовала, как тает в его руках. «Это так неправильно… и так спокойно…»       Тэхён больше ничего не говорил, только обнял её поверх груди, придерживая за плечи и уткнулся носом в её волосы. Она не сопротивлялась, не пыталась отстраниться. Только чувствовала, что теперь может расслабиться, что теперь этот долгий день подошёл к концу.       — Тэ… я… — она на миг запнулась, но через секунду обняла в ответ. Как могла в таком положении — просто прижалась к его рукам. — Я боялась, что ты не придёшь…       — Но я пришёл, значит ты можешь больше не бояться. Так ведь? — он говорил тихо, в самое ухо, будто тайну, которую никто не должен услышать, будто секрет, что предназначался только для неё.       «Теперь я буду бояться, что ты уйдёшь.» — она не сказала это вслух, только крепче прижалась к его рукам.       За прозрачным стеклом ложи — пустой зал, недавно наполненный криками толпы. Сцена, на которую только что были устремлены все взгляды. Огромные экраны, на которых показывали самые яркие эмоции. Там было всё для завораживающей картинки.       Но там не было одного — искренней заботы, теплоты… там не было тихого шёпота «двадцать…», который прозвучал только для одного единственного человека.       Там было всё: улыбки, танцы, песни, заигрывания со сцены… но там не было этого немного грустного взгляда, который теперь ловил её собственный взгляд, а когда поймал — не отпускал.       — Мисс Лаурент, — он улыбнулся той яркой, милой улыбкой, как раз той, которая всегда сводила её с ума. Не та, что на обложках, а та, что в самых смешных клипах и роликах, та, которая была живой и немного помятой. — Вы, словно принцесса из сказки, которая…       — Которая выглядит смешной, неуклюжей и вечно попадает в неприятности. А ещё она…       — Ещё она не умеет дослушивать до конца. — он улыбнулся, беря её за руку. — Пойдем. Сегодня я твой фанат и хочу фото с тобой.       Он крепко взял её небольшую ладошку в свою, немного сжимая. Вика тихонько коснулась лейкопластыря на его ладони, а затем сама сплела их пальцы вместе.