18. За кулисами

      За панорамными окнами едва брезжил рассвет, а большая часть отеля уже гудела, как роящийся улей. Громкий стук в дверь разбудил задолго до будильника. Вика села, потёрла глаза и только тогда почувствовала, что в руке всё ещё зажат край одеяла. Будто она всю ночь за что-то держалась. За что… она не помнила.       Телефон на тумбочке заливался яркими вспышками беззвучных уведомлений и вибраций. Она ответила, сразу отстраняя его от уха.       — Лаурент, где тебя черти носят?! Почему ты ещё не в холле?       — Одну минуту, Юнги-сси. Ваш кофе уже у меня в руках. — она говорила, одной рукой натягивая джинсы. — Вам что-то ещё принести? — она подбежала к зеркалу и скривилась при виде своего отражения. «Сейчас он скажет: если только…»       — Если только твой спящий зад.       Вика усмехнулась, включая плойку и рассыпая косметичку.       — Мы с вами понимаем друг друга с полуслова.       Всё утро скомкалось, как бумажная салфетка. Привести себя в порядок, собрать одежду, косметику, проверить сумочку, фиолетовый конверт исчез в отдельном кармашке.       Вика выбежала в коридор. Суета затихала, только чей-то менеджер вёз несколько чемоданов к лифту. — Поедешь сегодня со мной.       Вика кивнула, поправляя сумочку и тоже катя небольшой чемодан.

***

      Гримёрка гудела ровным, напряжённым гулом. Тонны одежды на вешалках, ряды открытых косметичек, зеркала в лампочках, в которых отражались сосредоточенные лица. Пахло лаком для волос, кофе и чужим одеколоном.       Юнги сидел в кресле, пока визажистка поправляла ему тональную основу. Его глаза были закрыты, а пальцы выбивали по подлокотнику нервный ритм.       — Как думаешь, Нари придёт? — он спросил в пустоту, не открывая глаз. — А твои сегодня придут?       Тэхён, развалившийся на диване в углу с наушниками на шее, усмехнулся.       — Ни мои родители… ни Нари… шансов ноль. — он потянулся за стаканом с водой. — Тебе ещё долго?       Юнги молчал. Визажистка отошла, довольно кивнув своей работе. Юнги открыл глаза, посмотрел в зеркало. Увидел там не себя — а ту, что когда-то стояла сзади и корчила рожицы, пока ему наносили грим. Пальцы сами нащупали в кармане зажигалку. Гладкий металл, нагретый теплом тела. Подарок. Единственное, что осталось.       — Вот скажи мне, Тэ… — его голос звучал ровно, будто между делом. — Что такого особенного в моей ассистентке? Что ты в ней нашёл?       Тэхён поперхнулся водой. Закашлялся. — Я… я не знаю…       — Голос? Взгляд? Фигура? Стиль? — Юнги перечислял, глядя на своё отражение, но видел там только её. — Должно же быть что-то, что тебя зацепило.       — Не знаю. — Тэхён вытер губы тыльной стороной ладони. — Она обычная.       Юнги усмехнулся, но усмешка вышла кривой, невесёлой. Обычная. Нари тоже была обычная. Пока не стала той, кого он теперь боялся вспоминать.       Солнце било в окна их старой студии в Сеуле. Она сидела на широком подоконнике, подобрав под себя ноги. Свет падал на её тёмные волосы, слишком серьёзное лицо, на ладошки, в которых она держала небольшое зеркальце, чтобы поймать им лучи и направить на его руки.       — Юнги-я, а почему ты всё время злишься? Тебе же идёт, когда ты улыбаешься.       — Ты ничего не понимаешь в музыке. — буркнул он тогда, не отрываясь от клавиш.       — Зато я понимаю в тебе... — она засмеялась. Звонко, как колокольчик и вся серьёзность исчезла с её лица. Скомкала лист с нотами, который валялся рядом, и запустила ему в голову. Бумажный шарик стукнул его по затылку и упал на пол.       — Хён?       Голос Тэхёна вынырнул откуда-то изнутри, заставил моргнуть. Юнги дёрнул головой, прогоняя видение. В зеркале напротив — только он, Тэхён на диване… и Вика. Она стояла у стойки с костюмами, перебирая вешалки. Слишком тихо. Слишком сосредоточенно. Будто её здесь не было.       Юнги покосился на неё. Но она даже не подняла головы. Её пальцы скользили по ткани, расправляя складки на пиджаке, расшитом стразами.       — Тэхён, — Юнги снова посмотрел на себя в зеркало. — Если она когда-нибудь уйдёт босиком посреди разговора — догони. Сразу. Не думай ни секунды.       — С чего вдруг?       Юнги посмотрел на пустой стакан из-под кофе на столике. Пальцы всё ещё сжимали зажигалку.       — Просто запомни.       Тишина повисла в гримёрке, густая, как сироп. Слышно было только, как Вика осторожно вешает пиджак обратно.       — Она ушла босиком… я помню... — тихо сказал Тэхён.       Юнги не ответил. Усмехнулся опять — той же кривой усмешкой. Встал, поправил идеально сидящую рубашку.       — Пошли. Нас ждут великие дела. — он вышел, даже не взглянув в сторону Вики.       Тэхён проводил его взглядом, потом подошёл к ней. Вика стояла, прижимая к груди чей-то расшитый стразами пиджак, и смотрела на дверь.       — Ты всё слышала? Про Нари…       Вика кивнула, отворачиваясь к костюмам и принимаясь перебирать вешалки.       — О чём вы с ней тогда говорили? — Тэхён осторожно забрал из её рук вешалки. — Я серьёзно.       — О том, что привязываться к кому-то очень больно. Не сначала… но потом… — она отошла от вешалок и села на диванчик. — О том, когда хочешь что-то изменить, но нет возможности. О том, когда боишься… когда бывает непросто или…       — Я тоже боюсь. — Тэхён медленно сел в кресло перед зеркалом и поправил рукав футболки. Вика молчала. А он, глядя на себя в отражении не мог понять почему глаз не дёргается, а руки не дрожат от сказанных слов. — Боюсь, что перестал быть собой. Что во мне не осталось ничего настоящего, что я только играю роли, которые мне говорят играть и… — он запнулся, закрывая глаза. — Я боюсь, что сегодня я снова буду один.       — Ты о родителях?       Тэхён молчал. Рука потянулась к порезу на ладони, но…       — Я тоже скучаю по своим… — Вика подошла неслышно и осторожно придержала его руку. — Но знаешь, я уверена в том, что они гордятся тобой, пусть и не говорят об этом.       — А если нет? Вдруг они считают, что я изменился и теперь…       — Человек никогда не меняется. Он только учится, взрослеет, принимает решения… Но меняться… никогда.       Тэхён усмехнулся, открывая глаза и слегка сжимая в руке её холодные пальцы. — Я айдол. И я могу притворяться, скрывать, могу лгать.       — Именно. Но ты человек. И ты не можешь измениться.       Тишина была слишком спокойной, слишком мягкой. Тэхён держал её руку в своей, пытаясь согреть. Он чувствовал аромат жасмина от её кожи, но так и не решался спросить.       Дверь открылась внезапно и в проёме появился менеджер:       — Тэхён, на сцену! Проверка микрофонов и звука!       Вика вздрогнула, сразу отдёргивая руку, но он только улыбнулся, поднялся с кресла. Задержал взгляд на ней, затем наклонился, касаясь губами её виска:       — Твой жасмин… мне очень нравится…       Он вышел из гримёрки, прикрыв за собой дверь.       Вика осталась стоять одна. Здесь всё ещё пахло его одеколоном с мандаринами и её жасмином. Она поднесла пальцы к виску, которого коснулись его губы, и закрыла глаза.