22. И это тоже настоящее

      Вика проснулась от того, что кто-то смотрит на неё. Она не сразу открыла глаза — просто лежала, чувствуя этот взгляд. Тёплый. Осторожный. И почему-то от этого хотелось не просыпаться, а провалиться обратно в сон, чтобы он длился вечность. Но солнце уже лезло в щель между шторами, и пришлось открыть глаза.       Тэхён сидел на краю кровати. Смотрел на неё. Вчерашняя футболка, растрёпанные волосы, разбитые костяшки, которые он даже не заклеил. И улыбка. Та самая, которая всегда сводила с ума.       — Долго смотришь? — её голос был слегка хриплый после сна.       — Достаточно, чтобы понять, что ты не сон. — он усмехнулся. — А жаль…       — Почему жаль?       — Во сне ты была бы только моя. А так… — он не договорил, подкладывая под спину подушку.       Вика села, потянулась. Одёрнула футболку, поправила джинсы. На миг закрыла глаза, чтобы хоть как-то успокоить поток мыслей в голове. Так непривычно, что он рядом… так не привычно, что вообще кто-то рядом с самого утра.       — Ты чего встал так рано?       — Не спал почти. — он пожал плечами. — Боялся, что если засну, то проснусь один.       Она хотела что-то сказать, но в дверь постучали.       — Тэхён-а… ты там? — голос Чимина за дверью звучал устало. Слишком устало для утра.       Тэхён поднялся, открыл. Чимин стоял в коридоре с пачкой нотных листов в руках. Под глазами — тени. Плечи опущены, только лёгкая улыбка, больше вымученная, чем настоящая. — Прости, что рано. Ты просил принести правки... — он протянул нотные листы. — Я всю ночь сидел, хотел к утру успеть.       — Всю ночь? — Тэхён взял ноты, но смотрел не на них. — Ты бы хоть поспал.       — Успею. — Чимин поморщился. — Там Юнги опять психовал, менеджер бегает… в общем, как обычно. — он заглянул в номер, увидел Вику на кровати. И взгляд на секунду потеплел. — О, Вика… ты здесь. Рад, что ты в порядке.       — Чимин… — она замялась, не зная, что сказать. — Я тут это...       — Я зайду позже, ладно? — он уже отступал в коридор. — Вы отдыхайте. А я пойду.       Дверь закрылась. Тэхён стоял с нотами в руках и смотрел на дверь, а затем положил на тумбочку.       — С ним что-то не так... — тихо сказал он. — Он слишком… ровный. — Тэхён посмотрел на Вику, а затем, будто пояснил для неё. — Когда Чимин устаёт, он старается улыбаться ещё веселее, чтобы никто не заметил. Но именно это его и выдаёт. Я видел это уже сто раз.       — Может, поговоришь с ним?       — Поговорю. Потом. — Тэхён повернулся к ней. И лицо его снова стало мягче. — А сейчас…       Он не договорил. Просто смотрел на неё. А потом улыбнулся — хитро, почти по-детски.       — Что? — Вика насторожилась       — Слушай… а ты вообще целоваться умеешь?       Она поперхнулась воздухом.       — В смысле? Конечно, умею!       — Правда? — он приподнял бровь. — А почему тогда вчера, когда я тебя в щёку поцеловал, ты покраснела так, будто тебя током ударило?       — Я не краснела!       — Краснела. Я видел.       — Это… это просто… неожиданно.       Тэхён усмехнулся и сел на кровать напротив неё, подобрав под себя ноги.       — А если я скажу, что не верю?       — Во что?       — Что ты умеешь целоваться.       Вика почувствовала, как уши начинают гореть. Снова. Чёрт.       — Ты просто провоцируешь меня.       — Может быть. — он склонил голову набок. — Но вдруг я прав?       — Не прав.       — Докажи.       — Как?       Он пожал плечами. Небрежно, будто речь шла о чём-то обыденном.       — Ну, есть только один способ.       Вика смотрела на него. На разбитые костяшки, на тени под глазами, на эту его дурацкую улыбку, от которой хотелось одновременно смеяться и плакать. И на то, как он смотрит на неё… Будто она… единственное, что вообще есть в этой комнате.       — Давай завтра... — выдохнула она. — Я сегодня не готова, я…       Он не дал ей договорить.       Наклонился и поцеловал.       Осторожно. Почти невесомо. Будто спрашивал разрешения. Будто говорил: «Я подожду, если надо. Но сейчас — просто попробую»       Вика замерла. Сама не заметила как ответила.       Это длилось несколько секунд. Или вечность. Она не знала. Но когда он отстранился, в его глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.       — Так кто из нас лучше? — спросил он слегка осипшим голосом.       Она не сразу нашла голос.       — Это был нечестный приём.       — Какой?       — Ты не дал мне подготовиться.       — А в поцелуях надо готовиться? — он улыбнулся, но так и не отстранился. — По-моему, в них самое главное не думать.       Она смотрела на него. Чувствовала, как внутри всё тает.       — Ты жульничаешь. — сказала она тихо.       — Знаю.       Он сидел так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Тёплое. Ровное. С лёгким привкусом шоколадного коктейля, который она даже не видела, но почему-то знала, что он пил его.       — Тэ… — она хотела сказать что-то ещё, но он приложил палец к её губам.       — Тсс.       Палец был тёплым, чуть шершавым. Где-то — следы от струн, от микрофона, от всего того, чем были наполнены его дни. Она чувствовала эту шершавость на своих губах и почему-то хотела, чтобы это длилось вечность.       Он смотрел на неё. Долго. Так, будто видел впервые. Или запоминал.       Потом медленно провёл костяшками по её щеке. Осторожно, едва касаясь. Она чувствовала шероховатость разбитой кожи на его руке — вчерашний бетон, вчерашняя боль. И это почему-то отозвалось где-то глубоко внутри. Не болью. Чем-то другим. Нежностью. Теплом, которое разливалось по всему телу, заставляя сердце биться медленнее и громче одновременно.       Он скользнул пальцами к её виску, убрая прядь волос, упавшую на лицо. Задержались на мочке уха. Вика вздрогнула — это прикосновение было таким лёгким, почти невесомым, но от него по всему телу пробежала дрожь.       — Твоя кожа пахнет жасмином... — сказал он тихо. — Всегда. Даже когда ты не пользуешься духами. Я думал, мне кажется.       — Не кажется.       Тэхён улыбнулся. Чуть заметно, только уголками губ или просто в глазах чтото мелькнуло. Но она увидела.       — Хорошо.       Она чувствовала его тёплое дыхание на своих губах… глубокое, медленное… а в мыслях была только карусель и заевшая пластинка: «Не останавливайся…»       Он взял её лицо в ладони… аккуратно, бережно. Медлил, всего несколько секунд, будто давая возможность отстраниться.       Но она только подалась вперёд, сама начиная поцелуй. Губы коснулись его губ. Медленно. Глубже.       Его ладони были тёплыми. Очень тёплыми. Она чувствовала каждую линию на его коже, каждую мозоль, каждый порез… и это делало его ещё более реальным. Ещё более живым. Он целовал её так, словно пытался сказать всё то, на что не хватало слов. И слов действительно не хватало.       Вика закрыла глаза. Мир исчез. Остались только ощущения. Шоколадный вкус коктейля на губах, аромат мандарина, который словно смешался с его кожей, волосами, дыханием, а та самая горьковатая нотка… она была просто им.       Она слышала собственное сердце, которое стучало где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев. Слышала, как кровь шумит в ушах. Или это ветер? Нет. Ветра не было. Был только он. Только его чуть сбившееся дыхание, только его мягкие, настойчивые губы, только его руки на своём лице, такие надёжные, такие тёплые, что хотелось сильнее прижаться щекой и не отпускать никогда.       Она провела пальцами по его затылку, зарываясь в растрёпанные волосы. Пахнущие сном и им. Пряди скользили между пальцев и она чуть потянула — не больно, просто чтобы почувствовать, что он здесь.       Его руки скользнули ниже. По шее. По плечам. Остановились на талии. Просто лежали. Тяжёлые. Горячие. Она чувствовала жар его ладоней даже сквозь ткань своей футболки и сама подалась вперёд. Хотела быть ближе. Ещё ближе. Чтобы между ними не осталось ни воздуха, ни ткани, ничего.       Он притянул её к себе, помогая сесть к себе на колени, и она прижалась к нему всем телом. Он целовал её, а она чувствовала, как бьётся его сердце. Гулко. Сильно. Или это её собственное? Она не знала. Было всё равно. Она не помнила, сколько это длилось. Несколько секунд. Несколько жизней… Время сошло с ума. То бежало, то замирало. Каждое движение губ — вечность. Каждое дыхание — миг. Каждое прикосновение — жизнь.       Когда он отстранился, она не сразу открыла глаза. Боялась. Боялась, что всё исчезнет. Что она окажется одна, а это был просто сон. Самый красивый сон в жизни.       — Открой глаза... — он прошептал, а его голос бархатный, низкий, такой, от которого внутри всё сжималось.       Она открыла.       Он смотрел на неё. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. Не страсть. Не желание. Что-то большее. Что-то, чему она пока не могла подобрать названия.       Свет из окна падал на его лицо, высвечивая каждую черту. Тени под глазами — он правда не спал. Чуть припухшие губы — она. Растрёпанные волосы — её пальцы. И глаза. Тёмные, глубокие, с маленькими золотыми искрами в зрачках. Она никогда не видела их так близко.       — Твои глаза… — сказала она вдруг. — Они как…       — Что?       — Не знаю. Как что-то очень дорогое. Что хочется спрятать и никому не показывать.       Он усмехнулся. Провёл большим пальцем по её нижней губе. Медленно. Изучающе. Губа горела после поцелуя, и это прикосновение отозвалось внутри новой волной тепла.       — Я никогда… — он запнулся, ведя ладонью по её спине и прижимая ближе. — Я никогда не думал, что смогу чувствовать это.       — Что?       — Спокойствие.       Она хотела ответить, но в кармане его джинс зазвонил телефон.       Тэхён замер. Зажмурился на секунду, будто собираясь с силами. Вика улыбнулась. Сама не заметила как. — Ответь. Я никуда не уйду.       — Обещаешь? — он не отводил от неё взгляда.       — Обещаю.       Он достал телефон, взглянул на экран. — Менеджер… Извини. Мне нужно…       — Иди.       Он не двинулся с места. Просто смотрел на неё.       — Иди. Я правда никуда не денусь, если только пройдусь возле отеля.       Он вдруг одним движением притянул её к себе, поцеловал в висок — туда же, куда вчера в гримёрке. Его губы задержались всего на секунду и Вика закрыла глаза, ловя это мгновение.       — Только не долго. — прошептал он ей в волосы. — Хорошо?       — Хорошо.       Она слезла с его колен, чувствуя, как без него сразу стало холодно. Воздух сразу стал пустым.       Он натянул кроссовки, на ходу набросил её бирюзовую кофту…       — Ты взял мою кофту.       Он обернулся у двери, снова улыбнулся. Яркие лучи солнца падали на него, делая его силуэт чуть размытым, почти нереальным.       — Теперь она моя. Как и ты.       Дверь за ним закрылась. Вика осталась одна. В его номере. На его кровати. С запахом мандарина на своей коже и одежде. Она легла на подушку, вдохнула глубже. Его запах. Везде. На подушке. На одеяле. На её руках. На её губах.       «Я никуда не денусь.» Впервые за долгое время она верила в это. За окном светило солнце. Где-то внизу гудел город. А она лежала и улыбалась в подушку, чувствуя, как губы всё ещё горят.