Глава 12. Эльфы-домовики и бархатцы

      — Мистер Малфой, вы позабыли свое расписание? — спросил Снейп. В арсенале профессора точно были фразочки и похлеще. Некоторым из них Драко предпочел бы Круциатус.              — Нет, профессор. — Драко прикрыл за собой дверь. Присутствующие в классе слизеринцы и гриффиндорцы наблюдали за происходящим с одинаково праздным интересом.              Унижение было излюбленной формой наказания у Снейпа. Справедливости ради, в этот раз Драко действительно его заслужил. Из-за позднего возвращения с вечеринки он проспал и проснулся лишь со звоном колокола, возвещавшим о начале занятий, весь взъерошенный, да еще и во вчерашней одежде, от которой пахло костром.              В классе осталось всего два свободных места: одно за первой партой, рядом с Гермионой, а второе в конце класса за столом на четверых, где уже сидели Тео, Крэбб и Гойл. Драко встретился глазами с Тео, и тот приглашающе махнул на свободное сидение.              Гермиона обернулась к Драко и с сочувствием посмотрела на него, кивнув на место рядом с собой.              — Десять очков с Гриффиндора, — объявил Снейп, отчего одногруппники Драко недовольно заворчали. — Вам следует быть благодарным за мою снисходительность. В следующий раз за неуважение к моему времени вас ждут более серьезные последствия.              Драко не до конца понимал, что побудило его принять такое решение — то ли стыд, из-за которого ему хотелось находиться от Снейпа как можно дальше, то ли какие-то слова Тео, отложившиеся у него в голове с прошлого вечера, — но в итоге он бросил сумку под стул рядом с Тео и быстро занял свое место, чтобы остальные наконец прекратили на него пялиться.              — Да не расстраивайся ты так, могло быть и хуже, — сказал Тео, как только Драко сел. — С другого гриффиндорца он снял бы двадцать.              — Спасибо, мне сразу стало лучше.              — Ну тогда дуйся, если так хочешь. Все равно МакГонагалл подарит вам кучу баллов на трансфигурации.              Тео был прав: МакГонагалл действительно щедро раздавала баллы Гриффиндору, но это все было благодаря Гермионе, которая постоянно обгоняла остальных учеников, да с таким отрывом, что не присудить ей за это очки было бы полным кощунством. На прошлой неделе она смогла превратить коробочку семян одуванчика в метровую ледяную скульптуру лебедя, да настолько правдоподобную, что казалось, он вот-вот взлетит, а затем заставила его расхаживать по классу и крякать.              МакГонагалл ей аплодировала. Это было даже немного обидно.              — Что мы варим? — спросил Драко, бодро открывая учебник. Ему больше не хотелось обсуждать межфакультетскую политику.              — Раздувающую настойку. Работаем в парах. Вроде должно быть несложно, но нам нужны глаза иглобрюха, а раздали нам, разумеется, целых рыб…              — Давай их сюда, — коротко сказал Драко, достав свой набор ножей.              — Да нет, я справлюсь, — рассеянно ответил Тео. — Можешь взвесить листья крапивы и начать делать отвар.              Драко на мгновение растерялся. Он уже привык разделывать животных, потому что обычно он работал в паре с Гермионой, а ее мутило от мертвых тушек. Она, конечно, прямо в этом не признавалась, но постоянно вызывалась заниматься чем-то другим, и Драко по умолчанию доставалось расчленение всякой живности.              — С глазами надо поосторожнее, — сказал Драко, заметив, как неумело Тео держит нож.              — Ты что, думаешь, я не смогу вырезать глаз? Мне стоит обидеться?              На лице Драко дернулся желвак. Гермиона бы не стала с ним спорить — она знала, что Драко предлагал выполнить какой-то шаг только тогда, когда был уверен, что справится с ним лучше, а значит, это увеличивало их общие шансы на успешное выполнение задания.              — Мне все равно, — отрезал Драко. — Только постарайся их не раздавить, у нас всего два иглобрюха.              — Тебя послушать, я будто карпаччо должен нарезать. Я же аккуратно, вот, смотри. Я могу… Ох, черт.              От неосторожного движения лезвия первый глаз лопнул.              — Как я уже сказал, — раздраженно прокомментировал Драко, — это не так-то просто. Нам нужно три глаза, так что давай поаккуратнее дальше.              — Кто-то не в духе, — миролюбивым тоном отметил Тео. — Ты же в курсе, что ничего не случится, если…              — Прошу прощения.              Возле их стола появилась Гермиона. Сердце Драко ухнуло вниз. Он не понимал, чем она думала, ведь у Крэбба и Гойла уже был такой вид, будто они готовы изрыгать на нее пламя только за то, что у нее хватило наглости подойти.              В руках у Гермионы была чашка сушеной крапивы.              — Извиняюсь за беспокойство, — робко сказала она, стараясь не встречаться с Драко взглядом. — Я хотела узнать, не будет ли у вас лишних глаз иглобрюха?              В груди у Драко снова что-то оборвалось.              — У меня есть ненужная сушеная крапива, — поспешила объяснить Гермиона, — и я подумала, что мы сможем обменяться, и так вы сэкономите свое время…              — И зачем нам это? — с холодом спросил Тео.              Гермиона оторопела.              — Ну, помимо экономии вашего времени, так получилось, что мне не очень нравится разделывать животных, и я подумала…              — Что за счет нас компенсируешь собственный промах? — Тео цокнул. — Еще чего, Грейнджер, так не пойдет.              — Я не просила вас ничего компенсировать, — возмущенно ответила Гермиона. — Это честный обмен. Я же пришла не с пустыми руками…              — А по-моему ты хочешь получить что-то нужное тебе в обмен на что-то, что нам не нужно.              Гермиона скривилась.              — Я вообще-то не к тебе обращалась, — высокомерно заявила она. — Я говорила с Драко.              — Да? А ему какая польза от твоего предложения?              — Пусть он сам ответит.              Драко, старательно изучавший глазами пол, наконец поднял взгляд.              — У нас нет лишних глаз иглобрюха, — сказал он Гермионе. — Нотт уже раздавил один. Попроси Поттера помочь тебе с разделкой рыбы.              Он все еще не мог заставить себя посмотреть в глаза Гермионе, но ощущал ее растерянность.              — С тобой все хорошо? — спросила она.              — Разумеется. А не должно?              — Ты опоздал и пересел со своего места.              — Захотелось перемен. Тебе лучше вернуться к себе.              — Что-то не так? Ты на меня обиделся?              Этот разговор был ужасно мучительным. Она говорила с таким искренним недоумением, что ее голосом можно было бы допрашивать преступников.              — Она тебя достает, Малфой? — вдруг буркнул Гойл.              Драко встревоженно обернулся на голос мальчика. С одной стороны, этот вопрос был проявлением лояльности Гойла, и отчасти ему было приятно, но в то же время он совершенно не понимал, что ему делать.              — Нет, — наконец ответил он Гойлу и снова обратился к Гермионе: — Тебе правда стоит вернуться.              — Но ты мне не ответил! Почему ты сел тут?              — Грейнджер…              — По-моему, Малфой ясно выразился, — протянул Тео, закидывая руку на спинку стула Драко. — Он уже дважды вежливо попросил тебя оставить нас в покое. Если это повторится в третий раз, мне придется сказать Снейпу, что ты нас отвлекаешь.              — Ничего я вас не отвлекаю!              — Профессор? — позвал Тео, подняв руку. — Грейнджер нам мешает.              Снейп с холодной усмешкой поднялся из-за кафедры и устремил взгляд на девочку.              — Вернитесь на свое место, мисс Грейнджер, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышал весь класс. — Вы не даете мистеру Малфою и мистеру Нотту работать. Надеюсь, это не потому, что вы сами не справляетесь и решили саботировать зелья других.              — Но это вовсе не так, профессор! Я подошла попросить…              — А я попросил вас занять свое место, а не оправдываться, — перебил Снейп, равнодушно изучая собственные ногти. — Пять очков с Гриффиндора за несоблюдение указаний учителя.              Руки Гермионы сжались в кулаки, и она стиснула челюсти, уставившись в пол и стараясь проглотить слезы обиды, а затем с каменным лицом поплелась на свое место.              — Урод, — низким голосом произнес Рон.              — Что вы сказали, мистер Уизли?              Драко понадеялся, что Рон поступит разумно и не станет ничего отвечать.              Но Рон никогда не упускал возможности разочаровать Драко Малфоя.              — Я сказал, что она просила ей помочь, — громко сказал Рон, бросив свой нож на стол. Гарри кивнул на его слова и разъяренно посмотрел на Снейпа. — Если вы не хотите, чтобы она ходила по классу, может, вам стоит, ну, не знаю, предложить ей помощь? Как и должен делать нормальный преподаватель?              Со стороны гриффиндорцев раздались смешки. Гермиона с несчастным видом съежилась на своем сидении, а Тео пробормотал себе под нос что-то про шавок.              — Двадцать пять очков с Гриффиндора за вопиющую дерзость, — шелковым тоном произнес Снейп. — Еще одно слово, и отправитесь на отработки, Уизли.              — Вот это да, — не сдавался Рон. — Как удивительно. А почему вы не спросите Нотта и Малфоя, что они ей сказали? Если вы не заметили, она расстроилась. Вам все равно или вы замечаете эмоции ученика, только если на нем зеленый галстук?              — Отработка. — Убийственный взгляд Снейпа мог бы сравнять весь замок с землей. — Две недели. И если продолжите срывать урок, вы будете удалены из класса.              Рон шумно вздохнул и замолчал, сложив руки на груди. Гермиона спрятала лицо в ладонях.              Тео склонился к Драко и тихо присвистнул.              — Должен отметить, они сами напросились. Снейп поступил совершенно справедливо.              Драко скривился.              — Тебе не стоило закатывать сцену.              — О чем ты? — недоуменно спросил Тео.              — О Грейнджер. Не надо было начинать.              — Я ничего и не начинал.              — Ты ей нагрубил.              — Да мы просто попрепирались, — озадаченно сказал Тео. — Поддерживаю дух… дух межфакультетского соперничества, вот и все. Дафне от меня каждый день достается сильнее…              — А Грейнджер не достается, — отрезал Драко. — И должен тебе напомнить, Нотт, тут не было никакого межфакультетского соперничества. Из-за тебя мой факультет только что потерял тридцать очков.              Драко разозленно забрал иглобрюхов с разделочной доски Тео и вырезал глаза тремя точными движениями.              На второй урок, защиту от темных искусств, Драко прибыл во всеоружии, подготовив для Гермионы Грейнджер две причины, три оправдания и немного вранья, поясняющих, почему ей не стоило на него злиться. Но его старания были ни к чему: Гарри и Рон опередили его, придвинув к своей парте третий стул, так что Гермиона на занятии сидела между ними, а Драко остался в одиночестве.       Как только урок начался, стало ясно, что она решила наказать Драко. Он пробовал привлечь ее внимание всеми способами, сначала размахивая руками, потом громким «Пс-с-с!» и, наконец, запиской на скомканном клочке пергамента, запущенной через ряд. Но Гарри успел поймать ее в воздухе и намеренно кинул ее себе под ноги.       — Поттер, — прошипел Драко. Гарри вопросительно вскинул бровь.              — Что? — спросил мальчик одними губами.              — Передай это Грейнджер.              Гарри нахмурился и помотал головой.              — Что? Почему?              Гарри глянул на учителя: Подмор был занят, отвечая на вопрос какого-то пуффендуйца о гномах. Гарри наклонился в сторону Драко.              — Потому что ты придурок, — сообщил мальчик.              — Я? Да я ничего не сделал!              Гарри смерил его холодным взглядом.              — Я просто сел на другое место! Это теперь запрещено?              Гарри закатил глаза и вернулся к учебнику.              — Эй! Поттер! — Драко кинул в него новый скомканный кусок пергамента. — Послушай!              Комок прилетел Гарри точно в висок, и он мрачно зыркнул на Драко.              — Я не виноват, что Снейп снял с нее очки, — зашептал Драко. — Это Нотт привлек его внимание, а не я.              Гарри уставился на него.              — И все? Ты решил, мы разозлились из-за того, что Снейп снял из-за тебя очки?              — Ну, вообще-то, из-за Уизли…              — Да ты чокнулся, если решил, что дело только в этом. Если ты правда ничего не понимаешь, тогда я вовсе не желаю иметь с тобой дела.              — Но я правда не понимаю. — Тут Драко почти не лгал. — Тебе-то я что сделал?              Гарри покачал головой. Драко разозленно откинулся на спинку стула.              — Ну а теперь главное, — жизнерадостно продолжал Подмор, — запомните это простое хитрое заклинание, Риктусемпра Майнор, которое позволяет замедлить сердцебиение, вводя человека в состояние полудремы…              — Прямо как и этот урок, — пробурчал Драко достаточно громко, чтобы его услышали и остальные. Сьюзан Боунс недовольно зыркнула в его сторону и прижала палец к губам, но Гермиона то ли фыркнула, то ли хихикнула.       Весь оставшийся день Гарри и Рон следовали по пятам за Гермионой, будто ее персональная стража.       Ситуация была просто невыносимой. Драко же ни в чем не был виноват, а мальчики еще и ждали от него извинений. Ну так, не дождутся. От его отца никогда нельзя было манипуляциями добавиться извинений, так что и Драко не планировал сдаваться.       Грейнджер — вот это другое дело. Перед ней извиниться действительно стоило, но только потому, что она всего лишь пыталась задать ему вопрос, когда Нотт повел себя как придурок. Она не сделала ничего плохого, а в итоге пострадала из-за действий Нотта и фаворитизма Слизерина со стороны Снейпа, что было вовсе не справедливо.       Весь ужин Драко провел в одиночестве, варясь в собственных мыслях. Быстро расправившись с едой, он вскочил и поспешил в общую гостиную, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Гермиона должна была вернуться туда раньше остальных. По понедельникам она, как чересчур прилежная ученица, всегда уходила с ужина в числе первых, чтобы выполнить домашнее задание по заклинаниям на пятницу, тогда как Гарри с Роном обычно задерживались на пуддинг. Уж на что-что, а на здоровый аппетит Рона всегда можно было положиться.              Гермиона тоже оказалась верна своим привычкам: как только колокол пробил семь, портретная дверь отворилась, и она зашла в гостиную без своих верных спутников.              — Грейнджер, — бодро сказал Драко, выходя из тени. — Это просто глупо.              — Драко! — Книги из ее рук упали на пол с громких звуком. — Ты что тут поджидал меня?              Оскорбившись, Драко сделал паузу.              — Вообще-то, я здесь живу, — возмущенно ответил он.              — Да знаю я, но…              — И вообще, что еще за «поджидал», я просто здесь стоял…              — Поджидать — значит ждать появления кого-нибудь или чего-нибудь. Разве ты не этим занимался?              — Но подразумевается, будто я тут устроил западню.              — Да, я в курсе.              — Я тебе ничего не устраивал.              — Правда?              Наступило молчание.              — Ты хочешь обсудить то, что случилось утром? — напряженно спросила Гермиона. — Если нет, то я… я лучше пойду в спальню. Прости, но мне еще надо делать домашнее задание.              — По заклинаниям, — машинально сказал Драко.              — … Да.              — Я знаю.              — Точно. Ну вот.              Гермиона подняла учебники с пола. Драко же переминался с ноги на ногу. По какой-то причине, оба продолжали молчать.              — Мерлин милостивый. Тогда пошли, — рявкнул он и прошел мимо нее к портретному отверстию.              — Нет, — ошарашенно ответила Гермиона. — Ты куда?              — Не я, а мы. Идем.              — Я никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишься.              — Еще как пойдешь. — Драко вышел наружу и придержал для нее дверь.              — А вот и нет! Кроме того, — добавила она, выходя вслед за ним, — я считаю, что ты должен извиниться за произошедшее, прежде чем куда-то меня вести. Я тебе ничего плохого не сделала, а закончилось все просто кошмарно, я чувствовала себя невыносимо, а ты и слова ни сказал.              Пока она продолжала читать нотации, идя за ним по пятам, они добрались по черной лестнице до первого этажа и, срезав через двор, вышли на лужайку снаружи.              — … я действительно чувствовала себя ужасно, да еще и тридцать очков сняли, из-за Рона, конечно, но он бы промолчал, если бы ты повел себя прилично, и я думаю…. — Гермиона затормозила. — Куда мы идем?              — Нет-нет, не останавливайся, мы почти на месте, — ответил Драко, немного воспрянув духом. Он направился по каменным ступеням вниз по холму, проходя мимо места, где Джинни набросилась на Пэнси.              — Ну так вот, — проворчала Гермиона, — как я уже сказала, я никуда не пойду, пока ты передо мной не извинишься.              — Хорошо. Сегодняшнее утро превратилось в полную катастрофу, и больше этого не повторится. — Драко планировал держать Тео подальше от Гермионы. Они явно были неспособны миролюбиво взаимодействовать.              — Что-то не очень похоже на извинения, — нахмурилась Гермиона.              — Но близко же? — раздраженно спросил Драко. Они подошли к полю для квиддича. — Я не собираюсь валяться у тебя в ногах, вымаливая прощение, тем более из-за какой-то глупой перепалки с Ноттом. Между прочим, если бы ты была внимательнее, то поняла бы, что я собираюсь загладить свою вину.              — Но это не… Что-что ты собираешься сделать?              — Алохомора. Загладить вину. Не тормози.              — Как еще загладить? — с подозрением поинтересовалась она.              — Сделав тебе кое-что приятное. Один Мерлин знает, зачем, обычно для меня это плохо заканчивается.              Гермиона, кажется, только сейчас заметила, где они оказались.              — Мне кажется, нам нельзя здесь находиться, — запереживала она. — Мы же не члены команды…              — Глупости. Ученикам можно быть на поле до отбоя, если в этот момент нет игры или тренировки и если у них есть своя метла.              — Но это правило распространяется только на членов команд, — с сомнением произнесла Гермиона.              Драко бедром толкнул дверь в гриффиндорскую раздевалку и ухмыльнулся.              — В точку, Грейнджер, — ответил он. — А перед тобой сейчас как раз находится единственный запасной ловец гриффиндорской команды.              В отличие от слизеринской раздевалки, у гриффиндорцев пахло куда хуже и было сильно больше пыли, но в остальном они не отличались. На одной из скамеек Драко заметил брошенную мантию Фреда и заколдованный громкоговоритель, с помощью которого Вуд отдавал на тренировках команды. Его собственный «Нимбус» хранился в запасном шкафчике и был заперт в собственном чехле, чтобы на него никто не позарился.              Гермиона настороженно взглянула на метлу.              — Я уже говорила Гарри, я не хочу смотреть, как вы тренируетесь летать. Вам-то весело, а тем, кто сидит на земле, ужасно скучно.              — Полностью согласен. — Драко вытащил тренировочный набор мячей и закинул метлу себе на плечо.              — Ой, нет-нет-нет, — обеспокоенно затараторила она, сообразив, что к чему. — Я не… Мне не понравится. Я не дружу со спортом. Мне это неинтересно. Тут ничего не поделаешь. Мама как-то записала меня на женский футбол, это была катастрофа, я дважды забила в собственные ворота, и мне в голову прилетел мяч.              — Эти события были как-то связаны?              — Что?              — Ничего. Как бы то ни было, конечно, тебе не понравилась эта чепуха, это же магловская игра.              — Это не чепуха, — неубедительно запротестовала Гермиона. — И мне просто неинтересно. К тому же, волшебные виды спорта ничуть не лучше, они куда опаснее, а летать — так вообще сущий кошмар…              — А тебе-то откуда знать? — Драко размял пальцы, разогревая кожаные перчатки.              — Потому что я уже пробовала, и мне это ужасно не понравилось!              — Ничего ты не пробовала.              — А вот и пробовала. Мадам Хуч заставила нас целых сорок пять минут…              — Это даже не настоящий полет.              — Настоящий. Я была в четырех метрах над землей, — чопорно ответила Гермиона. — И ненавидела каждую секунду.              — Это не считается, — сказал Драко. — Ты летала сама, а у тебя плохо получается. Тебе нужно попробовать полетать с кем-то, кто знает, что делает.              — Ты что, имеешь в виду… О нет. — Гермиона яростно затрясла головой. — Нет. Нет, Драко, ни за что.              — Не будь трусихой.              — Это опасно! Даже не спорь, я видела, как ты летаешь, страх божий.              — Ну я же не собираюсь финтить с тобой на метле, — раздраженно сказал Драко. — Послушай, давай ты попробуешь, и если тебе не понравится, можешь со всем своим самодовольством сказать мне «ну я же говорила». Разве не славно?              Гермиона надулась, но все же последовала за ним на поле, бормоча себе под нос, что может сказать ему то же самое и без полетов.              Вечер первого ноябрьского дня выдался холодным и безветренным, небо лазурного цвета было усеяно звездами и подернуто легкой дымкой облаков, а под ногами слегка похрустывала трава.              — Слушай и запоминай, — сказал Драко, положив футляр с мячами на землю и открыв его, — потому что я уже устал объяснять тебе каждую игру, что и как происходит. Есть квоффл, бладжер и снитч. Квоффл надо забить в кольца, дает десять очков. Снитч надо поймать, дает сто пятьдесят очков и заканчивает игру. Все просто.              — Но это какая-то бессмыслица, — отметила Гермиона. — Почему бы тогда всем просто не ловить снитч?              — Потому что тогда игра будет неинтересной, это во-первых, а во-вторых, только ловцу разрешено касаться снитча, иначе это автоматический фол. В любом случае, снитч обычно не показывается в первой половине матча — прячется где-то за трибунами или еще что, чтобы у охотников был шанс набрать очки.              — А что если его поймает зритель?              — Любопытный вопрос, — с оживление ответил Драко, освобождая снитч из крепления. — В высшей лиге такое случалось пару раз. В первый, в тысяча девятьсот сорок седьмом году, судьи не знали, что делать, и присудили очки команде болельщика. Вопиющая несправедливость, на мой взгляд. Позже провели собрание лиги и решили, что такие ситуации больше не будут засчитываться, а чтобы впредь никому было неповадно, ввели штраф в семьдесят пять очков команде ловца, если кто-то из зрителей попытается подсказать ему, где снитч. — Драко показал Гермионе, как маленький мячик расправил свои крылышки и затрепетал ими, напоминая колибри. — Но так редко делают. Большинство все-таки следит за игрой. Но настоящие снитчезреи…              Его перебил хохот Гермионы.              — Что тут смешного?              — Снитче… снитче… снитче-кто?              — Это вполне существующий термин, — раздраженно сказал Драко. — Так называют людей, которые следят за снитчем, а не за матчем.              — Вот поэтому-то я и не могу воспринимать спорт серьезно, это же… Ну правда! Как такое можно говорить с серьезным лицом?!              — И что, по твоему, это смешнее, чем «футбол»? «Нога-мяч»? Ничего глупее не слышал. А шитье вы как называете, «рука-нитка»? А танцы, наверное, «топ-топ»?              — Ну это уж куда лучше, чем «квоффл»!              — Смейся-смейся. Посмотрим, кому будет весело, когда мы окажемся в воздухе. — Драко выпустил снитч из рук, и тот тут же скрылся в синем мраке ночи.              — Ох, не напоминай, а то меня стошнит, — Гермиона тут же позабыла про свое веселье.              — Только попробуй, я сброшу тебя с метлы, — ответил Драко, оседлав «Нимбус». — Клянусь родом Малфоев, сброшу. Если я почувствую хоть малейший намек на рвотные позывы, я тут же избавлюсь от пассажирского балласта.              — Драко!              — Думаешь, я шучу? На мне кашемир.              Драко оттолкнулся от земли и завис в воздухе на высоте полуметра. Гермиона продолжала нерешительно стоять рядом.              — На ней не так уж и много места, — неуверенно сказала девочка.              — Ну разумеется. Это же не велотандем, будешь держаться за меня, а я буду управлять метлой.              — А разве… разве тебе не будет сложно? С дополнительным весом? Центр массы же сместится.              — Справлюсь.              — А ты уже пробовал?              — Тянешь время? — заинтригованно спросил Драко. — Ты же вроде львица и все такое.              — Но это же совсем не безопасно… — Гермиона заломила руки.              — Понимаю, — с сочувствием сказал Драко, покачав головой. — А знаешь что, когда вернемся в замок, я схожу с тобой, вместе поищем Флитвика и спросим у него, можно ли тебе перевестись в Когтевран.              — Ах ты… подлюка! — возмущенно воскликнула Гермиона. — И не думай, что я тебя не раскусила… Ну держись, я залезаю!              Драко ухмыльнулся и протянул ей руку, чтобы помочь взобраться на метлу. Для первого раза у нее вышло весьма неплохо, она лишь один раз неуверенно покачнулась, а затем уселась позади него. Драко вцепился в древко, чтобы метла не завиляла.              — Ну вот, — напряженно произнесла Гермиона, сложив руки у себя на коленях. — Я смогла. Вот видишь? И мне ничуть не страшно.              — Замечательно. Лучше придвинься, а то свалишься с хвоста. — Драко поднялся еще на полметра в воздух, и земля исчезла у них из-под ног.              Гермиона тут же подвинулась вперед, тихонько хныкнув.              — Думаю, так нормально. Обними меня за талию.              — Чего?              — За талию, Грейнджер, мне что, придется все тебе объяснять? Ты что, не видела… А, точно, глупый вопрос. Просто… Так, дай мне свои руки.              Драко уложил ее руки себе на солнечное сплетение, и Гермиона придвинулась поближе, прижимаясь щекой к его спине.              — Если захочешь что-то сказать, говори погромче, — сообщил он. — Из-за ветра может быть плохо слышно.              — Знаешь что, — сказала Гермиона, — а я передумала. Это ужасная идея, давай-ка я лучше слезу.              — Конечно-конечно, — кивнул он. — Когда мы закончим.              — Ой нет, нет-нет…              Драко взмыл в воздух, и вырвавшийся из Гермионы вопль спугнул стаю скворцов с деревьев у озера.              Они поднялись до верхушек трибунных башен и сделали медленный оборот вокруг поля — по меркам Драко, они еле позли, но Гермиона закончила вопить, только когда они перестали набирать высоту и полетели параллельно земле. Управлять метлой было сложнее, когда на ней сидел второй пассажир, и летела она куда медленнее, но это было даже к лучшему, ведь каждый раз, когда Драко поворачивал, Гермиона вскрикивала и вцеплялась в него, как утопающий в спасательный круг. От этого Драко становилось труднее дышать, и ему приходилось хрипеть: «Полегче» — тогда она ослабляла свою хватку, но не сильно.              Драко вылетел за пределы поля и совершил S-образную кривую над верхушками деревьев, стараясь делать плавные повороты, чтобы поберечь собственные барабанные перепонки. Гермиона же уткнулась лицом ему меж лопаток и не поднимала головы с тех самых пор, как они оторвались от земли.              — Грейнджер, ты упускаешь чудесный вид. — Солнце медленно опускалось за озеро, и золотые лучи озаряли розовое закатное небо, повторяя потрясающие краски в отражении водной глади.              — Ничего я не упускаю.              — Упускаешь. Твои глаза закрыты.              — Откуда тебе знать?              — Тогда куда я показываю?              — На небо, — тут же ответила Гермиона. — На дерево. На озеро.              — Это был вопрос с подвохом, я никуда не показываю. Открой глаза.              — Ты меня не заставишь.              — Ты в полной безопасности. Я же до сих пор не дал тебе упасть, не так ли?              Драко почувствовал, как она подняла голову.              — Это известное заблуждение, — сообщила она. — И довольно коварное. Называется «ошибка игрока», это когда человек верит, что исход отдельных независимых событий может повлиять на исход последующего независимого… О боже.              Ее лоб снова уткнулся ему в спину.              — Ты видела?              — Зачем мы поднялись так высоко?! В этом не было никакой необходимости!              — Никакой необходимости? — переспросил Драко. Перед ними открывался вид на всю долину, и последние лучи заходящего солнца освещали замок, увенчивая его парапеты длинными тенями. — Ну, в скульптурах Эльгина тоже не было никакой необходимости. Но люди же ходят на них посмотреть.              — Но без угрозы для жизни!              — Ради красоты можно и умереть. Вспомни Гектора.              — Он умер на войне и, кстати, не по собственному выбору, в этом-то и суть е… Ой, ну ты опять! — Гермиона снова прижалась головой к его плечу.              — На самом деле, я даже собой горжусь, — озвучил свои мысли Драко. — Оказывается, с пассажирами не так уж сложно летать. Я думал, будет труднее.              — ТЫ НИ РАЗУ ЭТОГО НЕ ПРОБОВАЛ?!              — Ай. Зачем так кричать, мы тут одни.              — ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ УМЕЕШЬ!              — А я и умею, — с гордостью сказал Драко. — Я кучу раз видел, как это делается, и сам летал пассажиром. Со стороны выглядело просто, и так и оказалось.              Девочка болезненно простонала. Драко с подозрением оглянулся за спину, но вроде рвотных осадков не ожидалось.              — Я нашлю на тебя проклятье, — произнесла Гермиона ему в затылок, впиваясь пальцами в его талию так, будто хотела, чтобы это была его шея. — Вот увидишь, как только мы окажемся на земле, и у меня в руках снова окажется палочка, я тебя прокляну. Найду то мерзкое заклинание, про которое рассказывал Фред, от которого начинают отрыгивать слизней.              — Ты не посмеешь.              — Драко Люциус Малфой, я сижу на куске дерева в ста метрах над землей, не надо мне указывать, что я посмею, а что не посмею!              Драко поморщился.              — Не говори так, ты прямо как моя мама, — ответил он и начал понемногу снижать высоту, опускаясь на уровень древесных крон, а затем полетел вдоль берега озера. Гермиона выглянула из-за его плеча, продолжая крепко за него держаться.              — Вон он, — Драко указал рукой вперед. — Видишь?              Над поверхностью воды мчал снитч, едва-едва касаясь крыльями пены на гребнях волн.              — Что, мяч? — спросил Гермиона. — Ты же не будешь его ловить, правда? Ой!              Драко направил метлу вниз и ускорился. Брызги воды немного намочили им лодыжки, а усилившийся ветер взъерошил Драко волосы, и он склонился над метлой, вынуждая Гермиону последовать его примеру, и вытянул перед собой руку.              Снитч резко повернул, но Драко не отставал, очерчивая в воздухе дугу. Хвост метлы с всплеском задел воду, и Гермиона вскрикнула.              Холодный металл снитча встретился с его ладонью, и Драко сжал кулак, направляя метлу вверх вместе с волной брызг, отчего в воздухе показалась радуга.              — Ты видела? — радостно воскликнул он. — Ты видела это? Вот так-то!              Гермиона ничего не ответила и лишь что-то невнятно пробурчала.              — Запасной ловец, ну конечно, — продолжал Драко. — Как бы не так. Если бы Вуд это видел, он бы пожалел о своем решении. Да он бы умолял меня занять место Поттера. Что ты там говоришь? Ой, не хнычь, мы уже закончили.       

***

             — А знаешь, было не так уж и плохо, — воодушевленно сказала Гермиона. — Я, конечно, не фанатка квиддича, но теперь понимаю, чем вызван такой интерес к нему.              — Извини, можешь повторить? Я что-то не расслышал.              — Ой, прости. Я сказала: «Неплохая попытка, но больше ты этого от меня не услышишь».              После полетов они направились на кухню Хогвартса, потому что Гермиона начала жаловаться, что вся промерзла, и Драко пообещал, что они сходят выпить чего-нибудь теплого, если она умолкнет.              Пробравшись в проход, спрятанный за картиной, они оказались на кухне — теплой комнате, наполненной паром и медной утварью, в дальней части которой пылал камин, освещавший своим огнем все помещение. Целая орда эльфов с энтузиазмом занималась готовкой: куда ни глянь, кто-то резал овощи, кто-то помешивал соусы, а кто-то разносил посуду, и все дружелюбно переговарились между собой на своем языке щелчков и попискиваний.              Встретил их один из эльфов, одетый в мешок из-под картошки с вышитой эмблемой Хогвартса и с эполетами на плечах.              — Добрый вечер, Спратт.              — Добрый вечер, сэр, — гнусаво произнес домовик низким печальным голосом. — Не хотите чего-нибудь перекусить?              — Было бы неплохо. — Драко потер руки, пытаясь согреться. — Но что-нибудь простое, мы ненадолго.              — Хорошо, сэр. Не изволите ли еще горячего какао?              — Да, пожалуй, если не затруднит.              Они проследовали к низкому деревянному столику возле камина. Драко снял ботинки и поставил их поближе к огню, чтобы они просохли, а затем повесил мантию на стоявшую рядом вешалку. Гермиона медленно последовала его примеру, оглядываясь вокруг с плохо скрываемым изумлением.              — Ну же, садись, — поторопил ее Драко, ногой придвигая к ней второй стул. — Тут тепло, ты же сама жаловалась, что замерзла.              — Драко, — прошептала она, — это же эльфы-домовики.              — И что такого?              — Ты же помнишь, что говорил Подмор! — Гермиона опустилась на табурет, продолжая пялиться вокруг. — Как думаешь, они… Ну, в плане, они же не могут все быть… Дамблдор же не оставил бы их в рабстве, да?              — Прошу, избавь меня от этого разговора. — Драко закатил глаза.              — Вообще-то я серьезно! — все так же шепотом воскликнула она. — Волшебники вытворяют с эльфами ужасные вещи, а что еще хуже — всем плевать! Я опросила всех учителей на тему того, что делается в Хогвартсе для улучшения положения эльфов, и никто не ответил мне ничего внятного! Не существует никаких групп для борьбы за их права, ни активистов, да ничего!              — Это не так.              — В каком смысле?              — Борцы за права эльфов существуют, — ответил Драко. — Просто они все чокнутые, поэтому с ними никто не считается.              — Не вижу ничего чокнутого в том, чтобы хотеть прекратить рабство!              Драко нервно оперся на свои колени.              — Во-первых, у эльфов в Хогвартсе нет хозяина, и им платят за их труд. Видишь их значки?              — Да, и что это значит?              — Это значит, что им подарили одежду. Они не привязаны к Хогвартсу. Они могут его покинуть, если пожелают. Но куда им идти? Они же эльфы-домовики. Им нельзя владеть имуществом. Они не могут устроиться на работу. Они даже счет в Гринготтсе открыть не могут, чтобы хранить там деньги, не только потому, что это запрещено, но и из-за взаимоотношений между гоблинами и эльфами. Да и тратить деньги они не могут. Поэтому для эльфов Хогвартс — это лучшее место из всех возможных.              Чем дольше он говорил, тем радостнее становилась Гермиона.              — Но вот поэтому-то и нужно бороться за их права! — воскликнула она. — Им ничего нельзя! А они должны иметь возможность покупать себе жилье, работать и тратить собственные деньги! Разве ты этого не понимаешь?              Драко подумал о Добби, аккуратно упаковывающем коробки с подарками для отправки в Хогвартс. Ему стало интересно, поменяется ли мнение Гермионы, если она с ним пообщается, но он тут же зарубил эту идею на корню. Для этого Гермиона должна была оказаться в мэноре и встретиться с его матерью, и существовало миллион различных причин, почему этого никогда не могло произойти.       — Я понимаю лишь то, что тебя это очень тревожит.       Перед ними появился Спратт с двумя кружками какао и серебряным подносом с крышкой.       — Брускетты с вялеными томатами, свежей моцареллой и бальзамическим соусом, — монотонно произнес эльф. — И какао.       — Спасибо, Спратт, — с неловкостью сказала Гермиона. — Мы очень вас благодарим.       Драко вскинул бровь.       — Расслабься ты, — пробормотал он.       — Заткнись.       Спратт поклонился и удалился.       — Ну какова роскошь, — восхитилась Гермиона, разглядывая хлебные ломтики, где на подушке из зелени и моцареллы пестрели томаты. — Мне на перекус родители обычно дают простой сыр или крекеры.              Драко пожал плечами и отпил из кружки теплое сливочное какао, отдающее нотками эспрессо.              — Спратт уже знает мои предпочтения.              — Готова поспорить, ты ни разу не пробовал грэм-крекеры. — Гермиона горестно покачала головой.              — Без понятия, что это, так что скорее всего это так.              — Так ты, наверное, и сморы не ел! — ужаснулась девочка.              — Кто бы говорил, — кисло ответил Драко. — Когда мы познакомились, ты не знала, что такое шоколадная лягушка.              — Я знала, что это, я просто не ожидала, что они могут двигаться. Ты правда не слышал про сморы? Такие печеньки с кусочком шоколада и маршмеллоу?              Драко просиял.              — О, а вот про них я слышал.              — Про маршмеллоу?              — Да. Моя мама их любит, — ответил он, осторожно поднимая хлебное великолепие.              Гермиона задумчиво промычала, слизывая с губ взбитые сливки.              — Даже не знаю, почему меня это так удивляет, — наконец сказала она. — Я, в общем-то, немногое знаю про твою семью, только что вы все волшебники. И довольно богатые. Я и не думала, что твоя мама может оказаться любительницей маршмеллоу.              — Она сама в этом никогда не признается. Моя тетя Энди — мы обычно избегаем ее упоминаний в разговорах, ее лишили наследства — угостила ее как-то летом, а ей их дал ее парень. Мама сказала, они съели всю упаковку за один присест. Бабушка об этом так и не узнала.              Гермиона недоуменно моргнула несколько раз, словно не зная, с чего ей начать.              — Твою тетю лишили наследства? Какие… радикальные меры.              — Ну, она же вышла замуж за маглорожденного, — будничным тоном ответил Драко.              Повисла гнетущая тишина.              — Это было очень давно, — опомнившись, добавил он. — Мой дедушка придерживался традиционных взглядов.              — Понимаю. — Голос Гермионы звучал нарочито бесстрастно. Драко вздохнул.              — Грейнджер, к тебе это никак не относится. Блэки веками лелеяли свою чистокровность, они же входят в число Священных двадцати восьми. И моя тетя чуть не положила всему этому конец. Ну и большинство волшебников такие вопросы не волнуют. Если бы это случилось в семье Поттера или Уизли, никто бы и глазом не моргнул.              — Но в твоей семье к этому отнеслись иначе, — сказала Гермиона, вращая кружку в руках. — По какой-то причине.              — Разумеется. Блэки состояли в родстве с большей частью чистокровных семей Британии. Они были главным магическим родом. Поэтому такие вещи имели значение. — Драко помолчал. — А в других семьях не имели.              — В прошедшем времени, — вдруг сказала Гермиона, и глаза ее сверкнули, словно она наткнулась на задание с подвохом.              — А?              — Ты говорил в прошедшем времени. Про свою семью. С ними что-то случилось?              Драко обхватил свою кружку ладонями, согреваясь от ее тепла.              — Моя мама последняя из них, — отрывисто ответил он. — Долгая история. Семья Блэков… потерпела что-то вроде краха лет двадцать назад. Кто-то умер, кто-то исчез, а кто-то покинул семью с позором — и целого поколения как не бывало.              — Ох, — мягко выдохнула Гермиона. — Мне очень жаль.              — Я никого из них не знал, — Драко поморщился.              — Я просто подумала про твою маму. Ей, мне кажется, было очень тяжело. Надеюсь, что с ней все в порядке.              Драко опустил взгляд на ее колени, потому что на ее лице наверняка было какое-то невыносимо сочувствующее и поддерживающее выражение.              — Только ей никогда не говори, что тебе ее жалко, — Драко пытался говорить с равнодушием, но вышло лишь с неловким сарказмом. — Она бы за такое тебе язык отрезала.              — Мне ее не жалко. Ну, хотя, наверное, все-таки немного жалко, — призналась Гермиона. — Но вообще я просто представила, как тяжело было бы моей маме, если бы мой папа умер, а у нее не осталось бы больше никакой семьи для поддержки. Я такого никому не пожелаю. Даже твоей матери, хотя она скорее всего не любит таких, как я.              Его матери бы совсем не пришлось по вкусу любое сравнение с маглами. Но Драко понимал, что за словами Гермионы стояли доброта и поддержка, и в его груди предательски зашевелилось теплое чувство благодарности, хоть он и попытался его подавить.              Драко покрутил перстень на пальце. Это постепенно вошло у него в привычку. Увидь это его мать, она бы ущипнула его за запястье и велела бы держать себя в руках.              — Что это? — спросила Гермиона.              — Это кольцо.              — Правда? Серьезно?              Драко ухмыльнулся.              — Это фамильный перстень, — сказал он, сняв с себя кольцо и передав его Гермионе.              Она поднесла его к свету и принялась разглядывать камень.              — Тонкая работа, — отметила Гермиона. — О! Я узнаю рисунок. Такой же был на воске на твоих письмах.              — Я запечатываю свою почту с помощью перстня. — Драко забрал кольцо обратно. — Его отпечаток указывает на подлинность. Так получатель может понять, что письмо от главы рода.              — А разве это не должна быть твоя мама? — нахмурилась Гермиона. — Она же тебя старше. Или в волшебном мире женщины не могут стать главой рода?              Услышав подозрение в ее голосе, Драко улыбнулся.              — Могут, — ответил он. — Но не через замужество. Титул и наследство передаются первенцу, будь это девочка или мальчик. Это как-то регулируется магией и кровными подписями. В общем, она глава рода Блэк, а я глава рода Малфой. — Драко надел перстень на палец и помахал перед Гермионой пальцами. — Последний из Малфоев.              — Пока что, — заметила Гермиона.              — Точно. Но менять это в ближайшем будущем я не планирую.              — Я другого и не ожидала. — Гермиона отхлебнула какао и рассеянно добавила: — Знаешь, я все удивляюсь, насколько волшебники отстают в технологиях. Если бы не магия, вы бы не смогли сравниться с маглами.              — Да что ты. — Драко изогнул бровь.              — Это правда. Взять хотя бы воск с печатью. Это какая-то слабая гарантия подлинности: можно нагреть лезвие ножа, открепить от конверта воск, а затем приклеить его на другое письмо. Это же ужасно ненадежно. — Гермиона чопорно промокнула губы салфеткой. — Наверное, у волшебников постоянно перехватывают почту.              — Это куда лучше, чем оставлять письма в ящике возле дома, — рассердился Драко.              — Я и не спорю, но если бы маглы и волшебники объединились, то наверняка мы бы смогли придумать какой-то метод получше, чтобы обезопасить свою почту.              Драко что-то невнятно пробурчал в знак согласия.              — Это правда не особо надежный способ, — признал он. — Но ты не первая, кто об этом задумался, — он помолчал, а потом почему-то добавил: — Мы с мамой иногда используем секретный код в переписке.              Гермиона с интересом вскинула голову. Оказаться в центре ее внимания было словно укутаться в тяжелое одеяло — так же тепло и приятно. Драко почувствовал, как на нем концентрируется вся мощь ее интеллекта, и его начало буквально распирать от самодовольства.              — Правда? Прямо настоящим шифром?              — В нашем нет ничего сложного. Там просто используется символизм. Мама пишет мне про свой «сад», и каждый упомянутый цветок имеет свое значение.              — Прямо как викторианский язык цветов, — восхищенно произнесла Гермиона.              — Полагаю, по сути они похожи. Белые розы означают безопасность, красные — угрозу, желтые — вопрос… Гвоздики — это оскорбление, бархатцы — раскаяние и все в таком духе. Жасмин — это я, то есть если она напишет, что посадила красные розы рядом с жасмином в этом году, это будет значить, что я в опасности.              — Жасмин, — задумчиво сказала она. — А откуда это пошло?              — Честно говоря, не знаю. Она сама это все придумала. — Драко осушил свою кружку. — Ты все? А то я уже устал, а тебе еще делать заклинания на пятницу.              — Боже, я совсем забыла, — Гермиона хлопнула себя по лбу. — Теперь я отстаю от плана! Мне конец. Я не успею закончить до полуночи, и тогда я не высплюсь и плохо справлюсь с завтрашней трансфигурацией, а это же ужас, я ее так ждала, мы наконец-то должны начать превращения животных, а это ведь очень сложно…              — Да, — беспечно вклинился Драко, помогая ей подняться на ноги. — Пиши пропало. Думаю, теперь тебя оставят на второй год.              — Драко! Ты что, серьезно? А, ты шутишь.              — Нет, я серьезно. Твоей академической карьере крышка, — ответил он, когда они шли к выходу. Гермиона хотела поблагодарить каждого эльфа, что значительно удлинило их путь. — Тебе придется пройти курс Скоромагии. Вообще, наверное, тебе лучше прямо сейчас вместо домашнего задания по заклинаниям начать собирать вещи, чтобы зря не тратить время.              — Не говори так! — Гермиона ударила его по плечу. — Постучи по дереву!              Драко потянулся к ее голове, и она со смехом отмахнулась от его руки.              — Придурок.              — А ты чокнутая. Сделай заклинания в четверг, как все нормальные люди.              — Но по четвергам я делаю зельеварение.              — Которое задают на понедельник?              — Разумеется.              — А вечером в субботу?..              — Астрономию на среду, — прямо ответила она.              Драко приглушенно хохотнул.              — Тебе стоит пожертвовать свой мозг науке, пусть поищут там червей.              — Это тебе стоит пожертвовать свой мозг, — задыхаясь, сказала она с азартом человека, собравшегося совершить непоправимое: — тогда он хоть кому-то пригодится!              Она с хохотом бросилась от него подальше, выскакивая за дверь. Драко погнался за ней, пытаясь придать своему лицу пристойное выражение.              Но их смех тут же смолк, когда они оказались снаружи кухни, ведь за дверью на полу лежало что-то, от чего Гермиона отшатнулась, громко вскрикнув . Драко попятился назад, и под его ботинками что-то хрустнуло. Посмотрев себе под ноги, он заметил, что вокруг повсюду валялись осколки фотокамеры, прямо рядом с оцепеневшим телом ее хозяина.              На полу лежал Колин Криви.