Глава 13. Йоль

      — Мистер Малфой, не могли бы вы рассказать еще раз, чем вы с мисс Грейнджер занимались, когда его обнаружили?              Было уже довольно поздно, и свечи в кабинете МакГонагалл уже почти догорели. Профессор, видимо, уже отдыхала, когда их притащил к ней Филч, ведь из ее обычно тугого и аккуратного пучка на голове выбилась пара прядок.              — Мы хотели перекусить, — выпалила Гермиона, оставаясь верной своей привычке отвечать на вопросы учителей. — Мы вернулись с прогулки у замка и проголодались. Перси говорил, что студентам можно ходить на кухню.              Гермиона не только соврала, но и с такой готовностью сделала Перси Уизли крайним, что Драко почувствовал за нее гордость. Он бы сам вряд ли справился лучше.              — Вы были одни? Только вы вдвоем и больше никого?              — Одни. Можете спросить у эльфов, — заверил Драко профессора. — Спратт нас видел.              МакГонагалл нервно ходила из стороны в сторону.              — И вы ничего не слышали, пока были на кухне? Никакого шума? Звуков борьбы?              — На кухне довольно шумно, профессор, — сказал Драко. — К тому же, это могла быть невербальная магия…              — Знаю. — МакГонагалл опустилась в кресло и потерла виски. — Приношу свои извинения. Вы, должно быть, понимаете, что это событие вызвало чрезвычайное беспокойство среди преподавательского состава.              — Конечно, — ответила Гермиона напряженным тоном. — Он же был маглорожденным, да? Колин? Поэтому на него напали?              Пока Гермиона этого не сказала, Драко не помнил этого факта, хоть и знал о нем.              — Да. — Обычно стальной голос МакГонагалл на толику смягчился. — Уверяю вас, мисс Грейнджер, в Хогвартсе сделают все возможное, чтобы обеспечить безопасность маглорожденных учеников.              По мнению Драко, обещание МакГонагалл было не особо-то убедительным, учитывая повторение нападения. Гермиона тоже не казалась успокоенной ее словами.              — А пока мы введем дополнительные меры предосторожности в школе. Комендантский час будет начинаться с закатом солнца, и профессора будут сопровождать учеников между классами. Вам надо будет отмечаться у старост во время приемов пищи…              — Это несправедливо!              — Мистер Малфой, держите себя в руках.              Драко насупился.              — В дальнейшем будут приняты и другие меры, — продолжила МакГонагалл, — а пока мы продолжим расследование данного инцидента. Я понимаю, что всем придется пожертвовать своим комфортом. От лица школы и от себя лично приношу вам извинения за тот ужас, что вам пришлось сегодня пережить. Если захотите обсудить случившееся, мой кабинет открыт для вас в мои рабочие часы.              В дверь постучали.              — Полагаю, мистер Филч вернулся. Мистер Малфой, он проводит вас обратно в гриффиндорскую башню. Мисс Грейнджер, попрошу вас задержаться на пару слов.              Драко хотел было возразить, но Гермиона, побелевшая как мел, глянула на него и кивнула.              Он решил не устраивать сцен.              — Увидимся завтра, — пробормотал он Гермионе и вышел из кабинета.              Прежде чем дверь за ним захлопнулась, он услышал, как МакГонагалл сказала:              — Возьмите печенье, Грейнджер.              Новые правила были введены довольно быстро. За завтраком Рон громко возмущался, что всем теперь приходилось рано вставать: Перси Уизли караулил их на главной лестнице с длиннющим свитком, откуда вычеркивал имена прибывших в Большой зал, а если кто-то опаздывал, то он пускался в нотации вроде: «Мистер Джордан, безопасность — это вам не шуточки!» или «Мисс Патил, не слишком ли долго вы прихорашиваетесь в уборной?»              — Не понимаю, почему он не попал в Слизерин, — как-то раз проворчал Рон, когда они с Драко на три минуты опоздали на обед. — Самодовольный придурок. Держу пари, он даже рад этим событиям — кому какая разница, что кто-то лежит в Больничном крыле, зато у него теперь есть возможность почувствовать собственную важность!              — Будь он там, далеко бы пошел, — согласился Драко.              — Не говори так, словно это что-то хорошее!              Гриффиндорцы по очереди навещали Криви, лежащего рядом с Томпсон в Больничном крыле. В понедельник Фред и Джордж играли с ним в подрывного дурака, притворяясь, что оцепеневший мальчик выигрывает. Во вторник Лаванда и Парвати накрасили ему ногти и повязали на его крохотном запястье браслетик дружбы. В среду Симус Финниган как-то смог протащить в лазарет магнитофон и включил Криви новый альбом «Rage Against the Machine», но его довольно скоро выставила за дверь мадам Помфри.              Но один человек нес возле Криви круглосуточный караул — пуффендуйский первокурсник, Джастин Финч-Флетчли, занял кресло возле койки Криви и отказывался уходить. Судя по всему, он и спал в Больничном крыле, а питался только тем, что удавалось впихнуть в него мадам Помфри. Когда Гарри с Драко зашли к Криви в конце недели, Финч-Флетчли все еще сидел возле мальчика и читал вслух «Стандартную книгу заклинаний».              — Не хочу, чтобы он от нас отстал, — ответил мальчик, когда Гарри поинтересовался, зачем он это делает. Голос его звучал глухо и тихо, и Драко не мог не вспомнить, что из этих двоих Криви был куда эмоциональнее. — Мама говорила, что когда люди в коме, они слышат, что им говорят, пусть даже и не могут ответить.              Драко хотел ответить, что даже если Криви правда все слышал, теория заклинаний, которую он не может использовать на практике, вряд ли поможет ему на экзамене. Возможно, Гарри каким-то образом прочел его мысли, потому что он наступил Драко на ногу и сказал:              — Замечательная идея, Джастин. Если тебе что-то понадобится, проси, не стесняйся.              — Хорошо, — уныло ответил Финч-Флетчли, явно слышавший эту фразу уже раз сто за последнее время.              Джинни Уизли была соседкой Криви по парте на заклинаниях, и произошедшее ее ужасно взволновало. Возглавив остальных чистокровных и полукровных первокурсников, она организовала постоянное сопровождение других маглорожденных учеников, и если кто-то из них отпрашивался на уроке в туалет, Джинни или кто-то из ее друзей тут же вызывался пойти с ним.              Втайне от учителей в школе начала процветать торговля талисманами, амулетами и прочими защитными приблудами. Невилл Долгопупс повесил в ногах у своей постели гигантскую вонючую головку лука, а на прикроватный столик положил стухший хвост тритона, но все закончилось, когда эти ароматы вынудили Перси вмешаться и благоразумно уничтожить оба предмета взмахом волшебной палочки.              — Невилл, ты же чистокровный, — вздохнула Гермиона, когда мальчик с горестью сообщил о своей потере. — Вот уж кому точно не стоит беспокоиться…              — Мне это не поможет. Все начинается с маглорожденных, а потом они переключатся на сквибов, — несчастно произнес Невилл. — Так всегда было. Я читал учебники истории.              В последнее время он ходил в подавленном настроении, ведь его средний балл по зельеварению уменьшился на десять пунктов после последнего домашнего задания, и, даже несмотря на наставничество Драко, он все равно рисковал получить «неудовлетворительно» в конце семестра.              Во вторую неделю декабря профессор МакГонагалл попросила сообщить, кто останется в замке на Рождество. Гарри и Рон тут же отметились в перечне, после них и Фред с Джорджем, а за ними и Джинни (которая приняла решение, увидев в списке имя Гарри). Драко и Гермиона были в числе немногих гриффиндорцев, возвращавшихся на каникулы домой.              До Лондона они ехали в одном купе, за окном которого первый снег пуховым одеялом укрывал проносящиеся мимо них сельские пейзажи.              — А что ты скажешь своим маглам?              Гермиона захотела использовать последнюю возможность потренироваться в заклинаниях в поезде, и они по очереди запускали в воздух искры.              — Вердимиллиус. Не знаю. — С кончика ее палочки вырвались красные брызги. — Понимаю, что это, наверное, плохо, но я подумываю ничего не рассказывать им об этом. Иначе они начнут волноваться и могут не разрешить мне вернуться, но они в любом случае ничем не смогут мне помочь. Мне просто придется долго их переубеждать, а это может быть трудно… Наверное, будет проще им вовсе ничего не говорить.              Она украдкой взглянула на Драко, словно ожидая осуждения с его стороны, но он лишь пожал плечами.              — А что в этом плохого?              — Ну это же мои родители, — медленно произнесла она. — И вроде врать плохо? Обычно?              — Плохо, если тебя поймают на лжи или если кто-то от этого пострадает. А твою ложь они не смогут раскрыть, ведь твои маглы узнают что-то про Хогвартс только из твоих рассказов. — Драко протер кончик своей волшебной палочки, немного испачкавшийся в саже. — К тому же, они правда ничем не смогут помочь. А если тебя оставят дома, то нам придется снова организовывать спасательную операцию, как с Поттером. Я бы на твоем месте избежал всей этой нервотрепки и молча вернулся в школу.              — Действительно, не думаю, что они будут в восторге, если меня посреди ночи похитит толпа странных волшебников, — Гермиона улыбнулась.              — Кого это ты называешь странным волшебником? Вердимиллиус. — Его палочка выпустила россыпь ярко-зеленых искр. — Да и вряд ли их обрадуют такие новости. Это же по их вине страдает их дочь.              Гермиона нахмурилась.              — Это вовсе не их вина, — сурово поправила она. — Проблема не в моих родителях, а в тех, кто их ненавидит.              — Волшебники не могут быть проблемой. — Драко закатил глаза.              — На Колина напал вовсе не магл, — напомнила Гермиона. — Из-за маглов вообще никто не попадал в Больничное крыло. А вот из-за волшебников…              — Все не так прос… Слушай, Грейнджер, давай просто каждый из нас останется при своем мнении?              — Как хочешь, но ты должен понимать, что я права, — высокомерно заявила она. — Даже МакГонагалл так сказала.              — Ах, ну если МакГонагалл так сказала… — пробормотал Драко. За окном тем временем показался вокзал Кингс-Кросс.              Когда Драко прибыл домой, все поместье было наполнено музыкой: его мать заколдовала пианино играть рождественские песни, а сама она вместе с Добби наряжала пушистую елку. Завидев Драко, Нарцисса выронила левитируемую ею звезду, и Добби пришлось резко аппарировать, чтобы не дать ей разбиться.              — Дорогой! — воскликнула она. — Я так по тебе скучала, аж места себе не находила. Знаешь, я так хотела тебе написать, но этот ужасный Северус ни разу за семестр сюда не пришел. Как бы я его ни упрашивала и ни умоляла! Надо послать ему Громовещатель.              — В Хогвартсе довольно беспокойно, мама. У профессоров куча работы.              Нарцисса расцеловала его в обе щеки, а затем чмокнула и в лоб, прежде чем он успел увернуться.              — Так я и слышала, — рассмеялась она. — Какая же несуразица там творится! Дамблдор совершенно не справляется.              — Полностью согласен. Это просто нелепо, мама, нам нужно отмечаться у старост во время еды.              — Ох, кошмар!              — И после наступления темноты нельзя покидать гостиную, даже не поодиночке.              — Во что же превратилась школа? — Нарцисса вздохнула и провела ладонью по лбу. К ее пальцам прилипли блестки с гирлянд, которые теперь переместились и на лицо. Драко заметил каемку седины, обрамляющую темные волосы. — После такого нельзя не задуматься о Дурмстранге… Не беспокойся, дорогой, я не всерьез. Просто это мнение само собой напрашивается. В Больничное крыло попадают два ученика, и все тут же летит в тартарары… В наше время… Ну, скажем так, у грязнокровок были заботы посерьезнее. — Мать рассеянно поцеловала Драко в лоб и добавила: — А теперь расскажи мне все, что я пропустила. Со всеми подробностями. Это правда, что твое законное место в команде по квиддичу отдали Гарри Поттеру?              Как и всегда, на Рождество все поместье сияло. В гостиной двухметровые латунные люстры были увешаны серебряными и золотыми гирляндами, оплетенными еловыми ветками, а на каждом углу висели венки омелы. Каминные полки пестрели красными шерстяными чулками, набитыми подарками, а за стеклом больших эркерных окон постоянно шел снег, окрашивая близлежащие холмы в белый цвет. На утро Рождества Драко проснулся с самым рассветом и поспешил в гостиную, чтобы увидеть, как снаружи на лужайке идет семья оленей, оставляя за собой в сугробах созвездия из отпечатков своих копытцев.              Затем, зевая и потирая глаза, вниз спустилась и его мать, выглядевшая довольно драматично в своем черном шелковом халате, хоть и немного помято. Она позвонила в колокольчик, и с кухни появилось блюдо с французскими тостами: толстые ломти хлеба были насквозь пропитаны сиропом, украшены сочно-красными кусочками карамелизированной клубники и присыпаны сахарной пудрой. Драко умял две порции, а потом попросил доесть и оставшееся, с теплом подумав, что Рон бы с легкостью уничтожил все тосты за один присест. Затем Драко приступил к груде подарков под елкой, а его мать раскинулась на диване, попивая эспрессо.              Нарцисса подарила ему перчатки из драконьей кожи, покрытые темно-зеленой чешуей, которая казалась почти что черной. Внутри был бархатный подклад из меха единорога, мягче чего Драко ни разу не трогал. От Снейпа ему досталась книга «Сильнодействующие зелья», внутри которой была приписка: «Начинающему зельевару». Все остальные страницы без исключения были исписаны тем же косым почерком.              — Он подарил мне подержанную книгу, — немного возмущенно сказал Драко. Он, конечно, и не ожидал какого-то хрустального сервиза, но подарки Снейпа обычно были куда лучше.              — Не может быть, дорогой.              — Может, ты только глянь. Тут везде каракули. Как ей теперь пользоваться, тут даже инструкций не разглядеть. Да и зелья отсюда мы начнем варить только на курсе четвертом.              Ближе к десяти утра на балкон с письмами и посылками прилетели две совы, которых запустил внутрь Добби. Одной из птиц оказался Улисс — большой рогатый филин размером с небольшого спаниеля. Второй была сова поменьше с эксцентричной кличкой Фукидид, ведь его хозяйкой была чудаковатая волшебница. Они принялись донимать Драко, пока он с ворчанием не скормил им остатки тостов. Затем они довольно уселись на каминную полку и принялись чистить перышки. Фукидид постоянно щипал Улисса за хвост, если ему что-то было нужно, а Улисс все это терпел с многострадальным уханием. Хогвартс действительно испортил его филина — раньше он за такое бы уже уничтожил обидчика.              Несколько дней назад Драко послал Улисса в Хогвартс с коробкой немецких шоколадных конфет с вишнево-ликерной начинкой, немного пирожных и набор шоколадных лягушек лимитированной серии, приложив записку: «Уважаемые господа Поттер и Уизли. Направляю вам возможность расширить свои гастрономические вкусы. С уважением, ваш щедрый благодетель, господин Малфой». Далее шел постскриптум другими чернилами: «С Рождеством и все такое. ДМ».              Он и не ожидал ответа, ведь посылка подразумевалась чем-то вроде шутки: разве будет не забавно, если он отправит им подарок? Но вскрыв конверт, принесенный Улиссом, он обнаружил там письмо, нацарапанное знакомым кривым почерком.              «Уважаемый господин Малфой,              Направляем вам возможность вытащить вашу голову из своей уродливой задницы.              Ладно, а если серьезно, большое спасибо за сладости и за пополнение коллекции карточек из шоколадных лягушек. Мы поделились ими с остальными, и они тоже передают благодарности. Уровень благосклонности к господину Малфою в гриффиндорской башне достиг небывалых высот. С этим нужно что-то делать. Срочно возвращайся!              Честно говоря, наш подарок такой себе, но все лучше, чем ничего. Рон выиграл его в шахматы у Перси. Я их все равно носить не смогу, а Рон сказал, что для него это чересчур.              Гермиона сказала, что вы помирились. Очень рад это слышать. Ненавижу, когда друзья ссорятся и приходится выбирать чью-то сторону (Рон читает у меня из-за плеча и попросил передать, что это только мои слова, потому что он бы с легкостью выбрал сторону, разумеется, сторону Гермионы. Но все остальное письмо от нас обоих).              С Рождеством, придурок.                     С любовью,       Гарри и Рон»              — Что там, милый? — сладко спросила Нарцисса с деланным равнодушием.              — Письмо от кое-кого из школы, — ответил Драко, надежно пряча листок в нагрудный карман пижамы — лучше не оставлять его у нее на виду. Он любил свою мать, но по блеску ее глаз понимал, что мимо ее любопытства не пройдет ни один кусочек личной информации, оставленный без присмотра.              — О, как это мило, — заворковала она, когда он принялся перерезать бечевку. — Тебе прислали подарок!              — Рано радуешься, — фыркнул Драко. — Зная их, там может быть крысиный помет.              — Когда Рудольфус начал ухаживать за Беллой, то на Рождество присылал подарки всей семье, — защебетала Нарцисса. — Мне он послал букет из шести белых роз и сережки с жемчужинами на золотых цепочках. А Белла получила двадцать красных роз и бриллиантовое колье за шесть тысяч галлеонов. Она такой скандал закатила, когда мама не разрешила ей надеть его на праздничный ужин. Мерлин, как эти двое ругались! А потом вечером Рудольфус прибыл с пятьюдесятью розами для мамы и набором перламутровых ложек для икры для них с отцом, и мама тут же сменила гнев на милость…              Нарцисса говорила все тише и тише, словно возвращаясь с небес на землю, пока не умолкла совсем.              Драко прочистил горло.              — Сомневаюсь, что эти мальчики пытаются за мной ухаживать, мам.              — Да? Сами не знают, чего теряют, — ответила она, придя в себя. — Им бы с тобой повезло. А что они прислали?              В упаковке оказались золотые очки для чтения, какие можно было бы повесить на цепочку. Одна линза была красной, а вторая синей. Когда Драко нерешительно надел их на себя, они тут же сползли на нос. Нарцисса захихикала.              — Мама.              — Нет-нет, мне нравится! Какое величие, какое достоинство. Один-в-один Люциус.              — Мам, ну пожалуйста.              — Клянусь, чистейшая правда. — Она сомкнула большие и указательные пальцы как очки и уставилась через них на него. — У него были такие толстые очки для чтения. Он их ненавидел! Отказывался их носить, и мне приходилось класть их себе в сумочку, когда мы шли в ресторан, ведь иначе он бы ничего не разглядел в меню. — В ее смехе промелькнули грустные нотки. — Он точно так же хмурился, когда я его дразнила.              Драко отложил очки в сторону, надеясь, что Перси может видеть и без них.              Как только он встряхнул посылку Гермионы, то сразу понял, что там за подарок: внутри раздалось знакомое постукивание аудиокассеты о футляр. Вскрыв упаковку, он обнаружил там альбом «Substance» от магловской группы New Order. К посылке прилагалась небольшая записка, в которой Гермиона желала ему счастливого Рождества и благодарила его за подарок — книгу Никодимуса Скримджера «Чудеса социализации: Энциклопедия британских волшебных традиций».              — А это что? Снова крысиный помет? — подразнила Нарцисса.              — Ничего, — ответил Драко, убирая кассету в карман. — Локальный юмор, мам.              — Обожаю локальный юмор.              — Если я начну объяснять, будет несмешно.              — Как быстро они вырастают и заводят секреты от родителей, — вздохнула Нарцисса, подпирая подбородок рукой. — А еще только вчера мой мальчик всем со мной делился. Добби, скажи, будто только вчера!              — Все так, — пропищал Добби, пытающийся незаметно собрать раскиданную повсюду оберточную бумагу. — Маленький хозяин стал таким высоким. Добби постоянно вспоминает, как ему было два-три годика и он был ниже Добби!              — Да-да. А ты помнишь, Драко? Ты тогда постоянно заставлял Добби играть с тобой в поезда.              — Добби был проводником в синей форме, — с гордостью сказал Добби. — Добби был вторым в командовании всей железной дорогой.              — Ну все, хватит вам.              — Добби, — радостно сказала Нарцисса, приподнимаясь, — а у тебя еще осталась фуражка?              — Мама. Хватит.              — Добби знает, где она лежит, мисс! — лукаво сообщил маленький предатель. — Добби убрал ее вместе с детской одеждой хозяина Драко. Добби может ее принести, если мисс желает!              — Et tu, Добби? — Драко недовольно уставился на эльфа.              Добби поджал уши и округлил глаза, становясь похожим на маленького грустного бассет-хаунда.              — Добби не хотел смутить хозяина Драко, — искренне сказал он. — Добби просто хотел повспоминать о детстве маленького хозяина, который еще недавно был таким малышом и по которому Добби так скучает…              — Ну все, с меня достаточно Рождества, — объявил Драко, поднимаясь на ноги. — Я иду полетать. Если я не сброшусь с крыши, вернусь около полудня.              — Мой маленький артист, — мечтательно сказала Нарцисса, с улыбкой глядя на Драко. — Я всегда считала, что в другой жизни из тебя бы вышел отличный актер. Я и Констанс говорила, что ты бы отлично сыграл Кориолана…              В окно вдруг что-то стукнуло: на балкон прилетела еще одна сова, даже крупнее Улисса, с иссиня-черным оперением и гигантскими лапами с острыми когтями, к которым был привязан небольшой конверт, запечатанный красным сургучом.              Птица издала ужасный клокочущий крик, и Добби поспешил впустить ее внутрь.              Нарцисса взяла у Добби письмо, но почти тут же отдала его Драко, который подсел к ней на диван.              — Это тебе, — сказала она со странной формальностью в голосе.              На конверте зелеными чернилами была выведена надпись, настолько витиеватая, что Драко едва смог ее разобрать:       

«Древнейшему и благороднейшему

Роду Малфоев

Малфой-мэнор

      

Уилтшир»

             На гербе была изображена висельная петля, через которую был продет меч. Драко сломал сургуч, вскрыл конверт и достал приглашение на плотной бумаге с черно-зеленым тиснением.       

«Мистер Сибелиус Нотт

просит Вас оказать ему честь своим присутствием на его ежегодной

ЙОЛЬСКОЙ ОХОТЕ во вторник 26-го декабря 1992 года

в пять часов вечера

в его родовом поместье

НОТСКЛИФ ПИК

      

с последующим приемом»

             Нарцисса прочла карточку из-за плеча Драко.              — Это от Ноттов? — удивленно сказала она. — Или, точнее, от Нотта. Чудеса да и только.              — Почему? — Перевернув пригласительное, Драко обнаружил на другой стороне форму для обратной связи и приписку «Приходите!», написанную другим почерком. Драко догадывался, кто ее оставил.              — Они уже давно не устраивали приемов. Когда умерла хозяйка поместья, дом закрылся для гостей. Хотя Нотты и до этого не особо стремились стать центром внимания… Сибелиус Нотт всегда был странноватым, по моему мнению. — Нарцисса заправила прядку волос за ухо и прочистила горло.              — Почему странноватым?              — Сомневаюсь, что стоит такое говорить…              — Ничего ты не сомневаешься, — насмешливо сказал Драко. Нарцисса звонко рассмеялась.              — Ну, а хотела бы! Сплетни всегда были моей главной слабостью. Ну ладно, так уж и быть, расскажу, раз ты меня раскрыл. В их поместье гувернантки сменялись одна за другой. Если понимаешь, о чем я.              — Фу, — Драко сморщил нос. — Ты это подразумевала под странностью? Что он казанова?              — Ну почти. Между Сибелиусом и Кассандрой был договорной брак — она была из Гринграссов, если я не ошибаюсь, а я редко ошибаюсь — и когда они поженились, ей было семнадцать. А Сибелиусу было уже за пятьдесят. Это было, конечно, немного дико: на свадьбе его можно было принять за её отца. Нет, разумеется, он был хорошей партией, наследник рода, но можно было бы подыскать и кого-то ее возраста… Знаешь, я вот всегда думала, что между ней и Рабастаном что-то есть. В любом случае, в следующем году она уже родила, и, насколько известно, они больше никогда не делили брачное ложе. — Нарцисса фыркнула и поднесла чашку к губам. — Некоторые гувернантки покидали поместье с куда большими животами, чем до прибытия. — Она отпила эспрессо.              — Мерзость.              Уголки губ Нарциссы дрогнули.              — Такое было общество раньше. Скандал на каждый прием пищи. Кажется, твой отец был одним из немногих, кто смог не запятнать свою репутацию, да и то…              — Мама, хватит.              — Ну что за ханжество, Драко. Я была женщиной продвинутых взглядов и понимала, как устроен мир. Я в Хогвартсе тоже была далеко не святой…              — Добби! Ты где? Срочно плесни мне отбеливателя!              Нарцисса расхохоталась и заключила его в объятия. Драко принялся извиваться, как пойманный в сети осьминог, но хватка матери была беспощадной, поэтому у него получилось лишь взъерошить свои волосы и помять пижаму. В конце концов, он обмяк будто рыба на крючке и признал поражение, с удрученным стоном сдаваясь под натиском объятий.              — Так что, ты хочешь туда сходить? — спросил Драко, когда мать его освободила. — Отказ может быть воспринят как оскорбление. Но не знаю, мы можем сказать, что у нас уже были планы или что-то такое.              Нарцисса задумалась, а потом осторожно ответила:              — Приглашение адресовано главе рода, дорогой. Что ты сам думаешь?              — В этом всем есть какой-то скрытый смысл? — нахмурившись, спросил Драко, снова перечитав приглашение.              — Наверняка, — беззаботно сказала Нарцисса, — но это еще не повод отказываться от веселья.       

***

             Оправдывая свое название, Нотсклиф Пик стоял на вершине белой скалы, у подножия которой сотнями метров внизу бились черные пенистые волны. Одна из сторон поместья смотрела на густой лес, простиравшийся вглубь побережья на несколько километров и надежно отделявший дом от соседей. Суровые вершинные ветра низко склоняли деревья, окружавшие поместье, словно те пытались прижаться к земле. Чтобы выдерживать местные погодные условия, каменное здание, потемневшее от постоянного тумана, было спроектировано низким, квадратным и прочным, а из его центра в неприветливое небо устремлялось три башни.              У ворот поместья их встретил Тео. Хоть Драко еще немного мутило от совместной аппарации, он первым подошел к мальчику для рукопожатия, а его мать держалась у него за спиной.              — Добро пожаловать, Лорд Малфой, — сказал Тео с улыбкой во весь рот и окинул его оценивающим взглядом. — Приятно видеть тебя не в школьной форме.              Сегодня Драко оделся в пепельно-серый костюм-тройку с зеленым галстуком в золотую полоску, а сверху накинул черный плащ с меховым подкладом. Нарцисса выбрала торжественную мантию с высоким воротником такого же зеленого цвета, как и галстук сына, а из украшений на ней был лишь золотой обруч в волосах и кольца на руках: обручальное и печатка. «Меч и щит», — подумал Драко.              — Мистер Нотт, — довольно ответил Драко, наслаждаясь промелькнувшим на лице Тео раздражением, — позволь представить тебе мою мать, Нарциссу Блэк-Малфой.              — Миссис Малфой. — Тео поклонился. — Это большая честь для меня.              — Здравствуй, Теодор. Драко говорил про тебя много хорошего. — Нарцисса протянула Тео руку.              — Моя дорогая леди, вы достаточно обаятельны и без этой лжи, — искренне ответил Тео, беря ее руку своей.              — Напомню, от тебя ожидается рукопожатие, а не поцелуй, — резко сказал Драко. Тео рассмеялся.              — Нет-нет, сегодня я буду вести себя прилично. Никакого флирта с вдовствующими леди, если они сами не проявят интерес. Итак, у нас сейчас лёгкий фуршет в гостиной, через двадцать пять минут начнется охота, кто-то из вас планирует присоединиться?              Нарцисса изящно разгладила юбки.              — Нет, спасибо. Мои охотничьи дни остались позади, да и одета я не для верховой езды.              — Уверен, мы смогли бы что-то для вас сообразить, но не стану настаивать. А ты, Драко? Могу одолжить тебе мои брюки, у нас вроде один размер. — Он смерил Драко взглядом. — Хотя, пожалуй, они будут тебе великоваты.              — Одолжишь в следующем году, — с каменным лицом ответил Драко, и Тео почему-то снова усмехнулся.              Гостиная была залита красноватым светом камина из резного мрамора, над которым были прибиты три оленьих головы, празднично украшенных рождественскими венками. Масляные картины на стенах изображали сцены охоты, где темноволосые волшебники галопом гнались за громадными оленями. Нарядные гости расхаживали по залу с бокалами шампанского и угощались закусками, подаваемыми на серебряных подносах, парящих по комнате. Невидимые руки управляли летающими музыкальными инструментами, исполняющими отрывок из «Щелкунчика».              К удивлению Драко среди гостей оказалось довольно много знакомых лиц. За столом с Корбаном Яксли стоял Брутус Трэверс. На диване возле камина расположился Сибелиус Нотт, окруженный Паркинсонами, Гойлами и парой Роули. В углу комнаты Драко вдруг заметил Северуса Снейпа, с ужасно скучающим видом разговаривающего с Констанс Крэбб и Пием Толстоватым.              — Позвольте помогу вам найти, куда присесть, — учтиво сказал Тео, направляя Нарциссу к свободному креслу. — Не хотите чего-нибудь выпить? Шампанское, огневиски?              — Ну если ты так настаиваешь, дорогой, я не буду противиться, — лениво ответила Нарцисса, поправляя мантию. — Но предупреждаю, настаивать тебе придется довольно активно.              — Сейчас все принесу, — сказал Тео и, подмигнув Драко, удалился.              Когда Нарцисса села, седовласая ведьма с орлиным носом, занимавшая соседнее кресло, окинула ее изумленным взглядом, а затем склонилась ближе и вцепилась в нее своими костлявыми пальцами.              — Нарцисса Блэк, — взвизнула она. — Ах ты дрянная девчонка! Да как ты посмела!              Драко ринулся вперед, потянувшись к своей волшебной палочке, но прежде чем он успел что-либо предпринять, он получил удар в щиколотку. Он споткнулся, чертыхнувшись: его пнула Нарцисса.              — Арадия, — ответила она, поворачиваясь к старухе. — Все еще худющая как спичка. Столько лет прошло, а ты до сих пор не можешь позволить себе одежду, что подчеркивала бы твои бедра.              — О, ну если бы я вышла замуж за Люциуса Малфоя, то наверняка смогла бы. Хотя даже его миллионы не исправили твой невыносимый характер.              Драко удивленно выдохнул, но Нарцисса лишь откинула волосы и беспечно заявила:              — Как странно, что ты обо мне такого мнения, дорогая, ведь все твои кавалеры обычно прекрасно меня выносили.              Нарцисса во все зубы улыбнулась седовласой ведьме, чей хмурый взгляд стал еще жестче, а затем… она вдруг вся просияла.              — Ах ты жалкая сучка, — сказала ведьма и звонко поцеловала Нарциссу в щеку. Нарцисса с хохотом вернула жест, а потом они так крепко обняли друг друга, что за волосами не было видно их лиц.              — … поверить не могу! Я тебя сто лет не видела…              — … ни разу меня не навестила, да тебя за такое повесить мало…              — … заперлась в этом древнем доме, словно полтергейст…              — … от тебя постоянно не дождешься ответа на письма…              Рядом с Драко появился Тео с двумя бокалами шампанского в руках.              — О, отлично, — довольно произнес он. — Они встретились.              — Кто это? — спросил Драко. Его мать и незнакомая ведьма так яростно тараторили друг с другом, что, вмешайся он, ему бы наверняка откусили голову. — И почему она такая…              — Грубая? — Тео передал Драко один из бокалов, чокнулся с ним и отпил шампанского. — Это Арадия Берк. Выпустилась из Слизерина в тысяча девятьсот семьдесят пятом году.              — Я про нее ни разу не слышал.              — Ну разумеется, — негромко сказал Тео, уводя Драко в сторону. — Она нечасто появляется на подобных мероприятиях — большую часть времени живет во Франции. Знаешь, ни разу не была замужем. Некоторые считают — если что, не я, а всякие гнусные сплетники, с которыми я даже знакомств не вожу, — что она из последовательниц Артемиды. Ну, ты понимаешь, на что я намекаю. Но все равно выдающаяся ведьма. Охотится как ищейка, а пьет как рыба. Ну что, взглянешь на детский столик? Мы с Пэнси там обосновались.              В отдаленном углу зала на диване сапфирового цвета, заваленного многочисленными подушками, раскинулась Пэнси Паркинсон, напоминая изящно опрокинутую коробочку со шляпными булавками, и пыталась прикончить огромный кусок шоколадного торта. На ней было надето розовое рюшевое платье, которое было ей совершенно не к лицу.              — Предупреждаю, Тедди, — объявила она, облизывая вилку, — если еще один прыщавый болван пригласит меня на танец, я порву свое платье и закричу.       — Тебе стоит простить их, — вздохнул Тео, плюхнувшисьь рядом с ней. — Они так очарованы твоей красотой, что сами не ведают, что творят.       — Ха-ха. Что же ты со мной тогда не танцуешь, если я так неотразима?       — Я не достоин такой чести, — ответил Тео, зачерпывая пальцем шоколадный крем с ее тарелки. — К тому же, я не хочу смущать прыщавых придурков. А то еще впадут в ярость от зависти к моей внешности.       Драко прислонился к стене рядом с диваном. Пэнси вскинула бровь, завидев его.       — Малфой.       — Паркинсон.       — Классный прикид, — сказала она.       — Спасибо. Не могу того же сказать о твоем.       Пэнси хохотнула.       — Кошмарно, правда? — согласилась она, дернув оборку пальцами. — Его мама выбрала. Я хотела пойти в брюках.              — Такие вот они завистливые, эти матери, — ответила Дафна, появившаяся возле Драко. На ней самой было непривычно девчачье пышное платье из красного тартана. — Можно подумать, они хотят убить нам все веселье. Мама заставила Тори надеть платье в клетку. Без слез не взглянешь. Привет, Драко. Классный галстук.              — Спасибо. Его тоже мама выбирала.              — Нарцисса. Она тоже тут?              — Свел ее с Арадией, — ответил Тео, махнув в их сторону рукой. — Теперь Драко у нас в распоряжении на ближайший час.              — Скорее на ближайшую неделю, — сказала Пэнси, накалывая на вилку розочку из глазури. — Я с ней столкнулась чуть ранее. Если мне еще раз кто-то скажет что-то в духе «а когда я была в твоем возрасте»…              — Ты порвешь свое платье и закричишь? — язвительно предположил Драко.              — Может, тебе и стоит, этому платью уже ничего не грозит. О, Тори, вот ты где. Помнишь, мы тебе рассказывали про Драко Малфоя?              Из-под локтя Дафны выглянула ее миниатюрная копия: миловидная круглолицая девочка с чуть более темными волосами.              — Пливет, — застенчиво сказала она. — Я Астолия. — Из-за отсутствия нескольких зубов девочка выговаривала не все буквы.              — Тори сейчас семь, — сказала Дафна. — А через три дня исполнится восемь. Да, Рири?              — Челез два дня и семнадцать часов, — с гордостью ответила девочка.              Тео лениво закинул ноги на диван.              — И у тебя до сих пор нет кавалера? — сурово поинтересовался он у Астории. — Ни одного ухажера? Тебе уже почти восемь, и никаких перспектив для замужества? Боже, да ты практически старая дева.              Услышав эти несправедливые обвинения, Астория задрожала от ярости.              — У Дафны тоже не было кавалела! — вскрикнула она. — А мне его можно будет завести только после нее!              — Ну, Дафна уже потерянный случай, — сказал Тео, указывая рукой на старшую Гринграсс. — Вы только на нее посмотрите. Какой мужчина захочет каждый день смотреть на такое?              Дафна сладко ему улыбнулась и продемонстрировала средний палец.              — Вообще-то, у меня уже был ухажер, так что выкуси, Нотт. Тори, не смей рассказывать маме, или я превращу Герцогиню в паука.              Астория испуганно взвыла и обхватила Драко за ногу. Он недовольно взглянул на девочку.              — Отцепись, — сказал он ей, но Астория не послушалась.              Тео привстал с дивана.              — Не может быть, — сказал мальчик Дафне с недоверием и восторгом.              — А вот и может.              — Кто это был?              — А сам как думаешь? — скучающе влезла Пэнси. — Он весь первый курс ходил за ней, словно хвостик.              — … Стефан? Стефан Петровский? Который на крысу похож? — Тео грубовато хохотнул. — А потом его отправили в Дурмстранг за то, что он сломал какому-то парню нос.              Драко припомнил, что слышал что-то такое от Гарри: во время матча Когтеврана и Слизерина на трибунах случилась потасовка, и когтевранский третьекурсник «споткнулся» и упал, скатившись вниз на два лестничных пролета.              Драко глянул на Дафну, вскинув бровь.              — Это все только слухи, — возразила она.              — И ты с ним целовалась? — спросил Тео.              — Приличная леди никогда в таком не признается.              — Еще как целовалась, — сказала Пэнси, отбрасывая пустую тарелку в сторону. — Дважды. На Астрономической башне.              — Предательница! Как только у тебя появится парень, я тут же доложу твоей матери.              — Давай, она только порадуется. Вот бы меня тоже отправили в Дурмстранг, — вздохнула Пэнси, внезапно сменив тему. — У них куда лучше преподаватели. И нет никакой защиты от темных искусств.              — Подмор не так уж плох, — отозвалась Дафна. — Его политические взгляды, конечно, оставляют желать лучшего, но он такой красавчик, что на это можно закрыть глаза.              — Я его ненавижу, — выплюнула Пэнси. — Он отвратителен. Я бы уехала в Дурмстранг, лишь бы с ним больше никогда не встречаться. Там-то, по крайней мере, не… они не шпыняют учеников так, как он.              — Ага, вот только там есть физические наказания, Пэнс, — сказал Тео, закидывая руку на спинку ее сидения. — Один шлепок, и ты как миленькая вернешься в Хогвартс.              Из толпы гостей вдруг отделился один из взрослых и подошел к их группе. Он был худым, низкорослым, с жидкими волосами и золотым пластроном в белую полоску. Нависнув за спиной Тео, мужчина положил руку ему на плечо, и мальчик будто окаменел.              — Теодор. — Говор его походил на голос Тео, но был более резким и холодным, словно минорная версия той же мелодии. — Счастливого Йоля. Надеюсь, ты еще не утомил своих друзей пустой болтовней.              Дафна неловко хихикнула, но больше никто не засмеялся. Пэнси вдруг с интересом начала изучать лепнину на потолке.              — Спасибо, па, — безрадостно ответил Тео. — Да, самого-самого счастливого. Ты уже знаком с Даф и Тори. И, разумеется, с Пэнси. А с Драко ты встречался? Он наш гриффиндорский талисман.              Драко пожал руку мужчине.              — Умоляю простить моему сыну его грубость. — Тон у Сибелиуса был далек от молящего. — Он не желал этим сказать ничего плохого.              — Клевета и враки, — глухо сказал Тео, разглядывая свои ботинки. — Позовите желтую прессу, пусть напечатают об этом в газетах.              Сибелиус сжал плечо сына.              — Теодор так проявляет свою любовь — треплет своим языком, — холодно произнес Нотт-старший. — Как замечательно воспитывать детей, когда они так похожи на наших супруг.              — Чудненько, — сказал Тео. — Так что, разве мужчины не должны отправиться на охоту? И оставить женщин и детей с их глупыми забавами.              — Я и тебе предлагал присоединиться в этом году.              — Действительно предлагал, — сообщил Тео Драко. — Но мы так и не смогли договориться, ведь одним из условий было то, что я не должен его опозорить. Я не смог пойти на такие жертвы.              Пальцы Сибелиуса смяли фрак на плече Тео.              Вдруг прозвенел колокол, и музыка затихла. Люди в охотничьем снаряжении направились к выходу, а остальные гости последовали за ними, радостно переговариваясь. Сибелиус откланялся и ушел, возглавив выходившую толпу.              Драко прочистил горло, но Тео старательно избегал смотреть ему в глаза.              — Ну, вот и время охоты, — сказал мальчик, хлопнув себя по коленям. — Хотите взглянуть?              — Как будто нам есть еще чем заняться, — пробормотала Пэнси, и вся их группа направилась за взрослыми на большую поляну, куда уже вывели стадо породистых, фырчащих и роющих дерн копытами жеребцов, с трудом удерживаемых конюхами. Охотники седлали лошадей с переменным успехом: Гаррет Гойл без труда взгромоздился на скакуна, но вот Брутус Треверс покачнулся и вывалился из стремени, и ему принялись помогать сразу два всадника.              Сибелиус Нотт пришпорил своего коня и прогарцевал вперед, привлекая всеобщее внимание пронзительным звуком серебряного свистка. Подняв палочку, он выпустил в воздух залп серебристо-зеленых искр, принявших форму оленя, в ответ на что толпа ахнула и сдержанно зааплодировала. Затем он снова дунул в свисток, и охотники с радостными криками двинулись сторону леса.              Среди зрителей тут же поднялся веселый гомон, и толпа оттеснила Драко с Тео к паре джентльменов.              — Знаете, а он укрепляет свои позиции в центре страны. В Ланкашире провели подсчеты голосов…              — Давайте не будем забегать вперед. — Голос принадлежал Корбану Яксли, сурового вида волшебнику лет сорока, постоянно разговаривающему сквозь зубы.              — Нет, но какие там цифры! Еще год назад такому никто бы не поверил! Не знаю, куда уж там Нотт вложил свои средства, но надеюсь, что он продолжит в том же духе.              — Всему причиной полный разгром Фаджа в Визенгамоте. Он обещал, что закон о магической безопасности будет принят к декабрю, но после статьи Дамблдора все зашло в тупик…              — Нужно поблагодарить этого престарелого дурака. Наверное, Дамблдор думал, что это станет знаменательной победой для демократического общества, но он лишь в очередной раз доказал всему миру, что попсы только треплются, а обещания выполнять не спешат…              — Не стоит его недооценивать, — холодно сказал Яксли. — Стоит только Фаджу объединить свои силы с Асквитом, закон примут, и тогда он снова поднимется в рейтингах. Если это случится, Ранкорну конец. И Нотту тоже.              — Сибелиус же не идиот. Он бы не стал вкладываться, если бы не был уверен в победе.              — Сибелиус неусидчив, — отозвался Яксли, собираясь уходить. — Почуяв, что ветер дует в другую сторону, он тут же погребет за ним следом, вместо того чтобы выждать, пока его паруса снова не поднимутся… Простите, Орфей, мне нужно переговорить с Прескоттом…              Тео щелкнул пальцами перед лицом Драко.              — Должен тебя предупредить, — сказал Тео. — Я тоже люблю подслушивать, но мне известно из достоверных источников, что в открытую пялиться — это уже невежливо.              Драко отмахнулся от его руки.              — Мне было интересно, — раздраженно ответил он. — Я почти ничего не знаю про выборы. В школе их особо не обсуждают.              — Боюсь, в чем-то Яксли точно прав, — вздохнул Тео. — Мой отец склонен увлекаться. Просто надеюсь, что от моего наследства еще что-то останется после победы Фаджа.              Рядом с ними появилась Дафна, держа в руках бокал с чем-то розовым и шипучим.              — Что там случилось с наследством Тео? — поинтересовалась она. — Если его больше нет, мне срочно нужно уйти — не хочу, чтобы меня видели в компании нищих.              Драко фыркнул от смеха.              — Ого, — Дафна широко улыбнулась. — Кажется, это первый раз, когда ты при мне засмеялся, бука.              — Это просто первый раз, когда ты удачно пошутила.              — Нет, просто он смеется только над страданиями других людей, — горестно произнес Тео. — Вот теперь ему весело из-за того, что все мое наследство получит Ранкорн.              — Просто умора, — согласилась Дафна. — А Ранкорн — это тот персонаж, про которого постоянно болтает мой папа?              — Тео думает, что он проиграет выборы, — ответил Драко, пытаясь взглядом отыскать Яксли в толпе, но и он, и его спутник уже куда-то исчезли. По мнению Драко, это было странно, а еще ему хотелось бы продолжить подслушивать их разговор.              — Потому что у него нет шансов.              — А что насчет Локонса? — спросил Драко, припоминая подслушанный им разговор Дамблдора со Снейпом.              — Ты что, шутишь? — Тео фыркнул. — Его голоса можно по пальцам пересчитать. Даже в «Ведьмином досуге» стыдятся высказываться в его поддержку, а это о многом говорит.              Они неспешно лавировали между гостями в сверкающих нарядах, а солнце постепенно опускалось все ниже и ниже к морю. Вдоль стен зажглись факелы, а на изгороди вспыхнули гирлянды волшебных огоньков. Снова заиграла музыка, и кто-то начал танцевать, но в этот раз Дафна оставила Тео и Драко в покое: ее лодыжка была до сих пор перебинтована, и она призналась, что отец запретил ей любые физические нагрузки.              — Я бы, конечно, не стала его слушаться, — прошептала она Драко, — но он стоит в нескольких метрах от нас и точно меня обездвижит, если я его ослушаюсь.              На улицу из гостиной выплыла новая порция закусок, а затем им пришлось спасать Пэнси от очарованного тринадцатилетнего подростка из Румынии, и Драко (после долгих уговоров) согласился станцевать с ней целых две паваны, чтобы точно отвадить от нее нежеланного кавалера. Выполнив свою часть сделки, Драко отвел Пэнси за стол к Астории и ее матери, а затем ушел за напитками. На обратно пути он заметил Нарциссу и Снейпа, притаившихся под одним из навесов и о чем-то тихо перешептывающихся. Они явно не хотели привлекать к себе внимания, и Драко из вредности решил прервать их разговор.              — Дядя Северус, — поприветствовал он и направился к ним, держа в руке бокал с газированным сидром. — Счастливого Йоля.              Снейп лишь хмыкнул в ответ.              — Получил ваш рождественский подарок, — невозмутимо продолжил Драко. — Должен признаться, после прошлогоднего был несколько разочарован. Вы все еще сердитесь на меня за то, что я опоздал на занятие?              — Что это такое, Драко… — цокнула Нарцисса.              У Снейпа дернулся уголок губ.              — Прошу прощения за то, что так тебя разочаровал, — шелковым тоном произнес он. — А ты уже пытался приготовить что-нибудь из этого учебника?              — Разумеется, нет. Я же на каникулах.              — То есть ты решил, что подарок оставляет желать лучшего, даже его не испробовав.              — Не то чтобы «желать лучшего», но…              Его перебила Нарцисса:              — Драко очень благодарен тебе за все твои подарки, Северус. И я тоже. Послушай, Драко, у меня ужасно пересохло горло, не принесешь ли мне шампанского?              — Вы пытаетесь меня прогнать, — возмутился Драко. — О чем вы тут секретничаете?              — Да вовсе ни о чем, дорогой. Вообще-то, я давно хотела, чтобы мы все втроем поговорили. Северус как раз рассказывал мне обо всех интересных событиях, случившихся в Хогвартсе, и объяснил некоторые решения Дамблдора. Мнение преподавателя так много может прояснить. Не правда ли, Северус?              По выражению их лиц Драко не смог понять, лжет ли его мать, но не успел ничего спросить, потому что кто-то вдруг закричал:              — Нарцисса!              Они втроем обернулись на звук. Из леса на полном скаку летел Брутус Треверс, отчего его мантия развевалась за ним в воздухе. Его седые волосы выбились из косы, а морщинистое лицо все светилось от радости.              — Мерлин, помоги мне, — пробормотала Нарцисса, и Драко с удивлением взглянул на нее.              — Нарцисса! Нагнали! Мы его нагнали! — Треверс махнул рукой в сторону поляны. — Гаррет сейчас его гонит в сторону поляны, где будет финал — иди скорее, мы сейчас его прикончим! Ты придешь посмотреть?              — Уже иду, Брутус, — отозвалась Нарцисса, помахав ему одними пальцами.              — Я придержу для тебя место! Прямо в первом ряду! Отличное место! Так ты придешь?              — Ну конечно. Сейчас иду, честное слово.              — Смотри за мной, Нарцисса! — с вызовом добавил он. — Его убью либо я, либо Гаррет! У нас самые быстрые кони. Так что смотри либо на меня, либо на Гаррета!              — Да мне и приглашение не требовалось, — проворковала Нарцисса, и, услышав это, Треверс развернул жеребца и ускакал к остальным.              Как только Треверс оказался к ним спиной, улыбка на лице Нарциссы превратилась в гримасу. Снейп выпустил смешок, что удивило Драко куда сильнее, чем недовольное выражение матери.              — Как думаешь, он хочет завести детей? — поинтересовался Снейп, с хищной грацией прислоняясь к стене. — Или ему будет достаточно Драко?              — Северус. — Нарцисса бросила на Снейпа раздраженный взгляд.              — Тебе лучше поспешить, Цисси. Тебя там ждет отличное место.              Драко завороженно наблюдал, как лицо его матери сначала побледнело, а затем порозовело.              — Попрошу без пошлостей, — чопорно ответила она и удалилась, взмахнув юбками.              Когда она ушла, Драко тут же повернулся к Снейпу.              — Что вы имели в виду?              — Я слышал, ты все еще помогаешь Долгопупсу с зельеварением, — внезапно сказал Снейп, игнорируя вопрос. Драко оторопел от замешательства.              — … И что?              — Так это правда?              — Да. Он меня попросил.              — А что ты получаешь взамен?              — Гарантию того, что пока я рядом, он не взорвет свой котел, — ответил Драко, неловко переминаясь с ноги на ногу.              Снейп смерил его оценивающим взглядом.              — Ты обычно работаешь в паре с Грейнджер на зельеварении, — будто невзначай отметил он.              — Да, сэр.              — Почему?              Вопрос вызвал у Драко смятение.              — Ну, она же гениальна, — ответил он. — И она единственная из Гриффиндора, кто не отстает от меня в зельеварении. А еще мы хорошо сработались. В плане, у нас есть своя система.              Снейп задумчиво промычал, а Драко продолжил размышлять над вопросом. Он вспомнил, как Гермиона закусывала губу, когда ломала над чем-то голову, как хмурила брови и постукивала пальцами по любой ближайшей поверхности, даже если это оказывалась его рука. А найдя ответ, она могла дернуть его за рукав, или ударить по плечу, или стукнуть коленкой, и ее щеки заливались ярким румянцем, когда она спешила поделиться с ним, светясь ярче солнца. Когда такое происходило, он не мог не улыбнуться ей в ответ — как зеркало не могло не отразить падающий на него свет.              — А еще, — вдруг сказал Драко, не в силах остановиться, — она подмечает всякие… мелочи. Она задумывается о сути вещей, и она ее понимает. Даже если в инструкциях что-то не ясно, она может догадаться, что нужно делать. И она запоминает абсолютно все. Не знаю, замечали ли вы — но ее мозг словно библиотека. Если она что-то где-то прочла, то никогда уже это не забудет. Это просто кошмар. И с ней невозможно спорить — все аргументы как об стенку горох. И когда кто-то что-то делает неправильно, она не может смолчать. На самом деле, это очень раздражает….              — Достаточно, — перебил Снейп.              Драко смущенно захлопнул рот.              — Так ты считаешь ее своим другом.              — Да, — машинально ответил Драко. А потом добавил: — Ну, мы просто проводим много времени вместе. Это не значит… В плане, она же маглорожденная, но в мире есть вещи и похуже.              Снейп прикрыл глаза, и Драко напрягся, гадая, не сказал ли он чего-то лишнего, что могло расстроить его крестного. Он никогда не понимал политических взглядов Снейпа: разумеется, он вращался в определенных кругах, но сам не был выходцем из чистокровной семьи, насколько знал Драко.              — Будь осторожнее, Драко, — тихо произнес Снейп.              — Осторожнее с чем? — нахмурился Драко.              Со стороны павильона вдруг раздались крики. Драко тут же двинулся в сторону поляны, но, сделав несколько шагов, понял, что крестный к нему не присоединился. Оглянувшись назад, он увидел, как Снейп стремительно уходит в противоположном направлении.              Выйдя на поляну, Драко обнаружил, что вся толпа подступила к линии деревьев, подрагивающих от гула голосов, доносящихся из леса. Сминая под собой кусты, из чащи на поляну вдруг вырвался огромный белый олень.              Он был раза в два больше взрослого жеребца, с рогами, напоминающими ятаганы, а его взлохмаченная белая шерсть была перепачкана сажей, землей и кровью. Из его спины и боков торчали десятки стрел, и, оказавшись на открытом пространстве, олень встал на дыбы и издал вскрик, полный боли.              Драко попытался отыскать в толпе свою мать. Она оказалась в первых рядах и сидела, элегантно раскинувшись на шезлонге и обмахиваясь платком. С ней разговаривала какая-то женщина, но Нарцисса, кажется, ее не слышала: она судорожно оглядывала лица людей вокруг, барабаня пальцами по подлокотнику. Как только раздался крик оленя, она крепко зажмурилась.              Когда Нарцисса снова открыла глаза, они будто остекленели и глядели куда-то в пустоту. Ее рот приоткрылся.              Драко выронил бокал и перешел на бег.              Он ринулся в самую гущу толпы и, протискиваясь между гостей, расталкивал их локтями и расплескивал их напитки. Некоторые возмущенно вскрикивали, но эти звуки затерялись посреди громкого ликования, поднявшегося, как только из леса с грохотом копыт выскочили охотники. Раздался звон разбитого стекла, и по шее Драко потекло что-то мокрое, но он не обратил на это внимания и продолжал пробиваться к матери.              Из палочки одного из охотников вырвался зеленый луч, пролетевший в десятке сантиметров от оленя, и зверь снова закричал, устремляясь к обрыву. Толпа испуганно выдохнула, и в оленя полетел поток вспышек и искр, отгоняя его от края утеса.              — РАНО! — взревел Брутус. — Слишком рано! Гоните его назад! Надо его вымотать! Давайте кучнее, кучнее!              Нарцисса поднялась с шезлонга, еле стоя на ногах, и попыталась пройти между людей. Но толпа все напирала, увлекая ее за собой к поляне, где олень пытался сбежать обратно в лес.              Драко схватил ее за руку, но она даже не заметила.              — Мама, ты в порядке?              — Люциус? — прошептала Нарцисса.              — Мама, нет. — Драко начал паниковать: мало того, что они были на людях, но еще и в довольно формальной обстановке в окружении кучи важных шишек. Если у нее случится приступ здесь, об этом станет известно всем. — Я Драко. Сейчас тысяча девятьсот девяносто второй год. То, что ты видишь, тебе лишь мерещится.              — Люциус? — Она уставилась на него невидящими глазами. Драко бросил попытки ее вразумить и попытался вывести ее прочь из толпы, приобняв ее за спину.              — Давай, пойдем.              — Люциус, они его сейчас убьют, — пронзительным голосом сказала она. — Бедное невинное животное, а они его убьют.              — Знаю, мама. Это такая традиция. Идем за мной.              — Он же просто малыш, — продолжила она, и по ее щеке скатилась слеза. — Крохотный малыш, и они его убьют.              — Эта зверюга? — Драко оглянулся назад: олень был громадным, и если судить по длине его рогов, он мог быть старше самого Драко. — Это вовсе не малыш.              — Почему они такие жестокие? — допытывалась Нарцисса, пропуская слова Драко мимо ушей. — Как ты это терпишь? Люциус, ты должен им помешать.              — Ладно, м… Нарцисса. Хорошо. Я уведу тебя отсюда, а потом пойду и остановлю их. Хорошо?              — Обещаешь? Обещаешь, что спасешь его?              — Обещаю.              Нарцисса внезапно обмякла, наваливаясь всем весом на Драко, и он пошатнулся, опускаясь на одно колено в траву.              — Я так и знала, — мечтательно произнесла она. — И ты же правда им помешал. Ты пошел и остановил всех… Твой отец был в ярости, но тебе было все равно. Ты сказал: «Мне плевать, Цисси этим расстроена»…              — Вставай, пожалуйста, — взмолился Драко. — Мама, нас увидят люди.              — Драко?              Но было уже слишком поздно. До главный ворот оставалось еще где-то полпути, а Драко знал этот голос.              Подняв взгляд, он обнаружил перед собой ошеломленного Теодора Нотта, позади которого стояли Дафна с Пэнси. Прежде чем Драко успел что-то сказать, его опередила Нарцисса.              — Люциус? — нерешительно позвала она, цепляясь за его рукав.              Тео метался взглядом между Драко и Нарциссой, и на его лице постепенно появилось холодное осознание.              Драко достал палочку.              — Нотт, — низким голосом произнес он.              Тео проследил его движение глазами.              — Я не хочу с тобой драться, — сказал Драко.              — Какое совпадение, — бесстрастно сказал Тео. — У меня была такая же мысль.              — Если ты просто уйдешь, нам и не придется.              — А что если нет?              Повисло напряженное молчание. Драко сильнее сжал палочку в руке.              — Это моя мать, — сказал он.              Тео поджал губы.              — Ладно, — сказал мальчик будто сам себе. — Хорошо. — А затем Тео повернулся к Пэнси и Дафне: — Кто-то из вас умеет накладывать нормальные заглушающие чары?              — Нам нельзя колдовать за пределами школы, — тут же ответила Пэнси.              — На нас всего лишь наложен Надзор, а тут полным полно взрослых волшебников, думаешь, Министерство заметит одно малюсенькое Муффлиато? Повторю вопрос: вы можете наложить заглушающие чары? Просто я не умею.              — Я могу, — вмешалась Дафна, достав палочку. — И мне плевать на Надзор, могут попробовать вызвать меня в суд. Папины адвокаты зададут им жару.              — Отлично. Постарайся, чтобы они доходили отсюда до павильона. Пэнси, помоги леди Малфой встать.              — Но… — заскулила Пэнси.              — Пэнс, — перебил Тео. Они обменялись понятным только им взглядом.              Пэнси молча подступила к Нарциссе с другой стороны и помогла Драко поднять ее на ноги.              — За мной, — сказал Тео, разворачиваясь в сторону дома. — Вернетесь к себе через камин. У отца есть летучий порох в секретной заначке под каминной решеткой. Он пользуется камином, когда не хочет, чтобы я знал, что он ушел. Даже не заметит, если пороха станет на щепотку меньше.              — Муффлиато, — вскрикнула Дафна, очерчивая палочкой дугу в небе, отчего в воздухе причудливо зарябило. Затем крики со стороны павильона стихли, словно доносились через толщу воды.              Дафна развернулась к ним с широкой улыбкой.              — Я еще ни разу не колдовала вне Хогвартса, — театральным шепотом призналась она. — Ощущаю себя хулиганкой.              — Круто, — с восхищением сказал Тео. — Нам сюда.              Они завели Нарциссу в пустую гостиную. Она совсем ушла в себя: ее голова безвольно повисла, а с губ иногда слетали бессвязные слова. Подойдя к камину, Тео направил палочку на кирпич под решеткой. Редукто — и он разлетелся в клубе пыли.              Тео просунул руку в образовавшееся отверстие, откуда извлек небольшую табакерку.              — Папа обычно открывает тайник паролем, но я его не знаю, — сообщил он Драко почти что извиняющимся тоном, — да и, честно говоря, мне всегда хотелось попробовать это заклинание. — Он протянул Драко табакерку. — Вперед.              Пэнси, выбившись из сил, помогла Нарциссе опереться на каминную полку. Дафна, несшая мантию Нарциссы, поспешила к ним и бережно накинула ее на плечи женщины. Затем она заправила выбившуюся прядь за ухо Нарциссы и мечтательно произнесла:              — Вы такая красивая. Несмотря на то, что вы чокнутая, я надеюсь, мы когда-нибудь встретимся в нормальных обстоятельствах.              — Энди, не груби, — пробормотала Нарцисса, закатив глаза. Дафна цокнула, застегнула на ней мантию и отступила.              Драко взял пригоршню пороха из табакерки и остановился у камина.              — Спасибо, — отрывисто сказал он. — Вы… вы не обязаны были мне помогать.              В ответ ребята зашикали и принялись отнекиваться.              — Слизеринцы всегда держатся вместе, — ответил Тео, а затем окинул Драко взглядом. — Ну, и почетные слизеринцы тоже, видимо.              — Почетные? — фыркнула Пэнси. — С каким пор мы принимаем почетных членов? Что, теперь всех подбирать будем?              — Успокойся, Паркинсон, он это заслужил по праву наследства.              Драко переполнился унизительной благодарностью.              — Пока, придурки, — грубо сказал он. — Если кто-то из вас попробует использовать это против меня, вы об этом пожалеете.              — Драко Малфой, ты полный дурак, — ответил Тео. — Давай уже, проваливай.              Тео протянул ему руку, и Драко пожал ее.              Летучий порох с шипением окрасил пламя в зеленый цвет. Нарцисса положила голову Драко на плечо.              — Малфой-мэнор, — произнес Драко и шагнул в камин.