Глава 14. Непростительное слово

      — Мерлин, какой стыд. Ты уверен, что я попросту не опьянела?              Драко сидел возле кровати матери, скрестив ноги. Добби же доставал для Нарциссы ее домашнюю одежду, насвистывая себе под нос рождественскую песенку.              — Абсолютно уверен. Ты назвала меня Люциусом.              — Нет. — Нарцисса прикрыла рот рукой.              — Да.              — Сколько бокалов я выпила?              — Не знаю, но я не думаю, что дело в…              — Как нам повезло, что у тебя такие заботливые друзья, — сказала Нарцисса и позвонила в колокольчик над прикроватной тумбочкой. — Добби! Пожалуйста, принеси кофе. И бекон.              — Ох, досада, хозяйка. У нас не осталось бекона с завтрака. Может хозяйке подать рождественской ветчины?              — Не осталось бекона? А который час?              — Уже почти полдень, — ответил Драко.              — Это совершенно невозможно! Часы точно врут, — объявила Нарцисса, откидываясь на подушки. — Сейчас семь тридцать. Я так решила. Добби, сходи пожарь еще бекона и завари кофе, утро должно начаться заново.              — Если хозяйке угодно, Добби может еще и перевести все часы в доме, — услужливо предложил Добби.              — Замечательная мысль!              — Нет, — сказал Драко. — На этом все. Спасибо, Добби.              Эльф поклонился и аппарировал прочь.              — Милый, — прошептала Нарцисса, дотронувшись до плеча Драко. — Со мной правда все в порядке. Просто Дионис вскружил голову. Это не стоит твоих волнений, дорогой.              — Мама, я знаю, что ты лжешь.              — Но я правда не понимаю, о чем мне лгать, — обреченно сказала она, воздев ладони к потолку. — Клянусь. Может, я и ошибаюсь, но я честно не помню произошедшего. Даже если я и обезумела, я об этом не знаю.              На ее лице так ясно читались беспомощность и страдание, что Драко не мог и дальше смотреть в глаза матери.              — Мне кажется, нам стоит обратиться к целителю.              — О нет. Это невозможно.              — Мы можем найти частного специалиста, никто не узнает…              — Да, но я не могу этого сделать. Я просто не могу, милый, и не буду.              — Ты больна. — От громкости его голоса завибрировали половицы. — Нам пришлось тайком сбегать с вечеринки. Ты была не в себе.              — Это ты так говоришь, но почему я должна тебе верить? — отрезала Нарцисса. — Право слово, ты вот в меня совсем не веришь. Что, если я просто перепила?              — Ты не осознавала действительность! Ты все бредила про Люциуса, а потом назвала Дафну «Энди»…              — Нет. Нет. — Нарцисса замотала головой.              — Я был прямо перед тобой, но ты меня не видела.              — Ну извини, — огрызнулась она. — Но целитель тут не поможет. Ты такой же как твой отец, этот упрямый осел постоянно пытался… — Нарцисса вдруг осеклась, заметив какие-то перемены в выражении лица сына. Она всегда была непостоянной как ветер, поэтому и тут быстро сменила гнев на милость. — Ми-илый, — проворковала она, протягивая к нему руку. — Прости. Я просто устала, да еще и до сих пор не выпила кофе. Я не хотела тебя обидеть. Прошу, давай не будем ругаться.              — Мне нужно собирать вещи, — бесстрастно сказал Драко, поднимаясь на ноги.              На лице Нарциссы промелькнула тревога.              — Нет, — ответила она, резко садясь на кровати. — Подожди, давай помиримся. Я не хочу расстаться с моим милым мальчиком на плохой ноте. Присядь, давай помиримся?              — А мы и не ссорились. Все в порядке. Тебе нужно позавтракать.              — Драко! — Он отступил от ее кровати, когда она попыталась к нему прикоснуться. — Ну пожалуйста! Почему ты не хочешь со мной поговорить? Не уходи.              В этот момент вернулся Добби с подносом и серебряной туркой.              — Бекон и кофе, — пропищал он и сделал паузу, увидев выражения лиц обоих Малфоев. — Добби стоит вернуться позже?              — Нет, — ответил Драко, поставил стул на прежнее место и направился к выходу. — Подай хозяйке завтрак. А потом приходи помочь мне с чемоданом, когда она оденется. И не затягивай.              — Да, хозяин Драко.              — Драко! — взмолилась Нарцисса с постели. — Не поступай так со мной, не уходи! Давай помиримся! Ну пожалуйста, сделай мне милость!              Ее слова утихли, когда он захлопнул за собой дверь.       

***

             В январе солнце понемногу снова начало радовать их своим появлением, что способствовало поднятию общего духа во всем Хогвартсе. Кроме того, прошло уже несколько недель с начала нового семестра, а новых нападений так и не было, и Невилл сообщил, что мандрагоры уже начали предпринимать попытки забраться друг к другу в горшки, что было очень хорошим знаком.              — Осталось подождать всего пару недель, — радостно вещал мальчик, пока они копались в грязи на травологии. Драко был весь потный и недовольный, а потому не мог разделить его восторга. — Они растут прямо не по дням, а по часам. Стебль сказала, что еще чуть-чуть, и Лианна с Колином будут исцелены. Эй, осторожнее, не то сломаешь корень!              — Мне плевать на тупой корень.              — Тогда д-д-давай лучше я. Эти с-с-саженцы очень д-д-дорогие, Стебль не с-сможет купить новые.              Вместе с потеплением пришло и послабление мер предосторожности. Комендантский час пока не отменили, но старосты закрывали глаза на опаздывающих на приемы пищи учеников, а профессора перестали сопровождать ребят между уроками. По мнению Перси, все эти перемены были связаны с отсутствием Дамблдора: директора не было видно за преподавательским столом в Большом зале уже несколько дней.              — Уверена, он сейчас в Визенгамоте, — сказала Гермиона. — Должно быть, он очень занят в связи с предстоящими выборами.              — Только вот чем именно он занят? — недовольно пробурчал Драко. Гермиона стащила его «Ежедневный пророк», поэтому они теперь вместе читали газету за тостами с джемом.              — Он же великий волшебник, уверена, он не сидит сложа руки. Может, помогает Фаджу продвинуть закон о магической безопасности.              — Не, вряд ли, — сказал Рон. — Дамблдор же был против этого закона, помните? Папа сказал, он написал разгромную колонку в «Пророке».              — А разве Фадж с Дамблдором не из одной партии? — спросила сбитая с толку Гермиона.              — Да, но в популярах состоит просто туча народа, и они не всегда во всем между собой соглашаются. Да и вообще, Дамблдору не с руки, чтобы Визенгамот наделял Министерство слишком большой властью. Три года назад он выступил против законопроекта, который бы удвоил численность авроров, — заявил, что это «бессмысленные излишества».              — «Бессмысленные излишества» — это еще мягко сказано, — Драко зевнул и украл тост с тарелки Гермионы. Поскольку она намазала его сантиметровым слоем джема, ему пришлось убрать часть вилкой, прежде чем приступить к нему. — Откровенно говоря, тут он был прав, но, думаю, это скорее случайность.              — Ну конечно, ты так говоришь только потому, что ты из партии Ранкорна.              — Я не могу быть ни в чьей партии, я второкурсник, — размеренно ответил Драко. — Я не могу голосовать. Так что не надо перекладывать на меня ответственность за плачевное состояние демократии в нашей стране, пока я сам не еще приложил руку к ее разрушению.              — Я не читаю «Пророк», так что я, кажется, все пропустил, но о чем вообще этот закон? — поинтересовался Гарри.              — Он расширит полномочия отдела магического правопорядка, — ответила Гермиона. Драко почувствовал гордость — еще год назад она была совершенно не осведомлена в таких вещах. — Они смогут накладывать «Надзор» на любого, обвиненного в преступлении. По мнению Дамблдора, это посягательство на личные границы.              — А что по этому поводу думают в другой партии?..              — Что из-за этого большая часть бывших Пожирателей смерти окажется под круглосуточным наблюдением, — сказал Драко. — Что вызывает беспокойство, учитывая, что именно бывшие Пожиратели смерти и составляют костяк партии.              Гарри оторвался от своего омлета.              — Драко, а ты тоже окажешься под наблюдением? — совершенно искренне спросил он.              — Мне жаль тебя расстраивать, Поттер, но меня пока не обвиняли ни в каких преступлениях.              — Да, но твоя мама… — сказал Гарри. Драко сглотнул.              — А что с ней?              Гарри обменялся взглядом с Роном.              — Слушай, приятель, мы ничего такого не имеем в виду, — сказал Рон. — Уверен, твоя мама… Ну, честно говоря, мне кажется, что она немного того, но ты тоже не самый нормальный. Но, знаешь…              — Она была полностью оправдана, — резко произнес Драко. — С нее сняли все обвинения. Мой отец об этом позаботился.              — Правда? — с любопытством спросила Гермиона. — А как он это сделал?              — А который час? Я и не знал, что у нас сейчас по расписанию допрос Драко Малфоя. Не лезь не в свое дело, Грейнджер.              — Ну ладно, не хочешь — не говори. В любом случае, закон не примут, — уверенно заявила Гермиона. — К Дамблдору все прислушиваются, а он против.              На защите от темных искусств они перешли от изучения различных существ к защитным заклинаниям. Драко был рад таким переменам, ведь заклинания были полезными, да и вызывали куда меньше разгоряченных споров. В середине февраля Подмор объявил, что они начинают практиковаться в парах.              — Замечательно, Гарри! — взревел профессор. У Гарри был прирожденный талант к Экспеллиармусу, что он только что продемонстрировал на Дине Томасе, чья палочка улетела в другой конец класса. — Это было мастерство на уровне настоящего аврора! Молодец! Отличная работа! Десять очков Гриффиндору! А знаете что? Еще пять очков Грейнджер за отменный Вентус! Мерлин, ну что за класс!              Гермиона поглядела на Драко и просияла, подпрыгивая на носочках. Он язвительно ей отсалютовал и ловким заклинанием связал запястья Сьюзан Боунс, чего Подмор, естественно, не заметил, уже переключив свое внимание на пуффендуйцев.              Подмор раздавал очки Гриффиндору направо и налево, что весьма раздражало некоторых слизеринцев, а в особенности Тео Нотта, который по этому поводу присаживался на уши любому подвернувшемуся слушателю.              — Снейпа во многом можно обвинить, но вот чего-чего, а излишней щедрости он к Слизерину не проявляет, — пробормотал Тео, пока они взбирались вверх по лестнице из подземелий. — Он, конечно, дает гриффиндорцам в два раза меньше баллов, но, в целом, слизеринцы получают от него столько же очков, сколько и от любого другого преподавателя.              — Подмор просто в первый раз преподает, — ответил Драко, хоть ему тоже не очень нравился подход преподавателя ЗОТИ. — Не может сохранять непредвзятость.              — Тебе-то хорошо говорить, а мы от этого страдаем. Если бы ваш факультет не собирал все возможные штрафные очки, Кубок факультетов был бы вам уже гарантирован. Пьюси всегда говорил, что эта затея с факультетскими очками хуже драконьего навоза, но я только сейчас начал его понимать…              Перед ними показались двери Большого зала, возле которых стоял Подмор и слизеринская староста, которую он сурово отчитывал.              — … не оправдание для поблажек… могу понять стремление пойти навстречу младшекурсникам, но такая халатность и приводит к непоправимым последствиям. Поймите, я вас ни в чем не обвиняю, но пообещайте мне, что этого больше не повторится.              — Что происходит? — будничным тоном спросил Тео. — Привет, Джулия. Нотт, ищи на «Н».              — Пэнси опаздывает, — пробормотала староста и вычеркнула его имя из списка.              — Странно, — нахмурился Тео. — Мне сходить за ней?              — Не стоит, мистер Нотт, — Подмор вздохнул. — Студентам не стоит в одиночку разгуливать по замку в такое время. Скажите мне, где найти девочку, и я сам за ней схожу.              Драко посмотрел на Джулию, которая, в свою очередь, буравила профессора взглядом полным ненависти, грозясь проткнуть пером пергамент.              — Не нужно, сэр, правда, — с деланной кротостью ответил Тео. — Пэнси бы не хотела, чтобы вы из-за нее пропустили обед.              — Ничего страшного, я настаиваю. Это моя обязанность как преподавателя — обеспечить безопасность ученицы.              — При всем уважении, сэр, — тут в голосе Тео послышались нотки иронии, — с учетом, что она скорее всего в своей спальне, моя кандидатура подходит куда лучше.              Против этого аргумента Подмору нечего было возразить.              — Десять очков со Слизерина за опоздание мисс Паркинсон, — нахмурившись, заявил Подмор. После возмущенных возгласов Тео и Джулии, он добавил: — За каждую последующую минуту ее опоздания я буду снимать еще по пять баллов. И скажите ей, чтобы зашла в мой кабинет после обеда.              — Но профессор!..              — Никаких но.              — Мудила, — пробормотал Тео, как только Подмор оказался вне пределов слышимости. — Теперь понятно, почему Пэнси так его невзлюбила. Может, стоит убедить ее совсем пропустить обед и смириться со штрафными очками. Нам все равно не победить в этом году, так зачем пытаться?              Драко нахмурился, потирая подбородок.              — Ну что? — сухо спросил Тео, толкнув его локтем. — Где твое злорадство?              — Пэнси же чистокровная.              — Ну да, а еще русалки умеют плавать. Что еще расскажешь?              — Так почему тогда Подмор так печется о ее безопасности? — спросил Драко, игнорируя выпады Тео.              — Ищет поводы срезать нам баллы, — предположил Тео, пожав плечами. — Известный закон войны: не упускай возможности избить лежачего врага.       

***

             Удача пока что действительно улыбалась Гриффиндору: у их команды по квиддичу были все шансы выиграть Кубок в этом году. К недовольству Драко, Гарри был до безобразия искусным ловцом, хоть и летал на потрепанном «Чистомете-5», выданным ему Вудом. Ли Джордан еще никогда не казался таким счастливым, как во время комментирования гриффиндорских матчей, хоть ему и приходилось тратить значительную часть времени на борьбу за громкоговоритель с МакГонагалл.              — МЕРЛИН, КАК ОН ДВИЖЕТСЯ, КАК ОН МЧИТ, ДА ОН КАК ЯСТРЕБ, КАК СКОРОСТНОЙ ПОЕЗД, КАК ВОЗДУШНЫЙ ТАНЦОР, ПРОСТО СОВЕРШЕННЫЙ АЭРОДИНАМИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ! ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО! ЛЕТИ, ПОТТЕР! ЛЕТИ!!!              — Джордан! Следите за игрой!              — Что? А, да-да. Флинт забивает, бла-бла-бла, получает десять очков. А вообще, ГАРРИ ПОТТЕР, НАШ ЛОВЕЦ, ЗЕЛЕНОГЛАЗЫЙ…              Его скандирование оборвалось, когда МакГонагалл в очередной раз завладела микрофоном.              Ли Джордан вместе с близнецами Уизли придумали кричалку в честь Гарри и велели первокурсникам распевать ее каждый раз, когда Гарри ловил снитч. Те обычно слишком радовались победе, чтобы задумываться, что могут этим кого-то раздражать.              Гарри Поттер, наш ловец!       Зеленоглазый чемпион!             Победы нашей он кузнец,             Всех резче снитч поймает он!              Справедливости ради, Гарри, кажется, всей душой ненавидел эту кричалку и каждый раз краснел до корней волос, как только слышал ее. Рон же неделями напевал ее, пока мылся в душе.              Под конец февраля Гриффиндор вышел в лидеры, но им еще предстоял последний решающий матч в этом году. Вуд был серьезно настроен на победу, а потому удвоил количество тренировок и выдал Гарри запасной снитч, велев ему практиковаться в свободное время. По мнению Драко, решение было ужасным — Гарри, то ли из желания угодить Вуду, то ли из какого-то ребяческого порыва, начал регулярно тренироваться с ним в гриффиндорской гостиной.              Рон весь сгорал от предвкушения.              — Фред сказал, у нас такой сильной команды уже давно не было, — сообщил он. — Вуд уверен, Кубок у нас в кармане. МакГонагалл на седьмом небе от счастья. Она вчера дала мне десять очков за то, что я придержал ей дверь! О, привет, Гарри!              В гостиную вошел Гарри, вернувшийся с тренировки. На нем все еще была форма для квиддича, вся мокрая от пота и грязи, а волосы его смешно топорщились во все стороны. В последнее время он почти всегда так выглядел.              — Вуд просто сумасшедший, — сказал Гарри, упав на диван рядом с Драко и Гермионой. — У меня отваливается пятая точка.              — Ты тут сейчас все испачкаешь, — сообщил ему Драко. Гарри лишь ухмыльнулся и вытер руки об подушку.              — Фу!              — Скорджифай, — чопорно произнесла Гермиона, прибирая за Гарри. — Мне кажется, Вуд слишком налегает на мальчишек. В темноте летать небезопасно.              — И на девчонок тоже, Гермиона, что за несправедливость, — раздался голос Кэти Белл, пролезшей в портретный ход вслед за Анджелиной. Девочка широко улыбнулась Гермионе, показывая, что она лишь шутит, а затем хлопнула Гарри по спине. — Ну как ты, Гарри? Не сильно устал?              — Не, — ответил Гарри, тут же приподнимаясь из своего полулежачего положения. Драко фыркнул и обменялся с Гермионой насмешливыми взглядами.              — Молодчина. А что это играет? Симус включил что-то новое?              Из магнитофона, который обычно стоял на каминной полке, если Симус, конечно, его куда-то не забирал, доносилась тихая мелодия. Это была песня «Temptation» из нового альбома, который Гермиона подарила Драко на Рождество.              — Вообще, это Драко включил.              — Правда? — Кэти склонила голову набок, окидывая Драко оценивающим взглядом. — Малфой, ты любишь магловскую музыку?              — Только хорошую, — Драко пожал плечами.              — Да? Тогда можешь как-нибудь сходить с нами с Джорджем в Хогсмид, — непринужденно сказала она. — Там на главной улице есть музыкальный магазин, где продают подержанные диски. Можно купить что-то за полцены, а иногда и за четверть.              Драко оглядел Кэти с ног до головы: в этот момент она была похожа на Гарри — с короткими волосами торчком и такая же чумазая. В ее позе было что-то дерзкое и по-мальчишески развязное: опираясь на одну ногу, она крашеными как всегда в черный ногтями отбивала на своем бедре какой-то ритм. Кэти была не из самой респектабельной семьи, но в ней было столько нахальной самоуверенности, будто она была по меньшей мере маркизой. Кроме того, она была весьма популярна в Гриффиндоре.              — Ладно, Бэлл, — медленно произнес Драко.              — Круто. Передам Джорджу. Спокойной ночи, ребята.              На этом они с Анджелиной удалились в свою спальню. Поглядев на оставленные ими грязные следы, Гермиона снова пробормотала очищающее заклинание.              — Эй, Драко, — позвал Рон, почесывая затылок кончиком пера. — Что-то я тут не понимаю. Что получится, если смешать муку из кости минотавра и настойку азоллы?              Драко скорчил гримасу.              — Херню. И грязный котел. А что?              — Блин, а я был уверен, что в этот раз все правильно. — Рон вздохнул и взял чистый лист пергамента. — А если взять когти буньипа?              — … Вместо чего? — Драко закрыл книгу и потер переносицу.              — Не знаю. А это важно?              — Ну разумеется, Уизли.              Перо Гермионы вдруг замерло над бумагой.              — А почему ты это у него спрашиваешь? — Хоть Гермиона и старалась держать свой тон нейтральным, Драко понял, что она уже предполагала причины.              — Ну он же ведь… разбирается в зельеварении? — растерянно ответил Рон, метаясь взглядом между Гермионой и Драко и медленно осознавая, что угодил в ловушку. — Ему же ведь… оно нравится?              — Но вчера вечером ты просил моей помощи с этим же заданием.              — Ну да, — быстро ответил Рон, — именно поэтому сегодня я спросил Драко. Чтобы ты могла передохнуть. От помощи.              — Точно, — сказала Гермиона, прищурив глаза, — и именно поэтому за обедом я сделала за тебя половину домашнего задания по трансфигурации.              Драко откинулся на спинку дивана, с наслаждением наблюдая за разворачивающейся перепалкой. Гарри же весь съежился, словно пытаясь провалиться сквозь землю от неловкости, что происходило всякий раз, когда кто-то из его друзей ссорился.              — По-твоему, он лучше меня в зельеварении?              — Нет! Ну, то есть, не нет, но и не…              — Вообще-то, у нас почти что одинаковый средний балл, и если бы Снейп не снизил мне оценку за мой почерк за последнюю работу, мы бы шли вровень!              С губ Драко сорвался смешок, который он попытался замаскировать кашлем. В этом была вся Гермиона: ей было важно не только кто был лучше в зельеварении, но и кого Рон считал лучшим. При этом ей самой не так уж и нравился этот предмет, и она раз сто уже успела недовольно пожаловаться на то же задание, которое Рон сейчас выполнял. Но Драко даже нравилась эта ее соревновательная жилка: во-первых, из-за этого Гермиону было весело подначивать, а во-вторых, он невольно задумывался, как сложилась бы ее жизнь, окажись она в Слизерине.              Внезапно раздался оглушающий хлопок. Рон вздрогнул, перевернув чернильницу, а Гарри вскочил на ноги, тут же достав палочку.              На кофейном столике материализовался домашний эльф, чьи уши были поджаты от страха.              — Добби? — выпалил Драко.              — Хозяин Драко! Надо идти, сэр! — Добби схватил Драко за руки и потянул на себя. Глаза эльфа блестели от навернувшихся слез. — Скорее! В поместье забрались злоумышленники! Воры! Грабители! Хозяйка сбежала!              По спине Драко пробежал холодок, и он тут же подскочил.              — В поместье? Кто… Когда это случилось? Где моя мать?              — Хозяйка сбежала с мистером Снейпом, сэр! Это было только что, сэр! Добби услышал, как заревела сирена, когда защитные чары были сломлены! Добби увидел странных волшебников в масках, они были в мэноре, где им не место и куда их не пускали чары! Добби вспомнил приказ хозяина Драко и привел мистера Снейпа! А мистер Снейп связался с мистером Дамблдором и сказал предупредить хозяина Драко и тут же его привести!              Драко схватил Добби за наволочку и приподнял его в воздухе, словно куклу. Эльф пронзительно вскрикнул.              — Где моя мать?              Добби пискнул, цепляясь за руки Драко.              — В безопасности! — закричал он. — В безопасности, с мистером Снейпом! Добби об этом позаботился, сэр! Иначе бы Добби ее не оставил!              Пожалев о своей резкости, Драко ослабил свою хватку и опустил Добби на пол, а потом закрыл глаза и сделал глубокий вздох.              Внезапно Драко осознал, что это все наблюдало еще трое людей. Он буквально чувствовал, как Гермиона буравит его взглядом, и ему было страшно на нее обернуться.              Первым опомнился Рон.              — Что за чертовщина? — спросил он.              Добби ахнул и низко поклонился.              — Друзья маленького хозяина! — сказал эльф. — Добби приносит тысячу извинений за то, что не представился. Это Добби, преданный эльф древнейшего и благороднейшего рода Малфоев.              Гермиона шумно выдохнула, отчего Драко поморщился.              — Добби про вас знает! — воскликнул эльф.              — Правда? — с любопытством спросил Гарри.              — Хозяин Драко рассказывал Добби про вас! Вы его Путер и Уизи!              Гарри поперхнулся, а Рон сдавленно хохотнул.              — И мисс Рейнджер! — радостно сказал Добби, повернувшись к Гермионе. — Это такая честь для Добби! Хозяин Драко рассказывал Добби, какая умная его Рейнджер. — Добби отвесил настолько глубокий поклон, что коснулся пола кончиком носа.              — Здравствуй, Добби, — сквозь зубы выдавила Гермиона. — Очень приятно познакомиться.              Драко наконец осмелился взглянуть на девочку: все ее тело было напряжено, а руки до белизны в костяшках сжаты в кулаки. Гермиона на него даже не посмотрела.              — Драко, приятель, я, конечно, знал, что ты богат, но это… — слабо начал Рон.              — Это что, наволочка? — перебил его Гарри.              Добби взглянул на свою рабочую форму, теребя пальцами подол наволочки. Пока остальные изумленно разглядывали эльфа, Драко будто увидел Добби новыми глазами: изношенная наволочка, вся усеянная пятнами, порванная в нескольких местах и аккуратно зашитая крошечными ручками. Он в первый раз в жизни заметил, что ноги Добби были замотаны бинтами, ведь он не мог носить носки или ботинки, а также длинный шрам на затылке эльфа, полученный им, когда совсем маленький Драко случайно столкнул его с лестницы. В его голове вдруг всплыли жалобные слова Добби: «Хозяйка говорит, что он должен стукнуться головой о стену и впредь думать хорошенько»…              — Да, сэр, — признался эльф, переминаясь с ноги на ногу. — Добби очень жаль. Добби надел бы более красивую наволочку, если бы знал, что его увидят другие…              — Более красивую наволочку, — дрожащим голосом повторила Гермиона.              — Нам нужно идти, — хрипло сказал Драко, прерывая этот разговор. — Я… я объясню все позже. Добби, отведи меня к матери.              — Да, хозяин Драко, — охотно сказал Добби, протягивая ему руку. — Добби нас аппарирует.              — Я все объясню, — сказал Драко, повернувшись к Гермионе. — Как только вернусь. Просто не… не делай поспешных выводов, Грейнджер. Ладно? — Интонация Драко была небрежной и практичной. Ничего страшного не произошло, и он позже убедит в этом Грейнджер. Она же была разумной волшебницей, если он все ей объяснит, она точно его поймет.              Гермиона смерила Драко ледяным взглядом, прищурив глаза.              — Не делать каких выводов? — сухо спросила она. — По-моему, тут не из чего делать выводы.              — Не… Просто дождись меня, ладно?              На шее Гермионы запульсировала жилка.              Драко бросил на нее умоляющий взгляд, и в конце концов она неохотно кивнула.              — Хорошо, — сказал Драко. — Добби, пойдем.              Он взял Добби за руку, и с очередным хлопком мир вокруг померк, а желудок скрутило.              Когда Драко снова открыл глаза, он уже был в кабинете Снейпа.              На кресле у камина сидела его мать в ночнушке, тапочках и с накинутым на плечи пушистым пледом. Ее распущенные волосы каскадом спускались по спине, представляя собой контрастный градиент от пепельно-белого на макушке до насыщенно-черного на самых кончиках. В руках она держала тканевый мешочек и волшебную палочку.              — Драко! — воскликнула Нарцисса и вскочила на ноги, заключая его в объятия. Драко обхватил ее руками и уткнулся лицом ей в плечо. Они одновременно сделали глубокий, неровный вдох.              На столе Снейпа побулькивал котел. С приходом Драко, зельевар отошел от своего рабочего места, вытирая руки.              — Драко, — коротко сказал он вместо приветствия.              — Здравствуйте, профессор. Мама, ты в порядке?..              — В полном, — отмахнулась Нарцисса. — Все хорошо, все нормально. Когда Добби меня разбудил, воры были уже в библиотеке, а я ничего не услышала, так крепко спала.              Драко подавил волну паники, поднявшуюся от ее слов.              — Ты не слышала, что они взломали защитные чары?              — Нет. — На лице Нарциссы промелькнула вина. — Я… Ну, я приняла зелье сна без сновидений, и… как ты наверное знаешь, оно довольно сильнодействующее.              — У тебя бессонница? — нахмурившись, пробормотал Драко, но их перебил Снейп.              — Это неважно. Воры приходили не к твоей матери.              — Откуда вам знать? — спросил Драко. — Она известная ведьма. Они могли похитить ее ради выкупа или, или причинить ей вред, или еще что…              — Если они хотели бы похитить твою мать, они бы это сделали, — резко ответил Снейп и принялся активно нарезать какие-то листья. — Когда ваш эльф услышал сирену, они уже какое-то время были внутри поместья. Если целью их посещения была твоя мать, зачем начинать с мелкой кражи?              — Как они смогли пробраться через защитные чары?              — Я не знаю. Когда я прибыл, их уже не было. — Снейп смахнул листья в котел и убрал доску. — Я уведомил о случившемся Дамблдора, и он уже отправился оценить причиненный ущерб. Если желаете, можете обратиться в отдел правоохранения, но я должен сообщить, что Люциус всегда был категорически против визитов министерских работников в поместье, и, насколько я понимаю, на то были весомые причины.              — Никаких авроров, — сказала Нарцисса, покачав головой. — На самом деле, Северус, я бы предпочла, чтобы и Дамблдора в это не вмешивали, ему я тоже не особо доверяю.              — У меня не было иного выбора, — бесстрастно произнес Снейп. — Ты прибыла в Хогвартс. Ты попросила моей помощи. У всего есть своя цена.              Драко сглотнул и в очередной раз задался вопросом, что такого лежало в основе взаимоотношений Снейпа с Дамблдором, что профессор зельеварения отзывался о нем с таким неохотным почтением, которое явно выходило за рамки обычного уважения директора преподавателем.              В камине вспыхнул огонь и тут же окрасился зеленым цветом. Снейп махнул в его сторону палочкой, и каминная решетка отъехала в сторону, пропуская прибывшего Альбуса Дамблдора в кабинет.              — Нарцисса, — официальным тоном произнес директор. — Добро пожаловать в Хогвартс. Весьма сожалею, что обстоятельства вашего визита не самые благоприятные.              — Профессор Дамблдор, — холодно отозвалась Нарцисса, позволяя директору заключить свою руку в его ладони.              — Надеюсь, вас несколько утешит тот факт, что мэнор по большей части остался нетронутым. Потревожили только библиотеку, но, должен признать, весьма заметно…              — Что вы имеете в виду? — вмешался Драко. — Что с ней случилось?              — Добрый вечер, Драко, — любезно сказал Дамблдор, взглянув на него. Его седые волосы немного припорошило каминным порохом, отчего они стали на оттенок темнее. — Благодарю, что ты к нам присоединился. Приношу свои извинения за печальные известия. Должно быть, ты очень переживал за свою мать.              — Да-да, так что насчет библиотеки?              — Ее всю обыскали, — бросил Снейп. — Одну полку полностью сорвали со стены. По всем признакам, грабители весьма торопились.              — Ну разумеется, — сказала Нарцисса, садясь обратно в кресло, и изящно подперла лоб двумя пальцами. Драко шагнул к ней ближе и успокаивающе положил руку ей на плечо. — Как только сработала сирена, им пришлось действовать в спешке.              — И что они надеялись найти? — скептически спросил Драко, поочередно поглядев на мать, Снейпа и Дамблдора. — И почему в библиотеке? Она, конечно, выдающаяся, но даже самая дорогая книга в нашей коллекции… Да я могу сходу назвать пятьдесят более ценных артефактов, которые есть в поместье.              — Полностью согласен, — серьезно сказал Дамблдор. — Что бы они ни хотели украсть, весьма сомневаюсь, что это было с целью наживы. Нарцисса, должен вас предупредить, я хотел бы задать весьма неделикатный вопрос.              Нарцисса подняла голову и смерила Дамблдора ледяным взглядом.              — Когда Люциус занимался коллекционированием… назовем это антиквариатом, — дипломатически сказал Дамблдор, — не попадала ли ему в руки какая-то книга или, может, свиток, содержание которых имело особо неоднозначный характер?              — Альбус, — рявкнул Снейп, отставив в сторону бутылек с желчью гиппогрифа. — Сейчас не время. Нарцисса, можешь не отвечать на этот вопрос.              — Уверяю вас, я ничего такого не подразумевал. Однако ответ на этот вопрос может ускорить наше расследование. Можете не раскрывать никаких деталей.              Нарцисса потерла лоб и погрузилась в раздумья.              — Отец собирал множество разных вещей, — вмешался Драко, и Дамблдор тут же повернулся к нему, а глаза его зажглись каким-то жадным интересом. — Он значительно пополнил библиотеку в свое время. Ему нравилось читать. Он приобрел первое издание «Сильнодействующих зелий», собрание лекций Стоддарда и рукописный черновик «Годелота»…              — А кому-то еще было известно о его коллекции? Быть может, была какая-то книга, которой он особо гордился и показывал ее остальным?              — Нет. Он бы не стал… Мой отец так не делал. Нет.              — Как бы то ни было, мог ли кто-то знать, чем он владеет?              — Я поняла, что это, — пробормотала Нарцисса.              Все взгляды устремились на нее.              — … Полагаю, может быть затруднительно говорить об этом с полной уверенностью, — сказал Дамблдор, — учитывая обстоятельства и обширность коллекции…              — Нарцисса? — позвал Снейп.              Она посмотрела на зельевара блестящими глазами и тихо ответила:              — Это дневник.              Мензурка выскользнула из рук Снейпа и разбилась о каменный пол.              От выражения на лице Снейпа по спине Драко пробежал холодок: он еще никогда не видел своего крестного в таком ужасе.              Добби, до сих пор старавшийся держаться вне поля зрения волшебников, пока те разговаривали, поспешил к столу Снейпа и, наколдовав из пустого воздуха веник, принялся подметать осколки. Заметив это, Дамблдор ласково произнес:              — Мой дорогой маленький друг, я не могу допустить, чтобы гости Хогвартса опускались до такой работы. Репаро.              Осколки вылетели из рук пискнувшего Добби и собрались в единое целое на столе Снейпа.              — Ты сегодня очень многое для нас сделал, — опускаясь на корточки, добавил Дамблдор и подал руку Добби. — Могу ли я предложить тебе что-нибудь, чтобы успокоить нервы? Быть может, какой-то теплый напиток?              Добби вытаращился на протянутую ему руку так, словно это был тентакль.              — Как вижу, ты не из тех, кто утруждает себя болтовней. Как мудро, как мудро! В словах болтливых волшебников обычно бывает мало смысла. — Дамблдор потрепал Добби по голове, и эльф задрожал. — Ну что ж, береги себя, мой маленький друг. Сегодня ты заслужил благодарность не только своих господ, но и моей не особо скромной персоны.              Снейп погасил горелку под котлом.              — Готово, — сообщил он. — Для лучшего эффекта ему стоило бы настояться в течение нескольких дней, но, с учетом ситуации, придется обойтись имеющимся результатом.              — Что это такое? — спросил Драко, указывая на котел, но его вопрос остался без внимания.              — Уверен, что этого будет достаточно, Северус, — сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги. — Нарцисса, наш уговор еще в силе?..              — Да.              — Чудесно. В таком случае, я предлагаю нам переместиться в мой кабинет, где нас уже ожидает горячий шоколад с печеньем. По-моему, с тяготами мира куда проще справляться, имея в вооружении сладости.              Над его шуткой никто не посмеялся, а на лицах Снейпа и Нарциссы остались те же каменные выражения.              — Погодите, — сердито сказал Драко. — Я все еще не понимаю. Что произошло? О каком дневнике говорила мама? Откуда вы знаете, что они искали его?              И Снейп, и Дамблдор поглядели на Нарциссу. Она вздохнула и повернулась к Драко.              — Дорогой, это очень длинная история. Я бы тебе ее рассказала, но сейчас уже поздно, а нам с профессором Дамблдором и твоим крестным еще очень многое нужно обсудить. Я понимаю, что тебе, должно быть, очень сложно оставаться в неведении, но, пожалуйста, потерпи ради меня. Ты сможешь?              — Но я не…              — Это очень важно. Я бы не просила, если бы в этом не было абсолютной необходимости: обстоятельства слишком запутанные, чтобы я могла их сейчас тебе объяснить.              — Я уже не ребенок, — возмутился Драко. — Я могу понять запутанные вещи. И что, эта какая-то книга темной магии? — Он поглядел на Снейпа с Дамблдором, которые с серьезным видом наблюдали за их с матерью перепалкой. — Я прав, не так ли? Вот поэтому вы так перепугались и не хотите мне ничего говорить. Вы думаете, я не знаю, что у нас в поместье куча темных артефактов? Я живу в нем уже одиннадцать лет! Да я по пути в столовую прохожу мимо как минимум трех!              — Драко, — с явным дискомфортом произнес Снейп. Драко тут же ткнул в него пальцем.              — Вы нервничаете, — заметил Драко. — Настолько, что решили рассказать обо всем Дамблдору, значит, дело правда серьезное. Но серьезное не только для нас, ведь он сам решил посетить мэнор. И вы, видимо, все перепугались до смерти, ведь я не могу найти других причин, чтобы моя мать позволила Альбусу Дамблдору оказаться у нас дома.              — Милый, не забывай о манерах, — пробормотала Нарцисса.              — Это как-то связано с тем, что он был Пожирателем смерти? — Драко невесело усмехнулся. — Можете не отвечать, это очевидно. Это его дневник, так? Дневник моего отца? И вы заволновались, потому что там есть куча информации про Темного лорда и… и про темные дела, которыми они занимались.              Дамблдор посмотрел на него пристальным взглядом.              — Драко, — мягко сказал он, — я попрошу тебя оказать мне любезность и заключить со мной договор.              — Какой еще договор? — с подозрением спросил Драко, скрестив руки на груди.              — Я бы хотел, чтобы ты сейчас вернулся в свою спальню и оставался там до наступления утра.              — Да ни з…              — Пожалуйста, позволь мне закончить, — сказал Дамблдор. — А в благодарность за эту уступку я лично восстановлю защитные чары вокруг Малфой-мэнора и дам тебе мое слово — или поклянусь моим родом, если ты так захочешь, — что я больше никогда не переступлю порог вашего поместья, если не получу на то приглашения от члена твоей семьи.              Драко выдохнул и посмотрел на мать.              — Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он у нее. Нарцисса грустно взглянула на него в ответ.              — Милый… — начала она.              — Нет. Хватит. Забудь. Я уйду. — Драко протянул эльфу руку. — Добби, идем.              — Я думаю, что Добби стоит вернуться в поместье, — все так же мягко сказал Дамблдор. — Ему выдалась тяжелая ночь, и он заслужил отдых.              — А он не может сначала вернуть меня в гостиную? — В голосе Драко невольно промелькнули какие-то ноющие нотки, что было ему вовсе не по душе.              Дамблдор сложил руки за спиной и спокойно произнес:              — По правде говоря, я бы предпочел, чтобы другие студенты не видели Добби. Я с уважением отношусь к обычаям каждой семьи, но порабощенный домашний эльф — не та традиция, которую, по моему мнению, стоит демонстрировать твоим юным сверстникам, особенно тем гриффиндорцам, которые равняются на тебя, а по моим сведениям, таких имеется немало. Все же у запрета приводить своих слуг в Хогвартс имеются свои причины.              — Но это мой эльф!              — Но это не твой замок, — мягко, но непреклонно возразил Дамблдор.              Драко развернулся к матери, но та лишь виновато нахмурилась и отвернулась от него.              — Ладно, — выплюнул он, сжав руки в кулаки. — Тогда спокойной ночи. Всем вам.              — Драко…              Он выскочил из кабинета Снейпа, громко хлопнув за собой дверью.              Путь до гриффиндорской башни еще никогда не был таким длинным, как в этот раз. К тому моменту, когда он наконец оказался у портрета, его ноги привычно горели от преодоления бесчисленных ступеней, а сам он был разозлен до предела. Он был донельзя оскорблен тем, что его столь унизительно выставили за дверь и что никто его не поддержал. Что ни мать, ни крестный и пальцем не пошевелили, когда Дамблдор отправил его в постель.              По какому праву они решили его выгнать? Он был главой Малфоев, наследником рода. Если кто и заслужил право присутствовать при их разговоре, так это он. С ним поступили, как с ребенком, да еще и отобрали его эльфа — какая вопиющая снисходительность, какое неуместное покровительство…              Наверху его поджидало еще одно разочарование. Полная дама удалилась с наступлением отбоя, и ее портрет стал обычным сельским пейзажем.              Драко все равно попробовал назвать пароль, но его угрюмое: «Прыщавые самородки», — не привело ни к каким результатам. В порыве злости он выхватил волшебную палочку, мечтая разнести дверь заклинанием. Но через мгновение он одумался и со вздохом опустил палочку.              Вместо этого он принялся колотить в дверь.               — Это я! Впустите, я не могу войти!              Портрет отворился. На пороге стояла Гермиона, взирая на него ледяным взглядом. Сердце Драко упало в пятки.              — Ну заходи, — сказала она. — Пока тебя Филч не увидел.              Драко прошмыгнул внутрь. Гостиная уже пустовала: все давно разошлись по кроватям. В камине догорали последние угли, а где-то неподалеку квакала жаба Невилла.              Гермиона закрыла дверь.              — Я ждала тебя.              Драко потер лицо рукой.              — Мерлин, мы не можем обсудить это в другой раз?              — Ты сам попросил меня тебя дождаться. Я и не планировала ничего обсуждать.              — А вот и планировала. — Драко изо всех сил старался держать себя в руках. — Ты только взглянула на Добби и уже была готова устроить мне взбучку, Грейнджер. Даже не отрицай.              — Но я тебе ничего не сказала!              — Да, но хотела.              — Хотела?              — Ну разумеется, хотела, — едко сказал Драко. Он уже готов был начать оправдываться, что ему вовсе не понравилось, а потому его раздражение лишь возросло. — Ты же Гермиона Грейнджер. Ты всегда этого хочешь.              — Да ты только послушай себя! — Рот Гермионы приоткрылся от возмущения. — У тебя есть раб…              — Ну вот. Как я и говорил.              — … настоящее, живое, дышащее существо в рабстве, в тысяча девятьсот девяносто третьем году, и ты призвал его в Хогвартс, где мы все его могли увидеть, а не права здесь я? Потому что я хотела высказаться против этого?              — Ну что за глупости. Он вовсе не раб.              — Да правда что ли?! — вскрикнула она. — Неужели?! То есть он может ослушаться твоего приказа?              Драко поджал плечи и скривился.              — И он в любой момент может от вас уйти? — продолжала Гермиона, подступая к нему ближе. Драко развернулся, чтобы уйти, но она следовала за ним по пятам, повышая голос все сильнее. — Он может отказаться от работы? И вы, наверное, ему еще и платите за нее?              — Знаешь что, у меня выдался ужасно тяжелый вечер, и я не в настроении…              — Ох, бедняжечка! Однако ты сам решил поднять эту тему! — Драко направился к лестнице, но Гермиона дернула его за руку обратно. — Я в ужасе, — крикнула она, — в ужасе, Драко, что ты, оказывается, такой жестокий! После всего, что Подмор рассказывал нам о темной магии…              — Подмор понятия не имеет, о чем говорит.              — Подмор боролся в составе Ордена Феникса!              — Замечательно! — взревел Драко, крутанувшись к ней. — Какой молодец! Святой человек! Тогда иди и доставай его, можете обсудить, какая отвратительная у меня семья! Уверен, он будет с тобой согласен!              — Доставай? Доставай?!              — Именно, заодно можешь спросить, чем занимался мой отец во время войны! Если тебя так поразил домашний эльф, уверен, ты откроешь для себя новые пределы…              — Да мне плевать, что делал твой отец! — вскрикнула Гермиона. — Это не он сейчас вынуждает тебя владеть домашним эльфом! Ты мог освободить его в любой момент!              — Все не так просто!              — Нет, все очень просто! Ты держишь в рабстве другое разумное существо! Хорошие люди так не делают, Драко!              — Мне уже надоело, — прорычал Драко, — что ты относишь меня к плохим людям только из-за того, что не можешь понять моих семейных традиций.              Гермиона взвыла от возмущения.              — Не могу понять! — заорала она. — Не могу понять?! Не могу? Я все прекрасно понимаю!              — Да, ты не можешь. Честно говоря, это просто наглость с твоей стороны — осуждать нас, когда ты так далека от нашей культуры.              Гермиона шагнула к нему вплотную. Драко мог разглядеть все выбившиеся из ее косы волоски и даже железки брекетов на оскаленных зубах.              — От вашей культуры? — угрожающе переспросила она. — И что это должно значить?              — Это значит… О, да ладно тебе, ты сама все прекрасно понимаешь.              — Нет, не понимаю. Так почему бы тебе мне не объяснить, а, Драко? Что еще за «ваша культура»? Давай, расскажи мне, что это за «культура».              — Ты бы воспринимала все иначе, будь ты… — Драко раздраженно и многозначительно махнул рукой.              — Будь я кем? Кем?              — Чистокровной! — Драко вскинул руки. — Для нас все иначе! Я не могу объяснить почему, это просто факт!              — Ну да, — зашипела она. — Точно. Это «просто» факт. А чистокровные «просто» лучше маглорожденных. Ты же так себе думаешь, да?              — Завязывай, — холодно ответил Драко. — Я вовсе так не думал, и ты это знаешь.              — Да я ничего о тебе не знаю, — рявкнула Гермиона. — С чего ты решил, что я могу знать, что ты там думаешь? Я думала, что знаю, но, как оказалось, я очень сильно ошибалась…              — Да ради Мерлина, не будь такой… такой…              — Какой? Не будь какой? Надоедливой? Приставучей? Занудной? — С каждым словом ее голос звучал все громче и громче, а глаза ее заблестели. — Почему ты так на меня разозлился? Что я тебе сделала? Как так получилось, что по твоему мнению Драко Малфой снова оказался жертвой?              — А я И ЕСТЬ жертва! — Голос Драко надломился. Откуда-то сверху раздался скрип двери. — В мой дом сегодня кто-то вломился, если ты забыла!              — Бедняжка! — закричала Гермиона. — Какой кошмар! Это не дает тебе права приходить и орать на меня!              — Это не я начал орать!              — Ты сам начал ссору, и ты прекрасно это понимаешь! — Гермиона, казалось, вот-вот заплачет. — Ты на меня обозлился, как только вошел! Я даже слова сказать не успела!              — Потому что мне не хотелось получать нотации от грязнокровки!              Это слово вырвалось из него еще до того, как он успел его осмыслить. Драко в ужасе ощутил, как оно вылетело из какого-то потаенного, злобного уголка подсознания, о существовании которого он даже не подозревал, и неосознанно, незаметно проскользнуло между его губ.              Он хотел забрать его назад, еще когда не произнес последних букв. Но было уже поздно: оно повисло между ними, холодное, острое, кристально чистое, словно осколок стекла. А затем резким ударом вонзилось в Гермиону.              Она отшатнулась от него, слегка приоткрыв рот. От выражения ее лица у Драко внутри все сжалось так, словно он вот-вот умрет.              А потом она дала ему пощечину.              Его голова мотнулась вбок. Он медленно поднял руку и приложил ладонь к щеке. Фамильное кольцо обожгло кожу холодом.              — Маглорожденная, — тихо произнес Драко. А затем уже тверже добавил: — Я хотел сказать маглорожденная.              Но было уже слишком поздно. У Гермионы задрожали губы, и она спрятала лицо в ладонях.              — Грейнджер, — оцепенело позвал он и потянулся к ней. — Грейнджер, я не…              Она оттолкнула его и взбежала вверх по лестнице в спальню девочек.              Драко бросился за ней, постепенно понимая, что он совершил такую ошибку, от которой мог безвозвратно потерять нечто ценное.              — Грейнджер! Вернись! — Лестница превратилась в покатую горку, как только он на нее ступил, и Драко полетел обратно вниз. — Грейнджер! — закричал он, сложив ладони у рта. В его голосе зазвучала паника.              — Малфой.              Голос принадлежал не Гермионе.              Драко развернулся и увидел Гарри и Рона, стоявших на лестничной площадке, ведущей в спальни мальчиков, — первый в большой фланелевой пижаме с закатанными рукавами, с криво надетыми очками, второй в огромной футболке «Пушек Пэддл» и брюках на резинке. Оба держали в руках волшебные палочки и имели помятый вид, словно их только что разбудили.              По выражениям их лиц было сразу понятно, что они слышали его слова.