Глава 16. Выборы

      — Их нашли неподалеку от библиотеки, — сообщила МакГонагалл. — Полагаю, вы тоже не знаете, что они там делали? Или собирались ли они там с кем-то встретиться?              — Неподалеку от библиотеки? — слабым голосом переспросил Драко.              — Мистер Филч обнаружил их в одном из пустых классов. Нападавший парализовал их и спрятал за закрытой дверью.              На Драко накатила такая сильная волна тошноты, что он покачнулся.              Закрытая дверь.              Вот бы признался тот, кто это сделал, хотя бы остальным слизеринцам… Думаю, многие из нас наградили бы его аплодисментами…              — Гермиона всегда по субботам ходит в библиотеку, — тихо сказал Гарри. — Не думаю, что она там с кем-то собиралась встретиться.              Тео, поднимающий бокал с дерзкой ухмылкой, словно знал какой-то секрет, за который стоило бы выпить… За нашего анонимного друга…              — Она, наверное, там несколько часов пролежала, — пробормотал Рон. — Бедная Миона…              Не замечаешь, что тут нет этой магловской вони?              — Я провожу вас в гриффиндорскую башню. — МакГонагалл тяжело вздохнула. — Мне предстоит сделать объявление о произошедшем.              Драко развернулся на пятках и на всех парах поспешил к выходу из лазарета.              — Мистер Малфой! — встревоженно воскликнула МакГонагалл. — Куда вы?              — Малфой!              — Эй, подожди!              Драко одним толчком распахнул двери. Позади него слышались шаги: Гарри и Рон явно последовали за ним.              — Драко! — крикнул Гарри. Драко его проигнорировал и поспешил вниз по лестнице, перелетая через несколько ступенек за раз. — Ты куда?              — Я знаю, кто это сделал.              — Что? — удивился Рон. Мальчики нагнали Драко, гулко топая по каменному полу. На Гарри все еще была его форма для квиддича, а щеки Рона были измазаны в боевом раскрасе болельщика. — Кто?              — Теодор Нотт.              — Вот урод! — прорычал Рон, а затем добавил: — А кто такой Теодор Нотт?              — Да, кто это?              — Слизеринец, — выплюнул Драко, поворачивая на очередном лестничном пролете и продолжая спуск в подземелья. — Чистокровный до мозга костей. Его семья из Священных двадцати восьми: для справки, Поттер, это значит, что он почти таких же голубых кровей, как и я. Ну и разумеется, ратует за чистоту этой самой крови.              — Разумеется, — повторил Гарри. — Но он… он тоже ученик? Как и мы?              — Ну это временно, ведь я его сейчас прикончу, — прорычал Драко. Рон одобрительно угугкнул.              — Да, но… как он это сделал? — с трудом переводя дыхание спросил Гарри, продолжая преодолевать ступеньки. — Мадам Помфри сказала, что это… было сложное заклинание…              — Нашел какой-то способ. Он мог спросить у своего отца, он бывший Пожиратель смерти.              — Не забывай, твой тоже, — резонно отметил Гарри.              — Да, но мой уже давно покоится в земле, так что я вряд ли мог получить от него порцию отеческих наставлений!              — В словах Малфоя есть смысл, — согласился Рон. — Да ты сам рассуди, Гарри: слизеринец, чистокровный, сын Пожирателя смерти.              — Но этого недостаточно, — с сомнением отозвался Гарри. — В плане… Я тоже злюсь из-за случившегося с Гермионой, приятель, но ты сейчас описал половину Слизерина.              — Я видел его этим утром, — сказал Драко. — Было рано. Он сказал, что ищет Пэнси — в библиотеке утром в субботу, представьте себе — Мерлин, да я такой же идиот, как и все остальные гриффиндорцы…              — Эй! Ты сейчас говоришь про Гермиону.              — Почти все остальные гриффиндорцы.              Среди расстроенной серебристо-зеленой толпы слизеринцев, возвращавшихся с матча в общежитие, Драко заметил в самом конце Тео в форме для квиддича, беззаботно треплющегося о чем-то с Дафной и Пэнси.              Он сам не заметил, как волшебная палочка оказалась в его руке.              — НОТТ!              Тео повернулся на звук.              — Драко! — с улыбкой сказал он. — Ты уже слышал? Про выборы? Только не говори мне, что ты прибежал сюда отпраздновать, ты же знаешь, мы бы пригласили тебя на вечеринку…              — ФЛИППЕНДО!              Тео отлетел в стену, и его голова с треском ударилась о камень.              — ТЕО! — закричала Пэнси, бросившись к нему, и упала на колени, бережно приподняв его голову.              — Черт подери, — пробормотал Рон.              Слизеринцы с воплями расступились, дав Драко дорогу. В его ушах гулко отдавался стук собственного сердца.              — Отойди от него, — приказал он Пэнси.              — Ах ты дрянь! — Лицо Пэнси перекосило от отвращения, и она злобно сверкнула на него глазами. Тео со стоном зашевелился в ее руках. — Ты мог его убить!              — В сторону, — повторил Драко, направляя палочку на Тео.              — Какого черта, Драко? — спросил Дафна, схватив его за локоть, и Драко решительно сбросил с себя ее руку. — За что ты так с ним?              — Он это заслужил.              — О чем ты? — невнятно вскрикнул Тео, попытавшись сесть. Но встревоженная Пэнси сразу заставила его лечь обратно. — Я ничего тебе не сделал!              — Это тебе за Гермиону, придурок, — мрачно произнес Рон, так же направляя свою палочку на мальчика.              — Грейнджер? — ошарашенно спросил Тео. — А ей я что сделал?              — Не прикидывайся дурачком! — прорычал Рон, угрожающе подведя палочку так близко к лицу Тео, что она почти что уткнулась ему в переносицу.              Тео вскинул руки.              — Клянусь, я не прикидываюсь, — ответил он, бросив на Драко нервный взгляд. — Правда. Я просто дурачок.              — Гермиона в Больничном крыле, — тихо произнес Гарри. Он тоже достал волшебную палочку, но пока ни на кого ее не наставлял. — Может, ты что-нибудь про это знаешь?              У Тео отвисла челюсть.              — Нет, — выдохнул он. — Грейнджер? Я понятия не имел. Матч из-за этого отменили?              — О-о, «из-за этого»? К чему это притворство? — язвительно сказал Драко.              — Он не притворяется, — спокойно сказала Дафна. — Нам ничего не сообщили. Хуч сказала идти в общую гостиную, где с нами поговорит декан факультета.              — Было совершено еще одно нападение, — сообщил Гарри. — Точнее два. На Гермиону и пятикурсницу с Когтеврана.              — Их обнаружили возле библиотеки, — добавил Драко и с удовольствием пронаблюдал, как лицо Тео застыло от шока.              — Очень жаль, — все так же спокойно сказала Дафна. — Мы так и подумали, что было нападение, но не знали, на кого. Клянусь. — Она махнула рукой на Тео. — Драко, Тео весь день провел на поле для квиддича. Это не мог быть он.              — Но это не так, — сказал Драко. — Я видел тебя утром возле библиотеки.              — Я тебе говорил, я искал Пэнси, — терпеливо ответил Тео.              — Да? Похоже, твои поиски увенчались успехом.              — Не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Да, я ее нашел. Она была в туалете. Нет, это не я напал на Грейнджер.              — Почему я должен тебе верить?              Тео поперхнулся.              — Почему? Почему ты должен… Потому что это я таким не занимаюсь. Это было бы невоспитанно.              — Невоспитанно? — разгневанно повторил Рон. — Это все, что тебя волнует? Воспитанность?              — Понимаю, что тебя такие вещи мало беспокоят, Уизли, — едко ответил Тео, — но для некоторых из нас манеры стоят не на последнем…              — Она живой человек, а ты боишься, что если ты ей навредишь, то другие ЧИСТОКРОВНЫЕ РАССТРОЯТСЯ? — взревел Рон, акцентируя свои слова тычками палочки в мягкое место на шее Тео. Тот вскрикнул (по мнению Драко, скорее от неожиданности, чем от боли), и Пэнси взвизгнула как хомячок и набросилась на Рона.              — Экспеллиармус! — крикнул Гарри, и луч красного света сшиб Пэнси с ног. Палочка вылетела из ее руки и со стуком приземлилась на пол.              — Пэнс! — Тео спешно поднялся на ноги, немного покачиваясь, и вынул палочку из кармана. Он мрачно уставился на Гарри, покручивая ее в пальцах. — Ты об этом пожалеешь, Поттер.              — Сначала ты, — рявкнул Рон. — Петрификус тот…              — Петрификус тоталус!              Рон едва успел увернуться от заклинания Тео, которое летело ему прямо в грудь. Затем Тео развернулся к Гарри.              — Редукто, — прорычал он со взмахом палочки, и Гарри кинулся на землю, а красная вспышка пролетела над его головой и пробила гигантскую дыру в стене позади него.              Дафна закрыла собой Пэнси, выставив вперед волшебную палочку.              — Перестаньте! — вскрикнула она. — Хватит-хватит-хватит! Драко! Заставь их прекратить!              — Экспеллиармус! — снова выкрикнул Гарри. Мерцающая завеса неумело наколдованных Тео щитовых чар не поглотила заклинание, а отразила его в Рона, чья палочка тут же отлетела к палочке Пэнси. Но зато теперь Тео оказался спиной к Драко.              — Петрификус, — выплюнул Драко, попав в руку с палочкой, которая тут же одеревенела.              Тео громко выругался и попытался другой рукой вытащить палочку из железной хватки собственных пальцев.              — Экспеллиармус, — добавил Драко, и палочка Тео отправилась в полет. Гарри ловко поймал ее. Драко приблизился к Тео, закатывая рукава, и приставил палочку к его виску, ощущая как его нутро обжигает ярость.              — Драко, — сказал Тео с неуверенным напускным спокойствием. — Давай не будем совершать необдуманных поступков.              — Назови мне хоть одну причину, почему моем следующим словом не должно стать Редукто.              — Драко, — резко произнес Гарри. — Нет. Стой. Что?              — Не лезь, Поттер.              — Мы же не будем убивать людей!              — Давай обсудим это чуть позже. — Драко вдавил кончик палочки в висок Тео.              — Гермиона бы этого не хотела, — сказал Гарри. — Она бы тебя остановила.              — Гермиона оказалась в Больничном крыле из-за этого ядовитого слизня, — прорычал Драко. — Именно поэтому она сейчас не может меня остановить, так что это его собственная вина, не так ли?              — Ядовитый слизень? — слабо повторил Тео. — А я еще приглашал тебя к нам на рождественскую вечеринку.              — Когда я досчитаю до одного, следом будет Редукто, — сказал Драко. — Пять. Четыре…              Пэнси завопила. Дафне пришлось физически преградить путь младшей подруге, чтобы не дать ей броситься на Драко.              — НЕТ! — заорала Пэнси. — ТЕДДИ! Малфой, прекрати, ты… ты мерзкий, гадкий… маглолюбивый предатель крови!              Не обращать внимания на то, что его назвали предателем крови, оказалось поразительно просто. Драко был удивлен, что слова, которые еще год назад просто уничтожили бы его, сейчас не возымели никакого эффекта.              — Три, — холодно продолжил он. — Два.              Тео сложил руки в замок на затылке, нервно хрустнув костяшками пальцев.              — Потому что с шелка очень сложно отмывать кровь, — сказал он Драко. — Особенно в предполагаемых количествах.              — Нотт.              — Мерлин, а я думал, у тебя есть чувство юмора. Ладно, вот тебе веская причина. Знаешь, у меня есть только одна, но тебе она не понравится, — с притворной беспечностью произнес Тео. — Я этого не делал. То, из-за чего ты разозлился. Это не я.              — И мое следующее слово, Нотт, а если ты думаешь, что я этого не сделаю, то ты меня совсем не знаешь…              — ХВАТИТ! — закричала Пэнси, извиваясь в хватке Дафны. — Хватит! Это не он, клянусь, пожалуйста, не убивай его! — Скуля, она добавила: — Грейнджер же даже не умерла! Никто не умер!              — И что, это твой лучший аргумент? — едко спросил Рон. — Ничего страшного, она просто в коме?              — Нет! Парализована, всего лишь парализована! Он обещал!              Драко опустил палочку.              — Он обещал? — медленно повторил он.              — Да! — Пэнси со всхлипом обмякла в руках Дафны. — Он… он… Я не… я не могла, поэтому… Но он сказал, он обещал, и они не умерли, с ними все будет хорошо, поэтому… поэтому…              — Пэнси? — неверяще позвал Тео. — О чем ты?              Девочка яростно затрясла головой.              — Я не могла, — слезно продолжила она. — Я не стала. Он хотел, чтобы я… Но я не стала! Он меня позвал и сказал, он сказал, что это… что это будет забавно, и… что Дамблдор попадет в неприятности, п-п-понимаете, и… Но он хотел, чтобы я использовала Убивающее заклинание, но я не могла, я попыталась, но я не смогла, поэтому я использовала Риктосемпру Мэйджор…              — Так это была ты? — хрипло спросил Рон. Пэнси не отреагировала на вопрос.              — А… а потом я хотела это з-з-закончить, — взвыла она. — Потому что я испугалась, к-к-когда я увидела ее в Б-б-больничном крыле-е-е, и все говорили, что в-в-виновник попадет в Азкабан, а я не могу оказаться в Азкабане, не могу, мне всего одиннадцать! Но когда я ему это с-с-сказала, он ответил, что р-р-раз я уже это сделала, то п-п-придется и дальше, что я н-н-не могу отказаться, или он пойдет к Дамблдору-у-у… — Пэнси разразилась плачем, и Дафна крепко ее обняла, прижимая ее голову к своей груди.              — Тш-ш-ш, — принялась успокаивать Дафна, чьи щеки блестели от слез. — Тише-тише, Пэнси, все хорошо. Все в порядке. Ты не виновата.              — Кто-то заставил тебя это делать? — спросил Тео с убийственным видом.              — Угу, — промычала Пэнси. — Он сказал, что если я кому-то расскажу, он поставит мне неудовлетворительно, а я не могу завалить предмет, мои родители р-р-разолятся.              — Как зовут профессора?              — Н-н-нет. — Пэнси замотала головой, отчего ее хвостики закружили в воздухе.              — Как зовут профессора, Пэнси?              — Это был Подмор, — внезапно сказал Драко. Пэнси вздрогнула. — Я прав, не так ли? Это Подмор. Ты поэтому хотела, чтобы я проводил тебя до класса.              — Вам нельзя никому об этом рассказывать, — прошептала Пэнси.              Тео поглядел на Драко. Затем на Гарри, а потом на Рона.              — Перемирие? — спросил он.              — Перемирие, — кивнул Гарри и бросил Тео его палочку, которую тот поймал. — Но что мы теперь будем д…              Тео без лишних слов стремительно направился прочь вместе с резким взмахом своей зеленой мантии.              — Тедди? — встревоженно позвала Пэнси. — Ты куда? Вернись!              — К Подмору, — простонал Гарри, взъерошив рукой волосы. — Нам надо… Да, нам придется пойти помочь. — Гарри трусцой последовал за Тео.              — Мерлин, — пробубнил Рон, поднимая свою палочку с пола. — Ну вот опять. Может, нам стоило хоть на минуту остановиться подумать, прежде чем снова куда-то нестись?..              — Мы ему нужны, — крикнул Гарри. — Он не сможет один сразиться с преподавателем.              — Технически, сможет, — пробормотал Драко. — А вот победить у него не получится. Я, например, вполне могу смириться с…              — Нам пришлось сражаться вчетвером, чтобы победить Квиррела! — Гарри принялся взбираться по лестнице, перешагивая через ступеньку, и исчез из виду. — Идемте!              — Квиррела? — переспросила Дафна. — Победить его? Так он поэтому… он поэтому ушел с должности? — Она вытаращилась на Рона. — Вы что, убили нашего преподавателя по защите от темных искусств?              — Не волнуйся, на самом деле он был Сама-Знаешь-Кем под прикрытием, — успокоил ее Рон. — Но мы его не убивали. Я ударил его мечом, а потом Гарри его испепелил. — Рон сделал паузу. — Хотя, вообще, если подумать, может и убили.              — Что за чертовщина? Драко, он же шутит, да?              Но Драко уже бросился вслед за Гарри, ведь тот был прав: им тогда пришлось сражаться вчетвером, а теперь, когда он знал, что Тео не причинял вреда Гермионе, ему не особо хотелось, чтобы тот погиб. Рон недовольно чертыхнулся и присоединился к Драко.              — Идиоты! — закричала Дафна, продолжая прижимать к себе Пэнси. — Куда вы собрались?              Как оказалось, в кабинет Подмора. Они влетели в класс для занятий по защите от темных искусств, в котором находился лишь кудрявый шестикурсник с Когтеврана, проверяющий домашние работы, в котором Драко узнал помощника преподавателя.              — Где Подмор?              Когтевранец недоуменно взглянул на Тео.              — Обычно я не отвечаю на вопросы, заданные подобным тоном.              — Это насчет недавних нападений, — быстро сообразил Драко, шагнув перед Тео в надежде скрыть от глаз когтевранца мальчика, с убийственным выражением лица сжимавшего волшебную палочку. — У нас есть срочные новости.              — Ну, раз срочные, — с сомнением произнес когтевранец. — Он отправился в теплицы, чтобы собрать мандрагоры. Восстановительный напиток будет готов совсем скоро… Мерлин правый, к чему такая спешка?              Тео выскочил из класса еще на слове «теплицы», а Гарри всего на секунду позже.              — Спасибо, приятель, — со вздохом сказал Рон когтевранцу, а затем они с Драко тоже покинули класс.              Путь от класса З.О.Т.И. до теплиц занял необычайно короткое время, ведь Тео перескакивал сразу через три или четыре ступени. На последнем пролете он запрыгнул на перила и съехал по ним в вестибюль, где резким взмахом палочки распахнул дубовые двери и выбежал на залитую солнцем лужайку.              — Знаешь, — обратился Рон к Драко, пока они пытались не отставать, — если убедить Нотта подождать, можно было бы сходить за МакГонагалл или за Дамблдором.              — Отличная идея, — пропыхтел Драко, едва переводя дыхание от бега. — Осталось только догнать его, чтобы это ему предложить.              Шансы на это у них были невелики: и Тео, и Гарри были в отличной физической форме благодаря тренировкам по квиддичу, а поэтому значительно опережали Драко и Рона в беге по траве.              Впереди показались теплицы, двери которых были широко распахнуты. Внутри ярко полыхало пламя, мерцая за матовыми стеклами.              — Мандрагоры, — в ужасе выдохнул Рон и резко затормозил у подножия холма вместе с Драко и Тео. Но Гарри, увидев огонь, продолжил свой бег, на ходу скидывая с себя квиддичную мантию, и бросился в горящую теплицу.              — ГАРРИ! — заорал Рон. — ТЫ СБРЕНДИЛ?              На мгновение наступила полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня, уничтожающего растения.              А затем из теплицы пошатываясь вышел Гарри, в каждой руке державший тяжелые глиняный горшки, из которых выглядывали листья немного обгоревших, но невредимых мандрагор. Все лицо Гарри было напряжено от усилий: он был довольно маленьким, а горшки были лишь вдвое меньше него.              Не обращая никакого внимания на крик облегчения Рона, Гарри опустил их на землю, вытер лоб от сажи и бросился обратно в теплицу.              — Мерлин, — рявкнул Драко. — Идеальный образец гриффиндорского идиотизма. С дороги.              Оттолкнув Рона в сторону, он последовал за Гарри.              Внутри теплицы было невыносимо жарко, повсюду плясали языки пламени, от которых чернели стекла. Воздух пах гарью, сажей и горелой листвой, а от густого дыма, клубами валившего с полок, Драко едва мог что-либо видеть. Он прикрыл нос рукавом, сделал короткий вдох и выкрикнул:              — Агуаменти!              Из кончика его волшебной палочки забила мощная струя воды, будто из шланга. Драко направил ее на огонь, и отовсюду, где встречались две стихии, начинал валить дым, как при извержении вулкана. Драко затушил пламя вокруг мандрагор, а затем направил воду на куст карликовых деревьев, чьи ветви все потемнели от копоти. Но этого было недостаточно: сколько бы воды он ни лил, огонь все равно был сильнее и горел лишь жарче, изрыгая дым, от которого было невозможно дышать.              — Это бесполезно! — закричал Гарри, схватив его за плечо. — Нам это не поможет. Придется таскать горшки наружу.              — Но дым… — Драко оборвался, закашлявшись.              — Знаю! Придется действовать быстро!              — Я не смогу дотащить…              — Сможешь! Придется!              Драко начал было объяснять, что в этом не было смысла, ведь мандрагоры все сгорят, прежде чем они смогут их вытащить наружу. Но тут вдруг раздалось приглушенное: «Редукто!»              Передняя стена теплицы взорвалась миллионом стеклянных осколков, дождем осыпавшихся на землю.              Дым из теплицы вырвался наружу и повалил в небо, окрашивая его в черный цвет. Дышать тут же стало легче. Драко упал на колени, жадно глотая свежий воздух будто бы впервые за сотню лет.              Тео с гордым лицом стоял снаружи с направленной на теплицу волшебной палочкой.              — Мерлин, — сказал он. — Я обожаю это заклинание.              — Крутое, — согласился Рон. — А вот мое любимое. Вингардиум Левиоса.              А затем он рассек воздух палочкой и взмахнул ей так, что Гермиона бы прослезилась от гордости, и отправил самый большой горшок с мандрагорами в полет над их головами, благополучно приземляя их неподалеку от хижины Хагрида.              Гарри с облегчением и с восторгом рассмеялся.              — Спасибо, — сказал он Тео.              — Да не за что, Поттер. — Тео опустил палочку, тяжело дыша. — У твоих друзей не все дома, — сообщил он Драко. — Они сумасшедшие.              — Колдун колдуна видит издалека, Нотт, — ответил Драко, украдкой вытирая пот со лба.              — Какой-то слабенький ответ, но я пока не могу придумать ничего получше, я еще не оправился от спасения твоей шкуры.              — ГАРРИ? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С ТЕПЛИЦЕЙ? — Из хижины на шум выбежал Хагрид. В руках у него был гигантский потрепанный розовый зонт, самый отвратительный, что Драко когда-либо видел, которым великан размахивал, словно кочергой.              — Тут был пожар, — зачем-то сказал Гарри. — Мы все исправили. Хагрид, дело срочное. Ты не видел тут профессора Подмора?              — Подмора? — рассеянно переспросил Хагрид, с пораженным видом разглядывая обугленные остатки теплицы. Драко полностью его понимал. — Да он тут был давеча, хотел собрать мандрагоры. Что с вами приключилось?              — Неважно. Куда он пошел?              — Да в лес, — ответил Хагрид, ошарашенно осматривая мальчиков. — Сказал, ему надобно достать еще один ингредиент для Снейпа. Я… Эй, ты! Ты куда собрался, парень?              Тео кинулся по тропинке, ведущей в лес. Рон раздосадованно простонал.              — Хагрид, это Подмор устроил нападения, — спешно сообщил Гарри. — Сходи за МакГонагалл. И за Дамблдором. Скажи им, что Подмор поджег теплицы и ушел в лес.              — Скажи им поговорить с Пэнси Паркинсон, — вмешался Драко. — Пусть спросят ее. Она все расскажет.              — Лады, но… Гарри! А ты-то куда?              Гарри побежал в лес.              — Теодор Нотт готов один отыскать Подмора, — сказал Рон. — У Гарри какой-то комплекс насчет таких вещей. К сожалению, у меня тоже. Увидимся, Хагрид. — С последним вздохом он поспешил за Гарри.              Драко еще никогда раньше не заходил так глубоко в лес. Он отчетливо помнил, как на приветственном банкете Дамблдор наставлял первокурсников не пересекать границу Запретного леса, и Драко всегда с готовностью придерживался этого правила. Поэтому лишь сейчас, когда замок остался далеко позади, а вокруг была лишь густая чаща, в которой раздавались шорохи невидимых существ, Драко осознал, насколько же лес был большим. Они в полном молчании торопливо шагали по тропинке уже пятнадцать минут, и он понятия не имел, ни как далеко они успели уйти от теплиц, ни сколько им еще оставалось идти. Драко знал, что лес простирался на километры за территорией Хогвартса, так что вполне возможно, что впереди у них был бесконечный путь.              Тропинка сузилась, и им на пути начали встречаться поваленные деревья и пни, погрызенные какими-то зверями с гигантскими челюстями. Ветви деревьев были покрыты густым слоем паутины, и Рон по неосторожности влетел в одну из них, а затем с вскриком принялся от нее отмахиваться.              — Осторожно, — прошипел Драко, избавляя Рона от паутины простым очищающим заклинанием, и помог ему отряхнуться. — Не сходи с тропинки, а то весь лес разнесешь.              — Я ненавижу пауков.              — Я тоже от них не в восторге, но давай потише.              — Вы идете или нет? — раздался из темноты раздраженный голос Тео.              Драко обменялся с Роном взглядом, полным дурного предчувствия, и снова зажег свою палочку.              Впереди показалась поляна, освещенная каким-то водянисто-голубым свечением. Завидев ее, мальчики погасили свои палочки и пригнулись, тихо подбираясь ближе через кусты. Тео и Гарри опустились на корточки и поползли по земле, пролезая под корнями древнего дуба. Издав недовольный стон, Драко последовал их примеру.              На поляне стоял мужчина в темном костюме в полоску. Его голова была облеплена прилизанными желтоватыми волосами, а бледные глубоко посаженные глаза злобно сверкали на квадратном блестящем лице. Профессор Подмор стоял перед ним на коленях.              — … сгорели, скоро не будет. С девочкой начались проблемы…              — Это неважно, — холодно ответил волшебник. — Почему они еще живы? Почему ты медлишь?              Тео замер от звука его голоса.              — Яксли, — прошептал он Драко.              — Это невозможно, — бесцветным тоном произнес Подмор. — На лазарет наложены защитные чары. Поппи Помфри не пускает посетителей.              — Почему вообще ты сам не сделал, что требовалось?              — Я не… Я не мог… — Подмор содрогнулся и упал на четвереньки.              — Империо. Отвечай.              Подмор сдавленно вскрикнул.              — Империо, — гаркнул Яксли. — Империо! Отвечай!              — … Дамблдор… просил осмотреть… мою палочку…              — А мне что с этого? Я приказывал их убить! Круцио!              Поляна заполнилась криком. С веток деревьев с карканьем взметнулись вороны и улетели прочь.              Звуки агонии Подмора заставили их всех съежиться от дискомфорта, но Гарри не мог это слушать вовсе, поэтому вскочил на ноги.              — Поттер, нет, — выдохнул Драко, но было слишком поздно. Гарри перемахнул через корень и выскочил на поляну с криком:              — Петрификус тоталус!              Заклинание со вспышкой ударилось о защитные чары Яксли. Тот развернулся, и Подмор рухнул на землю, освобожденный от действия Круциатуса.              — Мистер Поттер, — сказал Яксли.              Гарри наставил на него свою палочку. Другого оружия у него с собой не было: только палочка и слишком сострадательное для его собственного благополучия сердце. И, по-видимому, еще и разозленный Теодор Нотт, который тоже ринулся на поляну.              — Яксли! — рявкнул Тео. — Объяснитесь!              — Теодор? — Если до этого Яксли был удивлен, то теперь был совершенно потрясен. — Что ты здесь делаешь? Где твой отец?              — Дома, празднует свою победу, — холодно ответил Тео. — Уверен, ему будет очень интересно узнать, что вы сделали с дочерью его лучшего друга.              — То, чего Сибелиус не знает, ему не повредит, — сказал Яксли, — а о том, чего не знает Прескотт Паркинсон, можно написать целую книгу.              — Это вы мне так говорите, но вы не можете… Это школа, это не…              — Происходящее в Хогвартсе имеет первостепенную значимость для того, что еще предстоит, — спокойно ответил Яксли. — Дамблдора необходимо сместить с должности.              — И поэтому вы весь год издевались над Пэнси? — прорычал Тео. — Мне тоже не нравится Дамблдор, но дела не так решаются.              Яксли открыл было рот для ответа, но затем громко хохотнул: на поляну вышел Драко.              — И юный Малфой здесь. Как кстати, что ты присоединился к нам с запозданием. — Он указал палочкой на Драко. — А знаешь, это была идея твоей отца. Много лет назад, когда мы были на пике нашей славы, он поделился со мной мыслью о том, как можно убрать действующую администрацию Хогвартса, чтобы поставить на их место более правильных людей для нашей цели.              — Вы хотели сказать, цели Волдеморта, — прорычал Гарри. Яксли махнул палочкой в его сторону, и челюсть Гарри сомкнулась. Мальчик встревоженно замычал, но его зубы отказались разъединяться.              — Он был великим человеком, — сообщил Яксли Драко. — Я уверен, что он бы поддержал то, что мы сейчас делаем.              Драко пробрала дрожь.              — А я уверен, что он бы не одобрил, что вы наставляете на его сына свою палочку, Яксли.              Яксли сунул руку в карман своей мантии и достал оттуда небольшую черную книгу. Ее кожаная обложка потрескалась старости, а страницы пожелтели. Названия на ней не было.              — Он говорил мне, что все начнется с дневника, — сказал Яксли. — Это не простая книга, а необычайно мощный артефакт, который Темный лорд доверил ему много лет назад.              Из кустов позади них послышался шорох, а затем вскрик Рона. Драко обернулся и увидел, как из зарослей выползает крупный черный паук размером с крысу. У него в голове тут же зазвучал басистый голос.              Не надо обижать пауков.              Драко взглянул на Яксли, но тот отвлекся на вскрик. Он осторожно попятился и, прикрывая свое движение мантией, приподнял ногу, резко придавив ей туловище паука, которое хрустнуло у него под подошвой.              Яксли же, услышав новый голос, склонил голову набок и широким взмахом палочки очертил перед деревьями дугу. Листва тут же обуглилась. Корни съежились, зелень потемнела, а кора пепельными комками скатилась к подножию усыхающих деревьев. Куст розы, за которым прятался Рон, поник и завял, обличая мальчика.              — Сколько вас тут?              — Еще один точно, — нахально ответил Рон, поднимая палочку. — Дамблдор уже в пути. Вам стоит начинать бояться.              — Кого? Дамблдора? — Яксли улыбнулся, обмахиваясь дневником. — С чего мне бояться Дамблдора? Он просто старик, который позволил моей марионетке, — Яксли махнул палочкой в сторону Подмора, и его конечности дернулись, — целый год бесчинствовать в вашем замке. Министерство наверняка уже направило отряд болванов в форме, чтобы поместить его под следствие, и теперь, когда Фадж уже не сможет его защитить, Дамблдору будет куда сложнее мешать правосудию…              — Но я не понимаю… — начал Тео.              Яксли раздраженно скривил губы. Едва сохраняя терпение, он перебил:              — Теодор, ты еще юн, и тебе многому предстоит научиться. Уходи. Забери с собой Драко. Навести отца. Наша победа уже у нас в руках, и нам предстоит это отпраздновать. А пока что, будет весьма кстати… если мистер Поттер… ознаменует возвращение нашего лорда своей кровью.              Рон взревел, заслоняя собой Гарри, но Яксли уже успел взмахнуть палочкой. Голубое свечение тут же погасло, и поляна погрузилась во тьму.              Откуда-то из темноты раздалось громогласное: «АВАДА КЕДАВРА», — и зеленый луч пересек поляну. Послышался крик, какой-то шум, а затем что-то оттолкнуло Драко спиной в дерево. Он ударился затылком о его ствол и почувствовал, как рвется о кору мантия.              — Экспеллиармус!              — Круцио!              — Вердимиллиус!              То тут, то там мелькали вспышки красного, словно поляну охватил грозовой шторм. Яксли стремительно перемещался из одного места в другое с искаженным от гнева морщинистым лицом, не опуская палочки с фигуры Гарри, излучающей золотистое свечение. Гарри внезапно пропал из виду, и Яксли вдруг указывал палочкой на Тео — Драко даже не понял, как это произошло, быть может, Яксли перепутал одного темноволосого мальчика с другим, а может, в порыве злости решил, что ему уже все равно, но мужчина вдруг выкрикнул: «Серпенсортиа», — и из воздуха вдруг материализовалась длинная черная кобра, которая зашипела, не спуская глаз с Тео — тот закричал, но Гарри бросился перед ним, и с его губ вдруг сорвался какой-то звук, словно на камень посыпался песок…              Змея застыла на месте, приподняв голову, и принялась покачивать голову в ритм голоса Гарри. Драко разинул рот.              Гарри знал парселтанг. Мальчик-Который-Выжил, Избранный, любимец Гриффиндора знал парселтанг.              Где, черт возьми, он умудрился его выучить?              Змея склонила голову и уползла к деревьям. Гарри навалился на Тео, пытаясь перевести дух.              — ЛЮМОС МАКСИМА!              Из палочки Яксли вырвалась вспышка будто бы внезапно взошедшего солнца, и поляну залил ослепляющий свет. Драко прикрыл глаза рукой и запустил в примерном направлении к Яксли обездвиживающее заклинание, изо всех сил надеясь, что оно попадет в цель. Раздался испуганный вскрик.              Когда Драко снова открыл глаза, он обнаружил, что Яксли действительно застыл, но не от заклинания, а от ужаса: из-за деревьев позади Гарри и Тео ползло огромное черное мохнатое существо. Оно держалось своими шестью длинными волосатыми конечностями за ветви, а на голове с восемью рубиновыми глазами поблескивали острые изогнутые жвала. Когда существо клацнуло своими челюстями, жвала издали звук столкнувшихся мечей.              Рон, в свою очередь, издал звук умирающей козы. Замерев от страха, Драко смотрел как гигантская туша продолжает свой путь, перемещаясь по веткам уже над головой Гарри, задевая волосы на его макушке. Плечи Гарри, зажмурившего глаза, высоко вздымались при каждом вдохе.              — Авада Кедавра! — завопил Яксли.              Зеленый луч ударил паука прямо в морду, и он повалился с дерева, с ужасным хрустом приземляясь на землю. Его труп раздавил кобру Яксли, и с ее безжизненной пасти хлынул яд.              Тео простонал, то ли от разочарования, то ли от отвращения или страха, а может, от всего сразу. Рон хныкнул.              — Акромантул, — тяжело дыша сказал Яксли. — Запретный лес кишит ими. Темные создания и, к сожалению, огромные, но ни одна тварь, какой бы большой она ни была, никогда не сравнится с настоящим волшебником…              В его плечо вонзились жвала другого паука.              Шелест между деревьев заглушил вопль Яксли. Из темноты вдруг хлынули полчища пауков, шелестя роем волосатых ног. Там были пауки размером с лошадей, собак, карет и пара пауков величиной с хижину Хагрида, сгибающие под своим весом стволы деревьев. Все они устремились на поляну, с шипением и повизгиванием клацая жвалами.              Кольцо пауков сомкнулось, заставляя мальчиков сгрудиться в центре поляны возле корчащегося и кричащего Яксли, шею которого продолжал терзать жвалами все тот же паук, превращая ее в кровавое месиво, которое Драко, к своему счастью, не мог разглядеть.              Рон с жалобным всхлипом запрыгнул Гарри на спину, пытаясь спастись от паучьего нашествия. Но спасения здесь не было, ведь пауки были повсюду, и над ними, и под их ногами, они подступали со всех сторон, а самые крупные из них уже принялись плести толстые сети из паутин между деревьями, возводя вокруг них серебристые стены из липких блестящих веревок толщиной со стальные балки…              Драко быстро схватил Гарри и Тео за руки, и они все встали спиной к спине в самом центре поляны. Им нужно было выбираться, но как это сделать? Аппарировать они не умели, портключа ни у кого не было, а по-другому без драки с поляны не уйти…              Его вдруг осенило.              — Добби, — пробормотал он.              Драко закрыл глаза и вспомнил поместье рождественским утром, где в большом камине обжаривались ароматные каштаны, а за окнами мело снегом, окутывающим фронтоны толстым слоем… Он вспомнил, как он плавал в озере летом, как пахла кухня после завтрака: теплым хлебом, молотым кофе и жареным беконом, вспомнил о гниющих апельсинах, спрятанных в секретном ящике под столовыми приборами…              — Добби!              Раздался резкий хлопок.              — Хозяин Драко?              Между мальчиками появился эльф, держащий в руках столовый нож и кусок масла. Он тут же с криком их выронил, как только оценил взглядом развернувшуюся на поляне картину. А потом громко произнес слово, которого Драко прежде от него никогда не слышал.              — ДОББИ! — Драко был готов расцеловать эльфа. — Аппарируй нас отсюда!              Добби ни секунды не мешкал. Одной рукой он схватил Драко, другой Гарри, и затем повернулся на месте. Драко вцепился в запястье Тео, а потом почувствовал тянущее ощущение в животе, и поляна исчезла перед глазами.              Они очутились в круглой комнате с высоким потолком. Повсюду стояли странные жужжащие серебряные инструменты, испускающие дым. Стены были увешаны портретами бывших директоров и директрис, а в глубине комнаты стоял огромной письменный стол на когтистых ножках. Позади стола высоко на полке лежала потрепанная заостренная шляпа. К потолку была подвешена жердочка, на которой сидела большая птица с пламенным оперением, с любопытством защебетавшая при виде мальчиков.              — Мерлин правый!              Возле камина стояли Дамблдор и МакГонагалл, которая схватилась за грудь, пытаясь унять дыхание. В кресле между ними сгорбившись сидел Корнелиус Фадж, сжимающий в руках стакан с янтарной жидкостью. Все трое смотрели на новоприбывших с одинаковыми озадаченными выражениями.              Драко украдкой глянул в зеркало позади письменного стола директора. Выглядели они вчетвером ужасно: порванная и испачканная одежда, к которой прилипли ветки, волосы растрепаны, а кожа вся усеяна царапинами. Их бы гнали метлой из любого приличного заведения.              — Директор, — поприветствовал Драко, глубоко вздохнув. — Профессор. Министр.              — Бывший министр, — пробубнил Тео себе под нос.              Гарри сделал шаг вперед, заставляя их обоих умолкнуть.              — Мы выяснили, кто устроил нападения, — сказал он и достал небольшую черную книгу из своего кармана. Тео зашипел, как будто от боли. — И у нас есть это.              Дамблдор приоткрыл рот. Затем он стремительно пересек комнату и забрал дневник из рук Гарри. Дамблдор принялся листать страницы с таким интересом, которого Драко еще ни разу не наблюдал у старика, почти что благоговейно касаясь бумаги, словно она хранила в себе ценнейшие тайны.              Спустя какое-то время Дамблдор наконец захлопнул книгу и спрятал в карман своей незабудковой мантии.              — Корнелиус, — сказал он. — Полагаю, мне придется вас покинуть.              Тяжело оперевшись на стул, Фадж поднялся на ноги.              — Разумеется, — мрачно произнес он. — Разумеется. Дело серьезное. Думаю… мне тоже стоит пойти… На Даунинг десять еще столько осталось сделать… Нужно подготовиться к передаче места.              — Передаче? — переспросил Рон слабым голосом — это были его первые слова после их спасения от пауков. — В каком плане, передаче?              Дамблдор не спускал с Гарри взгляда полного беспокойства вперемешку с гордостью.              — По-видимому, ваши приключения отвлекли вас от насущных вестей, — пробормотал он.              — Вы что, не выиграли? — обвиняющим тоном спросил Рон, тыкнув пальцем в Фаджа. Тот опешил.              — Молодой человек, — приосанившись, усмехнулся Фадж, — вы и ваши друзья сегодня одержали великую победу. Не стоит омрачать ваш триумф политическими делами…              — Он проиграл, — тихо произнес Тео. Фадж злобно глянул в его сторону, но Тео даже не вздрогнул. — Там был перевес. Фадж выиграл в Северной Ирландии, на юге у него была ничья с Ранкорном, на севере ничья между Ранкорном и Асквитом. У Фаджа было относительное большинство голосов, но, если ни у одного кандидата нет квалифицированного большинства, назначается второе голосование в Визенгамоте, где происходит выбор между двумя лидирующими кандидатами. То есть Ранкорном и Фаджем.              — И что? — накинулся Рон на Фаджа. — Вы же набрали большинство, да?              — Но Ранкорн — лидер оппозиции, — продолжил Тео, перебив Рона. — Разумеется, он взял самоотвод, но его партия предложила сделку. Один голос в поддержку Закона о магической безопасности в обмен на голос за Ранкорна. Отец написал мне, как только это узнал.              — Они бы не согласились, — тут же сказал Драко. — Это чушь. Коалиция бы не…              — Пять голосов переметнулись, — Тео пожал плечами. — Утром приняли закон. Завтра вечером Ранкорн принесет присягу.              Фадж с жадным ужасом внимал словам Тео. Рон отвесил челюсть.              Гарри, на голове которого начала наливаться шишка в том месте, где он ударился о дерево от заклинания Пожирателя смерти, принялся отряхивать мантию от листьев и оглянулся по сторонам, словно ему не терпелось, чтобы этот разговор поскорее закончился.              — Вы удивительно сообразительный молодой человек, — прокряхтел Фадж, обращаясь к Тео. — Такая память к деталям, не говоря уже про все остальное… Уверен, вы далеко пойдете. Да, наши дети — это самое главное… — Казалось, Фадж вот-вот разразится очередной речью, но вдруг он угас, и весь его пыл куда-то улетучился. Вместо этого он устало произнес: — Альбус, я должен идти. Возможно, следующие сутки куда сильнее повлияют на мое администрационное наследие, чем предыдущие два года… У меня еще очень, очень много дел…              — Каких? — сердито поинтересовался Рон. — Хотите проиграть еще парочку выборов?              — Мистер Уизли, — строго вмешалась МакГонагалл. Рон пристыженно умолк.              — А никто не хочет узнать, кто стоял за нападениями? — громко спросил Гарри. — И как мы их остановили?              Смутившийся Фадж с явной досадой удалился. Драко с отвращением поглядел ему вслед. Он бы предпочел облизать чей-нибудь ботинок, чем выглядеть столь жалко.              — Нет ничего, что мне хотелось бы сильнее, Гарри, — искренне сказал Дамблдор. — И я сочту за честь, если ты согласишься уделить мне час своего времени для этого, после того как остальные нас покинут. Полагаю, твоим друзьям положено сейчас подкрепиться и хорошенько отдохнуть. — От обращения к нему как к другу Гарри Тео передернуло. — Предлагаю вам сначала заглянуть в ваши общежития, а затем отправиться на кухни за заслуженными угощениями. Я поручу нашим друзьям приготовить что-нибудь сытное… и подготовить для нашего маленького гостя спальное место, — добавил директор, кивнув Добби.              Добби спрятался за ногу Драко.              — Добби приветствует господина Дамблдора, — пропищал эльф. — Добби извиняется за беспокойство, Добби лишь хотел спасти хозяина Драко и отправился в самое безопасное место, что ему известно.              — Можно просто «Дамблдор», — мягко произнес директор. — Прошу прощения за свою экстравагантность, но мне никогда не нравился титул «господина».              Драко неожиданно заметил паучий укус на руке Добби — полукольца оставленные жвалами, из которых кровь стекала до локтя эльфа.              — Эпискей, — пробормотал он, направив палочку на место укуса. Добби удивленно пискнул, потрогав залеченную рану.              — Добби забыл себя залечить, — сказал эльф. — Добби приносит тысячу извинений за то, что опозорил род Малфоев…              — Не надо… Это не… Не говори так, — пробубнил Драко. Добби тут же умолк как зачарованный, и Драко вдруг осознал, что так и было. — То есть. Можешь говорить, если хочешь.              Дамблдор с нечитаемым выражением лица наблюдал за этой сценой.              — Драко, — вежливо обратился он, — не мог бы ты ненадолго оставить своего слугу? Я бы хотел с ним переговорить.              — Да, сэр. — Драко потрепал Добби по голове и сказал ему: — Все в порядке.              Затем он покинул кабинет директора вслед за Тео и Роном.              Когда они оказались в коридоре, Рон вскрикнул и хлопнул себя по плечу.              — Пауки, — сказал он. — Гигантские пауки. А вообще, я ненавижу магию. Если я еще хоть раз увижу гигантского паука, я сломаю палочку и уйду жить к маглам.              — Скажу Пьюси в следующем году выбрать другое место для костра, — пробормотал Тео. — Акромантулы. Мерлин. Почему нас никто о них не предупредил? Стоило бы вызвать службу по контролю над дикими животными.              — Это ты хорошо придумал, призвать своего эльфа, — с жаром сказал Рон. — Он спас нам наши шкуры.              — Да, изящный пример бытовой магии, — фыркнул Тео. — Жаль, что я так не мог сделать. Отец не разрешает мне призывать Мимси, сказал, что мне надо еще подрасти.              — У тебя тоже есть эльф? — ошарашенно поинтересовался Рон.              — О да. Целых десять.              — Десять!              Драко прикрыл рукой кашель, который прозвучал подозрительно похоже на «излишества». Тео сузил глаза.              — Некоторые из нас вообще-то поддерживают хозяйство и иногда устраивают вечеринки. То ли дело жить вдвоем с матерью в глуши, где у вас и так все растет…              Следующий приступ кашля был похож на «претенциозность».              — Только поглядите на него, у него есть не только домашний эльф, но и толковый словарь.              Они дошли до лестницы, и Тео уже спустился на пару ступенек, прежде чем понял, что остальные за ним не последовали.              — А, — он вздохнул. — Я и забыл, что я в компании плебеев.              — Завали, — беззлобно сказал Рон. — Мы сегодня все чуть не погибли из-за тебя и твоей погони за Подмором.              — М-м, да. Как-то не похоже на меня. — Драко отметил, что Тео не стал извиняться. — Полагаю, ты ожидаешь от меня благодарности.              Рон закатил глаза.              — Почему никто из вас не может просто сказать «спасибо»? — риторически спросил он, явно намекая на Драко. — Этому же должны учить вместе со всей этой чепухой про манеры и прочее.              — Нельзя, — зевнул Драко, оперевшись на перила. — Подразумевает, что ты теперь что-то должен.              — Но он правда нам теперь должен.              — О, но озвучивать это невежливо. Ты должен подождать парочку-другую десятилетий, пока не попадешь в какую-то совершенно не связанную с этим неприятность, и тогда можешь написать ему тщательно завуалированное послание, описывающее твое затруднительное положение, а он в ответ за твоей спиной вмешается в эту ситуацию, попутно обращаясь к обязанным чем-то уже ему людям, и поможет тебе, не проронив об этом ни слова. — Драко почистил ногти краешком мантии. — Ну или он может погибнуть за тебя и все в таком духе.              Тео, который все это время яростно кивал, подтверждая его слова, сказал:              — Меня такой расклад полностью устраивает.              — Ты такой странный, — сообщил Рон Драко, с отчаянием покачав головой.              — Лицо у тебя странное.              — Эй! Ладно, справедливо.              Рон поднял руку, и они с Драко обменялись чудесным магловским «дать пять». Ладонь Драко обожгло от хлопка.              Тео наблюдал за этим с ужасом и восхищением.              — Ты совсем одичал, — сообщил он Драко. — Невероятно. У твоего отца бы случилась истерика, если бы он это увидел.              Драко на мгновение задумался над его словами. А потом пожал плечами.              — У одного моего мизинца все еще больше манер, чем у всей твоей родословной.              У Тео дернулся уголок губ.              — Пронырливый слюнтяй.              — Придурок с крысиной тряпкой вместо волос.              — Предатель крови.              — Шовинист.              Тео повернулся к Рону.              — По воскресеньям у нас чаепитие в четыре, — официальным тоном заявил он. — Надень галстук. И застегни рубашку. И не опаздывай. И сделаешь комплимент украшениям Дафны.              — Че? — сказал Рон. Драко захихикал.              — Увидимся в аду, — бросил Тео, поскакав вниз по лестнице. — Ну, или на зельеварении.              Как только он ушел, Рон развернулся к Драко.              — Уверен, у нас сейчас идет матч, — сказал он. — Ли Джордан установил волшебный проектор в спальне четверокурсников. Фред, кажется, упоминал попкорн.              — А кто играет?              — А тебе не все равно?              Справедливое замечание.              — Я хочу сперва переодеться в нормальную одежду, — сказал Драко. — А то, если буду ходить так, меня могут принять за Уизли.              — Не переживай, приятель, ты для этого недостаточно симпатичный, — ответил Рон. Грубо пихая друг друга, мальчики начали свой длинный путь до гриффиндорской гостиной.       

      ***

             Гермиона Грейнджер храпела во сне.              Драко раньше об этом не знал. С другой стороны, раньше он никогда не проводил ночь в одной комнате с ней.              Заснуть из-за этого становилось почти невозможно, но Драко не возражал. В любом случае, неудобные кресла лазарета тоже не способствовали засыпанию, и уж лучше Гермиона бы храпела, чем не издавала ни звука.              Мадам Помфри сообщила, что зелью понадобится несколько дней, чтобы подействовать. Паралич сменился бессознательным состоянием, а Колин даже начал что-то бормотать во сне, но все продолжали твердить: «Терпение, мистер Малфой, их нельзя оживить по мановению волшебной палочки», — Драко не мог понять, почему эта идея должна была быть абсурдной, когда они жили в волшебном замке.              Тем не менее, он был готов потерпеть. Он был необычайно терпеливым человеком.              «Ничего ты не терпеливый», — наверняка сказала бы Гермиона.              Честно говоря, он сам не знал, почему так хотел ее возвращения. Она была ужасной занудой.              Драко зевнул и сменил позу в кресле, перекинув ноги через подлокотник. Под голову, которую он примостил на постели Гермионы, он подложил украденную подушку. Мадам Помфри неодобрительно заворчала, что он лишает больных их постельных принадлежностей, но вообще-то ему подушка нужна была исключительно в медицинских целях: чтобы предотвратить боль в шее. К тому же Гермионе и без нее было удобно.              Было еще достаточно рано, так что никто из гриффиндорцев еще не прибыл для ежедневного визита. Если Драко правильно помнил установленное расписание — а к этому моменту он уже успел его выучить на зубок — в этот день была очередь Дина, так что скорее всего они с Симусом придут на двадцать минут позже, прихватив для Драко еды с завтрака и для Гермионы — вчерашнее домашнее задание. А когда они уйдут, Драко перепишет ей свои ответы и подсунет пергамент в папку под вазой с цветами на ее прикроватной тумбочке.              Гермиона придет в бешенство, когда проснется и обнаружит готовые домашние работы. Она ему все уши прожужжит о том, как важно зарабатывать собственные оценки, о нарушении академических правил и обо всех откровенно средневековых методах наказания за плагиаризм в Хогвартсе. Драко был в предвкушении.              Самовольный луч солнечного света вдруг проник в лазарет через арочное окно и коснулся лица Гермионы, отчего она недовольно фыркнула. А затем ее большие ярко-карие глаза приоткрылись.              — Гермиона, — медленно произнес Драко. Ее имя странно ощущалось у него на языке.              Гермиона быстро заморгала, словно пытаясь согнать с себя остатки сна.              — Драко? — пробормотала она сиплым от долгого молчания голосом. Драко тут же сел и схватил с прикроватной тумбочки пустой стакан.              — Агуаменти. Воды?              — Угу.              Она опустошила стакан большими жадными глотками. Драко наблюдал за ней не менее жадным взглядом, отмечая простые движения ее горла и глаз, машинально оглядывающих помещение и задерживающихся на дверях и окнах. Видеть Гермиону в движении казалось чем-то сюрреалистичным после недель ее оцепенения: как если бы Ника Самофракийская вдруг взмахнула своими крыльями.              Гермиона наконец повернулась к нему.              — Драко, — повторила она.              — Да.              — Что произошло?              — Так. Помнишь, что мне никогда не нравился профессор Подмор? Так вот, послушай…              — Нет, с моей постелью?              — А. Ты про это.              Все пространство вокруг кровати Гермионы пестрело бархатцами. Они занимали дюжину вазочек на прикроватной тумбочке, были расставлены в стеклянных банках и медных горшках на полу, холмом возвышались в ее ногах и осыпались водопадом вишнево-золотых лепестков повсюду. Буйство красных, золотых и зеленых красок трепыхалось от дуновений прохладного воздуха, оседая в волосах Гермионы и в белоснежных складках ее одеяла. Гермиона дернула рукой, обнаружив один из цветков между большим и указательным пальцем.              — Что, — повторила она, глядя на него, — что мне с ними делать, Драко.              — Ну. — Драко пожал плечами, поджав колени к груди. — Если бы ты очнулась побыстрее, то мы бы не оказались в этой ситуации. В первый день я принес тебе дюжину.              — … А во второй?              — Еще одну дюжину, — ответил он. — Это же очевидно. Я же не мог оставить тебя со вчерашними цветами, это неприлично.              — А потом…              — Просто взгляни на это с моей стороны, — протянул Драко, изучая взглядом потолок. — Ты могла проснуться в любой день. И что мне оставалось делать? Оказаться без свежих цветов? Я тебе кто, Уизли?              — И ты… Драко, ты же не можешь на самом деле думать…              — Если что, это шутка, он про тебя не забыл. Дорогой Рональд принес ромашки и упаковку шоколадных лягушек. Они в одним из горшков. Вот я бы принес сдобные котелки, ведь я знаю, что они тебе больше нравятся, но я не хотел дарить тебе что-то, что может заветриться.              — Я не… Это какой-то абсурд, — слабо произнесла она. — И… и… — Она приняла сидячее положение, решительно поджав подбородок. — И я все еще с тобой не разговариваю.              — Ладно, можем сразу перейти к этой части. Погоди, — сказал Драко, порывшись в карманах. Он достал потрепанный клочок пергамента, развернул его и прочистил горло. — Я, Драко Малфой, находясь в здравом уме и трезвой памяти…              — Это что, твое завещание?              — Мы закончим быстрее, если ты не будешь меня перебивать. Находясь в здравом уме и трезвой памяти, приношу свои извинения Гермионе Грейнджер, по отношению к которой я совершил отвратительный поступок, и за чье прощение, если такое будет мне даровано, я буду безмерно благодарен.              — Это не настоящее извинение, — устало сказала Гермиона. — Это шаблон для извинений. Ты не можешь просто заявиться с охапкой цветов и подготовленным текстом и думать, что это все исправит.              — Но хороший же текст, нет?              — Драко!              — Ладно. А как насчет этого: я повел себя как придурок, — сказал он. — И мне не стоило называть тебя… тем словом. Я привык его говорить…              — О, неужели…              — … и если ты дослушаешь, я тебе скажу, что это не оправдание. Я его использовал по этой причине, а не потому, что хотел поступить с тобой жестоко. Чего я не хотел. Но так получилось. Очевидно. — Драко сложил пергамент пополам, а затем вчетверо. — Говорить от себя — ужасный опыт, и я не планирую его повторять.              Гермиона нахмурилась, покручивая стебель цветка между пальцами.              — Ладно, — сказала она. — Но дело не только во мне. Ты должен… Я не хочу считать, что ты не употребляешь это слово только потому, что не хочешь меня расстраивать. А сам продолжаешь во все это верить.              — Я не верю… — Драко помялся. — Во все это.              Брови Гермионы сошлись на переносице.              — Ладно. Я не верю во всю эту чушь про маглорожденных. Вы с Криви точно такие же волшебники. Раздражающие волшебники, но вы же с Гриффиндора, так что причина в этом. К тому же, — добавил Драко, — если верить в эту ерунду, то тот факт, что ты обходишь меня в трансфигурации, становится вдвойне позорнее, так что наше равенство и прочее мне только на руку.              — А что про маглов?              Драко обнял колени руками и скорчил гримасу.              — Я не… Ты что, не видишь, что я и так пытаюсь? Одно дело маглорожденные, я же вас лично знаю, но если ты сейчас начнешь говорить, что маглы и волшебники одинаковые или какие-то подобные радикальные вещи, то я не…              — Все в порядке, — сказала Гермиона к его удивлению. — Нам не обязательно… обсуждать это сейчас. Но ты говорил правду? Тебе действительно жаль? Не только за употребление этого слова?              — Да, — с тревогой ответил Драко.              Гермиона откинулась назад.              — О, слава богу, — выдохнула она. — Я так устала на тебя злиться.              Драко широко улыбнулся, а затем запрыгнул к ней на матрас, отчего несколько подушек полетело на пол. Гермиона пискнула и подвинулась, чтобы он мог привалиться спиной к стене.              — Не ты одна устала, — сказал он. — Давай больше никогда этого не повторять, это было ужасно.              — Слушай… ну не знаю. Ты ведешь себя куда лучше, когда чувствуешь себя виноватым.              — Если ты хочешь получить цветы, Грейнджер, тебе нужно лишь попросить.              — Кстати говоря, — смеясь, сказала Гермиона, — что мне теперь делать со всеми этими цветами? — Она набрала пригоршню бутонов и кинула их на кровать. — Я не смогу унести их в башню.              — Почему? Я могу тебе помочь.              — Потому что все будут на меня пялиться! А Лаванда может попытаться меня придушить.              — Браун у меня в долгу, — пожав плечами сказал Драко. — И я могу ей тоже подарить цветы, если ей так хочется.              — Не надо, а то она в тебя влюбится, — с отвращением ответила Гермиона.              — А что в этом такого?              — Ничего, но тебе будет лучше, если Лаванда не будет в тебя влюбляться. Когда Лаванда влюбилась в Харрисона Форда, она писала ему кучу сонетов и пыталась отправить их совой.              — Не вижу в этом ничего плохого. Как говорится, «О музыка, ты пища для любви!»…              — Харрисон Форд магл, — терпеливо объяснила Гермиона, — и это были ужасные сонеты. Ты, кажется, упоминал что-то про сладости? Умираю с голоду.              — Но все же неплохая попытка со стороны Браун, — рассеянно сказал Драко, постукивая пальцами по краю постели. — Слушай… Грейнджер.              — Да?              — Можешь дать мне это? — Драко указал на шелковую резинку для волос, надетую на ее запястье. Кажется, Парвати называла такую «саранчой» или что-то в этом духе.              — Тебе нужна резинка для волос? — Гермиона скептически взглянула на его волосы, но все же дала ему резинку.              — Да. Мне нужно, чтобы ты это увидела. — Драко прочистил горло. — Добби, приди.              В лазарете раздался хлопок, и у изножья кровати появился Добби. Гермиона вскрикнула.              — Хозяин Драко, — жизнерадостно сказал эльф. — Мисс Рейнджер! Вы проснулись. — Домовик огляделся. — Вы большая любительница бархатцев, — искренне прокомментировал он.              — Да, так и есть, это чудесно. Добби, можешь поделиться с Грейнджер, о чем ты разговаривал с Дамблдором.              Настороженно взглянув на Драко, Гермиона добрым голосом обратилась к Добби:              — Да, Добби, если хочешь, то можешь поделиться. Но только если хочешь.               — Ох, — взволнованно ответил Добби. — Добби может! Дамблдор сказал Добби, что если его хозяева больше не будут нуждаться в его услугах или если он вдруг окажется без работодателя, то он всегда может прийти работать в Хогвартс как свободный эльф. — Добби разгладил свою наволочку. — А еще он сказал, — с гордостью продолжил эльф, — что Добби — самый лучший и самый смелый эльф-домовик из всех, кого он когда-либо встречал, и что он с удовольствием готов платить Добби настоящую зарплату волшебными деньгами!              — Это замечательно, Добби, — грустно сказала Гермиона и протянула ему бархатец, который эльф взял с умиленным звуком. — Надеюсь, однажды так и получится.              — Ага, — непринужденно произнес Драко. — Я тоже надеюсь. Лови.              Добби поймал брошенную ему саранчу.              — Хозяин подарил Добби одежду, — с изумлением сказал Добби. — Хозяин подарил Добби… — Эльф зачарованно поглядел на Драко. — А что это?              — Саранча, — сообщил Драко.              — Эм, — раздалось со стороны Гермионы.              — Хозяин подарил Добби саранчу, — неверяще повторил Добби, а затем просиял. — У Добби есть саранча, Добби свободен!              — Скранч, — настойчиво сказала Гермиона. — Это скранч, Добби, такая резинка для волос…              — Дело вот в чем, — сказал Драко. — Дамблдор не разрешает мне вызывать тебя в школу. Якобы рабство это плохой пример для других учеников, не знаю. Поэтому я подумал, может, если ты в течение учебного года будешь работать на кухне, то сможешь на лето возвращаться в мэнор, и мы… Ну, я не знаю, сколько тебе будет платить Дамблдор, но уверен, что мы сможем дать больше.              Добби нацепил резинку на руку как золотой браслет и принялся скакать вокруг кровати Гермионы с видом ребенка в рождественское утро. Затем он закружился и прыгнул в объятья Драко, который поймал его с тихим «уф-ф».              Драко буквально ощущал тепло улыбки Гермионы, как от луча солнечного света или от жара пламени.              — Не надо так на меня смотреть. — Драко со всем доступным ему достоинством погладил дрожащего Добби по затылку. — Надеюсь, ты не думаешь, что это как-то связано с нашим идеологическим спором.              — С каким из? — сияя, спросила Гермиона. — Я победила в каждом.              — Ты победила в одном, и только потому, что я так сильно просчитался, что мне пришлось пересмотреть всю свою жизненную философию, чтобы снова наладить с тобой отношения. Предупреждаю, Грейнджер, я не совершу такую же ошибку дважды.              — Да, — сказала она, изящно поднося цветок к лицу. Глаза ее сверкнули. — Не думаю, что совершишь.              Несмотря на все увещевания мадам Помфри, глупая ведьма решила пойти на финальный банкет. Они сошлись на компромиссе: Гермионе можно было туда отправиться только в кресле-каталке, а везти ее будет Драко. Эта важная обязанность принесла ему огромное удовольствие, ведь он мог кричать всем расступиться, он везет инвалида, спасибо большое. Гарри и Рон тоже были в восторге от кресла, потому что как только Гермиона с него пересела, они принялись носиться на нем по проходам между столами в Большом зале, хохоча как сумасшедшие. Данная затея закончилась весьма зрелищным концом, когда ничего не замечающий Перси случайно преградил им путь. МакГонагалл сорвала голос, пока отчитывала всех троих. Гермиона съела порцию торта Драко. В общем, вечер был удивительно чудесным.              На следующий день, когда солнце уже стало нещадно палить, вереница студентов направилась по тропинке к железнодорожной станции в Хогсмиде. Драко оказался в одном купе с Гермионой, Гарри, Роном, Джинни и близнецами, которые втянули всех в подрывного дурака — Драко разделил победу с Фредом, поскольку они оба мухлевали. А затем близнецы запустили из окна свои оставшиеся припасы чудо-хлопушек доктора Фейерверкуса, и все наблюдали как взрывы искр рассыпаются над изумрудными холмами. Гермиона неодобрительно фыркнула, но даже не пошла жаловаться Перси, чем Драко очень гордился.              — … шесть-один-ноль-четыре, — говорил Гарри Рону. — Это называется телефон, туда надо засунуть магловские монеты, и сможешь говорить, с кем захочешь…              — Фелетон, запомнил. Еще раз, почему я просто не могу связаться с тобой через камин?              — Мы уже это обсуждали, ты не можешь просто высунуть свою голову из камина тети Петуньи, у нее случится инфаркт. — Гарри сделал паузу. — Ладно, нет. Забудь все, что я сказал, вот что ты сделаешь…              — … с той старостой с Когтеврана, Пенелопой Кристал, — говорила Джинни. — Вот кому он писал все прошлое лето. Они устраивали тайные встречи по всему замку. Один раз я застукала их целующимися в пустом классе…              — Быть того не может, — выдохнул Фред.              — Джинни, — сказал Джордж, переполнившись эмоциями. — Ты — моя любимица. Честное слово.              — А я думал, это я твой любимчик.              — Только за твою мордашку, Фредди.              — Взаимно, Джорджи.              Гермиона, зажатая в углу между стенкой и Драко, объясняла ему принцип работы кассеты. Достав альбом группы New Order из своего чехла, она крутила пальцем колесики кассеты, демонстрируя, как ездит туда-сюда лента.              — Она покрыта магнитной пленкой, — сказала Гермиона, — которая реагирует на присутствующее рядом магнитное поле.              — Магнитное поле? Так это магия?              — Нет, это магловская наука. Электромагнитная головка кассеты взаимодействует с покрытием, когда лента движется, и от этого воспроизводятся звуковые волны…              — «Электромантиная». Ну это точно магия.              — Нет, это все еще магловская наука. И ты можешь услышать эти звуковые волны, потому что в наушниках есть небольшие динамики…              — На которые наложено заклинание усиления.              — Нет.              Гермиона показала, как катушка может двигаться вперед и назад, меняя воспроизведение песни, после чего Драко объявил, что это точно магия, даже если она в этом не признается. Потом он заставил ее снова разобрать кассету и объяснить все сначала.              За окном поезда был разгар первого действительно жаркого летнего дня. В купе пахло тающими сладостями и навязчивым дешевым одеколоном Фреда. Драко ехал домой, где его мать уже наверняка ждала от него объяснений, куда ее сын дел их эльфа-домовика. Сидящая рядом Гермиона продолжала трещать о какой-то запутанной белиберде с таким жаром, словно намеревалась получить в этой области ученую степень.              Драко был уверен, что тринадцатый год его жизни будет замечательным.