Глава 20. Бинт Вронского

      Когда до первого матча по квиддичу оставалось несколько дней, шотландский климат наконец вспомнил о своем шотландском происхождении и обрушил на землю океанские штормы.              Но Оливер Вуд тоже был шотландского происхождения и не планировал терпеть унижения от краев своих предков, поэтому он, движимый доблестью древних кланов, выгонял своих вассалов на поле и в дождь, и в грозу, браня небеса на чем свет стоит и срывая голос во время тренировок.              Драко Малфой же был английского происхождения и предпочел бы оставаться в замке.              — Матч же отменят, да? — жалобно обратился он к Гарри (чье происхождение было неопределенным, но вот стойкость к различным погодным условиям у него была завидная), продрогнув до костей после очередной тренировки. — Иначе и быть не может. Мы же не можем играть в такую погоду.              — Только на это и остается надеяться, — мрачно ответил Гарри, сдирая с ноги прилипший серый носок, и выжал его, отчего на полу образовалась внушительная лужица. — Представляешь, что Вуд с нами сделает, если его не отменят?              Драко покачал головой. С приближением матча Оливер становился все более и более невыносимым. Он стал вспыльчивым и раздражительным и особенно часто срывался на Фреде с Джорджем, которым нравилось его провоцировать. На последней тренировке перед матчем они нарочно промахивались мимо бладжера, и Оливер чуть с катушек не слетел от бешенства, из-за чего потом им пришлось успокаивать его паническую атаку в душе.              — Мы не хотели, чтобы так получилось, — признался Джордж Драко, пока они переодевались в школьную форму. — Честно говоря, мы и не думали, что он так серьезно к этому отнесется. Это что-то вроде традиции: мы каждый год перед первым матчем его разыгрываем, делаем вид, что разучились играть. Он, наверное, забыл.              — Не то чтобы он потом не отыгрывается за это, — угрюмо добавил Фред, накладывая на мантию водонепроницаемые чары. — В прошлом году он заставил нас целый месяц летать в форме чирлидерш… Скучаю по старому Оливеру.              — Но он все равно остался в дураках, ведь выглядели мы улетно, — сказал Джордж. — У меня ножки что надо.              — Разумеется, Джорджи. Лучшие в семье.              Порыв ветра охватил трибуны над раздевалкой, и они заскрипели под буйством стихии. С навесов хлынула вода.              — Видимость просто нулевая, — пожаловался Драко. — Лишь вопрос времени, когда кто-то да столкнется. Черт, я за себя волнуюсь, что уж говорить о Поттере, который летает в очках.              — Ну спасибо. — По мнению Драко, в голосе Гарри было слишком много сарказма для человека, который чуть ранее врезался в кольцо.              — Скорее всего, небо еще прояснится, — предположил Джордж, пожав плечами. — Не унывайте, детки. Может, Флинт угодит в торнадо, и мы убьем сразу двух зайцев.              Но небо не прояснилось, ведь Драко никогда не был любимчиком судьбы. День матча выдался таким же сырым, холодным и мрачным, как и предыдущий. Драко неохотно съел четыре ложки каши, запил их чашкой чая, а затем приступил за ломтик хлеба с беконом, который ему впихнула обеспокоенная Гермиона, и в итоге просто держал мякиш во рту, пока он не размягчился достаточно, чтобы просто его проглотить. Гарри в это время возился со спортивным ремешком на своих очках, который начал непозволительно часто расстегиваться во время тренировок.              — Поверить не могу, что вам разрешили летать в такую погоду, — мрачно пробормотала Гермиона, ковыряясь в тарелке с нетронутой яичницей. — Квиддич и без того безумно опасный вид спорта, но это уже переходит все границы. Кто-то из вас обязательно с кем-то столкнется, или влетит в трибуны, или упадет с метлы, или…              — Спасибо, Гермиона, — сказал Гарри и с усилием сглотнул.              Поняв, что от Гарри ей ничего не добиться, Гермиона повернулась к Драко.              — Гарри уже это делал, — прошептала она. — А ты нет. Ты уверен, что хочешь…              — Грейнджер, остановись.              — Никто тебя ни в чем не обвинит! Оливер не может потребовать от тебя летать в таких условиях!              — Может и должен, — ответил Драко. — Я его охотник. Он на меня рассчитывает. — Он расправил плечи и продолжил, пытаясь убедить не только ее, но и себя. — Да и вообще, кто не рискует, тот не выигрывает матчи. В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом Ирландия и Эстония боролись в финале Кубка мира во время песчаной бури. Снитч искали три дня.              — По-моему, в пословице не так говорится, — обеспокоенно сказала Гермиона и пихнула ему еще один тост с беконом. — Ну, тогда ешь побольше. Если у человека дефицит калорий, то температура тела падает быстрее. Я прочитала это в… неважно, где я это прочитала, просто ешь.              — Ты читала книгу про спорт? — Драко заинтересованно взглянул на нее.              — Я тщетно пыталась успокоить себя тем, что вы не убьетесь, — фыркнула она, — но ничего не вышло, и кстати, если вдруг когда-то захотите узнать что-то по-настоящему страшное, просто спросите у меня о статистике увечий от квиддича. Ваши мнения насчет полетов кардинально изменятся.              — Нет, я, конечно, уверен, что ты права и все такое, — пробубнил Рон с набитым яичницей ртом, — но будь другом, Миона, давай ты будешь запугивать игроков после матча?              Драко наивно полагал, что погодные условия отпугнут потенциальных зрителей, но даже они не смогли умалить интерес к старому-доброму поединку между Гриффиндором и Слизерином, в очередной раз доказав, на что способна мелочная человеческая натура. От замка к полю тянулся караван зонтиков, под которыми бегущие ученики прятались от хлещущего дождя, если их не вырывал у них из рук бушующий шторм. Когда их команда входила в раздевалку, Драко заметил Ли Джордана, ведущего группу первокурсников на трибуны под навесом водоотталкивающих чар. МакГонагалл запретила мальчику надеть ветровку с надписью «ГРИФФИНДОР, ВПЕРЕД», ведь он был комментатором, поэтому он пришил под ней буквы «И Т.Д.».              Оливер не подготовил для них никакой подбадривающей речи. Вместо этого он сидел на скамейке, уперев локти в колени и понуро свесив голову. Вполне возможно, он решил помолиться.              — Команда, — низким голосом сказал Фред в очень плохой имитации Оливера Вуда, переместив свой вес на колено, стоящее на скамье. — Послушайте. Вы все ужасно играете. Каждый из вас. Хуже и быть не может. Кэти? У тебя руки как макароны. Гарри? Ты сможешь поймать снитч, только если тот залетит тебе между булок. Анджелина? Тебе бы лучше пойти в модели, ведь в полетах тебе ничего не светит.              — Прекратите, — несчастно попросил Оливер, пока вся команда хихикала. — Это неправда. Вы замечательные игроки. Чудесные… лучшие, что у меня были…              — О капитан, мой капитан! — Джордж упал на колени, вскинув руки к небесам. — Это вы? Боже мой! Я словно снова слышу его голос… — Фред в это время сцепил вместе руки и принялся напевать мелодию к «О, благодать».              — Ладно. Ладно! — воскликнул Оливер, пошатываясь поднявшись на ноги. — Хватит! Идемте.              Когда они вышли на поле, их тут же встретили порывы ветра. Крошечного Гарри чуть не оторвало от земли, и Джордж спешно ухватился за него.              — Не так быстро! — крикнул Джордж. — Сначала надо сесть на метлу, помнишь?              С другой стороны поля к ним шла слизеринская команда, чьи изумрудные мантии сливались с травой. Флинт и Оливер попытались сломать друг другу костяшки во время рукопожатия, но не особо преуспели и заняли свои стартовые позиции. Драко встретился взглядом с насквозь промокшим Тео, который выглядел почти так же несчастно, как и он сам. Мальчик мрачно ему улыбнулся и выкрикнул:              — Ну наконец-то, Малфой.              Драко ухмыльнулся и кивнул ему. Рядом с Тео возвышался молчаливый Грегори Гойл, который за лето успел превратиться в симпатичного горного тролля. Его квадратная челка была убрана с глаз повязкой, а форма почти что трещала по швам.              — Грег, — крикнул Драко. — Приятно тебя увидеть. Мама, наверное, тобой гордится.              И это даже был не сарказм: это правда было здорово, ведь никто из тех, кто знал Гойла в детстве, и предположить бы не смог, что он будет принимать участие в командных видах спорта, и уж тем более в таком, где не нужно было давить жуков камнями. Но Гойл, по-видимому, решил, что Драко над ним подшучивает, и злобно нахмурился.              — Закрой хлебальник, Малфой, — сказал он. — Или я твою башку тебе в сфинктер запихну.              Если бы Драко не был на грани того, чтобы описаться от страха, то был бы весьма впечатлен: Грега можно было похвалить за правильное использование слова «сфинктер». Может, учеба в Слизерине все же пошла ему на пользу.              — Ладно, — выдавил Драко. — Хорошо. Так держать.              — Ну ты чего, приятель, — пробормотал ему Фред, пихнув его локтем в бок, — не позорь нас. — А затем он прокричал с куда большей громкостью: — Гляди, чтобы я сперва не оторвал твой хоботок, вонючая ты безмозглая горилла!              — УИЗЛИ! — завопила мадам Хуч, недовольно свистнув в свисток. — Никаких подначиваний! Мне нужна честная игра!              — Простите, мэм, не получится — тут слизеринцы, — крикнул Джордж, получив от нее в ответ взгляд, который ясно говорил умолкнуть.              — Седлайте метлы! — приказала мадам Хуч.              Они послушно выполнили команду под аккомпанемент чавканья и хлюпанья грязи под ногами. «Нимбус» приятно загудел, будто приветствуя своего хозяина, и Драко что есть сил вцепился в его гладкое древко так, что онемели кончики пальцев.              Раздался пронзительный свист. Зрители взревели. Драко оторвался от земли и устремился в дождь.              Ветер мотал его из стороны в сторону, превращая его траекторию полета в сложную кривую. Драко как мог сопротивлялся потокам воздуха и барабанящим каплям воды, что пытались прибить его ниже к земле. Вратари разлетелись к кольцам, Гарри скрылся где-то вверху посреди бесконечной серости, но охотники остались над серединой поля. Кэти первая завладела квоффлом и проскочила мимо защиты из двух слизеринских охотников, уклоняясь от загребущих лап Флинта, и Драко запоздало сообразил, что ему нужно было лететь с ней во фланге. Он поспешил к ней, оставаясь сбоку и чуть ниже от девушки, чтобы она могла просто бросить мяч вниз, а не против бушующей стихии.              — Кэти! — окликнул он.              Заметив Драко, Кэти без раздумий сделала ему передачу. Драко отпустил метлу — та тут же головокружительно задребезжала, а ветер чуть не скинул его с сидения — и неуклюже поймал квоффл, крепко прижав его к груди. На мгновение он испытал радость от того, что вообще смог его поймать, а затем на него внезапно налетел Маркус Флинт, будто самый уродливый из божьих ангелов, и Драко опомнился. Знатно выругавшись (какое счастье, что мать сейчас его не слышала), он помчался в сторону колец, держась за метлу что есть мочи.              Возле его уха просвистело что-то темное. Драко вскрикнул и резко ушел в сторону, совершив несколько оборотов вокруг оси метлы, а когда остановился, был уже слишком далеко, чтобы забить мяч. Он судорожно оглянулся по сторонам в поисках причины своей неудачи и заметил зависшего неподалеку в воздухе Тео, небрежно вертящего биту на одном пальце.              — Учишься балету, Малфой? — любезно поинтересовался он.              — Нотт! — разъяренно крикнул Драко. — Что за чертовщина?              — Это бладжер, — ответил Тео, вскинув бровь. — Прости, ты же не думал, что мы в одной команде?              Усмешка Тео тут же растворилась, когда этот же самый бладжер устремился в область его коленок. Тео круто развернулся и нырнул вниз, но мяч успел задеть хвост его метлы, и мальчик колесом закружил по воздуху, пытаясь вернуть контроль над метлой. Трибуны разразились хохотом, и только слизеринцы недовольно загудели. Драко почувствовал прилив странной, неоднозначной благодарности — кажется, почти вся школа сейчас была на его стороне.              Мимо него пронесся Фред, потрясая в воздухе битой.              — Так-то, — крикнул близнец. — И кстати, Драко, эту штуку надо кидать в кольца!              — Понял, — пробурчал Драко и сорвался с места.              Лица зрителей было невозможно разглядеть посреди моря плащей и зонтов. Часть гриффиндорцев заколдовала цвет своих зонтов так, чтобы они складывались в слово «ВУД», но увидеть это можно было, только если пролететь прямо над ними. Комментарии Ли Джордана растворялись в ревущем шторме. Бладжеры, как хищные птицы, то появлялись, то исчезали среди пелены дождя. Драко летел в тройке с Кэти и Анджелиной, прижавшись к метле и затерявшись в монотонном повторении одних и тех же действий: поймать-передать-кинуть в кольцо. Холод постепенно начал просачиваться под кожу, и он давно потерял счет времени. Время от времени он замечал кружащегося сверху с потерянным видом Гарри.              Вдалеке мелькнула молния. Прозвучал свисток мадам Хуч, и игроки приземлились в грязь. Гриффиндорская команда собралась под небольшим навесом на краю поля, отряхиваясь от воды. Гарри принялся агрессивно тереть свои очки.              — Кто ведет?              — Мы, опережаем их на пятьдесят очков, — ответил Оливер, что приятно удивило Драко. Он уже давно перестал следить за счетом, потому что не слышал Джордана. — Но они нас нагоняют. Ты видел снитч?              — Нет. И эти штуки мне вообще не помогают, — недовольно отозвался Гарри, продолжая возиться с очками.              Полог навеса распахнулся, заставив всю команду обернуться. Внутрь прошмыгнула девочка в гриффиндорской мантии, которой она накрылась вместо зонтика. Драко оторопел, а потом у него внутри вдруг странно потеплело, когда он понял, что это была Гермиона, чье мокрое лицо было забрызгано грязью. Он еще ни разу не видел ее испачканной.              — Гарри, твои очки! От них никакого толку! — выдохнула она. — Ты же ничего не видишь!              — Правда что ли? — съязвил Гарри.              — Да! Но я кое-что придумала. Дай-ка сюда.              — Тебе сюда нельзя, — слабо запротестовал Оливер, но Драко на него шикнул.              Гермиона постучала палочкой по очкам и сказала:              — Импервиус. Держи — они теперь водооталкивающие. — Отдав ему очки, она просияла: — Теперь ты избежишь ужасной смерти!              Оливер был на седьмом небе от счастья.              — Теперь ты найдешь снитч! — воскликнул он.              — Да, — оторопело сказала Гремиона. — Конечно, и это тоже…              Драко склонился к ее уху.              — Лучше иди отсюда, пока он не попытался тебя расцеловать, — прошептал он ей. — Хотя, может, это и был твой план. Лаванда бы точно так сделала.              Гермиона фыркнула.              — А что насчет тебя, — продолжила она, повернувшись к Драко лицом, — тебе стоит остерегаться Гойла. Он половину бладжеров отправляет в твою сторону, но постоянно перебарщивает с замахом, и они летят немного левее, за тебя — может, тебе это как-то пригодится.              Осознав, что Гермиона внимательно следила за матчем, Драко ухмыльнулся.              — Ну что за умница, Грейнджер. Кто вообще решил, что ты не любишь квиддич?              Глаза Гермионы округлились как у олененка. Это было чудесно.              — Я и не люблю! — горячо запротестовала она. — Нисколечки. И мои слова не значат, что я его одобряю или что-то в этом роде!              Снова раздался свисток.              — Мне пора, — сказал ей Драко. — Спасибо за наводку. Продолжай за мной приглядывать.              — Я не приглядываю за тобой! — крикнула она ему в след. — Я просто смотрю за игрой! В таком ливне больше ничего не остается!              Команда снова вышла на поле, и Гарри стал летать заметно лучше, чем до тайм-аута. Драко, Кэти и Анджелина сделали несколько сложных розыгрышей и смогли забить дважды, но слизеринцы отыгрались, нанеся три удара по воротам. Драко старался держаться поближе к Пьюси, надеясь, что Гойл снова пошлет в него бладжер и случайно попадет в метлу Пьюси… Кэти сделала передачу Драко, Драко Анджелине, мяч снова у Драко, передача в обход Пьюси, уклон от Флинта, обгон Уоррингтона…              От раската грома трибуны содрогнулись.              — Гарри! — заорал Оливер, показывая куда-то пальцем.              Драко обернулся. Гарри распластался по метле и несся по воздуху в противоположном направлении от Хиггса, устремившись к золотой вспышке возле трибун на другом конце поля. Драко радостно хохотнул: зоркий проныра заметил-таки снитч.              Раздался еще один раскат грома… и резко смолк. Над стадионом воцарилась звенящая тишина. Драко потер ухо, подумав, что внезапно оглох, но он до сих пор слышал шуршание перчаток и собственное дыхание. Затихли лишь посторонние звуки: стук дождя, рев толпы и завывание ветра. От такой тишины рождалось ощущение абсолютного одиночества, вызывающее страх и тревогу.              На смену зябкой прохладе вдруг пришел пронизывающий до костей мороз, заставляющий забыть, что такое тепло. Драко охнул и вцепился в квоффл задеревеневшими пальцами, пытаясь бороться с желанием свернуться в клубок.              Показавшиеся возле трибун черные фигуры хлынули темной волной на зеленое поле, а затем начали кругами подниматься вверх, хищно протягивая свои омертвевшие руки с жадно раскрытыми пальцами в сторону игроков, дрейфующих в небе, словно пассажиры корабля, потерпевшего крушение…              Крики с трибун доносились до Драко будто сквозь толщу воды. Голова Гарри, парившего выше всех в небе, вдруг безвольно повисла, и Драко с замиранием сердца наблюдал, как мальчик качнулся, попытался уцепиться непослушными пальцами за древко, промазал… и соскользнул с метлы.              Гарри Поттер стал падающей звездой.              Крики внезапно пробились сквозь воду. Тело Драко пронзил страх, который был куда сильнее холода, и он резко вздохнул.              Гарри все падал. И падал. И падал…              Драко метнул квоффл Маркусу Флинту, ойкнувшему от неожиданности, а затем перенес вес тела на нос метлы и камнем устремился к земле.              … и падал, и падал, и падал.              А Драко все летел, и летел, и летел.              Ветер хлестал его по лицу, рукам, волосам. Капли дождя царапали кожу. Земля, такая близкая, твердая и смертоносная, с голодным ревом надвигалась на них обоих. Гарри продолжал свое свободное падение, и его болтающееся тело все обмякло, словно он лежал на воде.              Откуда-то снизу вылетел всполох белого цвета, быстро заполняя все поле, отчего дементоры отпрянули и расступились, как море перед Моисеем, а затем и вовсе ускользнули прочь.              Гарри все равно продолжал падать, но теперь Драко был уже совсем рядом — а земля была такой близкой — так что он мог протянуть руку — и такой твердой — затащить Гарри на метлу — и такой смертоносной — и резко дернуть «Нимбус» вверх.              Его шея чуть не сломалась от рывка.              Его позвоночник — от встречи с землей.              Его метла — от перегрузки.              Но они ушли от столкновения и мчались параллельно земле буквально в метре от нее. Драко успел лишь издать победный вопль, когда тело Гарри перевесило вбок, и они оба полетели с метлы вниз.              Драко приземлился локтем — тут же раздался зловещий треск, и руку обожгло вспышкой боли. Он проскользил по траве еще метров пять, покатился и остановился, зарывшись лицом в грязь.              Кто-то кричал. Кажется, сразу много людей. Это радовало. Хотя, если он убил Гарри, это уже не радовало, это было очень плохо.              — Поттер! Поттер, вы?.. Отлично… Где Малфой?.. Малфой! Малфой!              К нему приближались громкий шаги. Рев толпы оглушал. Его имя кричало сразу несколько людей, что сбивало с толку. Ему была адски больно.              — Малфой! — Обладательница шотландского акцента, казалось, была на грани истерики. Рядом раздался плеск, а затем чьи-то руки перевернули его на спину и принялись хлопать его по щекам и ощупывать грудь. — Ты живой? Скажи что-нибудь, мальчик!              — Что-нибудь, мальчик, — простонал Драко, разлепив глаза.              Прямо перед ним оказалось морщинистое лицо МакГонагалл, на котором Драко различил испуг вперемешку с раздражением.              — Простите, профессор, — сказал он. — Оно буквально напрашивалось.              — Слава Мерлину, — выдохнула она. — Слава Богу… да кому угодно!.. Это было ужасно глупо, Малфой!              Драко деликатно сплюнул оказавшуюся во рту землю и пожал плечами.              — Шляпа оказалась права, — пробубнил он.              Глаза МакГонагалл подозрительно заблестели, и она отвела взгляд в сторону, прикрыв рот рукой.              — Пятьдесят очков Гриффиндору, — вдруг сказала она. — Нет, семьдесят очков Гриффиндору. Сто очков Гриффиндору за… за спасение жизни другого студента, и… и за самоотверженность на грани риска для собственного здоровья, и… и…              — И за лучший финт Вронского, что видела эта школа со времен Джеймса Поттера! — взревела Хуч, подбежавшая к МакГонагалл. — Хоть это и строго запрещено правилами. Малфой! Ты цел?              — Не совсем, — честно признался Драко, приподнявшись при помощи неповрежденной руки. Вторая рука безвольно мотнулась следом за телом. — Кажется, руки не должны так двигаться. И так болеть. Ай.              Глядя на его локоть, обе женщины пришли к тому же заключению.              — В больничное крыло, — заявила МакГонагалл. — Сейчас же. Принесите носилки.              — Носилки? — с восхищением переспросил он. Это будет фурор.              — ДРАКО!              Из непроглядной серости вдруг появился Гарри. На его щеке красовался синяк размером с баклажан, а на переносице у него появилась царапина, видимо, из-за очков, но, тем не менее, он был живее всех живых, как, в общем-то, и задумывалось.              — ДРАКО! ТЫ ЖИВОЙ?              — О, чудесно, — сказал Драко, плюхнувшись обратно на траву. — В лазарет мы отправимся вместе. Плохие новости, Поттер: мне сказали, что я умру…              Гарри резко шлепнулся на колени и заключил Драко в удушающие объятия.              — О-ох, ой. Мои кости.              — Придурок, — радостно сказал Гарри. — Со стороны казалось, что ты умер. Ты не двигался. Я подумал…              — Я? И это мне говорит идиот, который свалился с метлы будучи на высоте тридцати метров. И кстати, хочу отметить, я теперь всегда первый в очереди в душ, до скончания веков, ясно тебе, теперь живи с этим.              Гарри лишь обнял его еще крепче, так что, возможно, до него не дошло. Драко решил, что прояснит этот вопрос позже.              Народу на поле стало прибавляться: сначала спустились остальные игроки гриффиндорской команды, а затем и слизеринцы, но лишь после того, как Флинт в пол-силы метнул квоффл в кольца.              — Это было потрясающе! — завопил Фред, потрясая метлой над головой. — Даже почти не обидно, что мы проиграли!              — Проиграли? — воскликнул Гарри. — Что? Что значит проиграли?              — Хиггс поймал снитч, когда Гарри упал, — сообщила запыхавшаяся Анджелина, спрыгнувшая с метлы на землю. — Скользкий ублюдок. Увидел дементоров и помчал за снитчем. Он бы его даже не заметил, если бы не Гарри… А потом Дамблдор выбежал на поле, произнес заклинание, и дементоры убрались… Но все в порядке, Гарри, — добавила она, заметив, что Гарри упал духом. — Это еще не конец. Нам предстоит еще много матчей в этом сезоне, и… ну, в этот раз условия были далеко не справедливые…              — Ты все еще лучший ловец из всех, что у нас были, — Фред присоединился к Анджелине в попытке успокоить Гарри, но мальчик продолжал молчать.              — Почему вы все его утешаете? — возмутился Драко. — Тут вообще-то есть пострадавший. Держится на последнем издыхании. Лежит на смертном одре.              — Да все с тобой в порядке, — ухмыльнулся Фред. — Хотя спой эту же песню, когда Хуч вернется, может, она тогда запретит Хиггсу играть. Можем сказать, что это Флинт тебя толкнул или еще что. Эй, — резко добавил он, когда рядом с ним приземлился Тео, разбрызгивая вокруг грязь.              — Драко, ты в порядке? — выдохнул Тео.              Драко лениво махнул на свою сломанную руку.              — Вот, смотри, — сказал он, — вот так должны выглядеть игроки противоположной команды, если ты хорошо поработал битой, Нотт. Я подумал, кто-то должен тебя просветить.              Тео выпучил глаза, а затем запоздало расплылся в улыбке полной недоумения.              — Ха. Очень смешно, — сказал он. — Ты же в курсе, что если бы ты отдал жизнь за Гарри Поттера, Нарцисса бы тебе этого никогда не простила?              — Разумеется, — мрачно ответил Драко, пока МакГонагалл и Хуч совместными усилиями переместили его на носилки, которые затем поднялись в воздух. — Вот поэтому-то я не планирую отдавать жизнь ни за него, ни за кого-либо еще. Кроме того, я не могу допустить, чтобы она переписала на тебя свое завещание.              Среди всеобщего гомона на поле вдруг проступили два знакомых голоса, и Драко, повернувшись, обнаружил Гермиону, несущуюся в их сторону на всех парах, позабыв где-то мантию. Длинноногий Рон, на чьих щеках все еще были видны слова «ВПЕРЕД» и «ПОТТЕР», при этом едва поспевал за ней, что было настолько комично, что Драко лишь с запозданием понял, что она не собирается замедляться.              Вместо этого Гермиона запрыгнула на носилки с коротким разгневанным воплем, хоть на ее лице и было заметно облегчение.              — Я же тебе говорила!              — Спасибо, — ответил Драко, похлопав ее по плечу. — И так ты разговариваешь с больным? Что, даже цветов не принесла?              — О, хватит. Пожалуйста, просто… не надо.              Она глядела на него покрасневшими глазами, и было понятно, что лицо ее намокло не только из-за дождя. Драко почувствовал угрызения совести.              — Ну ладно тебе, Грейнджер, — с неловкостью сказал он.              Гермиона уткнулась лицом в его плечо и обняла его так сильно, что он запереживал, как бы она еще что-нибудь ему не сломала.              — Я тебя послушал, — беспечно добавил Драко, погладив ее по спине. — Старался держаться поближе к Пьюси. Надеялся, что Гойл сшибет его вместо меня.              — Если бы ты меня послушал, ты бы не оказался на носилках.              — А вы тогда остались бы без Поттера, — напомнил он, легонько стукнув ее по голове. Гермиона вздрогнула. — Это была бы ужасная потеря.              Гермиона снова содрогнулась.              — Я ненавижу квиддич, — неровным голосом произнесла она.              А потом она сжала его еще крепче, но после короткого обмена: «Моя рука!» — «Ой! Прости! Прости!» — спешно отпустила.              Гарри и Рон обступили носилки, не обращая никакого внимания на мадам Хуч, пытавшуюся их отогнать.              — Драко, — с восхищением начал Рон, — мне кажется, ты еще никогда не делал ничего глупее. Мы все в замешательстве, но очень тобой гордимся.              — Слизеринская сторона решила остановиться на «замешательстве», — протянул Тео. — Из уважения к твоей репутации мы спишем произошедшее на временную одержимость духом Годрика Гриффиндора. Пэнси готовит обряд экзорцизма.              Драко перехватил перепуганный совиный взгляд Гарри и вздохнул. Вот чего еще не случилось бы в Слизерине: подробных обсуждений постфактум. Если бы Драко спас жизнь Тео, они бы просто пожали друг другу руки и разошлись восвояси. Если бы их переполняли особо нежные чувства, то могли бы еще обменяться взаимными оскорблениями галстуков и запонок.              — Позволь мне прояснить кое-что, — обратился Драко к Гарри. — В большинстве случаев я бы лично вонзил тебе нож в сердце, если бы это гарантировало, что я избегу какой-то тривиальной проблемы вроде занозы. Однако иногда… — Драко прочистил горло. — Иногда случается так, что ты оказываешься заперт в женском туалете с горным троллем.              (— Чего? — раздалось со стороны Тео.)              Но Гарри лишь улыбнулся.              — Ты был не обязан этого делать.              — Я в курсе, что ты так считаешь, — Драко вздохнул. — И это одна из причин, почему ты так невыносим.              В этот момент к ним вернулась недовольная МакГонагалл и приказала всем уходить. Драко выпала невероятная удача, и в замок его несла целая толпа квиддичных фанатов, и это все сопровождалось таким количеством подбадриваний и болтовни, что он пожалел, что не додумался сломать руку раньше.       

      ***

      В Больничном крыле им пришлось остаться на ночь: Драко из-за сломанной руки, а Гарри из-за синяков и царапин, над которыми мадам Помфри хлопотала куда больше, чем оно того стоило. В течение всего дня к ним заглядывали навещающие, среди которых был Хагрид, принесший каждому по букету утесника с вереском, и Джинни, подарившая Гарри самодельную открытку с пожеланием скорейшего выздоровления, которая пела очень милую песенку, что заставило Драко расхохотаться до слез (покрасневший от стыда Гарри поспешил придавить ее вазой с фруктами). Потом заходил Оливер в сопровождении Анджелины (видимо, была ее очередь следить, чтобы он не покончил с собой) и замогильным голосом сообщил, что ни в чем не винит Гарри. Рон и Гермиона просидели у них до отбоя, отлучившись только на ужин, с которого принесли Гарри и Драко тарелки еды.              За ужином Помфри заставила Драко принять гадкое зелье, из-за чего он не смог заснуть. Он чувствовал, как кости в его руке смещаются, а трещины срастаются. Было ощущение, словно под его кожей ползают полчища муравьев. Около полуночи он сдался, откинул одеяло, стараясь не потревожить руку в повязке, встал с кровати и подошел к окну.              Висевшая в небе луна, по форме напоминавшая ломтик лимона, заливала дворик внизу блеклым белым светом. Сидя на подоконнике и глядя в окно, Драко пожалел, что не попросил Гермиону принести ему плеер. Если у него не получалось уснуть в мэноре, то он обычно включал что-то спокойное вроде магловской группы R.E.M. и зажигал свечу. В лазарете он не мог сделать ни того, ни другого, и поэтому занял себя пересчетом камней в кладке, пока его глаза не начали слипаться.              Около часа ночи во дворике показалась пара фигур. Драко был настолько сонным, что едва их не проглядел. Оживившись, он протер глаза и пронаблюдал, как парочка вышла на освещенный лунным светом участок.              Одним из них оказался профессор Люпин: его силуэт был легко узнаваем из-за поношенного плаща и растрепанных волос. Рядом с ним шел большой черный пес, так сильно вилявший хвостом, что тот грозил вот-вот оторваться, и время от времени утыкался носом в колени профессора с тихим поскуливанием. В очередной раз Люпин споткнулся, рассмеялся и оттолкнул от себя морду пса, а затем начал что-то строго ему говорить, но пес напрыгнул на него, чуть не повалив в фонтан.              Люпин плюхнулся на каменный бортик фонтана, и пес вскочил на него лапами, принявшись яростно облизывать ему лицо. Тогда профессор запрокинул голову и рассмеялся так радостно и так громко, как Драко от него еще не слышал.              Драко отпрянул от окна, испугавшись, что Люпин его заметит. Но мужчина и пес продолжили свой путь прочь от замка, куда-то дальше на территорию школы.              Драко нахмурился: он не знал, что у Люпина есть домашнее животное. При этом собаки не входили в перечень разрешенных Хогвартсом питомцев, но, наверное, для преподавателей делалось исключение.              Драко подошел к койке, на которой лежал Гарри, и щелкнул его по лбу.              — Эй. Поттер.              — Ммхмшх, — ответил Гарри.              — Поттер. Можешь не просыпаться, мне просто нужна одна услуга. Я могу воспользоваться картой?              — Ммхмшхгхммшмшшм, — сказал Гарри. — К’нешн.              — Класс. Спасибо. — Драко присел и принялся копаться среди учебников в сумке Гарри, обнаружив карту Мародеров на самом дне. Закрывшись ширмой, он уселся, скрестив ноги, на свою койку и раскрыл пергамент.              — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — Драко зевнул.              На пергаменте начали проступать чернила, открывая ему мир Хогвартса. Спальни гриффиндорской башни были усыпаны скоплениями имен, несколько старост бродили по коридорам, а Филч затаился на втором этаже подземелий. Спальня Дамблдора, как оказалось, находилась рядом с его кабинетом, где он по какой-то причине сейчас общался с профессором Снейпом.              Он перевел взгляд выше, на южную часть территории, и наконец нашел две пары следов, перемещающихся от южного дворика в сторону Гремучей ивы. Одна из них была подписана именем Римуса Люпина. А вторая…              Драко моргнул и с силой протер глаза. А вторая так и осталась Сириусом Блэком.              Драко закрыл карту, и его дыхание участилось. Он огляделся по сторонам. В лазарете стояла полная тишина, нарушаемая лишь похрапыванием Гарри.              Драко снова раскрыл карту. Оба имени успели с нее исчезнуть.              — Нет, — вслух выдохнул он и провел пальцем по тому месту, где они были. Он осмотрел близлежащую местность, но там их тоже не было. Люпина вообще не было в замке. Преподаватель исчез с территории Хогвартса.              От удара картой по лицу Гарри проснулся окончательно.              — ММХГШ.              — Поттер, — зашипел Драко. — Проверь карту и скажи, видишь ли ты где-то Люпина.              — Че? — сонно спросил Гарри, приподняв голову.              Драко повторил свою просьбу. Немного поворчав, Гарри ее исполнил, но тоже не смог нигде найти Люпина.              — Ладно. Твоя взяла. Люпин отправился на полуночную гулянку. Ты это хотел сообщить? — устало спросил Гарри, убирая карту обратно в сумку. — Преподавателям можно покидать школу после отбоя. Они же взрослые.              — Знаю. — Драко опустился на постель Гарри, не обращая внимания на его слабые протесты, и потер виски. — Ладно. Возможно, я сошел с ума.              — Я тоже так думаю, — отозвался паршивец.              — Но клянусь, я не лгу, я точно видел. Поттер, я видел на карте Римуса Люпина, — хрипло прошептал Драко. — А вместе с ним был Сириус Блэк.       

      ***

             — Сириус Блэк? — с недоверием переспросила Геримона, будто он мог иметь в виду какого-то другого Сириуса.              — Тш-ш! — Драко поднес к губам палец (левой руки, ведь правая до сих пор была в перевязи). — Говори тише.              — О, а что, думаешь, дементоры услышат, о чем мы разговариваем в гостиной?              — Я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал, пока я точно в этом не убедился!              — А ты вообще уверен, что там был Люпин? — спросил Гарри в сотый раз.              — Абсолютно, — тихо ответил Драко, пропустив пальцы через волосы. — Я видел его лицо, а еще его имя на карте.              — Ты же понимаешь, в чем ты сейчас обвиняешь Люпина? — Гермиона нервно покусывала губу. — Он не сдал разыскиваемого беглеца. Если ты прав, то это делает его самого преступником.              Рон, до сих пор ломавший голову над шахматной задачкой из «Пророка», переместил своего коня и задумчиво сказал:              — Ну, не знаю. Этого можно было ожидать, так? Мы как-то слишком расслабились с новым преподавателем по защите от темных искусств.              — И что ты этим хочешь сказать?              — А то, что по шкале от одного до «у меня торчит Сами-Знаете-Кто из затылка», укрывательство преступника — это мелочь, из-за которой даже не стоит беспокоить Дамблдора. Люпин еще ничего нам не сделал. — Рон зевнул. — Он не пытался убить меня или Гарри…              — Это пока! — прошипел Драко.              — Ага, но если бы он и правда хотел убить Гарри, у него уже была возможность, — справедливо отметил Рон. — Целая куча. Гарри один раз оставался у него после урока потренироваться с боггартом, — Гарри неловко поерзал на кресле, — и он мог оставить нас на отработки в любой момент.              — Ты считаешь, что он ни в чем невиновен, потому что он еще не смог вас убить? — возмутился Драко. — И это твой лучший аргумент?              — Может, он под Империусом, — упрямо возразил Гарри. — Может, Блэк его контролирует, как Яксли Подмора.              — Так это еще хуже, — возмущенно ответил Драко. — Это бы означало, что у Блэка есть доступ в Хогвартс, и он может спокойно проникнуть в замок.              — Допустим. Но такого не было, — спокойно произнесла Гермиона, продолжая стоять на своем перед лицом несущественного по ее мнению происшествия. — У нас есть карта. Мы ее проверяли целую неделю, а Блэк нигде не появлялся. А Люпин ничего странного не делал и каждую ночь спит в своей постели! Мне кажется, нам стоит рассмотреть куда более вероятный вариант: это была ночь, ты принял сильное лекарство, и — Драко, ты сам так говорил! — ты был очень уставший, когда сидел и смотрел в окно.              — Это был не сон. Спроси Гарри. Я же разбудил его перед тем как взять карту?              — Да, — с сомнением сказала Гермиона. — Разумеется, в тот момент ты не спал… но у многих лекарств есть побочные эффекты, которые включают в себя правдоподобные сновидения, и…              — И Костерост к ним не относится, — отрезал Драко. — Можешь не верить мне, если не хочешь, но я все еще думаю, что нам стоит рассказать об этом преподавателю…              — И что мы скажем? — с насмешкой спросила Гермиона, чем вызвала у него еще большее раздражение. — Что ты видел Сириуса Блэка? На волшебной карте замка, где отображаются все его обитатели, что нарушает как минимум три школьных правила? И что ты видел с Люпином пса? Из окна? На большом расстоянии? Что, по-твоему, на это скажет МакГонагалл?              Драко скрестил руки на груди и недовольно уставился на нее, съехав вниз на диване. МакГонагалл, конечно же, скажет на это то же самое, что и Гермиона: Гермиона сама до жути напоминала преподавательницу.              — Да, Гермиона права, — вдруг согласился Рон, чем удивил и Драко, и Гарри — он до сих пор злился на Гермиону, в особенности, если поблизости оказывался Живоглот. — Не стоит рассказывать учителям о карте, Драко. Они ее конфискуют.              — И будут правы, — пробормотала Гермиона, но умолкла, когда Рон вскинул на нее брови.              — Эта карта была подарена Гарри, — твердо сказал Рон. — Фред с Джорджем использовали ее годами, и с ними ничего не случилось, карта никого не прокляла. В ней нет Темной магии. И она принадлежит Гарри.              — Ненадолго, если его вскоре прикончит Сириус Блэк, — недовольно добавил Драко.              — Я не утверждаю, что ты неправ, — с долей понимания сказал Рон. — Но тебе стоит взглянуть на ситуацию с другой точки зрения. Я твой приятель. Ты мог прийти и заявить, что видел помесь единорога и карликового пушистика, и я бы сказал, мол, ладно, пойдем покажешь. Но преподаватель не станет так доверять твоим словам.              — А может, — неуверенно начал Гарри, — нам просто спросить Люпина?              Все остальные дружно посмотрели на него, и наступила тишина. Гарри с неловкостью пожал плечами.              — Он кажется адекватным, — сказал он. — И у него может быть какое-то объяснение… Может, ну не знаю, он назвал своего пса в честь Сириуса Блэка…              — Гарри, — Гермиона вздохнула, а Рон попытался скрыть свой смешок.              — Ну может… ну правда! Мы могли бы попытаться — даже Драко признает, что пес со всем этим как-то не вяжется…              — Я не буду ничего спрашивать у Люпина, — высокомерно сказал Драко и поднялся на ноги. — Я не хочу, чтобы тебя убили, Поттер, даже если ты выдвигаешь такие идиотские предположения. — Драко вытянул руку. — Дай мне карту.              Гарри тут же насторожился и убрал ее из зоны досягаемости Драко.              — Зачем?              — Потому что я буду ее проверять. Каждую ночь, начиная с сегодняшней, я буду следить, чтобы Люпин оставался там, где ему и положено. А если что-то пойдет не так или если я увижу хоть намек на имя Сириуса Блэка на пергаменте, то тут же сообщу об этом вам, — мрачно пообещал он. — И каждому обитателю чертового замка.