Глава 21. Последний Мародер

      — Драко, выглядишь просто ужасно, — заявила Гермиона, в очередной раз доказав, что никакие личные симпатии не могут помешать ей извещать людей о том, что им и без нее было прекрасно известно.              Она без сомнений была права. На протяжении вот уже двух недель Драко просыпался в безбожное время ради ночного паломничества к карте Мародеров, которую он тщательно инспектировал до тех пор, пока не убеждался, что Блэка на ней нет.              И его не было. Он больше не объявлялся, что совершенно не помогало Драко доказать всем, что он не начал впадать в безумство. На данный момент Драко втайне начал надеяться, что преступник совершит нападение на Гарри в ближайшее время, чтобы усилия Драко хоть как-то оправдались.              В этот день, последнюю субботу ноября, Драко проснулся около полудня, а когда спустился в общую гостиную, обнаружил, что она была практически пуста, за исключением Рона, который деловито уничтожал мятную жабу, и Гермионы, расположившейся буквально на трех столах с очередным домашним заданием. Гарри нигде не было.              — Ну спасибо, — проворчал Драко в ответ Гермионе. — Сразу видно, как ты мне рада. А где все?              — В Хогсмиде! Сегодня же последнее посещение перед каникулами, — сообщил Рон. — Гарри пошел с Хагридом за бубонтюберами.              — А новую метлу он купит? — спросил Драко, откусив кусочек от булочки с фундуком Гермионы. Она зашипела в ответ, как недовольная кошка. — Ему стоит приобрести хотя бы временную замену, а то на старых школьных «Кометах» нас разнесут в пух и прах.              — У него все еще траур, — рассудительно сказал Рон. — Лучше его не торопить. Каждый скорбит по-своему.              — Нам всем придется скорбеть, если Вуд его прикончит, — сказал Драко, запив булочку Гермионы ее же чаем. Как Драко и рассчитывал, ее раздражение было слишком велико, чтобы отстаивать свое имущество, и она просто всучила ему чашку, за что он похлопал ее по плечу. — А это очень вероятно случится, если он не объявится на тренировке. Из-за Гарри и моей руки Вуд остался без двух игроков. Да и вообще, Гарри может позволить себе потратиться.              Падение Гарри с метлы закончилось для Гриффиндора трагедией исторического масштаба: его «Молния» улетела и попала в Гремучую иву, а обратно путешественница вернулась уже в форме мешка щепок. Гарри запретил их выбрасывать и до сих пор хранил мешок на своей прикроватной тумбочке, и если поначалу это выглядело как торжественная дань памяти, то теперь больше походило на помешательство.              Проведя выходные в Больничном крыле, Драко и Гарри вернулись к занятиям. Последние дни семестра выдались хорошими, и не только потому, что из-за травмы Драко мог заставлять других носить его вещи. На уроках Люпина они перешли к амфибиям, более опасным и интересным существам, а на зельеварении Невилл перестал спрашивать у Драко вопросы в духе: «А где тут горелка?» и «А что такое пипетка?». Верный ответ на вопрос Снейпа (полученный не без помощи Драко) окрылил мальчика настолько, что он добился значительного, хоть и не слишком впечатляющего, прогресса.              Немного посидев с Гермионой и Роном в гостиной, Драко решил отправиться в подземелья и заглянуть к Снейпу. Он хотел передать ему письмо для матери, где надеялся поднять вопрос о том, чтобы остаться на Рождество в замке: близнецы уже начали набирать участников для чего-то под названием «Белый Слон», да и в целом в гриффиндорской башне ожидалась отпадная вечеринка, которую не хотелось бы пропустить.              С наступлением зимы в замке ощутимо похолодало, поэтому Драко утеплился светлым кашемировым джемпером и бордовым шарфом, который Добби связал для него много лет назад. Зельевара он обнаружил в его кабинете, кропочущим над котлом. Комната была залита теплым и уютным каминным светом, контрастирующим с холодными оттенками различных бутыльков и колб, расставленных на полках вдоль стен. Когда он постучал в открытую дверь, Снейп бросил на прибывшего грозный взгляд, но, узнав в посетителе Драко, позволил войти.              — Добрый день, профессор. Варите что-то интересное? — Драко захлопнул за собой дверь ногой и повесил мантию на вешалку.              — Подойди и узнаешь. — Для Снейпа такой ответ был верхом дружелюбия. Может, дух Рождества не прошел и мимо мастера Зелий.              Драко заглянул в котел, где бурлила какая-то прозрачная жидкость, похожая на обычную воду. Он принюхался, но если она и пахла чем-то, то среди сырости подземелий этот запах был неразличим.              — Не вижу никаких отличительных признаков.              — Вот именно. И о чем это говорит?              Драко цокнул.              — … Что мне нужна подсказка?              — В реальной жизни тебе вряд ли выпадет шанс просто спросить, что подлили тебе в кубок, — отрезал Снейп, раздавив плоской стороной ножа кучку панцирей жуков. — Тебе стоит полагаться на свои пять чувств и смекалку. Давай же, думай. Ты знаешь, что это не вода.              — Верно, — неуверенно сказал Драко, — теперь у меня на один вариант меньше. — Он взял ложку и помешал зелье, проверяя его вязкость, но как только Снейп это заметил, то выхватил у него инструмент и шлепнул его по руке. — Оно не слишком густое и на стенках не оседает… Оно вообще не особо примечательное. Но в мире наверняка не так уж и много зелий без цвета и без запаха, так ведь?              — Да, их действительно немного. — Голос Снейпа был совершенно бесстрастен, и это было хорошим знаком, ведь профессор всегда вознаграждал успехи равнодушием.              — К тому же, раз зелье варите вы, значит, оно довольно сложное, — добавил Драко. — Ведь если бы его было легко приготовить, вы бы за него не взялись. Ваше время слишком дорого ценится.              Снейп склонил голову набок в молчаливом согласии.              — Логичное заключение, — сказал профессор, — но не требующее знаний зельеварения.              — Да, но это правда, — удовлетворенно произнес Драко. — Итак, если учесть используемые ингредиенты, то я бы сказал… Что это, борец клобучковый? — Драко нахмурился. — И свежий. Он, вообще-то, несъедобный. Вы варите яд? Ладно, я запутался.              — Что такое борец, Драко?              — Растение?              Снейп смерил его уничижительным взглядом.              — Вспоминай уроки травологии. Я уже говорил, что тебе стоит проявлять к ним большую внимательность. Я буду весьма разочарован, если ты не внял моему совету.              Драко сморщил переносицу и скрестил руки на груди, прислонившись к столу. Он припоминал, как Невилл на прошлой неделе трещал о чем-то в теплицах: что-то о принципах таксономии, о том, что у некоторых растений было несколько названий. А начался этот разговор с растения, который Невилл посадил со Стебль в той же теплице…              — Аконит, — выдал Драко, щелкнув пальцами. — Борец — это одно из названий аконита, а еще его называют… — Драко оборвался и уставился на Снейпа. — Почему вы варите Волчье противоядие?              Если Снейп и был удовлетворен его догадкой, то хорошо это скрывал.              — Долго же ты думал, — холодно произнес профессор. — Вне стен этого класса тебе нужно проводить все эти умозаключения за секунды, а не за минуты.              — Хорошо, сэр, я над этим поработаю. Так почему вы варите Волчье противоядие?              — Потому что у него чрезвычайно сложный рецепт, справиться с которым может лишь эксперт.              — В этом я не сомневаюсь, но это же не причина, — возразил Драко, и у Снейпа дернулся желвак от его дерзости. — Вы так и не ответили на вопрос. У вас нет разрешения на распространение, то есть продать вы его не сможете. А ингредиенты для него слишком дорогие, чтобы варить его просто так. Кто-то у вас его заказал?              — Даже если так, условия о неразглашения не позволили бы мне что-либо сказать, как ты должен понимать, — ответил зельевар, а затем добавил измельченные панцири в котел, живо помешал зелье и оставил его кипеть. Внимательно поглядев в котел, он нахмурился, а затем внес какую-то пометку в лежащую справа от него книгу. Драко заметил, что ее страницы были настолько исписаны каракулями, что печатный текст почти не проглядывался.              — Ну ладно. Можете оставить свои тайны при себе, — недовольно фыркнул Драко и стряхнул с джемпера случайно попавший на него панцирь. — Мне не привыкать. Кстати говоря, вы не планировали заглянуть в мэнор? У меня есть письмо для матери.              — Я тебе не сова. О чем я уже не раз говорил.              — О, сэр, я знаю. Но вдруг вы туда собирались. Знаю, мама надеялась, что вы ее навестите до праздников, и уверен, что она чрезвычайно обрадуется, если вы еще и передадите ей письмо любимого сына. Это хоть немного развеет ее скуку. После ухода Добби в поместье ей безумно одиноко.              Снейп с угрюмой гримасой отложил нож и недовольно протянул руку.              — Давай сюда письмо и закончим с этими неумелыми манипуляциями.              — Спасибо, сэр, — радостно сказал Драко. Когда переданное письмо исчезло в складках мантии Снейпа, Драко плюхнулся в кресло у камина и продолжил наблюдать за зельеваром, пока тот хлопотал над зельем и периодически его помешивал, доводя до готовности.              — Тебе что-то нужно? — раздраженно поинтересовался Снейп.              — В каком смысле, сэр?              — Я не знаю. Ты заявился сюда без спросу и тратишь мое драгоценное время, поэтому, думаю, можно простить мне мое предположение, что у тебя было ко мне какое-то неотложное дело. Быть может, ты пришел за лечебным раствором для руки.              — О, нет, не нужно, сэр, спасибо. Хотя, должен сказать, — мрачно добавил Драко, — что Костерост — отвратная штука. Да и Грейнджер нагнала на меня тревоги — она сказала, когда маглы ломают кости, то иногда их целителям приходится разрезать людей и укладывать их кости в нужном положении, чтобы они срослись правильно. Вы о таком слышали? Это, конечно, в высшей степени варварский и неправильный метод, но из-за ее слов я задумался, а я ведь не знаю, укладывает ли Костерост кости в нужном положении, если его выпить. Да и, признаться, мадам Помфри меня не особо успокоила, потому что когда я задал ей этот вопрос, она на меня уставилась и сказала: «Дорогуша, я не магловская целительница».              — Драко.              — Да, сэр?              — Дам тебе совет, — сказал Снейп, — тщательно задумываться о том, интересна ли мне твоя информация, прежде чем ты открываешь рот.              Драко закатил глаза и закинул ноги на пуфик.              — Ладно, вот вам кое-что интересное, — ответил он. — Как думаете, Сириус Блэк собирается убить Поттера?              Со стороны стола раздался шум, и Драко вытянул шею. Ложка для размешивания оказалась на полу.              — Все в порядке, сэр?              — Вполне, — процедил Снейп, приманил ложку в руку и бросил ее в чан со стерилизующим средством к другим использованным инструментам. — Так вот на что ты тратишь свое время? Думаешь о магловских целителях и переживаешь за Гарри Поттера?              — И еще на квиддич, — признался Драко.              Снейп цокнул, накрыл котел крышкой и подошел к камину, сняв кипевший над его огнем чугунок.              — Поттер — последний, кому стоит опасаться сбежавшего Блэка.              — Что вы имеете в виду? — Драко снял ноги с пуфика и заинтересованно выпрямился. — Почему? Блэк же убил родителей Поттера, разве нет?              Снейп опустился на колени перед огнем, чтобы помешать угли, так что Драко видел только его спину. Отблески пламени озарили силуэт профессора золотистым теплым свечением.              — Сириус Блэк и пальцем бы не тронул Джеймса Поттера, даже если бы к его глотке был приставлен нож, — сказал Снейп.              Драко пробрала дрожь.              — Но он же его предал, — ответил он. — Сдал Темному лорду. И убил…              — О, он убивал, да, — спокойно согласился Снейп. — На убийство он был способен. Он был жестоким и эгоистичным подонком в молодости и навсегда таковым и остался. Я охотно верю, что он убил тринадцать маглов, я могу поверить, что он убил Петтигрю. Питер всегда ходил за ними хвостиком, прислуживал, раболепствовал. Его-то Блэк мог убить. Но вот Поттера или Люпина — ни за что.              — Люпина? — резко переспросил Драко. — А причем тут Люпин?              — А ты разве не знаешь? — тихим коварным голосом спросил Снейп. — Римус Люпин был четвертым членом их маленькой банды. Шайки разбойников, которые слонялись по замку, все крушили, избивали всех, кто под руку подвернулся… но, конечно, они пользовались популярностью. Ярой, граничащей с одержимостью популярностью. Наглый красавец-звезда квиддича… заплутавший потомок падшей династии… обреченный принц Гриффиндорской башни…              — … Сэр?              — Полагаю, Люпин до сих пор в ужасе, — с нескрываемым удовлетворением сказал Снейп, будто говоря сам с собой. — Так серьезно ошибиться в своем суждении, оставаться слепым в течение стольких лет — это не пройдет бесследно для самооценки. Думаю, именно поэтому он не рассказывал ни тебе, ни остальным ученикам про свое прошлое, даже если ему — якобы — не в чем каяться. Двое мертвы, третий в тюрьме за убийство… Нет, членство в шайке Мародеров слишком растеряло свой престиж, чтобы в нем признаваться.              Снейп поднялся на ноги, продолжая сжимать в руке кочергу, кончик которой раскалился докрасна.              — Не упоминай ничего из этого при Люпине, — приказал он Драко. — Он поймет, что это я тебе рассказал, и неизвестно, насколько он разозлится. Ради твоей же безопасности тебе лучше его не сердить.              — Лучше… Сэр, вы считаете, что он опасен?              Снейп задумчиво провел пальцем по лезвию кочерги.              — Подумай вот о чем, — наконец произнес он. — В тот день, когда Сириус Блэк был задержан Министерством, Римус Люпин залег на дно. И с тех пор не появлялся. Не заводил ни с кем знакомств, нигде не заявлял о себе. По всем признакам, эта должность преподавателя — его первая постоянная работа с тех самых пор, как Орден распался тринадцать лет назад. Разве так можно описать человека, которого не стоит опасаться? Человека надежного, который может вынести все тяготы преподавания и у которого нет секретов?              Драко считал, что Снейпу в последнюю очередь стоило осуждать других за их скрытность и ненадежность, но мудро промолчал. Вместо этого он ответил лишь:              — Не думаю, что Дамблдор его нанял бы, если бы он был опасен.              — Дамблдор нанял Стерджиса Подмора, который был под властью Империуса, — мрачно сказал Снейп. — Не стоит считать его всеведущим. Или думать, что он всегда поступает мудро. В первую очередь, тебе всегда надо быть настороже рядом с теми, кто не прошел через огонь и воду, чтобы завоевать твое доверие.              Драко невольно с долей иронией вспомнил линию огня в хранилище на первом курсе. Почему-то казалось, что с этого момента прошла целая вечность — на самом же деле, всего полтора года, но Драко чувствовал себя гораздо старше, чем тогда.              — И, если хочешь знать, это мудрое изречение из уст Люциуса Малфоя, — добавил Снейп, видимо, почувствовав сомнения Драко.              Драко склонил голову и кивнул, послушно запомнив его.              — Профессор?              — Да.              — Вы знали Регулуса Блэка?              Снейп помолчал. Драко начал переживать, не рассердил ли он его, но на лице зельевара не было ни тени гнева, а лишь одна задумчивость.              — Да, — наконец ответил он. — Он был на два курса младше меня. Смышленый мальчик, но тихий. Жил в тени своего брата. — Снейп снова помолчал. — А почему ты спрашиваешь?              — Просто я недавно услышал его имя в разговоре. Мама никогда о нем особо не распространялась, хоть он и часть семьи. Я подумал, может, вы что-то знаете о нем.              — Я могу лишь припомнить кое-какие его поступки, но я не знаю ничего о его характере. Меня утомила эта ходьба вокруг да около. Задай тот вопрос, который тебя интересует.              — А он оставил завещание или что-то вроде того?              — Это конспирологическая теория, — резко сказал Снейп, прицокнув языком, — придуманная сказочниками и приверженцами бредовой идеи о возрождении чистокровного семейства. Нет. Регулус Блэк умер бездетным, и ни у кого никогда не было сомнений в том, кто унаследует Уизерфелл.              — И это буду я, верно? — настойчиво спросил Драко. — В плане, моя мама. Но потом я.              — Ты забыл законы крови? Нарцисса что, забивала тебе голову кашей все эти одиннадцать лет? К твоему возрасту тебе следовало бы знать на зубок порядок наследования вашей семьи. После смерти Вальбурги, которая изгнала одного сына и потеряла второго, право наследования Уизерфелла перешло от их с Орионом ветви к следующему ближайшему прямому потомку Финеаса Найджелуса…              — Сигнусу Блэку-старшему, потом к Поллуксу, потом к Альфарду — упс, его лишили права наследования за неосмотрительные вложения средств, — нетерпеливо перебил Драко, — потом к его брату, Сигнусу-младшему — и опять упс, он мертв, а значит к его первой дочери, Беллатрисе Лейстрендж, в девичестве Блэк, которая умрет в тюрьме куда раньше, чем истинная и финальная наследница: его вторая дочь, моя мать.              — Если закрыть глаза на то, что ты забыл Лукрецию… — начал Снейп.              — О, да ладно, вы сейчас прямо как моя мать. Нужно подняться на три поколения, чтобы отследить ее право наследства, да и кроме того, у нее нет детей, а сама она мертва, так что она ни на что претендовать не будет.              — Тем не менее, если закрыть глаза на это, то ты прав. Уизерфелл в конце концов достанется тебе, если ты переживешь свою мать и тетку. Это и была причина твоих расспросов о семейных историях? — Губы Снейпа дернулись. — Боишься, что объявится какой-то тайный бастард Регулуса и посягнет на твое наследство? Какой-то Эдгар, что сделает тебя Эдмундом?              — Нет, — сказал Драко. — Меня вполне устраивает и наследство моего отца, сэр. Мне просто было интересно.              Хрустальный прибор на столе вдруг пронзительно засвистел, и Снейп приоткрыл крышку котла, из-под которой вылетело облако зловонного пара. Драко сморщил нос и украдкой прижал тыльную сторону ладони ко рту.              — Готово, — с удовлетворением отметил Снейп. — Неприятный запах, который ты сейчас чувствуешь, говорит об ускоренной ферментации аконита.              — Замечательно, — сказал Драко. — Прелести зельеварения.              Снейп снова закрыл крышку и взмахом палочки рассеял пар.              — Если ты собирался поужинать с друзьями, тебе пора идти, — сказал профессор. — Уже почти шесть.              Драко быстро поднялся на ноги и взглянул на часы, обнаружив, что прошло действительно куда больше времени, чем ему казалось.              — Да, я пойду. Спасибо, сэр.              — Не думай, что это была любезность. Я лишь вежливо порекомендовал тебе покинуть мой кабинет.              — Естественно, сэр. Вы пойдете в Большой зал на ужин, или мне захватить вам поесть?              — Я поужинаю, когда зелье будет готово, — с угрюмой решимостью ответил Снейп. — Над ним нужно поработать еще несколько часов, прежде чем оно будет ферментироваться в течение месяца. Я не могу сейчас прерваться.              — Ладно, — недоуменно сказал Драко. По его мнению, зелье никуда бы не делось за то время, которое требовалось для того, чтобы умять пару сэндвичей, но, возможно, на него оказывало слишком сильное влияние общение с Роном. — Ну, тогда удачи с зельем, сэр. Еще раз благодарю за письмо.              Снейп что-то буркнул и с головой ушел в процесс взвешивания какой-то зеленой слизи. Драко вышел, оставляя его в одиночестве.              По мнению Драко, его крестный был белой вороной. Хорошим человеком, но без сомнения очень странным.              На Главной лестнице он столкнулся с Роном и Гермионой, спускающимися вниз.              — О, ты вовремя, — сказала Гермиона. Она успела собрать волосы и накинуть вельветовое пальто теплого осенне-коричневого цвета, а под мышкой у нее сидел Живоглот. Вид у нее был такой, словно она шла работать на ферме — это была одна из множества вещей, в которых они с Драко никогда не будут похожи. — Я хотела вывести Живоглота на прогулку, пока не стемнело. Пойдешь с нами?              — Это же кот, — ответил ей Драко. — Его не нужно выгуливать. В этом и смысл котов.              — Я ей то же самое сказал, — с жаром отозвался Рон.              — Всем живым существам нужен свежий воздух и развлечения, — заявила Гермиона. — Хагрид говорит, что для них нет ничего лучше, чем бегать по траве.              — Ты советовалась с Хагридом насчет содержания котов? С Хагридом, у которого на грядке пасется запрещенный монстр? С Хагридом, который дружит с гигантскими пауками?              — Говори потише, — мрачно попросил Рон, словно акромантулы, как и демоны, могли быть призваны своим именем.              — Гиппогрифы вовсе не запрещенные существа, просто их можно заводить только имея Особую лицензию на обращение с существами, — чопорно сказала Гермиона, хоть некоторая неловкость и промелькнула в ее голосе.              — И ты думаешь, у него есть эта лицензия? — сурово спросил Драко. — Думаешь, он сидел и заполнял документы? В трех экземплярах?              — На самом деле, гиппогрифы относятся к классу ХХХХ только из-за номенклатурной ошибки, — раздался сверху мягкий хриплый голос. На лестничной площадке выше показался Люпин и продолжил свой спуск, тяжело опираясь на перила. — Оба прародителя гиппогрифов, и грифон, и пегас, классифицированы как существа класса ХХХХ, и по правилам сами гиппогрифы должны попадать в ту же категорию. Но большая часть магозоологов относят их скорее классу ХХХ, а для приобретения таких существ необходима только Общая лицензия на обращение, которая как раз таки есть у Хагрида. — Люпин остановился на ступеньку ниже их и с улыбкой добавил: — Добрый вечер, ребята. Успели сходить в Хогсмид?              — Даже если технически они должны относиться к классу ХХХ, это не отменяет вопрос с лицензией. Закон есть закон, — не мог не отметить Драко, испытав раздражение от того, что его поправили.              — И то верно, — согласился Люпин. — Но если бы мне пришлось столкнуться с разъяренным гиппогрифом, то я бы скорее предпочел, чтобы рядом со мной был Хагрид, а не какая-то лицензия. О чем это говорит? Может, ни о чем. Не знаю. Я предпочитаю оперировать фактами, а они обычно имеют очень опосредованное отношение к законам… А теперь прошу меня простить, мистер Малфой, мне пора. Можем оставить это обсуждение на другой раз. Приятного вам вечера.              С этим загадочным заявлением Люпин размеренно похромал дальше и покинул вестибюль через дубовые двери.              Рон почесал затылок.              — Как думаете, он накатил? — пробормотал он.              — Рон!              — Просто предположил! У него выходной, ему можно! Я же его не осуждаю.              Драко, нахмурившись, продолжил глядеть вслед профессору и вытащил из сумки Карту мародеров, которую ему на время одолжил Гарри, чтобы он прекратил будить всех обитателей спальни посреди ночи.              — Ну хватит, — тут же сказала Гермиона.              — Погоди, я хочу кое-что проверить. Торжественно клянусь…              — Знаю я! Знаю я, что ты там хочешь проверить! Это уже одержимость! Я начинаю думать, что мне стоит ее конфисковать, чтобы отбить у тебя привычку…              Драко перестал слушать ее слова и принялся перелистывать страницы карты, пока не дошел до разворота с окрестными территориями замка. Он быстро просканировал пальцем все чернильные точки, пока не нашел ту, что была подписана именем Люпина. Точка быстро перемещалась по лужайке в сторону Гремучей ивы. Рядом никого не было.              Прежде чем его успело одолеть разочарование, Драко вдруг заметил неподалеку еще пару движущихся точек. Одна из них, с надписью «ГАРРИ ПОТТЕР», направлялась к замку из Хогсмида по тропинке. Вторая приближалась к первой со стороны запретного леса. Имя над ней гласило: «СИРИУС БЛЭК».              Драко чуть не выронил карту.              — Глядите! Грейнджер! Уизли! Быстрее, смотрите же!              — Ну что еще? Ты же не дума… Боже мой!              Гермионе хватило одного взгляда на карту, прежде чем она резко сунула ее под нос Рону. С лица рыжего мальчика сошла вся краска, когда он посмотрел на пергамент.              — Черт, — громко выдал он. — Это же… Это он, да? Тот самый? — Рон обреченно поглядел на них. — Это же Блэк.              — Да! И он идет за Гарри… Боже мой! — Гермиона усилила хватку на Живоглоте, отчего кот возмущенно взвыл, и тут же был послушно выпущен из рук. — Вот идиот! Я же говорила ему никуда не ходить! Я же говорила, что это небезопасно!              — Теперь-то ты мне веришь? — требовательно спросил Драко. — Веришь, что я его уже видел? Что я ничего не придумал? Что мне не привиделось?              — Да, да, конечно, но какая разница! Это сейчас уже совершенно неважно, нам надо придумать, что делать!              — Надо пойти за Гарри, — вмешался Рон, с деловитым видом сложив карту и сунув ее в задний карман, и фыркнул. — Ничего не поделаешь. Надо его встретить. На остальное у нас нет времени.              — Да, — сказал Драко, радуясь тому, что нежелание Рона тратить слишком много времени на раздумья (да и в целом думать) сыграло им на руку. — Мы можем… можем по пути захватить с собой Люпина. Он ближе всего из преподавателей.              — Мне казалось, ты не доверяешь Люпину, — пронзительным голосом вставила Гермиона. — Разве не его ты видел тогда с Блэком?              — Да, но ситуация экстренная…              — Он может быть с ним заодно! Может, он сам впустил Блэка в школу!              — Какая разница? — резонно отметил Рон и направился к выходу. — Гарри там один, и к нему приближается полоумный убийца. С помощью Люпина или без, я все равно засуну свою палочку так глубоко в задницу Сириуса Блэка, что из него и на похоронах продолжат сыпаться искры.              Рон распахнул двери, и Драко с Гермионой оставалось лишь следовать за ним.              Пока они мчались вниз по каменным ступеням (тут на Драко нахлынуло короткое ощущение дежавю), последние закатные минуты сменились быстро опускающимися сумерками, и небо цвета индиго с каждой секундой становилось все темнее и темнее, пока не стало совсем черным. Под ногами похрустывала скользкая корочка инея, а вырывающийся изо рта пар мешал разглядеть хоть что-либо перед собой.              Драко все же окинул взглядом лужайку, ведущую к Гремучей иве, но Люпина там уже не было.              Поле травы резко переходило в лес, и темный ряд деревьев на границе возвышался перед ними словно ограда. Рон без тени сомнений бросился дальше в чащу, осветив продолжение тропы вспышкой света. Немного поколебавшись, Гермиона последовала за ним с тихим: «Люмос максима», — и они втроем поспешили дальше в сторону Хогсмида в холодном свечении ее палочки.              Вокруг стояло жуткое затишье. Комендантский час наступил с закатом солнца, и потому большая часть учеников уже давно была в замке. Драко пожалел, что Гарри ушел с мантией-невидимкой, ведь теперь их троих можно было легко заметить среди деревьев. С другой стороны, он был рад этому, ведь возможно Гарри сам додумался надеть ее с наступлением темноты. Почему-то сейчас, ночью, дорога до Хогсмида казалось куда длиннее, чем при дневном свете, хотя он прекрасно понимал, что это не так. За каждым поворотом Драко ожидал увидеть ворота Хогсмида, но вместо этого их встречал новый участок тропы в окружении зловещих лесных стен. Он вздрагивал от каждого шороха, крепко сжимая в руке палочку и перебирая в голове заклинания.              Близкое знакомство с некоторыми существами, обитающими во тьме леса, лишь подпитывало его страхи.              Все трое хранили молчание. Слышны были лишь свистящие выдохи ребят, все учащающиеся по мере бега, и хруст веток, подмороженной листвы и костей мелких животных под ногами.              Все были так поглощены своими мыслями, что никто не заметил маленькую фигурку человека, движущегося по направлению к ним, пока Рон с ним не столкнулся, и оба с воплями не полетели на землю.              — Рон! — вскрикнула Гермиона, и свет ее палочки погас, погрузив все в темноту. — Флиппен…              — Нет! Нет! Все в порядке! В порядке! — Приподнятая рука Рона была едва видна в полумраке. — Это он! Это Гарри!              Пошатываясь, Рон встал на ноги, поднял товарища за собой за шкирку, и снял накинутую на него мантию-невидимку. Перед ними появился заметно потрепанный, но в целом невредимый Гарри.              — Черт, ребята, — сказал Гарри. — Что вы здесь делаете?              — Ищем тебя! — воскликнула ослабевшим от облегчения голосом Гермиона. — Мы увидели на Карте Сириуса Блэка, он приближался к тебе, мы хотели позвать с нами Люпина, но его не было, поэтому мы побежали сюда, чтобы…              — Сириуса Блэка? — выдохнул Гарри. — Ты шутишь?              — Нет, не шутит, потому что знаешь что, я был прав, сюрприз-сюрприз, выкуси, и тэдэ, и тэпэ, жду извинений в денежной форме или чеком и умоляю, кто-нибудь, зажгите свет, тут темно хоть глаз выколи.              — Это же ты, Драко? — прищурившись спросил Гарри. — Я ничего не вижу.              — Нет, тупица, это профессор МакГонагалл.              — Люмос максима. — Из палочки Рона вырвался чуть более тусклый луч света, чем у Гермионы, и он поднял ее над собой как факел. — Ну что, может, нам пора обратно? С учетом того, что где-то тут до сих пор бегает преступник.              — Да, — с жаром ответила Гермиона, а затем ее пробрала дрожь. В соседних деревьях что-то зашуршало, и Драко шагнул ближе к девочке, поворачиваясь спиной к их кругу. — Думаю, надо поспешить. И кстати, Рон, может, не стоит держать свет так высоко — его легко заметить, особенно в такой темноте.              — Я понимаю, но проблема в том, что нас будет куда проще убить, если мы ничего не будем видеть, — не без оснований отметил Рон. — Так что у нас тут «золовка двадцать два».              — «Уловка двадцать два», да.              — Я так и сказал.              Они направились обратно к замку, передвигаясь теперь куда медленнее. Гарри предложил всем спрятаться под мантией, но Рон и Драко так вымахали, что все вчетвером теперь под ней не помещались, и из-под нее торчали уже совсем не только лодыжки, поэтому было решено, что под мантией пойдут Гарри и Гермиона. Из-за того что солнце село, температура резко упала, и Драко приходилось периодически разминать одеревеневшие пальцы, сжимавшие палочку.              — Только мне кажется, — прошептала Гермиона, — или стало очень холодно?              — Да, реально, у меня скоро пальцы на ногах отпадут, — ответил Рон. — Давайте ускоримся, а то я не брал мантию.              — Нет, — сказала Гермиона и резко затормозила. — Нет, в плане очень холодно.              — Вы тоже это слышите? — еле слышно произнес Гарри.              — Что? — спросил Драко, ощущая бешеный стук сердца в груди.              — Крики, — ответил Гарри.              Все дружно на него повернулись.              — Нет, — ответил Рон. — А ты слышишь?              Гермиона резко вздохнула. Драко не видел ее из-за мантии-невидимки, но вполне мог представить себе ее лицо, которое наверняка напряглось и застыло от осознания, которое настигло и его самого. Волосы на его затылке начали постепенно вставать дыбом, словно газели, что вскидывали головы заслышав льва.              — Думаю…              — Нам нужно бежать, — закончил за нее Драко и попятился назад, прочь от замка. — И как можно быстрее.              — Куда?              — Куда угодно. До Хосмида ближе, можно туда…              Прямо над их головами раздалось пронзительное хриплое клокотание. Гермиона закричала. Рон вскинул палочку вверх, и ее свет озарил развевающийся черный плащ дементора, зависшего всего в полуметре над ними.              Дементор распахнул свою зияющую пасть, из его глотки вырвался еще один оглушающий хрип. Заслышав вопль Гермионы, он накинулся на них как стервятник, протянув вперед свои когтистые конечности. Драко издал какой-то звук между криком и боевым кличем и бросился бежать со всех ног.              Со стороны деревьев раздался хор клекота и какофония прерывистых хрипов, будто бушевала стая призрачных птиц. С неба хлынул целый рой черных саванов, заслонявших своей массой небольшие просветы, где виднелось звездное небо. Все четверо помчались по тропинке в сторону Хогсмида, с трудом удерживая равновесие на скользкой грязи. Гарри с легкостью вырвался вперед, обогнав Гермиону, а потом скинул с себя мантию-невидимку.              — Хогсмид! — закричал он поверх недовольного воя дементоров и опередил Драко. Драко кивнул, едва успевая переводить дыхание, и неуклюже перехватил палочку левой рукой, стараясь не обращать внимание на вспышки боли, пронзавшие его локоть при каждом шаге.              Гермиона, отставшая от Драко и Рона, вытянула руку с палочкой в небо.              — Вердимиллиус! — воскликнула она, выпуская вверх столп красных искр, пролетевший сквозь рой дементоров к кронам деревьев.              — Что оно делает? — крикнул Рон. — Убивает дементоров?              — Нет, — закричала она в ответ, перепрыгивая через поваленное дерево, и споткнулась при приземлении, едва не упав. — Это сигнальные искры — Люпин где-то снаружи, он может их увидеть!              Драко захлестнула настолько сильная волна нежности, что чувство ужаса немного притупилось. Это было чудо сообразительности. Они не знали заклинаний, с помощью которых могли бы справиться с дементорами сами, и поэтому она… Ну конечно. Он был немного раздражен, что сам до этого не додумался.              — Вердимиллиус! — закричал он, отправляя ввысь залп зеленых искр.              — Вердимиллиус!              — Вердимиллиус!              Как только они преодолели последний поворот, Рон издал удрученный вопль: ворота в Хогсмид были закрыты на замок. Комендантский час давно прошел.              — Обогнем слева! — закричала Гермиона спустя секундное колебание и свернула в чащу, перелезая через пень размером со здоровенный валун. — Наверх, через лес!              — Ребята, — выдохнул Гарри, — простите… я, я не могу…              Драко притормозил и взглянул на мальчика. Тот насквозь промок от пота и трясся как осиновый лист, привалившись к дереву. Странное воздействие на него дементоров начало брать свое.              Драко ругнулся.              — Грейнджер! Стой! Тут Поттер, он не может…              — Н-нет… н-не надо… идите, идите без м-меня…              Драко уже был готов впасть в панику, когда Рон, ничуть не сбавляя шага, опустился на корточки и перекинул Гарри через плечо, будто мешок с картошкой. Гарри слабо запротестовал, шлепнув Рона по спине, но затем его голова безвольно повисла, и он обмяк.              — Так держать, Уизли, — с небольшим изумлением воскликнул Драко, но Рон никак не отреагировал и поспешил за Гермионой. Для человека, тащащего на себе другого, двигался он с потрясающей скоростью, и по мнению Драко, Рон за это заслуживал медаль.              Они продолжали бежать.              Ледяной воздух обжигал легкие. Из леса на них летело полчище дементоров, просачиваясь через просветы между деревьями. От их морозного дыхания листья и ветви покрывались инеем, а Драко пробирало холодом до костей. Его сердце пропускало удар каждый раз, когда он оглядывался и видел позади черную трясину — клубящийся туман безликих рваных мантий с мерзкими трупными руками и зияющими ртами — подступающую все ближе из бесконечной тьмы, голодную и ужасную. Воздух разрезали отвратительные звуки, словно металлическим прутом скребли по замерзшей поверхности озера.              Гермиона вела их по какому-то странному извилистому пути у окраины Запретного леса, держась близко к ограде Хогсмида.              — Грейнджер! — крикнул Драко. — Куда мы?              — В самый одержимый духами дом во всей Великобритании! — ответила она и юркнула в узкий проход между деревьями. Чтобы проскочить через них, Драко пришлось повернуться боком, и он неуклюже приземлился в листву.              Они наконец выбрались на протоптанную тропинку и принялись взбираться на крутой холм. На его вершине стоял полуразрушенный дом с обветшалыми стенами и грязными окнами, пик крыши которого поднимался в небо, будто укоряя кого-то. Земля вокруг хижины была уродливо обнажена без покрова листвы, и лишь в некоторых местах росли клочки замерзшего вереска, хрустевшего под ногами во время их подъема к крыльцу.              Спереди вдруг раздался оглушительный вой, и с неба на них полетел дементор с развевающимся плащом и широко раскинутыми руками. В ярком лунном свете он выглядел призрачно-серым, словно был еще одним духом Визжащей хижины.              Гермиона закричала и попятилась. Она больно врезалась в Драко, который отставал от нее на шаг, и развернулась бежать в обратную сторону. Драко вцепился в нее руками и остановил, ведь назад дороги не было — полчище дементоров, словно волна дыма, поднималось вверх по холму.              Рон взревел, выкрикнув слово, которое Драко раньше встречал только в книгах.              — Что нам делать? — напряженно спросил Драко, держа дрожащую Гермиону. — Что нам делать, Грейнджер, скажи, что делать…              — Я не знаю! В учебнике ничего не было про дементоров! Я его читала от корки до корки, там ни одного упоминания!              — Тогда думай, ты же тут самая умная, если ты ничего не придумаешь…              Вой приближающегося дементора заглушил звук его голоса. Драко мог разглядеть каждую чешуйку на гниющих руках. Дементор заслонил небо над их головами, застив собой звезды. Драко принял решение, толкнул Гермиону себе за спину и закрыл глаза. В голове у него промелькнул вопрос, как будет выглядеть его душа, если она у него вообще есть, когда ее отнимут.              — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!              Он ощутил вспышку белого света сквозь закрытые веки. Открыв глаза, он увидел у себя над головой белую фигуру, напрыгнувшую на дементора, который с визгом отлетел от них с Гермионой. Дементор яростно отбивался от серебристого существа — хоть и двуногое, но оно было явно животным, с коленными суставами, неестественно длинными руками как у обезьяны и клыкастой мордой. Оно могло бы напугать Драко, если бы в этот момент не пыталось спасти его жизнь.              Дементор освободился от чудища и рванул в ночное небо, хлопая складками плаща. Одолев одного врага, существо развернулось, оставляя за собой серебристый туманный след, и понеслось на полчище дементоров то на двух, то на четырех конечностях. При его приближении дементоры отступили, напуганные ярким свечением, и бросились назад. Существо гнало их вниз по холму в сторону Запретного леса со скоростью, вызывающей одновременно страх и глубокое облегчение, ведь оно уводило дементоров дальше от Драко.              — Что это было? — прошептала Гермиона, продолжая жаться к спине Драко.              — Патронус, — раздался хриплый глубокий баритон.              Ниже по холму, на тропинке ведущей к хижине, стоял такой тощий мужчина, что напоминал скелет. На лице его можно было разглядеть каждую косточку, так туго обтягивала тонкая бледная кожа череп, а в безжизненных глазных впадинах был едва различим слабый блеск карих глаз. Спутанная копна грязных волос свисала ниже плеч, и одет он был в серые бесформенные лохмотья, словно простыни наспех трансфигурировали в мантию.              Губы мужчины растянулись в слабой улыбке, обнажая желтые зубы.              Это был Сириус Блэк.              — Здравствуйте, — прохрипел он. — Это же Гарри Поттер, верно?              Он указал палочкой на бесчувственное тело Гарри, свисавшее с плеча Рона. Теперь, когда дементоры ушли, Гарри начал понемногу приходить в себя, подергивая руками.              — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас вместе с ним, — сказал Рон, направив на мужчину палочку.              — Убить Гарри? — Блэк опешил, а на его лице появилось какое-то удрученное выражение. — Зачем?              Когда никто ему не ответил, преступник нерешительно шагнул вперед и облизнул губы.              — Вы его друзья? — просипел он. — Да? Друзья Гарри?              — Не подходи, — потребовал Драко, выставив вперед палочку. — Может, ты и опасен, но нас тут четверо, а ты один.              — Я не собираюсь причинять никому из вас вред, — слегка возмущенно ответил Блэк.              — А чего ты тогда хочешь? — настороженно спросил Рон.              — Чего я… чего я хочу — о, столько всего. Но раз уж ты спросил… то в первую очередь… в данный момент я хочу попасть в этот дом. — Блэк указал на Визжащую хижину.              — В хижину? — после небольшой паузы спросила Гермиона. — Зачем?              — Там сейчас мой, э-э… мой друг, — ответил Блэк, нервно переключаясь взглядом то на Гермиону, то на дверь. — И я ему нужен. Поэтому, я надеюсь, вы меня простите за мой грубый поступок.              — Что ты хочешь с…              — Ступефай.              Красный луч ударил Гермиону в грудь, и она беззвучно рухнула на землю с закрытыми глазами.              Сердце Драко чуть не выпрыгнуло из груди. Он упал на колени и схватил ее запястье, где к своему счастью нащупал пальцами нормальный, здоровый пульс.              — Гермиона!              Рон, который не успел убедиться в благополучии Гермионы, махнул палочкой в сторону Блэка и взревел:              — Редукто!              Блэк с легкостью отразил заклинание и выстрелил еще одним Ступефай в сердце Рона. Луч попал точно в цель, и Рон повалился на землю, приземляясь вместе с Гарри в кусты.              Драко попятился назад, выставив перед собой палочку.              — Стой, — взмолился он тонким от страха голосом. — Ты же… ты же мой дядя. Мы одна семья. Тебе не нужно меня убивать. Я твой племянник. Ну — двоюродный племянник.              После этих слов Блэк действительно застыл, отведя палочку в сторону.              — Ты сын Циссы? — с изумлением спросил он. — Циссы Блэк?              — Да! Да, я ее сын. Нарциссы. Сын Нарциссы. — Драко переполнился облегчением. — Твой племянник. Мне жаль, что мы не… что мы ни разу до этого не встречались.              — Так ты должно быть ее с Люциусом сын, — сказал Блэк, окидывая Драко оценивающим взглядом.              — Д-да. Он был моим отцом.              — Тогда понятно, откуда у тебя такие волосы, — ответил Блэк. — Был? А сейчас нет?              — Был. И есть. Он… мертв.              —Жаль.              — Правда? — удивился Драко.              — Нет, — сказал Блэк. — Твой отец был белобрысым говнецом. Испортил все то хорошее, что было в твоей матери. Честно говоря, я рад, что он мертв. — Блэк снова вскинул палочку. — Но раз ты подружился с сыном Джеймса, видимо, Цисси стала прежней. Так что мне правда жаль. Честное слово.              — Нет… нет-нет-нет, не надо…              Последним, что Драко увидел, была красная вспышка.       

***

             Его разбудило странное ритмичное поскрипывание.              Драко приподнял голову, пытаясь проморгаться от пляшущих перед глазами точек, и откинул с глаз волосы. На потолке над ним пьяно вращалась разбитая люстра, криво повисшая на одном из крюков, при каждом медленном обороте ее латунные крепления постанывали.              Драко лежал на полу самой грязной комнаты, в которой ему довелось побывать за всю его жизнь. Обои, изодранные глубокими царапинами, полосками отходили от стен, а останки разрушенной мебели были разбросаны по полу, покрытому не одним слоем пыли и мусора. Возле разбитых окон поблескивали осколки стекла, рамы были заколочены досками, через щели между которыми внутрь проникал морозный воздух и проглядывалось черное как смоль небо.              Возле него лежали Гарри, Рон и Гермиона, которые тоже начали приходить в себя. Их всех уложили на относительно чистом участке пола, подальше от острых обломков, и, будто в извинение за доставленные неудобства, под голову каждого была подложена подушка.              Драко привстал, оперевшись на локти. На стуле в углу комнаты сидел Сириус Блэк, в правой руке державший свою палочку, а остальные четыре — в левой. В другом углу стояла роскошная кровать с пыльным балдахином, на которой лежало какое-то большое и мохнатое существо, чья грудь мерно опускалась и вздымалась во сне.              — Что это? — тихо, чтобы не разбудить существо, спросил Драко.              Блэку понадобилось некоторое время, чтобы вынырнуть из раздумий.              — Гм? А, он не опасен, — ответил он. — В плане. Ну. Технически, опасен, но сейчас нет. Когда он проснется, с ним все уже будет в порядке.              — Это оборотень, — еле слышно сказала Гермиона, приняв сидячее положение, и постаралась отползти как можно дальше от Блэка, насколько это позволяли стены комнаты.              Блэк нахмурился.              — Когда ты так говоришь, это звучит немного уничижительно, — сказал он. — В первую очередь, он человек.              — В другое время месяца, может и так, — медленно произнесла Гермиона, — но сейчас это магическое существо класса ХХХХХ.              — Нет, сейчас он спит, — возразил Блэк. — И я уже сказал, не переживайте на его счет. Он принял лекарство.              — Я все равно предпочла бы, чтобы вы мне вернули палочку, пожалуйста, — с похвальной твердостью в голосе попросила Гермиона.              — Да, нет, я понимаю. К сожалению, пока что я не могу вернуть ее тебе, — сказал Блэк. — Ничего личного, просто я не могу быть уверен, что вы не попытаетесь меня прикончить.              — Почему? — вдруг раздался голос Гарри. Драко, не заметивший, как мальчик очнулся, с удивлением обнаружил, что тот уже сидел, прислонившись к подлокотнику дивана. На его лице было написано безмятежное спокойствие, которое в случае Гарри обычно означало, что он на грани ярости. — Почему бы нам пытаться тебя прикончить?              — На вашем месте, я бы так и поступил, — признал Блэк.              — Справедливо, — сказал тоже проснувшийся Рон, обращаясь скорее к Гарри.              Гарри поднялся на ноги, и кончик палочки Блэка вторил его движению.              — Ты собираешься меня убить? — бесстрастно спросил Гарри. — Мамы и папы тебе было не достаточно, и ты решил вернуться? Завершить дело?              На этих словах с Блэком случилось что-то странное: он дернулся, словно его ударили.              — Нет, — хриплым голосом ответил он. — Я этого не делал, Гарри, и я не стану. Не буду. Ты никогда… — Блэк закрыл глаза, тряхнул головой (поразительно напомнив при этом Драко собаку), а затем вновь открыл их. — Я бы скорее дал тебе убить себя, Гарри. Понимаешь? Я бы скорее дал кому угодно убить себя, чем убил тебя. И сделал бы это добровольно.              Гарри в непонимании склонил голову набок.              Блэк встал и бросил палочки на пол — все пять, включая свою собственную — и они со стуком упали и откатились в сторону. Дрожащими руками он указал на свою грудь и сказал:              — Гарри, мы с тобой не виделись очень давно, поэтому я понимаю, что ты мог забыть, но это я, Сириус. Твой крестный. Я… я был другом твоего отца, и я…              — Не смей, — выплюнул Гарри.              — Я был его другом, — уже громче сказал Блэк, — это правда, я готов поклясться на его могиле, на его и на могиле Лили. Я был его другом. Нет, даже не так, я был ему братом. Я любил его, понимаешь? Я любил Джеймса Поттера сильнее, чем любил кого-либо… почти сильнее всех, уж точно больше, чем себя…              — НЕ СМЕЙ ЛГАТЬ! — крикнул Гарри. — Не ври мне — ты УБИЛ его…              — Твоего отца убил Питер Петтигрю! — взревел Блэк и бросился к мальчику, протянув вперед руки. Что он собирался сделать — обнять Гарри, встряхнуть или, может, схватить за грудки — Драко так и не узнал, ведь Рон счел любой вариант неприемлемым и выпрыгнул перед Гарри, сжав руку в кулак, как раз вовремя, чтобы успеть зарядить Блэку в нос.              От силы его удара голова Блэка запрокинулась назад, и он отшатнулся, взвыв от неожиданности. Покрытый пятнами различного происхождения пол украсили свежие капли крови, а Блэк попятился к стене, прижимая руку к лицу. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы на корточках доползти до ближайших трех палочек и схватить их.              Оставив себе свою, она протянула другие две Рону и Драко. Драко тут же наставил новоприобретенное оружие на Блэка.              Беглый преступник застонал, ощупывая свой нос, но не предпринял никаких попыток расплаты, ни магических, ни физических, а лишь прохрипел:              — Отличный удар, пацан. Ты охотник или загонщик?              — Чего? — опешил Рон.              — Просто предположение, — ответил Блэк, утерев кровь с подбородка грязным рукавом. — На матче я тебя не видел, но играл бы ты здорово. Гарри, ты наш лучший ловец за долгое время. Джеймс был бы в восторге… Кстати, извиняюсь за дементоров, я не думал, что они прилетят…              — Извиняюсь за дементоров? — переспросил Гарри одновременно с тем, как Гермиона воскликнула:              — А, так они появились из-за вас!              — Разумеется, они прибыли из-за меня, — мрачно сказал Блэк, кинув злобный взгляд в окно. — И в лесу они сейчас появились поэтому же. Они постоянно прилетают, если я покидаю хижину. На это место наложено достаточно защитных заклинаний, чтобы они не могли меня учуять, спасибо Дамблдору… Он позаботился о том, чтобы это место было хорошим убежищем для Лунатика… но в этом-то и проблема, теперь я не могу уйти. Я едва смог сюда пробраться в первый раз после побега.              — Тогда зачем вы здесь? — спросила Гермиона. — Вы были на свободе. Зачем вам в самое охраняемое место волшебного мира?              Блэк растянул губы в дрожащей полуулыбке.              — Ты говоришь прямо как Лунатик, — с нежностью сказал он. — Когда я тут объявился, он такую взбучку мне устроил. Но я и ему сказал, у меня просто не было другого выхода. Если мечтать о чем-то целых тринадцать лет, то отпустить эту мечту невозможно.              — Мечтать о чем? — спросила Гермиона.              Блэк опустил голову, поспешив скрыть с лица улыбку, словно выстраивая баррикады.              — Когда Джеймс и Лили должны были залечь на дно, — начал он, — я вызвался быть их Хранителем Тайны. Я хотел им быть. Кто еще, если не я, так я тогда говорил. Кому вы можете доверять больше, чем мне. Но Джеймс не согласился, сказал, что это слишком предсказуемо. Сказал, что любой, кто знает его, решил бы, что он выбрал меня, а Джеймс не хотел вынуждать меня лгать, если меня бы поймали. — На этот раз улыбка Блэка вышла горькой и натянутой. — Будто я бы сдался. Будто бы какой-то Круциатус… Как бы то ни было, они выбрали Питера. — Теперь Блэк обращался только к Гарри, который смотрел на него во все глаза.              — Питера Петтигрю, человека, которого ты убил? — спросил Гарри.              Блэк проигнорировал этот вопрос.              — Знаешь, сколько минут потребовалось, чтобы сломить Питера Петтигрю? — прошептал он. — Сколько минут пыток понадобилось, чтобы он предал своего самого давнего друга? Угадай, сколько. Я знаю ответ. Отлично знаю. Я делил одну камеру с Долоховым. — Он повторил куда громче: — Сколько минут, Гарри?              — Не знаю, — слабым голосом произнес Гарри.              — Девять. — Слово прозвучало так пронзительно, что зазвенела люстра. Зверь на кровати рыкнул, продолжая спать, но Драко попятился от него подальше.              — Девять минут, — продолжил Блэк, глаза которого заблестели от ярости. — Не дотерпел даже до двузначных чисел. Не смог даже ради Джеймса. Джеймса! Его друга детства. А когда-то его единственного друга. Человека, который защищал его, доверял ему, делил с ним дом, когда другим было на него плевать — человека, которого он по праву должен был любить больше кого бы то ни было — он предал его за ДЕВЯТЬ МИНУТ!              Драко сжал палочку, готовый в любую минуту запустить в него сбивающим с ног заклинанием. Но Блэк, по крайней мере, не проявлял агрессии к Гарри: он развернулся и принялся расхаживать по комнате, ощутимо переполняемый тревожной, животной энергией.              — Поэтому я пошел за ним, — безжалостно сказал Блэк. — Говоришь, я убил его? Хотел бы я, чтоб это было правдой. И я бы с удовольствием отправился за это в Азкабан, если бы только у меня это получилось. Но понимаешь в чем дело, ему удалось от меня ускользнуть. А меня обнаружили с кровью на руках, смеющегося над этой извращенной шуткой — ты оказался сиротой, малыш Гарри, уже тогда один в один похожий на своего отца, а я даже не мог отдать дань своего уважения, отомстив за твоих родителей.              — Но он же мертв, — бесцветным тоном сказал Гарри. — Не так ли? Питтер Петтигрю, он же…              — Живее всех живых, — выплюнул Блэк. — Поверь мне, я бы знал, будь это не так. Этот скользкий шмат гноя, Хвост, всегда знал, как спасти свою шкуру. В тот раз он сбежал от меня. Но в этот раз ему не удастся. Теперь, когда мы с Лунатиком снова вместе, мы договорились — мы его разыщем…              — Погоди, — вмешался Рон, приподняв руку в успокаивающем жесте. Блэк послушно замолчал. — Прости. Крутой монолог. Вопрос: кто такой Лунатик?              — Кто такой Лунатик? — переспросил Блэк. — Ну как же — это он. — Он указал на кровать и немного гордо добавил: — Мой друг.              — Этот оборотень?              — Нет, человек, — отрезал Блэк.              — Ты с ним дружишь? — пискнул Рон. — Откуда тебе знать, что он не собирается… не знаю, съесть тебя…              — Это же Люпин, да? — вдруг сказал Драко.              Все взгляды тут же обратились к нему.              — Этот оборотень, — добавил Драко, кивнув в сторону кровати. — Это Римус Люпин. Твой «друг». — Обращаясь конкретно к Гарри, он сказал: — Они все дружили в Хогвартсе. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Римус Люпин. И еще Люпин уходит из замка в полнолуния.              — Я даже не стану спрашивать, откуда ты это знаешь, — мягко произнес Блэк. — Полагаю, тебе могли рассказать об этом многие, начиная с твоей матери. Но да. Римус был четвертым Мародером.              — Мародером? — воскликнул Гарри. — Как на Карте?              — Ты ее нашел, да? — спросил Блэк, просияв. — Слава Богу. Мне снилось столько кошмаров, где она оставалась прозябать в тумбочке Филча, так и не послужив больше никому на славу.              — Это мой отец сделал эту карту?              — Вообще, скорее Римус, — ответил Блэк, махнув головой на спящего оборотня. — Он придумал почти все заклинания. А мы просто составили карту замка. Все остальное сделал он. Он всегда был самым умным среди нас.              — Постойте, — сказал Рон. — Вы назвали своего друга, оборотня, Лунатиком?              Рот Блэка расплылся в ухмылке, а на его лице появилось несколько виноватое выражение, как у побитой собаки.              — Бродяга, — сказал он, указав на самого себя. — Приятно познакомиться.              — А Хвост это Питер, — припоминая имена, сказала Гермиона. — Значит…              — Сохатый это Джеймс, — кивнул Блэк. — Это было, э-э… что-то вроде локального юмора.              — Хорошо, — сказал Рон, потирая виски. — Хорошо. Постойте секундочку, ладно? Лунатик. Мерлиновы кальсоны.              — Откуда нам знать, что вы говорите правду? — вмешалась Гермиона, но Гарри уже глядел на Блэка с долей благоговения. — Очень удобно получается. Спихнули вину на мертвого человека и пытаетесь убедить нас, что хотите отомстить за тех, чью сторону мы уже никогда не услышим.              — Начнем с того, что вы все живы. — Блэк презрительно усмехнулся ей. — Должен сказать, это было не так уж легко обеспечить.              — Ответь на вопрос, — рявкнул Драко. Блэк вскинул руки, повинуясь.              — Это правда, ясно? — сказал он, продолжая говорить в основном с Гарри. — Можете спросить у Лунатика, когда он проснется. Он мне верит. Между нами столько всего было, что он не мог не… Можете дать мне сыворотку правды, и я скажу все то же самое. Это был Питер Петтигрю, помяните мои слова. Вот, кто заслуживает смерти. Не я.              С кровати раздался жалобный скулеж. Блэк тут же поспешил к ней и задернул полог, скрывая от них оборотня.              — Он оборачивается, — торопливо произнес он. — Вам лучше выйти на минутку, если не хотите слушать… зрелище не особо приятное…              Из-за полога донеслись стоны и поскуливания в сопровождении ужасного треска, словно кости ломались и терлись друг о друга. Воздух разрезал пронзительный звериный вой, который становился все тише и все больше походил на человеческий крик, а затем перешел в душераздирающий вопль.              Блэк торопливо скинул выцветшую серую мантию и совершил прыжок. Поначалу Драко показалось, что он сейчас плашмя приземлится на пол, но преступник в воздухе превратился в большую немецкую овчарку со свалявшейся шерстью на боках. Пес пролез под полог и запрыгнул на кровать.              — Что за?.. — сказал Рон. — Чего? Чего?!              — О-о! — воскликнула Гермиона. — Ну теперь-то все ясно!              — Что тебе ясно? — спросил Гарри, озвучив мысли Драко.              — Он анимаг, — взволнованно пояснила она. — Вот поэтому он мог перемещаться, оставаясь незамеченным, и поэтому он смог пробраться мимо дементоров. Интересно, а как давно он?.. Ведь если он из-за этого сблизился с Люпином, пока они учились в школе, то это очень любопытно. Думаю, оборотень не нападает на него в своем волчьем обличье, не воспринимая его как угрозу? Или он может воспринимать определенных животных как своих сородичей? Не знаю точно, надо будет у него спросить. Бродяга, о, ха-ха, это очень смешно…              Ужасные звуки, доносящиеся с кровати, стихли и сменились хриплым дыханием явно уставшего человека, которому вторили поскуливание и сопение пса. Пес вскоре показался из-под полога, повертел лохматой головой, оглядывая комнату, а потом прошел к брошенной мантии и осторожно взял ее в пасть. Затем он вновь скрылся под балдахином.              — Спасибо, Бродяга, — раздался спокойный сиплый голос.              Рука одернула полог, открывая их виду Римуса Люпина, прищурившегося от блеклого света люстры. Он закутался в потрепанную мантию Блэка, висящую мешком на его обнаженных плечах и прикрывавшую большую часть его щуплого тела, покрытого шрамами.              — О, — выдохнул он. — Что ж. Полагаю, мне предстоит многое объяснить.              — Не так много, как вам кажется, — с неожиданной добротой сказал Гарри и опустил руку Рона, в которой тот сжимал палочку. — Профессор, вы оборотень.              — Да, — ответил Люпин, оглядев себя. — Похоже на то.              — Дамблдор знает? — принялась допытываться Гермиона.              — Да, — с улыбкой сказал Люпин. — Он об этом узнал, когда я стал учеником Хогвартса. По его указу для меня было построено это место, чтобы я мог обращаться без риска для других учеников… это было задолго до того, как появился такой талантливый учитель зельеварения, как Снейп, — тогда у меня не была доступа к Волчьему противоядию.              — До сих пор поверить не могу, что Нюниус стал преподавателем, — пробормотал Блэк, вернувшийся в человеческий облик и вальяжно раскинувшийся на подушках кровати. — Из всех возможных кандидатов. Неужели труп Геллерта Гриндевальда отказался от должности? И Гигантский кальмар?              — Северус Снейп — гений, — холодно сказал Драко. Блэк бросил на него неприязненный взгляд.              — Думаешь? Это он тебе так сказал?              — Я это знаю. И это благодаря ему Люпин сейчас здесь, а не зверствует в замке, так что…              — Эй, следи за языком, — рявкнул Блэк, как только прозвучало слово «зверствует». — Лунатик никому не причинит вреда, да и Снейп это делает не по доброте душевной. Дамблдору пришлось довольно сильно на него надавить, чтобы он не побежал стучать в Министерство.              — Да, ну что за гадкий человек, хотел сообщить в Министерство, что в школе, где куча детей, преподает оборотень, — бесстрастно сказал Драко. — Разумеется, он преследует исключительно личные интересы.              — Римус, — низким голосом произнес Блэк, — ни для кого не представляет угрозы.              Люпин переводил взгляд по очереди с Драко на Блэка.              — Вообще, надеюсь, что это не так, — мягко сказал он, сильнее кутаясь в мантию, а потом принялся шарить руками по кровати, видимо, в поисках одежды. — Мне хотелось бы верить, что я представляю угрозу для своих врагов, и довольно существенную. А что насчет твоих слов, Драко, то да, Северус Снейп действительно выдающийся зельевар. Уж куда лучше Слизнорта, который даже на пике своей карьеры не смог бы и близко добиться такого качества Волчьего противоядия, которое Снейп варит для меня ежемесячно, за что я безмерно ему благодарен. Тем не менее, — продолжил он, — он всегда был и до сих пор остается безнадежным и колоссальным придурком. Сириус, где моя палочка?              Гарри весело хохотнул, а Драко же недовольно нахмурился.              — Вот она, Лунатик.              — Спасибо. — Люпин приманил свою одежду и быстро надел рубашку, что вызвало у Драко значительное облегчение. — Итак. В данный момент у нас есть несколько вариантов дальнейших действий.              — Мы переходим к части, где вы нас убьете? — испуганно спросил Рон. — Я бы очень хотел, чтобы мы не переходили к части, где вы нас убьете.              — Если пообещаешь играть по правилам, то мы что-нибудь придумаем, — беспечно ответил Блэк, отчего Рон сглотнул.              Люпин насмешливо фыркнул и укоризненно потряс пальцем Блэку.              — Чепуха. Рон, мы не собираемся вас убивать, — мягко сказал он. — Мы вообще вам никак не навредим. Во-первых, я все еще ваш преподаватель и обязан о вас заботиться, что для меня очень важно. Настолько важно, что нам с Бродягой позже предстоит весьма серьезный разговор на тему того, насколько уместно было приводить вас сюда во время моего обращения.              Блэк надулся и скрестил руки на груди, видимо, уже предвкушая этот разговор.              — А что мне оставалось делать? Оставить их на закуску дементорам?              — Насколько я помню, мы договаривались, что ты вообще не будешь покидать хижину, — сказал Люпин с деланной любезностью, за которой слышалась угроза. — Ведь именно это и привлекает дементоров, из-за которых тебе и пришлось спасать, а потом отправлять в отключку детей, и, Сириус, что именно тебе непонятно в слове «позже»?              Блэк обиженно цокнул и замолчал. Тогда Люпин снова перевел внимание на них четверых и спокойно улыбнулся.              — Нет, — сказал профессор. — Я подразумевал, что есть несколько вариантов действий, доступных для вас. Очевидно, теперь вы знаете мой секрет. Как только я найду свои штаны, я сопровожу вас обратно в замок, и тогда вам предстоит выбор. Вы можете тут же отправиться к директору и сообщить, что я укрываю опасного преступника на территории школы, что противоречит и законам волшебного мира, и уставу Хогвартса. Меня вызовут в суд, а потом, скорее всего, посадят, а Сириуса снова возьмут под стражу Министерства.              — Что-то из этого правда может случиться, — кислым тоном пояснил Блэк. — Но не все. Давайте не забываться. — А Люпину он твердо заявил: — Пока я еще дышу, ни один из нас не отправится в Азкабан.              — Может и так, — согласился Люпин, — но это ваш первый вариант. Вот другой: вы можете отправиться в совятню, откуда отправите письмо в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, в котором оповестите их о незарегистрированном оборотне, проживающем в Хогвартсе. За мной пришлют авроров, которые попытаются меня задержать, и тогда Сириус… сделает, что он там собирается, чтобы этому помешать. В лучшем случае, мы сбежим и будем прятаться в каком-то мокром неприятном месте. В худшем, мы умрем.              — На пике славы, — вставил Блэк.              — Да, спасибо, на пике славы. Третий вариант, — терпеливо продолжал Люпин, — очень похож на второй, только вместо министерского отдела вы можете отправить письмо Совету директоров. Они придут в ужас и шок от того, что среди детей шастал оборотень, способный в любой момент совершить нападение, но из беспокойства за репутацию школы они скорее всего настоят на том, чтобы Дамблдор уволил меня по-тихому и без лишних скандалов. Никаких авроров, никаких дементоров, никакой смерти на пике славы. — Люпин грустно улыбнулся и развел руки. — Как-то так. Как вы могли заметить, я перечислил варианты в порядке убывания их степени пагубности для меня.              — Но вы не упомянули еще один вариант, — после недолгой паузы сказала Гермиона.              — И какой же? — Люпин склонил голову набок с таким выражением лица, будто опрашивал учеников на уроке.              — Мы сохраним вашу тайну, — ответила Гермиона таким тоном, словно это было само собой разумеющимся. — И никому ничего не скажем.              Драко возмущенно выдохнул.              — Погоди-ка, — сказал он. — Давай не будем давать поспешных обещаний…              — А она мне нравится, — тут же вставил Блэк. — Еще раз, как тебя зовут, девочка?              — Гермиона, — ответила она. — Гермиона Грейнджер. Но, профессор, это же очевидных выход, не так ли? Вы никому не причинили вреда. Вы держите ситуацию под контролем. Вы же не виноваты в этом, в плане, вы ничего не можете поделать. Это вообще скорее медицинское заболевание.              Драко простонал. Они были обречены: твердолобые гриффиндорские инстинкты Гермионы обнаружили Человека/Группу людей-нуждающихся-в-помощи, и ее ничего не могло остановить. Всем остальным оставалось либо взобраться на борт Благородство-экспресса, либо быть им перееханным.              Блэк же оживленно кивал каждому ее слову.              — Прислушайтесь к ней, — сказал он, указав на нее рукой. — Все в точку. Медицинское заболевание, слышал, Лунатик? Совершенно не виноват… не несешь за это ответственности…              — И было бы несправедливым увольнять вас за это или наказывать, — с жаром продолжила Гермиона, — ведь вы лучший учитель, что у нас когда-либо был, и вы так ради нас старались весь этот год, так что мы не можем отвернуться от вас и ответить вам… предательством. Это неправильно.              — Я согласен, — неожиданно сказал Рон, который уже довольно давно молчал. Видимо, все это время он обдумывал те злодеяния, что совершили Мародеры, когда придумали себе прозвища, и пришел к выводу, что до тюрьмы они не дотягивают. — Ты человек порядочный. Не убил нас. Даже почти не причинил вреда, если не считать, что нас вырубил. Спас нас от дементоров, это было круто. — Рон сухо кивнул Блэку. — Это логично. Сдавать тебя не стоит.              — Я, конечно, очень ценю ваши слова, — с теплотой сказал Люпин, — но вы оба слишком великодушно забыли о том, что я укрываю беглого преступника на территории Хогвартса. Лгать об этом — да даже ничего не делать с этой информацией, не сообщить об этом дальше — сделает вас соучастниками моего преступления, и я не уверен, что могу смириться с тем, что заражу вас своей виной.              — Заразишь их своей… О, да ты себя только послушай! — с раздражением воскликнул Блэк. — Может хватит делать из себя виноватого во всех смертных грехах? Хотя бы на пять минут? Меня это из себя выводит.              — Ребята заслуживают принять взвешенное решение. Я не смогу смириться с их жертвой, если не буду знать, что они пошли на нее добровольно.              — Хорошо, мы идем на нее добровольно, — решительно заявила Гермиона. — Я знаю, как работает закон о доносах. Но еще я понимаю, что мы всего лишь ученики, и даже если вас раскроют, то вряд ли станут преследовать кучку тринадцатилеток за то, что они не стали… не стали сдавать своего любимого учителя. Мы всегда можем сказать, что просто не знали, что мы обязаны это сделать.              — Мы как-то быстро забыли о том, что мы не знаем, действительно ли они невиновны, — вмешался Драко. — Разве мы это уже установили? Мы поверили, что они говорят правду? Всю, целиком, без утаек? У нас нет никаких сомнений на этот счет, ни одного?              — Я с уважением отношусь к твоему скептицизму, Драко, — сказал Люпин. — Если у тебя есть какие-то вопросы, ответы на которые могут тебя успокоить, то я с радостью готов их предоставить.              — Дело не… Ладно, дело не в том, чтобы вы дали правильные ответы, — неохотно сказал Драко. — Дело в принципе. Не то чтобы я хотел, чтобы кого-то отдали дементорам, просто мне кажется, что нам для начала стоит разобраться во всем более подробно, перед тем как переходить на вашу сторону.              — Блюститель процессуального права, — с улыбкой сказал Люпин. — Прямо как твой отец.              — Ну да!              — Я вам верю, — внезапно вмешался Гарри, прервав их спор. И Люпин, и Блэк тут же к нему повернулись с жадным, немного забавным вниманием, которое Драко и раньше наблюдал во взгляде Люпина, но тогда этого не осознавал. — Обоим. Я верю вашей истории и верю словам насчет Петтигрю. Я не… Я не хочу, чтобы вас поймали. Или чтобы вы умерли. — Гарри сглотнул. — Ты сказал, что ты мой крестный?              — Да, это так, — охотно отозвался Блэк, со звериной грацией переместившись ближе к краю кровати. — Джеймс попросил меня им быть в ту ночь, когда ты родился… Я был первым в очереди, — добавил он, взглянув на Люпина. — По нашему общему соглашению. А у второго ребенка — они собирались завести второго — крестным был бы Римус…              — У второго, — повторил Гарри сдавленным от переполнявших его эмоций голосом. — Так у меня должен был быть брат или сестра.              — А может даже двое, — подтвердил Блэк. — Джеймс был единственным ребенком, что ему всегда не нравилось. Он говорил, что хочет большую семью, кучу мальчишек и девчонок, с которыми можно играть. Он любил шутить, что хочет собственную команду для квиддича, но Лили заявила, что больше трех у них не будет, так что если округлять, у них должно было быть четверо или пятеро детей.              — Их было бы трое, — с ноткой юмора сказал Люпин, и Блэк сдался, пожав плечами.              — Что еще вы можете мне про них рассказать? — спросил Гарри, и в его голосе тоже сквозила жадность. — Про моих родителей?              — О, — сказал Блэк, глядя на Люпина. — О, Гарри — все.              От его ответа Гарри весь зажегся, словно вспыхнувший огнем фитиль, и проясиял.              — Все? — переспросил он.              — Да. Никто не знал Джеймса так, как я, — с гордостью сказал Блэк, выпятив грудь. — Даже его мать, которая меняла ему пеленки. Задай мне любой вопрос. Я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать.              — Правда?              — Да. Но не сегодня, — твердо сказал Люпин, поднимаясь на ноги. Пока никто не смотрел, он успел надеть свои брюки, которые подвязал вокруг пояса куском веревки вместо ремня. — Уже светает, и вам всем стоит уже быть в гриффиндорской башне. Если вы хотите сохранить мою тайну, то будет лучше, если вам не придется объяснять Филчу, почему ваше утро началось не с той стороны входных дверей замка.              — Отлично, — громко сказал Рон. — Я ужасно устал. Пойдемте…              — А я тебя еще увижу? — обеспокоенно спросил Гарри у Блэка. — Ты же не собираешься куда-то перебираться? Ты останешься здесь?              — Конечно, останусь. Конечно. Да и куда мне идти? Я буду здесь, если захочешь вернуться. — Блэк прополз вперед и уселся на краешке кровати, словно потрепанная райская птица. — Приходи как-нибудь в Визжащую хижину, и мы с тобой обо всем поговорим, — добавил Блэк голосом полным нерешительной, искалеченной надежды. — Я все тебе расскажу. Все, что захочешь.              — Хорошо.              — Да? Тебе правда интересно?              — Конечно, — ответил Гарри, и Драко стало больно на него смотреть — так ярко горели его глаза.              Все разобрали свои палочки, а Люпин залечил их царапины и синяки, которые они успели заработать, убегая от дементоров. Очки Гарри пережили свою, кажется, миллионную починку, Гермиона продолжала переживать из-за шишки на голове, полученной при падении после того, как ее оглушили. Затем Люпин повел их в подвал хижины, где был тайный проход под Запретным лесом, выходящий к Гремучей иве.              Сириус Блэк сопровождал их до самого выхода из лаза, который заканчивался маленькой землянкой, где он немного засомневался, явно не зная, как лучше попрощаться. В конце концов, он начал с того, что крепко и энергично пожал Гарри руку, что явно смутило их обоих.              — Пока, — сказал Блэк. — До встречи. Заглядывай в хижину. Правда, в любое время. Я… немного там приберусь, знаю, что там не особо…              — Ну, не то чтобы у вас была возможность нанять дизайнера интерьеров, — великодушно сказал Рон, протягивая Блэку руку. После недолгого колебания, тот ее пожал.              — Хорошо бьешь.              — Хорошо целишься, — ответил Рон. — Сможешь и меня научить тому заклинанию? Ступефаю?              — А, оглушающему? Оно простое. Думаю, Лунатик тоже может его вам показать, но — конечно, буду только рад. Хотя вряд ли тебе оно понадобится, с таким-то правым хуком. — Еще раз с уважением пожав руку Рон, Блэк повернулся к Гермионе.              — Можем пропустить рукопожатие, — сказала Гермиона, оценивая взглядом коричневую грязь и прочую местную фауну под ногтями Блэка.              — А ты, — с ухмылкой сказал Блэк, — очень напоминаешь мне одну девочку, с которой я был близко знаком в детстве. Она была умной и пугающей, постоянно говорила правильные слова в самое неподходящее время.              — Мило, — ответила Гермиона. — Но я бы предпочла никого тебе не напоминать. Я — это я, чего вполне достаточно.              — Похоже на то, — мудро согласился Блэк и отдал ей честь двумя пальцами. Гермиона неловко помялась, а потом повторила его жест. Драко захихикал, чем наконец привлек к себе внимание Блэка.              — Нам с тобой нужно было поговорить еще давным-давно.              — Мы знакомы всего девять часов, — ответил Драко. — И восемь из них я был без сознания.              — Знаю. Большую часть наших разговоров я вел сам с собой, мальчик. — Блэк хрипло рассмеялся и хлопнул его по плечу. Если бы в его руке были не только кожа да кости, а хоть сколько-то мышц, Драко, может, и пошатнулся бы. — Правда. Я серьезно. Нам с тобой надо столько обсудить. Все, чего бы ты никогда не хотел узнать про семейство Блэков, и все, что произошло за это время. Понимаешь?              — Не совсем, — признался Драко. — Ты совсем не похож на мою мать. Я даже сомневаюсь, что вы с ней родственники.              — Да? Ты не знал свою мать во времена ее учебы в Хогвартсе. А я знал. Ты бы понимал куда больше, если бы и сам был в курсе… но вам пора идти, — сказал Блэк, переглянувшись с Люпином. — Так что я приглашаю тебя, как и Гарри. Заглядывай. В любое время.              Драко уже смирился с тем, что ему придется пожать Блэку руку, и благодаря этой подготовке смог пережить рукопожатие, не дернувшись и не поморщившись. Затем он украдкой вытер ладонь о штанину.              Когда они вышли из подземного туннеля у Гремучей ивы, небо уже рассекали первые розовые лучи рассвета. Люпин немного отстал, чтобы попрощаться с Блэком, а потом тоже вылез из прохода и поспешил к ним.              — Как думаете, что между ними такое? — тихо спросил Рон, когда Люпин был еще достаточно далеко. Озеро поблескивало в свете восходящего солнца, а воздух был свежим и прохладным, как глоток холодной воды с мятой — вкус ясного зимнего утра.              — О чем ты? — спросила Гермиона.              — Блэк и Люпин, — сказал Рон, кивнув в сторону подходящего профессора. — Между ними что-то есть, да? Это же не совсем дружба?              — Мерлин, — тут же с чувством вмешался Драко, — пожалуйста, давайте не будем об этом. Ночка и так выдалась трудная, только этого еще не хватало.              Не обращая внимания на его мольбы, Гермиона задумчиво произнесла:              — Мне кажется, они просто очень близки. Сириус сказал, что Джеймс был ему как брат, помнишь — может, у них двоих так же.              — Да? — сказал Рон. — А у тебя есть братья?              — Честно говоря, нет.              — Ну а у меня есть. Целых пять. И ни один из них — даже Фред с Джорджем — так себя друг с другом не ведут.              Идущий впереди всех Гарри ничего на эту тему не сказал. Он явно был погружен в свои мысли, и за его молчание Драко испытывал к нему глубокую и искреннюю признательность.              — Хм, — с сомнением произнесла Гермиона. — Мне кажется, это что-то очень… интимное, если задуматься. В течение многих лет каждый раз переживать обращение бок о бок с кем-то. Скорее всего, вы после этого волей-неволей начнете странно вести себя друг с другом. Это очень чувственный физический опыт.              — Грейнджер, — с фанатичной настойчивостью сказал Драко, — я готов заплатить любые деньги, лишь бы больше никогда не слышать от тебя слов «чувственный физический опыт» по отношению к учителю.              — Я говорила не буквально! Я не имела в виду ничего непристойного!              — Я что-то заметил, — задумчиво произнес Рон. Люпин был уже настолько близко, что они ходили по острому краю, продолжая данный разговор, и если бы Драко сейчас увидел хоть один признак того, что преподаватель услышал что-то из их разговора, то бросился бы в озеро. — Не то чтобы мне хочется о таком думать, он все-таки наш учитель. Но я сразу хочу сказать, на случай, если потом выдастся возможность сказать: «Я же говорил», — я что-то сразу заметил. Запомните мои слова.              — К сожалению, мы их запомнили, Уизли, — сказал Драко. — А теперь мы можем поговорить о чем-то другом? Например: я хочу похороны в зеленых и черных тонах. Гроб закрытый, разумеется, — смерть от стыда плохо скажется на коже.              Они поднялись по заросшему травой холму к замку, легкий ветерок трепал их спутанные после приключения волосы, а у их ног кружились в бронзовых и золотых пируэтах последние ноябрьские листья. В свете солнца все вокруг казалось уже не таким зловещим и пугающим, как вечером накануне — теперь все было пронизано теплом, которого еще вчера не было, ведь они встретились со своими ночными кошмарами, достали монстра из-под кровати, и он оказался другом.