Ужасный Волк

I — Зачем ты это сделала, da`len? — Я не знаю. — Что значит «не знаю»?! Встань и объяснись! — воскликнула Истиметориэль. Она терпеть не могла, когда капризная девчонка замыкалась, тем более, сейчас не время хранить молчание. Хранительница не выдержала и схватила ее за предплечье, заставляя подняться на ноги и наконец взглянуть на нее. В эти моменты Лиллиан всегда выглядела так, будто в лице Истиметориэль ее предал весь мир. — Дешана… — тихо зарычал Руон, с горечью наблюдая за неприглядной картиной. — Лиллиан Лавеллан, я требую ответа, — строго напомнила Хранительница, ни на секунду не тронутая укором в мужском голосе. — Что случилось в лесу? — Я не помню. Делать с Лиллиан было нечего. Порой, это касалось и прочих сфер жизни. Не всякий ребенок имеет таланты или предназначение, но его можно воспитать, сделать достойным представителем своей расы и неотъемлемой частью клана. С Лиллиан все шло не так, с самого начала. Всегда нерасторопная, угрюмая, говорящая лишь тогда, когда ее не просят. Оставив окончательно растерянную девочку в шатре, Истиметориэль приказала Руону следовать за ней. Ситуация была серьезной. Намного серьезней, чем Хранительница могла предположить. Она сердилась, но это было ничем, по сравнению с тем, как злились боги. — Я говорила, что она не готова, — разразилась она вполголоса. Пронзительные голубые глаза Истиметориэль уставились на Главного охотника. — И что теперь? Я не могу изгнать ее, но Ужасный Волк… — Проведи ритуал, сделай окуривание, сделай все, что ты там обычно делаешь! Посоветуйся с духами! — возмутился он, услышав сомнения в ее словах. — Ты думаешь, все так просто, Руон?! — Осуждение в глазах сородичей кажется тебе меньшим злом, чем какое-то выдуманное проклятье? Очнись, Дешана, это обыкновенный шок. Ты была права — Лиллиан не готова, я это признаю, я не должен был отправлять ее в лес. Пусть помогает мастеру или выращивает травы, пасет галл, что-угодно. — Как она могла? Как ей хватило сил? — Истиметориэль сокрушенно покачала головой. — Честное слово, иногда эта девочка меня пугает… — Забудь об Ужасном Волке, забудь о глупых суевериях… — Немедленно зайди внутрь! — закричала Хранительница, заметив выглянувшую из-за полога макушку.

***

Иногда воспоминания обрушиваются, как лавина, желающая похоронить тебя под собой. Лиллиан не помнила пути назад, абсолютно отрешившись от реальности. Ноги сами несли ее по дорогам древней крепости, преследуя элювиан за элювианом. Если вокруг вдруг становилось тихо, она этого даже не замечала. Изнутри по телу будто прокатилась ледяная волна. Лиллиан схватилась за уступ колонны и поняла, что ей снова не хватает воздуха. Каменный волк смирно сидел у элювиана, в его безразличных пустых глазах не было ничего, кроме холода. Он — воплощение лжи и предательства. Солас обвел ее вокруг пальца… «Хозяева помечали рабов тем или иным знаком, чтобы проявить почтение к богу, которому поклонялись. Когда Арлатан пал, долийцы это забыли.» — Лиллиан, как ты? — голос Кассандры звучал глухо, будто сквозь толщу воды. — Не обращай внимания, — собственные слова тоже казались далекими, инородными. Ей стоило получше обыскать кунари, вместо того, чтобы взваливать это на Кассандру и Железного Быка, но Лиллиан не могла заставить себя пошевелиться. Тело будто не принадлежало ей, даже собственный разум. Он лишь прокручивал в голове одно и то же, раз за разом. — Почему ты сам не захотел воспользоваться знаниями Источника? — Я не хотел подчиняться воле Митал. — Тебе придется объяснить мне… — Эванурисы это не сказка, Лиллиан. Они существовали. — Думаешь, они существуют до сих пор? Митал… жива? — Как сказал Абелас, все может быть. Я ему верю. — Абелас и другие часовые служили Митал настолько преданно, что заперлись от своих же собратьев. Но думаешь, это Митал заставила их изолировать себя от нас? — Они цеплялись за прежний мир, потому что были не силах его возродить. Насчет Митал легенды не ошиблись. Она была лучшей из эванурисов. Думаю, нам придется столкнуться с удивительными открытиями и по-новому взглянуть на историю, которую мы знаем. Они существовали. Он существовал. Не во снах и нелепых фантазиях, не в песнях и сказаниях. Сознание переворачивалось, а что-то в нем в ужасе царапало стены когтями в тщетной попытке удержаться в привычном положении. Всего этого не могло быть. Это невозможно… — Ничего не понимаю, — Жозефина озадаченно посмотрела на Верховную жрицу. — Пусть кунари и не в дружественных отношениях с Инквизицией, но и нападать на нас причин нет. — У них вообще нет причин находиться здесь, — рассудила Сестра Соловей. — И элювианами пользоваться — тоже. — Мы поместили зеркало под стражу, ваше святейшество, — отчитался Каллен. — Пожалуйста, зови меня Лелиана… — Да, ваше… Лелиана, — сказал он, а затем хмуро покачал головой. — Сначала Мор, потом маги и храмовники, авварский дракон, потом Корифей, теперь это. Неужели и десяти лет не может пройти, чтобы мир не начинал трещать по швам. — Нельзя, чтобы кунари помешали переговорам, — Жозефина встревоженно посмотрела в отсутствующие глаза Лиллиан. — Священный совет — мероприятие крайне деликатное. «Нахуй Священный совет…» — Уверен, вы сумеете пригладить дворянам взъерошенные перышки, пока мы разбираемся с настоящими проблемами, — ответил Каллен. Жозефине повезло, что это сделал именно он. — Не сумею, если миледи Инквизитор снова плюнет всем в лицо, удалившись посреди дебатов! — запротестовала она, но затем все же немного смягчилась, взывая к Лиллиан. — Наше единственное преимущество в том, что у Орлея и Ферелдена разные цели и разные обиды. Но если они сплотятся против нас, Верховной жрице Виктории ничего не останется, кроме как поддержать их требования. Мы можем потерять все. «Так пусть забирают и утрутся!» — Жозефина, — Лиллиан утомленно вздохнула. — Я знаю, что прошу слишком многого… — Ладно, — сдалась та. — Я постараюсь немного сгладить обстановку. — Я предупреждал тебя однажды, что за спасение мира тебе никто спасибо не скажет, — Дориан многозначительно посмотрел на Лиллиан, покидая комнату вместе с остальными. — Увы, я прав, как всегда. Пожалуй, это наименьшая из проблем. Инквизитор Лавеллан обратилась к Верховной жрице: — Есть новые вести от ваших агентов? — Вы имеете в виду — насчет Соласа? — догадалась та, внимательно изучая ее лицо. — Мне очень жаль, миледи Инквизитор. К сожалению, вестей нет, только непроверенные слухи. Мол, там-то и там-то видели. Он знает, как я работаю, и поэтому, похоже, всегда оказывается на шаг впереди. Досадно. Но прежде чем Лиллиан ушла, Сестра Соловей проницательно поинтересовалась: — Вы нашли его следы на Перекрестке? — Нет. Это не совсем ложь. Зачем распростанять «непроверенные слухи». Лиллиан лишь увидела фреску, на которой был изображен Ужасный Волк, удаляющий валласлины с рабов. Это не Солас. — Я… не так хорош, как ты обо мне думаешь. — Да ладно, я тебя видела… Что бы ты ни делал, ты можешь рассказать об этом. Я в своей жизни столько… дров наломала. Я порчу все, к чему прикасаюсь… но зато, наверное, умею не осуждать. Стараюсь. — Я не тот, кто тебе нужен. Я не могу объяснить тебе, почему. Все очень непросто… — Каким бы ты ни был, vhenan. Я тебя люблю. Лиллиан не сразу поняла, когда Каллен несколько раз окликнул ее, пока она следовала по коридору дворца. — Ты в порядке? — поинтересовался он. — Да, — без всяких сомнений ответила Лиллиан. Ей потребовалось время, чтобы осознать, куда он смотрит. Она непринужденно махнула в сторону кровавой струйки, выглянувшей из-под наплечника. — Сейчас посмотрю, что там и вернусь на Перекресток. — Я пойду с тобой. — Оставайся, — Лиллиан категорично покачала головой. Приказы здесь не сработают, тем более, у Каллена тоже есть командный тон. Если бы можно было рассказать ему о том ужасе, который сковал душу, о догадках, которые сводят с ума каждую секунду каждого дня с тех пор, как Солас исчез без следа. Лиллиан вздохнула и подняла глаза. — Перекресток… больше похож на лабиринт, — постаралась объяснить она. — Антаам явно ориентируется в нем лучше, поэтому в любой момент может обойти нас и проникнуть в Зимний дворец. Только тебе я могу доверить его защиту. — Тогда обещай, что будешь осторожна, — насупился Каллен. — Договорились. Лиллиан согласно закивала и вернулась в комнату. Сэра уже сидела на комоде, мотыляя ногой и ковыряясь в ногтях, и почти никак не отреагировала на появление Инквизитора. Лиллиан всегда поражало, с какой непринужденностью Сэра осваивает незнакомые пространства. Инквизитор Лавеллан скучала по ней, но по ее вмешательству или приходам в спальню посреди ночи, было бы грех тосковать. Молча достав небольшой футляр из чемодана, Лиллиан сняла наплечник и принялась обрабатывать рану. Ничего необычного, но ей была нужна эта передышка. — Я пытаюсь понять, почему все себя так странно ведут. Я сейчас не про кунари-убийц и все такое. Ну, ты видишь или нет? — вдруг сказала Сэра. — Что-то не так с эльфийской прислугой. После тех развалин и Творцов уже не так удивляет, правда? — А где видела эльфийскую прислугу? — поинтересовалась Лиллиан, продолжая вымачивать ватные тампоны в растворе из эльфийского корня. — Да уж парочку видела. Стремные все какие-то… — Ты когда гонишь на эльфов, не всегда понятно, ты о них говоришь или о себе. — Да-да. Ты у нас самая умная. Жопа такая, — скривилась Сэра, показав язык. Она оставила свои ногти в покое и уперлась руками в столешницу комода. — Короче, слуги не жалуются. Не ищут Рыжую Дженни. Они служат таким типам и при этом всем довольны? — Ну и? Знать добрая, слуги довольные, нет? — Ни того, ни другого не бывает. Попомни мои слова: пока мы деремся с кунари, происходит что-то еще. Это было мягко сказано. Лиллиан удрученно вздохнула и заклеила рану пластырем, чтобы не пораниться о жесткие крылья наплечника. — Надеюсь, что нет. Но увы… «развалины и Творцов» не получится выкинуть из уравнения. — Они даже не демоны. Так, большие, задиристые колдовские шишки. А те засранцы, которые с их помощью пытались мне настроение испортить, все так же могут идти на хрен! — отмахнулась Сэра. — Вообще ждать этого боя слишком накладно. Это, считай, как сделать полдела за противника. Мне надоело. Старею что ли? Лучше я буду думать о тех, кто мне дорог. О тебе, например. А ты как? Тебя волнуют эти… Творцы? — Когда-нибудь я во всем этом разберусь, — сдержанно ответила Лиллиан, зная, это все еще опасная территория, на которую ей лучше не ступать, особенно рядом с Сэрой. — Хорошо, что хоть кто-то пытается, а еще лучше, что это ты. Потому что у тебя получится. «Дожили…» Лиллиан невольно улыбнулась, застегивая жесткие заклепки на перчатке. Если уж Сэра начинает ее подбадривать, то мир точно перевернулся вверх дном. Конец света… — Точно стареешь, Сэра. А ну прекращай. — Завали, коза. Я хотела Пипишку повидать, поэтому даже слегка расстроилась, когда приехала, — огрызнулась она, скрещивая руки на груди. — Странное на самом деле ощущение: встречаешь знакомых, а у них серебринки в волосах. Я просто впервые пробыла где-то так долго, чтобы к чему-то привязаться. Ренье все такой же бородатый. Лелиана бывает милой, когда захочет. Наши иногда кое-что для нее делают, прямо как я для тебя. Гром, кровища — все ради того, чтобы каждый мог спокойно пожить еще разок. Ценный наверное, урок. Если это, конечно, урок. — Тебе не обязательно возвращаться на Перекресток. Здесь тоже требуются бойцы… — Лиллиан отложила аптечку и заглянула ей в глаза. — Не-а, жопа ты эдакая, я с тобой, — Сэра вскочила с комода и проследовала за ней. Она слегка замялась перед дверью и вдруг снова заговорила. — Слушай. Звучит отстойно, но мне… как будто жаль, что Солас не вернулся. То есть, хрен бы с этой лысой башкой, но мне жаль, что он бросил тебя. — Просто скажи мне! Я ведь не откажусь от тебя, что бы ни случилось. — Тебе стоило бы… — Что бы ни происходило с тобой, что бы ты ни искал, мы можем искать это вместе. — Не можем. Сама увидишь… — Нет! Что ты говоришь? Почему ты так… — Прости меня, vhenan… — Так не должно было случиться. Что бы ни было дальше, знай: все, что я чувствовал к тебе, с первой минуты до последней, было по-настоящему. Там не было ничего настоящего, сейчас это было очевидно. Все, что он говорил, «с первой минуты до последней» было ложью. Она ведь всегда подозревала? Всегда искала подвох в его словах, сомневалась, продолжая копаться в себе и раз за разом раниться о его холодное отношение. Шаг вперед, два шага назад. Все потому, что он знал. Солас знал, как все будет. И все же, в его действиях оставалось много противоречий. Если он тот, о ком она думает, то во всем этом не было никакого смысла. Зачем он вмешался, зачем спасал ее, зачем утешал? «И с этим я разберусь…» У элювиана, который солдаты Инквизиции переместили в темницу, Инквизитора Лавеллан уже дожидалась Кассандра, Ренье и Железный Бык. Последний деловито похлопал Крэма по плечу, после того, как дал последние указания перед уходом. — Ты теперь с бардом? — пробормотал он, многозначительно подняв одну бровь. — Ты знаешь, что многие барды — шпионы? — Ты был шпионом, шеф, — отозвался Крэм. — Слушай, я просто не хочу, чтобы ты… обжегся. — О нет… — Потому что тогда ты будешь… Похож на крем-брюле! Когда Железный Бык громко рассмеялся, Кассандра незаметно закатила глаза. Появившись из-за угла, Лиллиан посмотрела на него с притворной укоризной. — Я уж думала, за пару лет ты что-нибудь новенькое придумаешь, — усмехнулась Лиллиан. Заметив неловкость на лице юноши, она добавила. — Но я рада за тебя, Крэм. «Выходит, Коул был прав…» — М-м… спасибо, ваша милость, — кивнул он. — Мы только начали, так что… — Ой, да ладно. Давай, покажи ей на что ты способен! — Железный Бык продолжил подначивать подопечного. — Послушай, шеф, ты ведь рос среди кунари, кое-чего ты можешь и не знать и… — Вообще-то, в предварительных ласках мне равных нет! — Какие предварительные ласки? Я имел в виду ухаживания! — поправил его Крэм. Его щеки продолжали наливаться краской. — А, это. Пустая трата времени. Вам ведь хорошо вместе? Хочешь, поговорю с ней, как вернусь? — Нет! Нет. Но спасибо. У нас все хорошо. Лиллиан покачала головой, не сдержав улыбку: — Ты такой «папочка». — О да, я папочка, и я возвращаюсь на Перекресток, чтобы надирать задницы! — с энтузиазмом воскликнул он. — Давайте ускоримся, пока мне голову никто не откусил, — Лиллиан встала перед элювианом, в последний раз проверяя на месте ли оружие. — Инквизиции не обязательно уступать всякий раз, как какому-нибудь жеманному дворянину трусы меж ягодиц попадают, — заворчал Ренье. Лиллиан снова зажмурилась, стараясь спастись от яркого света, хотя ей не хотелось упустить ни единой детали. На этот раз она будет внимательна, как никогда в своей жизни. — Глядите! — воскликнула Кассандра, указывая вперед. — Еще кунари! Вдалеке виднелся целый отряд рогатых воинов, бегущих по каменному мосту над бесконечной пропастью. Этого прохода раньше не было. — Это ж все кунари, да? — Сэра вопросительно обернулась, глядя на Инквизитора. — Камни сами по себе не могут двигаться. Отчего же? Лиллиан больше ни в чем не была уверена. Она стремглав понеслась вперед. Судя по всему, они выбежали из второго элювиана. Делиться было опасно, но слишком уж это похоже на хитрый маневр. Враги хорошо организованы. Ренье и Варрик бесстрашно шагнули в элювиан, пока Инквизитор Лавеллан проследовала за кунари. Те ловко прыгнули в другой портал. Кромешная тьма. Этот переход оказался слишком неожиданным. Поначалу, пытаясь привыкнуть к перепаду света, Лиллиан показалось, что это перемещение во времени, но она вскоре поняла — они под землей. Где-то глубоко и очень далеко. Как так? Это же все еще эльфийские руины, но атакованные базальтовой породой со всех сторон. Тратить на мрачное удивление нельзя было ни секунды. — Да растудыть меня в качель! — громко вздохнул Варрик, появившись за ее спиной. Убедившись, что кунари ушли из храма, он и Ренье нагнали товарищей очень быстро. — Они вряд ли ушли далеко, будьте наготове! — скомандовала Лиллиан. Долго гадать не пришлось. За следующим же поворотом их ждало несколько бойцов антаама. Все было бы ничего, но в какой-то момент Лиллиан услышала тихое шипение запала. С этим Эгида Теланы может и не справиться, да и башенный щит Искательницы Пентагаст тоже. Пришлось срочно искать укрытие. — Кто служит Фен`Харелу, тот будет убит по велению Кун! Это был удар ниже пояса. Лиллиан хотелось смеяться, да воздуха в легких совсем не хватало. Быть на службе у Ужасного Волка, вот уж чего не хватало. «Где ты, Солас? Выходи, я почти не сержусь…» — С какого это бодуна эльфячье зеркало ведет в гномские дребеня? — возмущалась Сэра, отряхивая волосы, припорошенные пылью и пеплом. — И нахрена мы по ним шляемся?! Все меняется и ничто не меняется вовсе. Сэра явно стала терпеливее, но в таких местах, как это, она становилось прежней. Громкой, звонкой, задающей экзистенциальные вопросы, на которые Лиллиан предпочитала сейчас не отвечать. — Мы побывали в стольких местах… Не ожидала, что окажемся в очередной пещере, — озадаченно произнесла Кассандра, разглядывая разрушенный свод храма. — Слушай, мне тут ни капельки не веселей, чем тебе, — съязвил Варрик. — Почему гномы такие маленькие, а тоннели делают такие большие? — поинтересовалась вновь Сэра. — Их создатели были горами. Они сделали сами себя, а потом ходили по воспоминаниям и делали долины. Это было давно, — пояснил Коул. — Понятно. Это ты так ответил на вопрос? — Есть ещё другие ответы. — И этот сойдёт! Вполне сойдёт. Услышав голос Коула, Лиллиан обернулась, на мгновение испытав ужасное желание схватить его и трясти, если потребуется, пока он не расскажет ей о том, где Солас. «Есть еще другие ответы». Много, очень много ответов требовалось Инквизитору Лавеллан. Коул не пытался ничего скрыть нарочно. Если подумать, он тут вообще не причем. Словно ощутив ее настроение, мальчик-дух растворился в воздухе. Зрелище, раскинувшееся перед ними немедленно отослало Лиллиан во времена, когда они месяц провели на Глубинных тропах. Огромный провал пересекали мосты и переходы, а скалы были усеяны конструкциями различного толка. Старыми, новыми, местами напоминающими осадные орудия. Гаатлок. Столько же у них гаатлока! И как они не боятся взрывать его рядом с сияющими залежами первородного лириума. Хорошо, что Каллен не пошел с ней. Трудно представить, что бы с ним сейчас творилось. Тем более, Якорь снова начал вгрызаться в кости, заставляя Лиллиан беспокойно перемещаться по периметру в поисках надежного спуска. Всегда можно прыгнуть не глядя, но это еще успеется… — Столько лириума, — выдохнул Дориан, застыв перед обрывом. — Если бы кунари захотели, они могли бы разбогатеть. — Конечно, если бы они захотели сражаться за это с Орзаммаром не на жизнь, а на смерть, — усмехнулся Варрик. — Как бы они вели войну? Сапёрами-кунари, ползающими по туннелям? Гномами, топящими дредноуты ночью? — Мы, наверное, просто подкупим Империум, чтобы они начали войну за нас. — Я слышала, их маги его ужасно боятся, — Вивьен оторвала взгляд от Инквизитора. — Неудивительно, ведь их держат на поводках. — Можете себе представить? Их научили бояться малейшего глотка лириума? — А потом им постоянно твердят, насколько они цивилизованнее, чем «декадентский Юг»! — Дориан иронично развел руками, оглядываясь на чародейку. В некоторых аспектах они с Вивьен проявляли удивительную солидарность. Это касалось сайрабазов и… вина. — Ну, надо признать, что некоторые части Юга цивилизованнее других. — Знаете, я здесь, — буркнул Железный Бык. — Глаза и уши навострить! — скомандовала Вивьен. — Да, мэм. Кунари на просторной площадке рядом с подъемником переполошились, едва заметив нарушителей. Два огромных каменных Волка стояли по краям, высоко задрав головы. Могли бы и помочь… Врагов разделяла неизмеримая пропасть, но антаам решил эту проблему по-своему. Много рук, а еще много копий. Пришлось укрываться в скале, надеясь отыскать выход до того, как очередной взрыв обрушит на головы Инквизиции какой-нибудь сталактит. Древний зал в скале принадлежал гномьей архитектуре, но в нем было тесно, пыльно, а с потолка свисали угрожающие базальтовые отростки. Однако, статуи Фен`Харела нашлись и здесь. «Настолько же самовлюбленным нужно быть…» — Чувствую себя всё гномливее с каждой минутой. У меня там борода не заколосилась? — пробурчал Варрик, а потом едва слышно вздохнул. — Ненавижу пещеры. — Да-да, — протянула Кассандра, следуя за Лиллиан. — Ты ненавидишь Глубинные тропы, и пещеры, и открытую местность… — И склоны, — добавил Железный Бык. — Неровную землю. Темноту. Практически все разновидности погоды… — Запах моря. «Зачем ставить землю стоймя?» Горы, покрытые мёртвыми… — не удержался Коул. Сегодня к его комментариям Лиллиан прислушивалась особенно внимательно. — Слушайте, мне приходится жаловаться, иначе вы забудете, что я здесь, и наступите на меня! — Варрик возмущенно пнул камень, который едва не заставил его потерять равновесие. — Я услугу вам оказываю. — Якорь опять светится, — указала Кассандра, но Лиллиан притворилась слишком увлеченной исследованием. Что бы кунари здесь ни забыли, нужно было торопиться. Кун, возможно, отрицал ценность одной жизни перед глобальными вопросами, и все-таки, даже для них это было слишком отчаянным. Дело даже не в темноте, сырости, пещерных хищниках и лириуме. Здесь было что-то еще. — Зачем забираться в такую дыру и копать дальше? — Сэра опасливо протиснулась между булыжниками. — Что они делают? Разве это не глупо? — Камень поет, — снова заговорил с ней Коул, как признанный эксперт по любым странным ситуациям. Жаль, что он не всегда умел делать их более понятными. — Эта песня пугает их. Это неправильная песня, неправильная кровь. Они не знают, как мы это выносим. — Если мы сможем убедить их прекратить убивать нас хотя бы на несколько лет, я открыт для культурного обмена, — Дориан осторожно направил посох на пролом в стене, будто примерялся. — Они делали тела из земли, и земля испугалась. Сопротивлялась, но они заставили её забыть. Собравшись вместе, всем, без исключения, захотелось наговориться вдоволь. Лиллиан уже забыла, как это бывает. И как сильно, несмотря на всю ее любовь, может утомить. Боль пока не сводит с ума, а значит Якорь можно использовать как фонарь. Продвигаясь вперед, она старалась фиксировать воздушные потоки, но они приносили лишь металлическую окись, порох, древесину и душноватый запах лириума. Ничего знакомого. Но с чего она взяла, что может быть иначе? Да, Ужасный Волк страшно досадил кунари, коль уж этого его святилище, но возможно, они пали от рук часовых. «Духи-защитники остались, не принужденные, но терпеливые. Потому что он попросил. Он знает, как говорить, чтобы духи слушали», так сказал Коул. Солас мог попросить духов об этом в любой момент, даже тысячи лет назад, так ведь? Хуже всего было думать, что если и сейчас, он не счел нужным появиться. Чего ему не хватало? Смелости, привязанности? Уж точно, не времени. Лиллиан провела в оцепенении несколько часов, но теперь оно, похоже, сменялось гневом. Заметив свет от факела, Лиллиан прокатилась вниз, остановившись перед разломом почти у самого потолка зала или комнаты. Удивительно, но у небольшого костра сидел… человек. — Назад! — воскликнул он, когда заметил небольшую фигуру, появившуюся из сумрака. Ее глаза горели огнем, когда она заговорила, даже воздух показался ему наэлектризованным. — Без лишних движений. — Я… — незнакомец в ужасе уставился на ее кинжал, а потом на пульсирующее зеленое мерцание в ее ладони. — Ваша рука… вы — леди Инквизитор? — Что ты делаешь среди кунари? — Лиллиан не спускала с него глаз. Казалось, когда за ее спиной появилась Кассандра, это произвело на него менее угрожающий эффект. Незнакомец сделал медленный шаг навстречу женщинам и начал тараторить, едва не задыхаясь. — У нас мало времени. Пожалуйста, вы бы знали, что делает Виддасала… вы должны остановить ее! Она тут возглавляет отряд кунари. Ненавидит магию. Ее задачей было изучить и покончить с магией. Любой ценой. Но теперь уже нет. Мне неплевать, служите ли вы Фен`Харелу или нет. Кто-то должен ее остановить. «Так. Я сейчас рехнусь.» — Вы с чего взяли, что я буду служить Ужасному Волку? — отчеканила Лиллиан. — Не знаю… — замялся мужчина. — Виддасала так говорила, и… вы долийка. Звучало довольно разумно. Посланцы Фен`Харела доставили нам много хлопот на Перекрестке. Саботажничали, напускали на нас духов. Я предположил, что Инквизиция — это армия Фен`Харела и что вы здесь по его приказу. Очевидно. Инквизиция залатала Брешь с помощью магии древней эльфийской сферы, победила Корифея с помощью древней эльфийской богини, расположилась в древней эльфийской крепости, Инквизитор Лавеллан разве что древней не была, а еще маги, которых она ревностно опекала. «Вот ведь сученыш…» — Так здесь были «посланцы»? Несколько? — вдруг осенило Лиллиан. — Да, — подтвердил он. — Все, эльфы. Бессмертный слуга Ужасного Волка? Это уже звучало немного лучше. На самую толику лучше. Однако, это все равно ничего не меняло. Когда Железный Бык с громкими ругательствами вдруг свалился в дыру, обломав края расщелины, незнакомец испуганно отступил назад, едва не угодив в костер. — Он с нами. Давай к плану, — приказала Лиллиан, решив не тратить время попусту. — Здесь центр добычи и переработки лириума, — испуганно ответил мужчина. — Он нужен кунари… для… вы когда-нибудь слышали о саирабазах? Это маги, вот только они куда опасней, чем люди-маги или эльфы. Даже я, храмовник, никогда не видел ничего подобного силам саирабазов. А теперь Виддасала дает им лириум. Много лириума. Часть плана, который она назвала «Дыхание дракона». Но это только часть плана, я не смог узнать всего. Кунари не нравится, когда задают много вопросов. — Парень, на что ты им сдался-то? — спросил Железный Бык, скептично оценивающий мужчину. — Кунари хотели… чтобы я поделился с ними всем, что знаю о лириуме. Откуда он берется, каковы его возможности, как им пользоваться… Я знал достаточно, после службы в Ордене. Они узнали больше… Не знаю точно как. Может, Хартия. — Разве могут они самостоятельно добывать лириум? — Лиллиан недоверчиво покачала головой. — Он убивает всех, кроме гномов. — Сначала он убивал и кунари, — пояснил незнакомец. — Но дисциплина у рабочих-кунари такая, что с ними сравнятся разве что усмиренные. Они очень быстро учатся. Научились и этом. — Ладно… — Лиллиан хмуро потерла висок. Не то, чтобы в первый раз кто-то пытался опрокинуть привычный мир на лопатки, но отчего же она никак не переставала мрачно недоумевать? — «Дыхание дракона» это… — Дыхание самых опасных драконов уничтожает все на своем пути. Она говорит — все во имя «спасения юга». Означать это может только одно — вторжение. Этот рудник — единственный источник лириума для кунари. Почему сюда ведут зеркала, я не знаю, возможно, им пользовались эльфы. Сейчас кунари используют особый гаатлок — так что им не приходится касаться сырого лириума. Заберите запалы из центрального склада и вставьте в заряды. Рудники заполыхают. — Ты уверен, что это остановит Виддасалу? — Это было бы хорошее начало, — он с сожалением прикусил губу. — Глубинные охотники и обвалы задерживают подкрепление, но оно всегда приходит, если случается беда. Вам придется найти Виддасалу и пресечь войну в зародыше. Похоже, это все, что он мог прояснить. Лиллиан чувствовала, что голова сейчас расколется пополам, если она не разобьет ее сама. Причем, для облегчения сейчас, по ощущениям, подошла бы любая голова. Но нет… нельзя. — Не представляешь, как скверно здесь будет, когда я взорву рудник, — сказала она, глядя ему в глаза. — Тебе лучше не медлить. — Спасибо… Облегчение в его вздохе было почти осязаемым. Он устремил глаза на разлом под потолком, готовясь бежать со всех ног, но внезапно застыл, опуская руки. Он будто готовился сказать то, о чем не знает ни одна живая душа. Возможно, так и было. — Меня зовут Джерран, — тихо сказал он. — Когда-то звали сером Джерраном. Я был храмовником в Киркволле, пока не принял Кун. В Киркволле творилось безумие… хаос. А у кунари было спокойно, словно в центре урагана. Я за порядок и дисциплину, защиту невинных от магии, но этот план… он так же безумен, как некогда план Мередит. Варрик глубоко вздохнул, перебирая пальцами на предплечье. У всякого, кто застал те роковые события, нюх на подобные неприятности. Хорошо, что Джерран одумался, пока не стало слишком поздно. Такой шанс выпадает не каждому. Некоторые вещи нужно делать вовремя, а Варрик вечно опаздывал. Взрыв, прогремевший где-то неподалеку, заставил стены задрожать, щедро посыпая всех пылью и мелкими камнями. — Видела бы ты, Сэра, башни Минратоуса, — сказал Дориан, когда они снова выбрались из низины. — Утонченное изящество, как у страдающего крупом павлина. — А я видела, — отозвалась она. — Как это? — Я много чего видела. Сорян, если лекцию тебе испортила. «Низко, высоко, нужно уничтожить все к чертям собачьим.» Раньше Лиллиан чувствовала укол стыда, погружая в руины очередной кусочек эльфийского наследия. Это был не отнюдь не кусочек, а настоящее произведение искусства. Необъятное, по-своему прекрасное, даже с учетом вездесущих волков и лириумного сияния. Может дело в том, что оно принадлежало ему? — Древняя мудрость, накопленная тысячелетиями верной службы пала жертвой жадности и тщеславия, в то время, как самые извращенные замыслы, созданные чудовищами, способны продолжать свой путь. Отчего мне радоваться, скажи мне? Ведь никто этого даже не понимает. Я не могу поделиться своей болью ни с кем из ныне живущих, потому что они смотрят на меня, в лучшем случае, как на глупца, а в худшем — с жалостью. В мире не осталось тех, кто способен почувствовать это… — Что значит… ни с кем? А я? Я постоянно прошу тебя, разве что не умоляла еще. Поделись, Солас, поделись. Я здесь. — Не могу… — Отчего же? Что ты себе такое придумал? Почему решил, будто я тебя не пойму? — Я не могу объяснить тебе. Провести через этот… кошмар. Сквозь знания. Истинные знания, способные разрушить тебя и тот мир, который тебе дорог. Ты представить себе не можешь, насколько одиноко мое существование. Не таким уж одиноким оно было. А как же «пособники» Фен`Харела? Как же полчища кунари, сквозь которые теперь приходилось пробиваться с таким трудом? От лириума слезились глаза, а копья кунари летали все чаще. В какой-то момент Лиллиан даже показалось, что она лишилась уха, но то бы всего лишь тонкий порез, царапина. Варрику пришлось гораздо хуже. Породы иногда приходили в движение, заставляя всех содрогаться от страшных воспоминаний, но для него это было не просто воспоминанием, а ощутимой изморозью прямо по позвонкам. Это заставляло его цепенеть. Варрик и так не был самым ловким членом отряда. Едва не свалившись в пропасть, он повис на одной из конструкций. В одной руке Бьянка, а в другой — жизнь. Варрик не собирался упускать ни одну, ни вторую. Лиллиан метнулась к нему словно вспышка. Хватит ли ей сил — она бы засомневалась в другой ситуации, но только не в этой. Варрик Тетрас не погибнет. Не сегодня, не с ней. Лиллиан успела хлопнуть по плечу Ренье, прежде чем стянула дрек с его пояса. Он тоже сориентировался очень быстро, а потому без труда подхватил цепь, когда Инквизитор прыгнула в пропасть. — Спасибо, Снежинка, — оказавшись на твердой земле, Варрик с трудом отдышался. Лиллиан легла на спину, преодолев край. От шока боль немного отступила. Жаль, что нельзя использовать полученный опыт для улучшения состояния, ибо так запросто можно попрощаться с сердцем. Когда перестаешь чувствовать, будто кто-то пытается вывернуть каждый сустав на руке, сознание слегка проясняется. А может, наоборот, ведь первое, что ей хотелось спросить у Соласа, если он действительно замешан именно в том качестве, в котором она предполагало, это — «зачем так»? Зачем этот риск, зачем тайны и столько крови, если они сражаются на одной стороне? Солас не стремился к неоправданным жертвам, тот Солас, которого она знала и любила. Неужели не было иного способа покончить с планами кунари? Разве Лиллиан отказалась бы, если бы он пришел и рассказал обо всем, что видел? Может, это и не он вообще. — Порядок? — бросил Ренье, появившись над ней. «Нет!» — Кажется, недавно мне даже было скучно, — улыбнулась Лиллиан, глядя на него снизу вверх. Раньше он без всяких вопросов просто схватил бы ее подмышки и заставил подняться, но, похоже, даже он с ней теперь осторожничал. — Слишком уж она нависает, правда? — спросил он, указывая на огромный базальтовый нарост под сводом пещеры. — Такая толща камня над головой. Тайно вывозил одного впавшего в немилость барона из Орлея. Он настоял, чтобы мы шли по Глубинным тропам, мол, так никто за нами не пойдёт. На исходе девятого дня мы остановились в пещере у озера. Воняло так, что не передать, но я не смог понять откуда. Нас разбудила атака Хартии. Я выкрикивал приказы. Схватил меч и фонарь. Дерущийся со мной гном замер на свету. Интуиция сработала: я приказал своим бежать, прирезал гнома и швырнул фонарь в озеро. Он взорвался в воде. В ней было что-то горючее. Мы нашли выход наверх как раз вовремя, пламя держалось несколько дней. — Так это был ты? — усмехнулся Варрик. — В том пожаре сгорела половина убежищ Хартии к северу от Орзаммара! — Ага. Тогда, наверное, не стоит рассказывать эту историю на каждом углу… Небольшое количество сероводорода могло бы ускорить уничтожение лириумной разработки, но с другой стороны, ее бы тут не было, потому как кунари может и талантливы, но против природы не попрешь. К яду так просто не приспособиться. — У меня идея! — воскликнула Сэра. — Давайте переместим Священный совет сюда. Пусть полюбуются, прежде чем решат, что пора дать Инквизитору под задницу. — Никто не даст Инквизитору под задницу, — буркнула Кассандра. Найти нужное количество запала было несложно, труднее было отбиться от Антаама, который уже поднял тревогу. Как на подбор огромные, свирепые, они пытались остановить упорные попытки Инквизиции испортить грандиозный план. Время шло, скрываться на складе более казалось невозможным, особенно, когда враги начали катить по скалистым уступам бочки с гаатлоком. — Чувствую, я вот-вот врежусь рогами в это дерьмо, — отметил Железный Бык, указывая на трещины, неизбежно бегущие по потолку коридора. — Давай тогда я пойду впереди. Я в бою ничуть не хуже тебя, — вдруг предложила Сэра любезно. — И правда, чтоб меня. Самая опасная штучка из всех, кого я знаю. Настоящая Сеира-баз! — засмеялся он бодро. Лиллиан была рада, что он находит все это забавным. — Попробуй-ка мне тоже рот зашить, мигом превратишься в подушечку для булавок. Только со стрелами. — Жаль, не делают таких крепких ниток, которые удержат твой язычок. — Вот и она тоже так говорила… Вроде бы. — Стрелки назад, — скомандовала Лиллиан, готовясь выступить вслед за Кассандрой. Искательница, вероятно, давно ждала, когда Инквизитор Лавеллан проявит задатки стратега. Она демонстрировала их куда реже, чем безрассудное поведение на поле боя. Когда очередной запас гаатлока взлетел на воздух, заставляя подъемник разлететься на горячие осколки, исчезающие в пропасти, стало очевидно — своды пещеры могут рухнуть. Откуда-то начала бежать вода, делая камни невероятно скользкими. Путь вел через широкий древний мост, один из тех, что смог сохраниться. Но сколько еще ему останется, когда Инквизиция подорвет последний склад, самый крупный? — Рухнет же поди, — Сэра оценивая высоту. Но ее размышления были прерваны, едва на том конце, в позолоченной арке показалась могучая фигура с рогами. Он был окутан дымкой пепла, витающей в воздухе, но даже сквозь нее было видно, как он сперва сложил руки, будто в мрачном приветствии, а затем в них появились зловещие огоньки. Это был саирабаз. — Вот что, — сказал Железный Бык, обращаясь к Лиллиан. — Давай сюда запал. Я подорву последний склад, а вы начинайте выбираться наружу, пока не завалило. Это было слишком самоотверженно, даже для него, но Инквизитор знала, если хоть один из них навечно останется в руднике, она себе этого не простит. И черт с ним, с этим Орлеем. Проблему существования Инквизиции можно решить многими способами. Она настойчиво стиснула пальцы вокруг сумки на поясе. — Я серьезно говорю! — зарычал он, когда Лиллиан его проигнорировала. Словно в подтверждение его слов, сверху вдруг рухнул сталактит, уничтожая лебедку. — Сейчас все рухнет. Кто-то должен сообщить… — Хрен тебе! — бросила она. Кто-то бы решил, что Инквизитор Лавеллан окончательно растеряла всю свою мягкость и такт. Благо ее решение устроило почти всех, а кого не устроило, тот промолчал. По роскоши зал не уступал святилищу в башне. Богато украшенные изящными узорами стены, были заставлены древесными опорами, поддерживающими круглые резервуары с гаатлоком. Здесь хватало заряженных, готовых взорваться припасов, а потому нужно было быть осторожным. Однако, могучему саирабазу, похоже, осторожничать было незачем. Если бы Лиллиан существовала в вечном тумане с зашитым ртом, который «отпирали» только по таким вот «праздникам», она бы сошла с ума. У Кун свой взгляд на мир и в особенности на магию, но это казалось слишком зверским способом контролировать стихию. Проникнуться сочувствием, однако, к саирабазу, встретившему их в зале, ей все равно не удалось. Не зря Джерран говорил, что не видел ничего подобного за свою храмовничью карьеру. Воздух трещал от избытка магии. Вырвавшаяся наружу после долгого заточения, она была готова сметать все на своем пути. Нырнув навстречу одному из бойцов, Лиллиан нанесла порез под коленом и отпихнула его. Если бы не поврежденное сухожилие, он бы даже не пошатнулся. Инквизитор устремилась вперед, чтобы настигнуть саирабаза, но он и не думал поддаваться. Снаряды сыпались с небывалой скоростью и мощью, заставляя тратить все силы на защиту. Лиллиан это быстро надоело. Она сжала кулак от напряжения, вокруг нее куполом сомкнулся барьер. Она кубарем выкатилась из-за колонны, что уже треснула пополам и была готова сдаться под напором магических снарядов. Он был не так уж далек, еще пара метров, и можно прыгнуть. Просчитано было идеально. Почти идеально. В отличие от прочих магов, саирабаз обладал физическим превосходством над ней, как и любой, даже самый хилый кунари. Кинжал заскрежетал об наручи, когда враг заслонился от удара, второй рукой он ударил Лиллиан в живот. Она отлетела назад, чуть не угодив на копье. Если бы не реакция и добротный нагрудник, ей было бы несдобровать. Однако, не стоило делать поспешных выводов. Лиллиан уже чувствовала рябь на коже и сразу покатилась в сторону, спасаясь от вражеского заклинания. Она постаралась вскочить на ноги, но удалось не с первого раза. Лишь когда воздух вдруг будто натянулся, завибрировал, Лиллиан позволила себе встать. Огромный заряд растянулся перед ней, словно шар, но застыл в капсуле времени. Дориан. Лиллиан бросила на него беглый взгляд, но совершенно оцепенела, когда увидела, как один из бойцов опускает на него алебарду. В последние секунды, отделявшие мага от отсечения руки, кунари вдруг атаковал Железный Бык. Оружие соскочило, но крепкое древко с силой ударило Дориана по руке, заставляя уронить посох. И может, если бы Лиллиан не была так заворожена этой сценой, то поняла, что ей нельзя было оставаться на месте. Застывший шар смертоносной энергии внезапно стал огромным и ослепляющим. Вот и все. Звук сыплющихся камней за своей спиной Лиллиан услышала раньше, чем почувствовала, как все тело немеет от слабых электрических импульсов. Так она и поняла, что жива. Кассандра поймала ее озадаченный взгляд и сама на мгновение замерла. Все тело Лиллиан было покрыто сетью из молний, превращая ее в призрачный силуэт. Но кажется, она была невредима. Пока Инквизитор могла двигаться, она считала себя живой, и больше в этом бою глупых ошибок она не совершала. Саирабаз тоже, но его взяли числом, а потому, упав, он уже не поднялся. Лиллиан сжимала пальцы на руке, пытаясь сбросить онемение. Все снова выглядело нормальным. Нормальным — нет, привычным — да. Хотела бы она знать, что это было, но похоже, на несколько секунд Якорь сделал ее неуязвимой. «Довольно заботливо для того, кто пытается меня убить.» Дориану не так повезло. Его рука явно была сломана. Для мага — новость особенно неприятная, но если бы он не смог бежать без оглядки, уворачиваясь от булыжников и деревянных обломков, что срывались с опор, то было бы еще печальнее. Вивьен полностью перехватила защиту отряда на себя, выбрасывая вперед заклинания одно из другим. Кроме того, бурным потоком на них хлынула еще и вода, но только бы элювиан не подтопило… II Устраивая очередной перерыв на Священном совете, Верховная жрица руководствовалась вовсе не тем, что жилка на виске эрла выглядела так, будто вот-вот лопнет от гнева, и не урчанием в животе герцога Сирила, сидящего по правую руку от нее. Она с нетерпением ждала возвращения Инквизитора Лавеллан, и наконец, увидев знак, поспешила в подземелье. — «Дыхание дракона»? Кунари любят метафоры, но что это означает? — поинтересовалась Жозефина, выслушав Лиллиан. — Не знаю. Может, у них настолько много саирабазов? Даже так звучит странно, — она покачала головой. — Сомневаюсь, что Антаам бы такое подошел. Наверняка Виддасала действует ему наперекор, — отрезал Железный Бык. — Бен-Хазрат должны знать больше. Черт… — Кунарийские агенты, проходящие через элювианы и нападающие на юге — это уже весьма скверно, — рассудил Каллен. Он внимательно изучал Лиллиан, но та уперлась в стол рукой и хмуро разглядывала собственные ноги. Поднять взгляд ее заставил лишь голос Верховной жрицы. — По-прежнему не понимаю, почему они обвинили Инквизицию в служении Фен`Харелу, — сказала она. — Мы уже знаем, что Митал существует, — рассудила Лиллиан. — Может быть, и Фен`Харел ходит по земле в неприметном облике. — Ваш рассказ о руинах явно указывает на то, что Ужасный Волк из эльфийских легенд — реальная личность, — она смотрела на Инквизитора ровно, но та кожей ощущала, как Сестра Соловей пытается пролезть к ней в голову. Тайный канцлер должен доверять инстинктам. Лиллиан своим тоже доверяла. — Но каким боком тут мы? С чего они взяли, что Инквизиция с ним в сговоре? — снова возмутилась Жозефина. «Ох, Жози… на это сотня причин…» Лиллиан интенсивнее растирала висок, стараясь унять нарастающую мигрень. — Давайте поймем, почему Священный совет так хочет распустить Инквизицию после того, как мы спасем их от этого «Дыхания дракона», — Каллен всегда стремился вернуть разговор в нужное русло. — Пока наша единственная зацепка — глава кунари Виддасала, — констатировала Лелиана. Услышав шаги, она пронзительно уставилась на лестницу. Инквизитор знала, после затяжного боя на лириумных рудниках, ей не хватит пространства на вежливость. Она была на волосок от срыва, и это были плохие новости для всей Инквизиции, а еще для герцога Сирила и эрла Тегана, решивших отыскать Инквизитора. — Господа! — поприветствовала их Жозефина, натягивая невинную улыбку. Только она умела выглядеть такой очаровательной, будучи пойманной с поличным. — Прошу прощения, леди Жозефина, — ответил Сирил. — Произошел инцидент с одним из ваших солдат. — Как вы смеете? — воскликнул эрл, перебивая мужчину. Теган в гневе уставился на Жозефину. — Мало того, что Инквизиция решила не сообщать Священному совету о трупе кунари… Лиллиан громко кашлянула и сделала шаг ему навстречу, чтобы он ее заметил. От этого лицо эрла только сильнее побагровело от злости. — Орлей был бы только рад помочь в этом деле, — раздосадованно, но вкрадчиво пояснил герцог. И все же эрла Тегана было уже не удержать. — Но теперь ваша собственная стража нападает на слуг? — он яростно указал на Лиллиан пальцем. — Вы перегибаете палку. В этот момент тишина показалась Лиллиан тягучей, душной. Она знала, многие презирали ее за то, как горят ее глаза на любой враждебный выпад. В эти моменты, она была похожа на дикую кошку, готовую перегрызть обидчику глотку, и это было далеко не то, что Инквизитор хотела бы в себе изменить. Скрип перчатки Каллена внезапно привел ее в чувства. Она незаметно выдохнула, подняла подбородок и ответила: — Благодарю, господа. Я лично разберусь, что случилось. — Благодарю вас, миледи Инквизитор! — поспешил поклониться герцог. — Орлей готов оказать Инквизиции поддержку как всегда. — Секреты и ложь. Вы вообще понимаете, почему мы боимся вашей Инквизиции?! — не унимался эрл Теган. — Вы выставляете себя панацеей от всего. Когда вы втянете нас в очередную войну? Завтра? Послезавтра? Лиллиан торопливо шла по саду, размирая плечи и шею, благодаря то чудо, которое позволило ей устоять и не отвесить эрлу добротный ферелденский подзатыльник. Он выглядел, как мужчина, который ценит традиции. Может, он в чем-то и был прав, но сейчас Лиллиан скорее откусила бы себе язык, прежде чем признать это. Да, она всегда справлялась постольку поскольку. Народ был доволен, народ был недоволен. Кто-то был спасен, а кто-то убит. Все бывало. И нечистые на руку купцы, и манипуляции, и заказные убийства, злоупотребления. Может это оно? То, чего она всегда боялась? Уверенность, что голос разума ее никогда не подведет? Власть и ее побочные эффекты? «Надо было вмазать ему. Вмазать и все.» Еще не вечер. Кто бы что ни натворил, кому-то сейчас не поздоровится. Сквозь расступившуюся толпу, Лиллиан уже видела одного из солдат Инквизиции и девушку-скаута, ту самую, что утром по приказу Верховной жрицы вытащила ее со Священного совета. Однако, дальше стало странно. На полу, рядом с разведчицей сидел эльф-слуга, он не мог подняться с парапета и испуганно глазел на своих мучителей, придерживая свою лодыжку. Все бы ничего, но спиной он упирался в круглый, наглухо запаянный металлический резервуар. Много таких Лиллиан сегодня повидала на Глубинных тропах. — Что тут происходит? — строго спросила она, стараясь скрыть волнение во взгляде. — Орлесианцы пытались убить одного из наших солдат, Инквизитор, — отчитался мужчина с коротко стриженной головой и знакомым акцентом. — Мы обезопасили периметр. — Это же Зимний дворец! — рявкнул на него один из стражников, сделав выпад. — Как вы можете брать все под контроль, если один из ваших же солдат нападает на слугу! — Такими делами занимается Инквизиция, — тот остался неподвижен, лишь гневно скривился. — Вот если какой-нибудь аристократ совершит преступление против моды, тогда дело ваше. На мгновение Лиллиан захотелось рассмеяться, но этот импульс растворился почти сразу. Ее люди были отражением ее философии. Но что в этом хорошего? — Объяснитесь, — обратилась она к эльфийке. — Я только спросила его, что он делает, — девушка развела руками, а потом сердито уставилась на орлесианского стражника. Слуга ухватился за лавку и подполз, пытаясь подняться. — А когда я отказался кланятся псам Инквизиции, ты на меня набросилась! — возмутился он, вмиг оставив свои страдания позади. — Эта бочка… — поинтересовалась Лиллиан, глядя то на слугу, то на разведчицу. — Откуда она взялась? — Мне приказали доставить вино для гостей, — эльф укоризненно смерил ее взглядом. — Ты врешь, — прошипела разведчица, сжав кулаки. Стражник дворца сурово вздохнул, скрещивая руки, и осуждающе покачал головой. Он посмотрел на Лиллиан и указал на строптивую эльфийку. — Солдаты вашей Инквизиции себя совершенно не контролируют. — Нет, мы прекрасно себя контролируем! — заступился солдат за подругу. — Будешь и дальше болтать, скоро примеришь на себя кандалы. Было бы хорошо решать все вопросы кандалами, но они не в Скайхолде. Опустив брови, Лиллиан одарила солдата многозначительным взглядом. Надо было бы провести беседу, желательно, вместе с Калленом для пущего эффекта, но сейчас куда важнее было понять, как сюда попала бочка с гаатлоком. — Возьмите слугу под стражу, — скомандовала она. Лицо орлесианского стражника разочарованно перекосилось. Он ожидал от Инквизитора Лавеллан лучшего? — Леди посол даст вам пояснения. А пока задержите слугу для допроса. Бочку заберут мои люди. — Как скажете, Инквизитор, — бросил он. — Лорд Сирил обо всем узнает. Группа стражников миновала ее как стая поруганных хищников, ни один не забыл презрительно глянуть ей в спину. Лиллиан привыкла отряхиваться, но в последние годы стало непривычно тяжелее. Когда она чувствовала себя маленькой и слабой, было проще — никто не мог пострадать. Прервать приступ бессильной ярости, удалось разведчице. — Инквизитор? Я нашла рядом с бочкой вот это, — она протянула сверток пергамента. — Язык незнакомый, прочесть не могу. — Спасибо, — Лиллиан не знала кунлат настолько хорошо, а потому свернула пергамент обратно. — Как вас зовут? — Петра, ваша светлость! Лиллиан закивала, глядя в спину солдату. Ее внезапно осенило. Это тот самый рекрут, что сопровождал ее при защите Убежища в последний путь, он сражался с красными храмовниками, был ранен, а еще яростно спорил, когда просил ее отступить вместе с ними. Он явно заматерел. Приятно видеть знакомые лица. Петру теперь, пожалуй, тоже стоило запомнить. — Так держать, — одобрительно кивнула Лиллиан. Молодая разведчица захлопала ресницами, будто оказалась невероятно тронута похвалой Инквизитора. Взяв себя в руки, эльфийка салютовала и последовала за своим напарником, который, взяв хромающего эльфа под руку, вел того прочь. Лиллиан заметила Верховную жрицу, наблюдающую со стороны. Уловив ее взгляд, Сестра Соловей покачала головой. «Было бы странно, если бы она радовалась.» — Вы разобрались с охраной? — поинтересовалась она. — Охрана должна волновать нас в последнюю очередь, — пробормотала Лиллиан, приблизившись. — Кто-то пронес бочки с гаатлоком в Зимний дворец. — Улыбайтесь, Инквизитор, — напомнила Верховная жрица. — На нас все смотрят. «Глаза б им вырвать…» — Что ж… вот такое «Драконье дыхание», — Лиллиан скривила губы в ехидной ухмылке. — Главное украшение этого сезона, хотя на мой взгляд, к осени было бы актуальней, не находите? — Если подорвать весь Священный совет, то юг останется без верхушки и его можно будет брать голыми руками, — продолжила Лелиана неестественно ласковым голосом. — Вот что нужно было делать Корифею после взрыва в Храме Священного Праха. Нападение — быстрое и неудержимое, как «дыхание дракона». — Благодарю небеса, что они не послали ему таких мудрых советников, какие были у меня, — Инквизитор наклонила голову набок в притворном умилении, а потом показала Сестре Соловей записку. — Тут еще и почеркушки на кунлате. — Позвольте мне, — приняла она сверток. — Кое-чего я нахваталась у Железного Быка, хотя акцент у меня, говорят, чудовищный. — Неужели? Ах, этот Железный Бык, вот ведь проказник и прохиндей, — Лиллиан продолжала разыгрывать комедию, но когда лицо Верховной жрицы помрачнело, то ей стало не до шуток. — Здесь говорится, куда должен быть заложен гаатлок во дворце, — прошептала она. — «Когда долг будет исполнен, должить Виддасале через зеркало, отмеченное книжным шкафом». — Шкафов не видали, — припомнила Лиллиан. Поймав взгляд Тайного канцлера, она кивнула, но от саарказма все же удержаться не смогла. — Но, разумеется, отыщем. На Перекрестке где-нибудь будет книжный шкаф, там этого добра навалом… — Хорошо. А пока вы будете заниматься этим, я пошлю людей, чтобы нашли и обезвредили бочки с гаатлоком. Заодно отправлю весточку кое-кому за границей, нужно узнать, куда еще может дыхнуть этот «дракон». Когда Лиллиан опустила руку, проверяя кинжал, и кивнула, собираясь уйти, Сестра Соловей ее вдруг остановила. — Впереди ночь, возьмите время на передышку, — вкрадчиво порекомендовала она. — На Перекрестке нет ночи и дня, поиски не пострадают, — улыбнулась Лиллиан. — Дело в возможностях живого организма, ваш отряд провел в бою двое суток. — Что значит двое суток? — она округлила глаза. — Сегодня к концу подошел второй день совета, — пояснила Верховная жрица, внимательно разглядывая ее лицо. — Вы… иначе это ощущали? Не то слово. Лиллиан пыталась понять, в какой момент она упустила смену дня и ночи? Время в Перекрестке текло по-другому, но они не пробыли в нем так уж много. Может, это все шок? Лиллиан озадаченно хмурилась, вспоминая прошедший день. Событий хватило бы на неделю, но так часто происходит, когда внутренний мир трещит по швам. — Я все никак не припомню, чтобы эльфы с гномами сражались. Или состояли в каком-то союзе, — заговорила с ней Кассандра, сопровождая отрезок на пути в спальню. — Не могли же они добывать лириум задолго до них? — Об этом нигде не упоминается, — сдержанно ответила Инквизитор. Говорить о том, что было, а чего не было, Лиллиан больше не решалась. Только Ужасный Волк мог знать правду. Он и его верные слуги… Дать другим отдохнуть — в этом был смысл. Концентрируясь на ощущениях в теле, Лиллиан отмечала, тяжелый камень в животе, зуд на левой руке и песок в глазах, но не сонливость, увы. Ей стоило бы сейчас быть в темнице, рядом с Калленом и взять допрос слуги на себя, но в допросах она была плоха. Она совершала некоторые «успехи», когда столкнулась с Вольными и красными храмовниками на Священных равнинах, но теперь этот период казался ей темным и почти беспросветным, а главное — чужим. Она поднялась с постели, закуталась в парчовый халат и выскользнула на террасу. С верхних этажей дворца на сад открывался внушительный вид, состоящий из узоров живых оград, ярко освещенных беседок и темных силуэтов. Священный совет мероприятие архиважное, но деликатесы и шампанское по расписанию. Это Орлей. Здесь и сейчас, в интимном свете жаровен и факелов, среди ночного благоухания цветов и тихого журчания фонтанов решается не меньше судеб. Быть может, и больше. Союзы, размолвки, интриги и тайные знаки. Так решается будущее Империи. Мысль о том, что эрл Теган, вероятно, испытывает сейчас не настолько умеренное раздражение, как она, Лиллиан улыбнулась. Она сделала глоток вина прямо из бутылки и с упоением затянулась сигаретой, болтая босой ногой в воздухе. — Надеялась, что за пару лет вы избавились от своей пагубной привычки, — вдруг послышался голос Вивьен. Чародейка показалась в арке, ведущей из пустующей галереи, и похоже, совсем не обиделась, когда Инквизитор ничего не ответила. У Лиллиан не было настроения оправдываться за то, что вчерашние усилия Мадам де Фер, направленные на приобщение Инквизитора к передовым косметическим процедурам, пошли прахом, а потому она искренне надеялась, что Вивьен уйдет. Однако, та тихо шурша мантией, прошла к соседнему креслу и опустилась. — С вами всё в порядке, Инквизитор? — поинтересовалась она. — Я не могла не заметить, что Якорь ведёт себя неадекватно. — Не о чем беспокоиться, Вивьен, — ответила Лиллиан, изобразив вежливую улыбку, хотя ладонь ее невольно спряталась под просторный рукав. — Этот стоицизм ни к чему, цветик мой, — ласково сказала она. — Особенно, в ущерб своему здоровью. — Волнуетесь обо мне, мадам де Фер? — Лиллиан не удержалась. В этом экзотическом террариуме, Вивьен была самой редкой и ядовитой из змей, но, вероятно, сегодня у Инквизитора попросту не осталось сил сглаживать углы и притворяться вежливой. К тому же, эта «редкая змея», в некотором роде, все еще была на стороне Инквизиции. — Солас был единственным, кто когда-либо делал вид, что понимает Якорь, но мы все знаем, что он опасен, — рассудила Вивьен, ничуть не смущенная вопросом. Какое-то время она внимательно изучала Лиллиан, пока та задумчиво разглядывала ночной сад, докуривая сигарету. Бесстыдно потушив окурок о гранитную столешницу, она тем не менее, смахнула пепел и даже попыталась оттереть след большим пальцем. — Священный совет не такая уж катастрофа, как вам может показаться, — вдруг сказала Вивьен. — Поверьте, он проходит и половину не так ужасно, как мог бы. Вам стоило поприсутствовать на первом заседании свободных чародеев для сравнения. Или вот, например — на тех двух заседаниях, которые я не смогла посетить из-за обязанностей при императорском дворе, изоляционисты огородили себя прямо в зале от либертарианского старшего чародея из Камберленда. Огородили буквально, как следует догадаться. — Честно говоря, я и не думала, что поднять Круги заново будет просто, — Лиллиан ответила на ее взгляд, немного потеплев. Она слышала о том, что не все шло гладко, но письма Вивьен были редкими и чаще предназначались Жозефине. — Лучше не называть его Кругом в присутствии магов, цветик мой, — напутствовала Вивьен. — «Коллегия Чародеев» нелепа и неорганизованна, но худо бедно обучает магов. — Вы правы. Не могу сказать, что оценила этот шаг по началу. Но я не думала о тех юных магах, которым требуется мудрость старшего наставника. — Именно для того, чтобы происходили положительные изменения, кто-то должен брать на себя ответственность. Подобные собрания — лишь демонстрация силы… на самое важное они не так влияют. — Вы ведь знаете, что все плохо, — Лиллиан снова взглянула на Вивьен, решив что ходить вокруг да около слишком утомительно. — Вы все еще можете поставить их на колени, — та кокетливо дернула плечами. — Обратите ситуацию с кунари в свою пользу. Они должны усвоить — только вы можете защитить их от вторжения. «А как же Якорь?» И зачем Вивьен так старалась? Боялась запачкать собственное имя? Лиллиан никогда не ждала, что чародейка будет подбадривать ее по доброте душевной. Вивьен никогда не скрывала наличие собственных интересов, но с тех пор, как их пути разошлись, интересы… тоже едва ли пересекались, а потому о них оставалось лишь догадываться. — Я это проглядела. Это факт, — закивала Лиллиан, подбирая ногу на кресло и укрывая плотной тканью халата. — Цветик мой, — снисходительно вздохнула Вивьен и посмотрела на нее как на нерадивую ученицу. — У вас была конкретная задача — закрыть Брешь, а далее, вы заняли место боевой единицы. Должность Инквизитора довольно… номинальна. Никто не рассчитывал, что вы сходу вникнете в Игру, возьмете на себя управление казной или организуете серьезную военную кампанию. В этом свете все выглядело странно легче. Одни прежде не стеснялись называть ее церковной марионеткой или болванчиком, а другие — еретичкой, плевком в лицо Создателя. Быть в этой роли было проще, чем сталкиваться с нереалистичными ожиданиями. Слова Вивьен все же произвели на Лиллиан впечатление. — Изначально окружающие приписывали мне слишком много чудесных качеств, — улыбнулась она вяло. — Только дураки, — Вивьен стрельнула в нее глазами, а затем успокаивающе опустила руку на плечо, прежде чем встать. Дождавшись, когда она уйдет, Лиллиан подняла бутылку перед собой, будто произносила тост, а потом сделала щедрый, последний глоток. «Поставить всех на колени.» Она не так часто задумывалась о том, что станет с Инквизицией после нее, как о том, что будет с ней после Инквизиции. После победы над Корифеем, на какой-то блаженный период времени, Лиллиан казалось, она почти вольна распоряжаться своей жизнью. Еще один поход, еще одна встреча, суд, переговоры. А потом стало ясно — у них нет конца, а у нее очень даже есть. Умирать, зная, что Орлей и Ферелден готовы спустить на Инквизицию собак, теперь даже немного подло. Кто будет с этим разбираться? Кого сделают козлом отпущения? Жозефину? Каллена? Верховную жрицу? Два извечно враждующих государства вот-вот придут к согласию, но это слабое утешение, если ценой мира станет уничтожение всего, что они построили. Орден защищал беженцев, когда юг утопал в крови из-за храмовников и мятежных магов, латал разрывы, убивал демонов и отправлял беспокойных мертвецов на вечный покой в разрушенных баррикадах, оставшихся с войны Львов. Сколько людей, не захотевших сидеть сложа руки, погибло в Убежище. Теперь все это в летописях, в сводках статистики? Да… пожалуй, иначе и быть не могло. Солас… предупреждал. Лиллиан повернула голову, когда лунный камень в оправе на ее пальце робко схватился за тусклый свет. Она уже забыла, что взяла его с собой, ведь обычно прятала магический шрам под перчаткой. Зачем все это было, если он и в самом деле никогда не планировал ей открываться? Что если все правда? Что если Инквизиция пригрела у себя на груди Ужасного Волка? Хотя, с учетом, скольким ему обязан орден и Инквизитор Лавеллан лично, кто кого на самом деле пригрел, остается не выясненным. Но почему-то у Лиллиан никак не поворачивался язык сказать это вслух. Придать этой мысли форму, означало сделать ее настоящей… подлинной. «Solas — Fen`Harel.» «Реально существующая личность», Ужасный Волк «в неприметном облике»… Если бы он сейчас явился перед ней, может он сказал бы что-нибудь в свою защиту. Но велика вероятность — все, что Солас и мог сказать ей, он уже сказал. — Я никогда не спрашивал тебя… почему ты приняла его сущность так легко? — Легко ли? Не знаю. Но это то, что Коул есть. Он дух — это его природа. Я никогда не встречала кого-то, кто был бы похож на него. Думаю… в долийском клане, в Церкви, в любом другом обществе, его бы скорее попытались убить, но ты его чувствовал, ты помог мне понять… — Коул мог быть опасным, он совершил много ошибок прежде чем сбросить с себя груз прошлого. — Как и мы все… в этом, он мало отличается от остальных. От большинства бед помогало несколько сонных капель. Выспавшись, как смогла, Лиллиан переоделась и вышла из спальни, намереваясь навестить Дориана. Однако, как же она удивилась, когда дверь в его комнату открылась, а из нее вышел Железный Бык. Лиллиан не смогла сдержать улыбку, молча застыв в коридоре. И все же, а что в этом было удивительного? То, что Железный Бык переживал за бывшего любовника? Что некоторые вещи просто так не проходят? У Лиллиан был миллион неудобных вопросов, но она решила ограничиться одним, хотя Железный Бык и так все понял, глядя в ее хитрые глаза. — Как он? — спросила она. — Пусть отоспится, — пробормотал кунари, приглашая ее следовать на выход из гостевого крыла. Лиллиан кивнула, но пропустила его вперед. — Я думала, ты внизу, пытаешь слугу. — Там и без меня справляются. — Что-нибудь выяснили? — А что тут выяснять. После Киркволла и сожженых эльфинажей многие эльфы искали утешения в Кун. Это было ожидаемо. Но все таки… гаатлок в Зимнем дворце? — Железный Бык скривил губы в досаде и качнул рогами. — Если бы я был внутри, я бы знал. — Вот только не говори мне, что жалеешь, — вдруг огрызнулась Лиллиан. — Ну, конечно, я, блять, не жалею, — отрезал он, а потом оглянулся. — Не знаю, что там у тебя за сожаления, но лично я в курсе — я мог тебя и не слушать. Мое решение, понятно? Лиллиан не планировала продолжать этот разговор, к тому же, спорить было и не о чем. Ее отвлек посыльный с нашивкой Инквизиции. — Миледи, для вас прибыла экипировка. Очень вовремя. Лиллиан распаковала ящик и достала из него броню. Довольно эксцентрично для Харрита и даже Дагны. Это был тонкий, но прочный нагрудник из черной драконьей кожи, опоясанный красной ниже талии. Высокий, изящный, немного напоминающий тевинтерский, красный воротник. А вот наплечник Лиллиан особенно порадовал. Он хоть и выглядел слегка помпезно, но был легким, соединяясь с нарукавником. Зачарованный пояс из переплетенных лоскутов. Немного агрессивно. Или же именно так, как нужно. Все таки, доспех был идеально подогнан и совсем не сковывал движения. Особенно Лиллиан порадовало отсутствие жестких конструкций на левой руке, ничто не касалось Якоря, они все учли. Искать элювиан у книжного шкафа на Перекрестке то еще занятие. Однако, вскоре удалось выяснить, каким образом кунари создавали дороги там, где их раньше не было. В привычном смысле ничего они, конечно же, не создавали. За них это делали причудливые артефакты, которые Лиллиан сначала приняла за древние амфоры или egar'arla — ловушки для связывания духов. О нет, Ужасный Волк был против связывания духов. Прикоснувшись к одному из артефактов, Лиллиан отступила в сторону, наблюдая, как перед пропастью вдруг начал появляться каменный мост, но он не спешил. — Делаешь «чпок», камни двигаются. Неплохие рычажки… или что-то там, — пробормотала Сэра. — Если ступишь на него, он отреагирует, — подсказал Дориан. Он хоть и выглядел сонным, вымотанным, да еще и с перевязанной рукой, повисшей на ремне, но не смог упустить очередную вылазку. Он, подобно остальным, воспринимал ее как, возможно, последнюю, нежели очередную. Идти над пропастью, когда земля под ногами раскрывает свое присутствие лишь на расстоянии очередного шага, как выяснилось, можно, хоть и не слишком уверенно. Не все были к этому готовы. Обернувшись, Лиллиан слегка прищурилась, глядя на Сэру, все еще топтавшуюся на выступе перед мостом. Вряд ли сейчас у Инквизитора найдутся силы и терпение, чтобы уговаривать ее, как однажды на рудниках в Западном пределе. К счастью, Сэра тоже так решила, а потому все же проследовала за остальными. — Он не хотел тело, но она просила его прийти, — прошептал Коул. — Остался шрам там, где он выжигал её со своего лица. С открытым лицом и свободный, проказливый, боевой, проворный. Он хочет давать советы, а не приказы. Знать бы, о чем он говорит, о ком он говорит. Возможно, ей просто не понять… Окунувшись в очередной элювиан, Лиллиан не поверила своим глазам. Они оказались в какой-то старинной библиотеке. Книжные шкафы от пола до самого потолка, но единственный элювиан в ней — тот, из которого они и пришли. Кроме того, местечко было довольно жутким, кунари не протянули бы в нем и пяти минут, и дело не в запрещенной литературе… Библиотечный зал, словно застывший где-то в другом времени, на другом краю земли, кишел демонами. Шепотки на Перекрестке — это любопытное, навязчивое приветствие, а здесь… Кто-то словно читал бесконечную зловещую молитву забытым богам на всеми забытом языке. Ожидание в подобных местах подобно пытке, но она длилась недолго. Демон быстро ощутил ее присутствие. На помощь ему пришли костяные стражники, будто ждавшие этого момента целую вечность. И все же, они были обречены. Озадаченно выхаживая среди пыльных полок, Лиллиан с интересом разглядывала названия книг. Жаль, но с собой их все не унести. К тому же, обнаружив в одной из шкатулок амулет и кольцо, она почувствовала странное наваждение. Они казались смутно знакомыми, возможно, эльфийскими. Лучше рассмотреть их получше, когда представится шанс. Поиски продолжились, пока один из элювианов не завел Инквизицию в Тень. Лиллиан поняла это не сразу, сраженная обилием шума и голосов, заполонивших уши. Здесь было трудно дышать и даже открывать глаза. Иногда край пропасти начинал плыть прямо под ноги, заставляя терять равновесие. Как же она недооценила Ваддасалу… Здесь было не так как в Адаманте, где сплошь серость, трупы и страшные воспоминания. Иногда Лиллиан до сих пор вспоминала дверь прямо в скале и голос маленького мальчика, потерявшего игрушку. Она вспоминала кладбище и «страх умереть в одиночестве». Для того, кто так этого боялся, Солас действовал неразумно. У него могло быть все, что ему нужно, но, вероятно, не все, чего он хотел. То была обитель страха, здесь все выглядело не таким угрожающим, но в Тени любое впечатление обманчиво. Якорь постепенно начинал нагреваться. — Держим чувства и воспоминания при себе, — объявила Лиллиан, вспоминая слова умного, хоть и очень лживого, но безусловно, мудрого эксперта. — Мы в Тени. Реакция была неоднозначной, а может каждый понял это по своему. Сэра, казалось, даже побледнела, Железный Бык насупился, а Вивьен тут же проделала какую-то манипуляцию со своим посохом. Варрик с опаской глянул в сторону скалы, будто та сейчас опрокинется на него. — Летающая срань, магическая зеркальная срань, демоническая срань… — ворчал Железный Бык. — Когда всё закончится, надо будет, чтобы меня кто-нибудь ещё раз палкой побил. — Нет, — почти в один голос сказали Кассандра и Лиллиан. — Работает, — усмехнулась Сэра. — Ещё ничего не закончилось, а мне уже хочется в кого-нибудь палкой потыкать. — Когда в следующий раз соберёмся, давайте лучше пойдём на дракона. С ними весело, — наполовину обиженно сказал Железный Бык, поправляя топорище за спиной. Обогнув скалу, Лиллиан заметила несколько книжных шкафов, стоящих полукругом. Загадочная мебель в Тени — уже больше походило на правду. А вот и нужный портал. Он внезапно привел их в очередную библиотеку. Или скорее ее обломок. Лиллиан не знала, что поражает ее больше всего, обилие книг или отсутствие стены. Перегородка не разрушилась со временем, нет, ее будто ровно отрезали. Однако, отпустив взгляд дальше, Лиллиан нашла нечто еще более захватывающее. Вдали, над зеркалом в золоченой раме виднелись здания. Множество зданий, будто целый город, но… вверх ногами. Руины древних арок, домов, храмов, высоких ветвистых шаров, какие Инквизиция встречала под Рощей Гиланнайн. Что это все? «Арлатан…» подсказал внутренний голос. Даже в этих осколках все еще ощущалось нечто величественное и прекрасное. А еще печальное. Здесь было грустно, больно и почти невыносимо, но не ей, а кому-то другому. Лиллиан быстро почувствовала поле, окутывающее ее с ног до головы. Она положила руку себе на грудь, стараясь воспроизвести все, чему Солас ее учил. Он знал? Он готовил ее к этому моменту? «Не смей погружаться в уныние. Это не ты.» Она пошла вперед, прислонив пульсирующий Якорь к сердцу. Вот оно — завидное постоянство. Сколько раз она просила его остановиться? Лиллиан покачала головой и сделала глубокий вдох, напоминая себе — помимо всего прочего, это очень красивое, древнее место. Ничего красивее и древнее она отродясь не видела. «Хотя погоди-ка…» — Тень. Это плохо, — Сэра тяжело дышала, в ужасе разглядывая перевернутый горизонт. — Что угодно… лучше… чем это! — Эй, иди сюда, давай, — Лиллиан раскрыла руки и потянула ее к себе. Сэра позволила окутать себя, словно дрожащий ребенок, впервые услышавший грозу. — Всех, кто нам здесь встретится, ты уже дюжинами убивала, — отозвалась Кассандра, стараясь ее подбодрить. — А потом в знак позора их исподнее на голове таскала. — Мы ж тёртые калачи, — поддержал Ренье, хотя испарина на его лбу явно сообщала, ему здесь вряд ли уютней. — Просто гляди в оба и помни мудрые слова: «Да пошли они все в жопу!» — Пф-ф! — Сэра рассмеялась, зарывшись в плечо Лиллиан лицом. — Это… слушай-ка, помогло. Ха! Хорошо, когда был действенный способ. Лиллиан не переставала улыбаться, хотя и чувствовала легкую зависть, глядя как Сэра начинает гордо вышагивать вперед. Оглянувшись на зал, Инквизитор отметила, что многие книги в нем выглядели так, будто их кто-то читал совсем недавно. На столах стояли избранные стопки манускриптов, а некоторые и вовсе приглашающе раскрылись. Будь у нее больше времени, Лиллиан бы не поленилась потратить его на эту древнюю библиотеку. Может, если после смерти, Якорь затянет ее в Тень, она действительно сможет это сделать? На удивление оптимистичная перспектива… Здесь было множество скульптур, некоторые из которых хорошо сохранились. Были даже редко встречающиеся в Тедасе изображения Ястребов Андруил. Кажется, здесь можно было отыскать символы всех эванурисов. И даже золотой волк стоял на каменном острове неподалеку. Он ничем не мельче, не хуже, он равный… Пропасть не позволила добраться до элювиана, а значит, нужно было искать другой путь. Издали заметив духа, Лиллиан оглянулась, стараясь найти Коула, но он пока не желал показываться. Силуэт незнакомца был оранжевым, но статичным, можно сказать, умиротворенным, несмотря на то, что стоял среди рассыпанных свитков из кожи и пергамента. В воздухе отчего-то стали витать обрывки пепла. Неподалеку виднелись ветхие антропоморфные останки. Услышав лязг меча Кассандры, Лиллиан грозно качнула пальцем. Искательница покорно опустила клинок в ножны, но за тем, как Инквизитор Лавеллан приближается к духу, наблюдала удрученно. — Andaran atish’an, mirtharda elven*. (*Добро пожаловать, уважаемая элвен.) У духа оказался женский голос, приятный и любезный, а может, Лиллиан так показалось. Осознавал ли дух, с кем говорит или за этим приветствием вновь последует битва? — Почтенная элвен, — снова заговорила женщина-дух, уловив ее настрой. — Если такова твоя воля, я готова говорить на языке, понятном твоим спутникам. Я наука. Я жажда знаний. Придите и познайте то, что не исчезло. Новые слова. Новые истории. Кунари не подходят, но их слова стали нашей добычей. — Вот ни на секунду не зловеще, — едва слышно прошипел Железный Бык, но Лиллиан не стала отвлекаться, продолжая внимательно слушать духа. — Если вы хотите обменяться с ними знаниями, они собираются у нижних врат. — Я ищу кунари по имени Виддасала. Ты знаешь, что она ищет здесь? — вежливо спросила Лиллиан. — Ваддасала. Да. Она привела ученых и магов. Они боятся этого места, но стремятся постичь Завесу. — Для чего? — Сожалею, но у меня нет иной информации, — ответил дух. — Я оторвана от себя. Если вы найдете другую меня близ кунари, я могу рассказать больше. И передавайте мне мое почтение. Мы не виделись уже довольно долго. Это показалось бы Лиллиан странным раньше, но похоже, к обитателям Тени и их манере выражаться вполне можно привыкнуть. В основном, благодаря Коулу. — Что это за место? — спросила Лиллиан. Дух снова ожила, будто рассчитывала, что они попрощались. — Это Вир Диртара, — любезно поделилась она. — Воплощение знаний Империи. Библиотеки каждого города. Мудрость каждого двора. Перекресток спутанных дорог. — Отчего же дороги спутались? — Мир и Тень создали Вир Диртару. С их расколом раскололись и мы. Дороги разорвались. Знания расщепились. Многие не смогли выбраться. Я храню их последние слова. — И какими они были? — поинтересовалась Лиллиан, не успев задуматься. Дух поспешила удовлетворить ее любопытство. — «Что случилось? Где дороги? Где дороги? Боги, помогите мне — пола больше нет. Не дайте мне упасть. Не дайте мне…» В данном месте, это все. Несмотря на то, что говорила она довольно монотонно, словно секретарь на заседании суда, зачитывающий повестку, от сказанного у Лиллиан по телу пробежали мурашки. Это были чьи-то слова. Последние слова в жизни. Обозримые отголоски могущественной империи были прекрасны, а голос духа лился, словно вода, естественно, звучно, но возможно, именно поэтому то, что она сказала, выглядело таким чудовищным. — Я пришла… с другой стороны. Ты можешь рассказать мне о народе, что жил здесь что-нибудь еще? До того, как дороги спутались, — осторожно поинтересовалась Лиллиан. — Почтенный гость, я постараюсь вспомнить, но эти провалы… разрывы… — дух ненадолго затих, а потом зазвенел. — Приветствую. Смех. Emma enasal*. Воздушные формы. Свет. Воспоминания. Aneth ara*! Как много. Разорванные дороги на каждом… Где? Где? Где?! Не могу! Не могу… Исчезло… (*Рад тебя видеть. Привет!) — Ir abelas*… — сочувственно сказала Лиллиан. (*Я сожалею.) — Примите мои извинения. Когда-то я все знала. Мы знали. После разрыва — только осколки и новые знания, уже после падения. — Благодарю тебя. Нам пора. На сей раз силуэт духа немного распушился и вырос на мгновение, едва Лиллиан попыталась уйти. Силуэт развернулся ей вслед и воскликнул. — Знайте: недавно кто-то неизвестный, не кунари, пробудил Библиотекарей. — Кто-то неизвестный? — переспросила Кассандра. — Может и есть посланец Фен`Харела? — До раскола Библиотекари помогали постигать знания. До падения. Ныне они опасны. Им плохо. С ее стороны было любезно предупредить Инквизитора. Не любезно было — будить Библиотекарей, но иначе защитить Вир Диртару от кунари, видимо, не представлялось возможным. — Разрывы… Что если древний Арлатан уничтожил не Тевинтер, а Брешь? Старая Брешь? — рассудила Кассандра. — Коровей-то был тевинтерский! — напомнила Сэра. — Ты предполагаешь, что мир застрял в каком-то идиотском дне сурка и спустя тысячу лет появится новая Брешь и попытается уничтожить нас? — Дориан вопросительно посмотрел на Кассандру. — Честно говоря, я думаю, она говорила о разрывах — материальных, — Лиллиан обернулась и указала рукой на беспорядочно парящие повсюду обломки. — Вир Диртара раскололась на острова, разделилась, перевернулась. — Почему ты думаешь, будто Брешь на это не способна? — снова спросила Кассандра. — Если не она, то что? — Магический катаклизм, — ответил Дориан. Он мог легко предположить нечто подобное, особенно после всего, что видел в Редклифе будущего. — Согласна, — Вивьен подкрепила его догадку. — Бездумное, неограниченное использование энергии. Глупость и вседозволенность. Думаю, мы можем сделать здесь много полезных выводов. III Несколько кунари застряло на островках посреди пропасти. Лиллиан так и не успела понять, сочувствует она им или нет. К тому же, Сэра решила этот вопрос за нее, начиная играючи упражняться в меткости. Здесь было легко запутаться, увы. Пока Инквизиции было куда идти, это никого не смущало. Шагнув в очередной элювиан, Лиллиан обнаружила себя возле большого ветвистого шара, стоящего на тонкой золотой ножке в центре из скульптур с факелами. На сей раз у нее не было желания разгадывать головоломки, тем более, недалеко оказался вражеский павший воин. На нем не было ни царапины, но его глаза были по прежнему широко раскрыты. Его сердце остановилось от… ужаса. Когда сфера вдруг загудела, у Лиллиан возникло неприятное чувство. Она указала на зубья, обрушенной стены и поспешила туда, решив не дожидаться активации артефакта. К черту. Наверху оказался довольно просторный коридор с резными арками, в конце которого стоял новый портал. — Добро пожаловать. Добро пожаловать. Слушайте последние слова тех, кто пережил разделение, — поприветствовала едва заметная фигура с уже известным женским голосом. — «Как Ужасный Волк мог сотворить Завесу между миром сна и миром яви?» Знакомый кусочек льда вдруг скатился по груди. Лиллиан едва дышала, продолжая слушать духа. — «Эванурисы кого-нибудь пошлют. Они спасут нас! Вы давно слышали богов? Когда появилась Завеса, они замолкли! Что такое эта Завеса? Что наделал Фен`Харел?» — Что значит «создал»? Это неправда. В Песни Света говорится не так, — озадаченно сказала Кассандра. Но когда дух утих, то полностью растворился в воздухе. «Кассандра Пентагаст и ее черно-белый мир — обожаю.» Лиллиан покачала головой, прерывая цепочку пагубных мыслей. Кассандра ни в чем не виновата. Она лучшая из людей… Лиллиан огорчил совершенно другой персонаж. — Да не… не может такого быть, — подключилась Сэра. — Завеса-то всегда была! Никто ее не создавал! — Но если Архивариус прав, значит Тень и мир яви когда-то были одним целым, — задумчиво произнес Дориан. — Поразительно. Оказавшись на островке, где остался угол из стен, Лиллиан уже не могла слушать чужие догадки и распознавать голоса. Ей становилось физически плохо, когда она смотрела на эти фрески. Масштаб, выразительные формы, выверенные линии, цвета и позолота. По углам стен были изображены арки элювианов, а в них… он. Неужели никто еще не видит? Это Ужасный Волк. Высокие скулы, хмурые брови. Очень схематично, абстрактно, но все же… «Опасайтесь меняющего облик Фен`Харела! Ужасный Волк может выбрать неприметную внешность — к примеру, скитальца, много знающего о людях и их душах. Советы, которые он предлагает, кажутся порядочными, но со временем начинают отравлять тех, кто им следует. Никогда не забывайте о цене предательства и уповайте в сердце на милость своих богов.» Якорь вдруг вспыхнул, заставляя Лиллиан ощериться, схватившись за руку. — Что-то тебя тут как-то косоебит прям, — прокомментировала Сэра с озабоченным выражением лица. Инквизитор отмахнулась, выпрямляясь в ту же секунду. — Не то слово. «Давай-ка договоримся. Найдем эту сволочь, вытрясем из него душу, а потом… делай что хочешь.» Лиллиан не была уверена, что Якорь имеет способность прислушиваться к ее нуждам. Начало было не самым приятным, он едва не убил ее, а Солас… смог обуздать магию и сохранить ей жизнь. Однако, нужно было учесть, что Якорь сыграл решающую роль в победе над Корифеем. Он был союзником, чье настроение Лиллиан никак не могла разгадать. Может его можно сравнить с Библиотекарями, которых упоминала дух. «Ныне они опасны. Им плохо.» Что если Якорю тоже плохо? Лиллиан никогда не наблюдала за ним с этой стороны. Сложновато искать в сердце сострадание, если часто уже не упомнить, где же оно когда-то находилось. Дорога завела их зал, и снова с книжными шкафами. На мгновение Лиллиан почти увидела, как древние эльфы, элегантные, во всех смыслах возвышенные, шагали по мозаичному полу, держа в руках толстые тома. Кто-то поднимался по этой лестнице, чтобы заглянуть на верхнюю полку, где уже скопилась пыль, а кто-то сидел за столом и горячо спорил с товарищем. Так все было до дня, пока Ужасный Волк не создал Завесу. А спустя века, оценить это пришли не потомки великих эванурисов, а Антаам. В центре комнаты, рядом с шарообразной скульптурой стояли бочки с гаатлоком. Лиллиан должна была ненавидеть Фен`Харела за то, что он натворил, но сейчас кунари вызывали у нее чуть более однозначные эмоции. — Вы только поглядите, — восхитился Дориан, трогая ветхие страницы очередного манускрипта. — Теперь, когда у нас есть столько образцов… быть может, мы сможем и сами создавать элювианы? Но подумай о… — Не-а! — крикнул Железный Бык из другого конца библиотеки. — Зеркала в разные места, — вдруг появился Коул. Заметив его, Лиллиан затаилась. — Показывают, что ты там видел. — Это ты так поддержал? По тебе не поймёшь, — вздохнул Дориан обиженно. — Дориан, ты со всем этим старьём обращаешься как настоящий тевинтерец, — вероятно, Сэра хотела его оскорбить, но она не знала, что для мага с недавних пор это скорее титул. — После стольких лет как было бы прекрасно создать наконец нечто магическое, но полезное, для разнообразия. — Надеюсь, ты придумаешь что-нибудь другое, если правда захочешь помочь, — похоже, Ренье тоже не оценил благородного порыва. — Да что с вами! — всплеснул маг руками, но пожалев, взял правую, сломанную руку за локоть. — Мы сможем друг к другу в гости ходить, когда вздумается! Вы только представьте, что я могу заявиться к вам в любую минуту, весело же! — Не думаю, что я это выдержу. — Дорогой лорд Павус, от восторга разум мутится, — Вивьен стояла рядом с Кассандрой, не испытывая энтузиазма, который проявляли другие члены отряда. — Раз уж меня тянут в политику, должен же я хоть немного поразвлечься на стороне! Лиллиан молча наблюдала за ними, сосредоточив внимание на Дориане. Он ведь не настолько неопытен, чтобы не осознать, что попал под влияние духа знаний? Нет, скорее всего, он таким всегда был, оттого и проводил все время в библиотеке Скайхолда, когда отказывался от походов. — И все таки… какая жалость, — Вивьен окинула тоскливым взглядом пространство, пребывающее в неисправимом беспорядке. — Я знаю, вы любите книги, Железная Леди, — буркнул Варрик. — Но я никогда не думал, что услышу, как вы оплакиваете утрату эльфийской литературы. — Вообще-то, я имела в виду эльфов. Построить целую империю на фундаменте магии… — Так же поступила Империя. Хотя мы ещё не достигли стадии «целых библиотек в Тени», — Дориан поймал взгляд Лиллиан и подмигнул. — Пока что. — Наверное, среди вещей, на которых можно строить цивилизацию, есть и похуже, — усмехнулся Варрик. — Монеты, торговля лириумом, традиции… — Эльфы полностью верили, что мир, каким он был, никогда не изменится, — продолжила Вивьен. — Эти руины — наследие этой веры. Империи рушатся, и режимы меняются, Инквизитор. Обязательно убедитесь, что вы останетесь на ногах, когда пыль осядет. Лиллиан уже не планировала застать закат или расцвет какой-либо из Империй. Она улучила момент и приблизилась с Коулу. В его бесцветных глазах мелькнуло нечто тревожное, когда он заглянул в ее лицо. На мгновение ей показалось, что дух уменьшился в размере или даже… испугался. Лиллиан успокаивающе подняла правую руку и покачала головой. — Я не прошу рассказать мне все. Я хочу знать, где он, — тихо сказала она. Коул смотрел на нее так, будто она собирается прыгнуть в пропасть или столкнуть его туда. — Он здесь? Прошу, скажи мне, он здесь? Коул задумчиво посмотрел вниз. Лиллиан захотелось встряхнуть его, чтобы он не потерял мысль, которую она в него поместила, но она осталась неподвижна. Спустя несколько секунд, Коул вдруг… кивнул. Он с сожалением посмотрел на Лиллиан. — Твоя рука болит. Биение сердца, не твоего, чеканит ритм песни, последнего припева. Прости. Хотелось бы сказать, что песня была красивой, с глубоким смыслом, о котором будет рассуждать не один философ, или хотя бы веселой, но нет… Глядя, как из элювиана появляются кунари, Лиллиан оставалась неподвижной. Один, второй, третий, четвертый… Отчаяние может заставить тебя быть горячным, но иногда оно придает тебе хладнокровия. Пятый, шестой, седьмой, восьмой… девятый. Вот такая песня. Вот такой в ней такт… В разгаре битвы появились Библиотекари. Призрачные силуэты с множественными отростками, торчащими из длинных спин. Вероятно, когда-то они и правда выглядели иначе, передвигаясь по коридорам и залам, вымощенным халцедоном и белым гранитом. «Тогда я почувствовал, что весь мир изменился.» Он обо всем солгал. Как Солас менял мир вокруг себя, не умел менять никто. Лиллиан с усилием опустила ладонь на пол, в разгар битвы, заставляя треснуть каменные плиты. Разрядка Якоря требовалась все чаще. Тело на несколько мгновений будто совершенно исчезало, зато окружающие чувствовали мощь древней магии острее, больше. Инквизитор улыбалась, замечая ужас в глазах кунари, когда они ощущали на себе воздействие Якоря. О том, насколько это больно, она могла судить с полной уверенностью. Приятно, когда это ощущаешь не только ты, но и другие. Конкретные другие. Когда в поле попал Ренье, мрачному торжеству пришел конец. Счастье, что все быстро закончилось. Она хотела подойти ближе, осмотреть раны, но заставила себя остановиться. Он прищурился, глянув на нее, но скорее озорно, чем подозрительно. Добрый, добрый Ренье. Он этого не заслужил. — Знаете, когда я один странствовал, приходилось сражаться и с бандитами, и с пьяными рыцарями — и ничего в этом не было необычного, — Ренье без труда поднялся с колен, где оказался исключительно по вине Лиллиан, и отряхнулся с непринужденной улыбкой. — И вот возвращаюсь я в Инквизицию, и в следующий момент мы уже сражаемся с тайными кунарийскими убийцами в библиотеке-видении. — Жалеешь, Ренье? — усмехнулся Дориан. — Я бы это ни на что не променял. — У-у. И мы тебя, бородач. Мы лучшая команда в худшем месте на свете, — Сэра от души хлопнула его по плечу. Хорошо. Значит, она ничего не заметила. — Хорошо, что ты здесь, Том, — послышался голос Коула. Лиллиан поняла, ей будто не осталось благодарственных слов, а для извинений она пока не созрела. Славно, если взгляд Ренье отражал его реальное настроение. Он был теплым, решительным, будто говорил: «все в порядке, я здесь». Что бы он ни хотел сказать, Лиллиан знала одно — это не должно повториться. Пришлось взаимодействовать со многими артефактами, чтобы создать новые пути, или, как сказала бы дух-архивариус — «дороги». Одни вели в никуда, другие к очередному элювиану. Здесь все было куда запутанней, чем на Перекрестке. — Добро пожаловать. Послушайте последние слова тех, кто был здесь, — объявил дух, встречая их с другой стороны портала. Так ли это важно? Наверное, это все, что важно перед смертью — быть услышанным. Над своими последними словами Лиллиан еще не размышляла, хотя, казалось бы, пора. Пока можно послушать чужие. — «Если выберемся отсюда, я прикончу Фен`Харела! Отгородив небо и заточив богов, Ужасный Волк исчез. Ложь! Надо прорвать Завесу! Как же города? Как же тропы… Без магии они рухнут. Зря тратишь время. Завеса Фен`Харела уже обратила нашу империю в руины.» Он сделал это собственными руками. Сам. Отголоски с трудом поддавались осмыслению. Выходит, все так… Разве мог кто-то разбираться в Тени лучше, чем тот, кто ее создал? И почему Лиллиан рассуждала об этом так легко? Потому что все это происходило не с ней. Не с ними. Солас не был таким, но каким? Лиллиан с досадой опустила голову, пытаясь отдышаться. Он сожалел. Он бесконечно сожалел о прошлом, оттого и был так несчастен. От осознания внутренности болезненно переворачивались. Генетическая память не причем. Лиллиан настолько углубилась в свои мысли, что шагнула в портал не задумавшись, но сразу же застыла. Перед ней на дворцовой площади с прямоугольным фонтаном стоял отряд кунари, полностью готовый к бою. Лиллиан почувствовала, как вибрирует воздух за ее спиной. Она тоже была не одна. И все же, они отчего-то пока не нападали, словно ждали вовсе не ее. — Выжившая в Бреши. Вестница перемен. Героиня Юга, — громко объявил голос откуда-то сверху. Лиллиан подняла глаза, увидев на вершине лестничного комплекса могучую женщину-кунари. Может, она была не так широка, как мужчины, но ее удар, без сомнений, был ничем не хуже. К тому же, очень уж Инквизитору нравилось, какими простыми и понятными были наименования, которыми кунари ее определяли. Никаких мифов и «непроверенных слухов». Что-то в этом было. — Виддасала, я полагаю… — крикнула Лиллиан. — О как… — тихо, немного очарованно хихикнула Сэра. Кто, если не она? — Не ожидала, что ваш народ оставит вас на свободе, когда вы покончите с Брешью, — громко сказала Виддасала. — Ваше дело сделано, Инквизитор. Теперь настал момент покончить с вашей магией. — Вряд ли у вас получится, — ответила Лиллиан, не спуская с нее глаз. — Кроме того, Якорь закрывал разрывы в Завесе, не позволяя демонам выбираться наружу. Мне казалось, вы должны это оценить. — И только? Скажите же, почему вы держите руку так, будто она причиняет вам боль? — та презрительно скривилась, указывая на Инквизитора копьем. — Я привыкла к катастрофам, но этот хаос на Юге выходит за все рамки. Кун разрешил вашему народу попытаться обуздать собственную магию. Но вы наглядно показали, что нам следовало вмешаться уже давно. «Разрешил вам попытаться» — вот, что самое любопытное и раздражающее в Кун. Лиллиан терпеливо втянула в себя воздух. — Массовая резня и взрыв Зимнего дворца — вот ваш ответ? — с напускным разочарованием спросила она. — Вы полагаете, что закрытие Бреши все исправило? Что последствий нет и не будет? В день, когда мы увидели Брешь, Кун определил наш путь. Мы должны были устранить ваших правителей и пощадить тех, кто трудится. Посланец Фен`Харела все пустил под откос. Из-за него теперь погибнут те, кого можно было оставить в живых! «Он многое пустил под откос. Не удивляйстесь…» — У вас ничего не получится, Виддасала, — Лиллиан категорично покачала головой. И однако, какой бы смелой или глупой она ни казалась, женщину-кунари это не впечатлило. — Ты! Железный Бык! — вдруг обратилась к нему Виддасала. Тот на мгновение будто превратился в каменного истукана. Он не двигался и даже не дышал, лишь крепче, словно по команде зажал рукоять топора. — Разве не видишь ты, к чему привело безрассудство баз? Тал-васгот, отравленный лживыми идеями, и предатель — так тебя запомнят потомки. Но ты еще можешь умереть с честью. По спине внезапно пробежали мурашки. Лиллиан не хотела оборачиваться и чем-либо выдавать свое волнение. Если бы ее спросили раньше, она бы с уверенностью ответила, что Железный Бык не сменит сторону ради возвращения в Кун. Но тень Ужасного Волка, следующая за ней попятам, вероятно, отняла у нее намного больше, чем она думала. К счастью, гадать долго не пришлось. Друзья и союзники не оставляют тебя в неведении. — Мое место здесь, Виддасала. Я нашел свой путь, — он не повышал голоса, но звучал очень четко, не оставляя пространства для переговоров. — Ваs ebadim qаlaba, ebsaam asit tal-eb.* Убейте Инквизитора, потом следуйте за мной в Дарваарад! — объявила Виддасала. (*Эти чужаки просто скот. Наш путь лучше, он неизбежен.) Лиллиан видела это и раньше. Многих злодеев объединяет одна черта — все они уходят, не убедившись, что она мертва. От того, насколько был переполнен Якорь, у Лиллиан уже гудела голова. Он будто даже стал тяжелее. — Назад! Все назад! — закричала она, вспыхивая, словно молния, устремленная в клин кунарийского отряда. Нужно лишь уклониться, зайти поглубже и тогда… Когда вокруг Инквизитора Лавеллан вспыхнул огромный купол, Дориан на мгновение заслонил глаза ладонью, чтобы не ослепнуть. Это было слишком. Никому не доступна такая сила, по крайней мере, если он планирует оставаться живым. Огромные, крепкие мужчины вопили от боли, некоторые даже бросали оружие. Рядом с Лиллиан всегда было немного опасно, но теперь это выходило на новый уровень. Если бы не природная выносливость кунари, исход битвы был бы предрешен в ту же секунду. Однако, даже будучи раненными, дезориентированными и, чего уж там, довольно напуганными от того, сколько магии в себя вмещает невзрачная эльфийка, они хорошо держались. Железный Бык рубил шеи и потолще, но это не доставляло ему удовольствия. Это шло вразрез со всем, чему его учили, но внезапно оказалось единственно правильным. Он не лгал, он ни на что не променял бы ту свободу, которую обрел на Штормовом берегу, и все же… в редкие моменты, что-то в нем ныло, тянуло и переворачивалось, когда он слышал выгравированные где-то на изнанке разума команды, которыми обменивались нынешние враги. — Демоны, драконы, порождения тьмы. Теперь ещё кунари. Когда уже закончатся все те, с кем нам надо биться? — воскликнула Кассандра, гневно разглядывая верхний ярус. — Теперь я вспомнил о драконах, и мне тут стало ещё неуютней, — усмехнулся Железный Бык. — Драконы были прекрасны, правда? — Правда. — До Инквизиции я никак не могла понять, почему мои земляки так восхищаются драконами. Выходит, я всё же неваррка. — Тебе не нравятся трупы, — отметил Железный Бык. — Может, ты кунари? — Наклонись, я проверю, не начали ли рога расти, — Варрик отдышался и приглашающе махнул ей рукой. — Драконы — это было самое клевое, — внезапно вмешалась Сэра. — Пока не появились кунарийки. Все такие… потрясные… — Они нас вообще-то переубивать хотят, — отметила Кассандра. — Так что не отвлекайся. — Ну так, с красотками и драться интереснее! Кассандра от души рассмеялась. После боя, редко, но ей вдруг становилось легче, когда рядом находились те, чьи жизни она обещала сберечь. Однако, когда лицо Варрика изменилось, Кассандре больше не захотелось улыбаться. Она оглянулась. Лиллиан тяжело дышала, гипнотизируя взглядом лестницу, будто готовилась взбежать по ней, но пока не могла. Она вытерла кровь из носа, а ее ее сосуды в правом глазу снова лопнули, прямо как и два года назад. — Лиллиан твой глаз… — окликнула ее Кассандра. — Смирись уже, — бросила та. — Пошлите дальше. Время поджимало. Если бы они знали насколько. В данный момент Лиллиан уже не была уверена, что сможет вернуться в Зимний дворец без риска нанести ему столько ущерба, что не хватит казны трех Инквизиций. Лиллиан досчитала до десяти и побежала наверх, надеясь нагнать врага. Увы, не тут то было. Коридор, ведущий к элювиану, отныне представлял из себя яму. Похоже, кунари его взорвали. Удивительно, как они не повредили зеркало. Дух Архивариуса тоже остался цел. — Гости. Посетители. Добро пожаловать. Чертоги открыты. — Расскажи, куда делась кунари по имени Виддасала, — выпалила Инквизитор. — Да. Мы много слышали о ней, хотя она убедила себя в том, что мы ее не слышим. «Отнеси камень-ключ в Дарваарад. Я скоро тоже буду там и возьму с собой оставшийся гаатлок.» — Этот? Если бы рука не дрожала, Лиллиан бы гордилась собой еще больше. Далеко не всегда, она была столь внимательна, упуская из виду важные находки. В ее раскрытой ладони был маленький осколок гранита с вырезанной руной. — Хорошо. К этому ключу еще нужны слова, — подсказала дух. — «Maraas nehraa». Он светится. Он откроет путь в Дарваарад. Может, вы найдете то, что ищете. Придя сюда, вы укрепили пути. Теперь я могу создать новый, если вы хотите уйти. Камни за спиной духа вдруг поднялись в воздух, заполняя пустоты. Лиллиан не знала, куда ведет портал, но отчего-то была уверена, что с Вир-Диртара ей придется попрощаться навсегда. На что она надеялась? Найти его? — Вы очень добры к нам… — тихо сказала она на прощание. — «Гил-Диртален», так меня называли древние эльфы, — решила представиться дух на прощание. Ее голос зазвучал теплее. — «Та, кто направляет искателей истинного знания». Я была связующим звеном. Один город читал записи другого, один элвен чувствовал воспоминания другого. Когда Завеса пала на нас, я запомнила конец всего, что они знали. «Запомни и меня.» Ступив на ту сторону, Лиллиан почувствовала себя как рыба, выброшенная на берег. Резкие перепады ей никогда не давались. Но почему не Дарваарад? Почему снова Зимний дворец? Элювину лучше знать. Лиллиан не выходила за пределы подземелья, но знала, что солнце уже давно зашло. Из сада не доносились голоса и ароматы. Либо сейчас глубоко за полночь, либо случилось нечто по-настоящему ужасное. Что бы там ни было, Каллен, Жозефина и Лелиана были здесь. Они ждали ее, а это уже что-то. Судя по лицам, они были рады видеть ее намного больше, чем она их. Лиллиан знала — ее внешний вид не внушает оптимизма, но у нее не было времени жалеть об этом. Причины надеяться на лучшее тоже иссякли. — Разведчики нашли бочки в денеримском дворце? — переспросила Жозефина. Лиллиан прислушалась. Она еще никогда не видела леди Монтилье настолько уставшей, хотя… вероятно, она уже не раз думала о чем-то подобном. — Да, и в Вал Руайо, и по всей Вольной Марке, — подтвердила Верховная жрица. — Зимний дворец — не единственная цель. — Кунари остается отдать приказ — и Тедас лишится всего дворянства, — мрачно констатировал Каллен. «Вот обидно-то будет…» Лиллиан не нравилось так думать, не нравилось быть тем, кто может себе это позволить, но отчего-то ситуация казалась ей куда хуже, чем во времена, когда она путешествовала по Морозным горам в поисках Корифея. Сейчас было тяжелее. Стократно. — Есть и положительная сторона: предупреждение послов напомнит им о ценности Инквизиции, — глянув на отсутствующее лицо эльфийки, сказала Жозефина. — Но не когда Инквизиция за все в ответе, — поправила ее Сестра Соловей. Лиллиан резко подняла взгляд, перестав крутить в руках тесьму от набедренной сумки: — Как это понимать? — Эльфийский слуга, заносивший бочки, сознался, что работает на кунари, но… — Он был орлесианцем, причем тут Инквизиция? — возмутилась Жозефина, повернувшись к подруге. — Но бочки прибыли по грузовым накладным Инквизиции. Что там еще оставалось, Лиллиан не знала, и однако, что-то снова упало. Откуда, куда, зачем… Теперь это привычное для нее состояние? Она медленно вдохнула, стараясь не взорваться. Почему-то для нее всегда либо ничего, либо все сразу. Фен`Харел, Виддасала, а теперь еще и свои. Удар, откуда не ждали… Если уж он очередной, может это с ожиданиями что-то бесконечно не так? — Кто сопровождал груз? — спросила она, строго глядя на Верховную жрицу. — Пропало несколько наших эльфов-рабочих… — сказала она. — Я проверила их биографию. Все вступили в Инквизицию, бежав из Киркволла во время смуты. — Многие тогда обращались к Кун в поиске ответов, — растерянно вымолвил Каллен. — А кунари делали из них шпионов, — дополнила за него Жозефина. Какие у них были варианты? Лиллиан почувствовала себя полной идиоткой. До сих пор ей казалось, что каждый эльф, вне всяких сомнений, стремится приблизиться к корням, и она, как эльф-Инквизитор несет непосредственную ответственность за то, сколько свободы им в этом предоставлено. А оказалось, все намного проще… Даже перед глазами начало двоиться. Опять. Снова. Лиллиан была готова на все, лишь бы кто-нибудь просто выпнул ее в элювиан. Все, что угодно, лишь бы не сталкиваться с несовершенством системы, во главе которой она стояла. Не так все должно было быть. Совсем не так. Разве они не понимают, что Инквизиция хотела только добра? Разве не понимают, что они пыталась всех защитить? Зачем эти сложности и подводные камни? Если ты поступаешь правильно, разве это не становится очевидно окружающим рано или хотя бы поздно. Никогда? Похоже, идеализм ни к чему не привел… «Ты удивлена?» Лиллиан шмыгнула носом и бодро закивала головой, прерывая гнетущее молчание: — Мы не можем изменить того, что случилось. Давайте делать то, что можем. — Я как могла защищала Инквизицию на Священном совете. И ради чего? — вдруг спросила Жозефина. Она показалась разочарованной, совершенно растерянной. — Ради того, чтобы мы обманывали и ставили под удар тех, кого клялись защищать? Наверное, так всегда и происходит. Они всегда, рано или поздно, разочаровываются. Лиллиан знала, что значит подавать надежды, а потом ронять их и самозабвенно растаптывать. По другому просто не получалось. Она бы и хотела иначе, но… — Как только мы вычислим всех шпионов… — заговорил Каллен, заметив, что Инквизитор оцепенела. Однако, Жозефина его перебила. — Дело не в шпионах! Вы спрятали труп кунари! — Жозефина посмотрела на Верховную жрицу, а потом на Каллена и, в конце концов, на Лиллиан. — Вы практически захватили Зимний дворец, потому что не хотите сотрудничать со стражей. — Мы поступали согласно здравому смыслу, а не политическим пляскам, — Каллен попытался отстоять свою позицию. — Да? А знаете, во что это нам обошлось? Орлей и Ферелден теперь твердо убеждены, что Инквизицию необходимо распустить! — воскликнула Жозефина. — И боюсь, они правы… Из ее уст это прозвучало особенно печально и неожиданно. Такие страсти не кипели даже в первые дни основания Инквизиции, показалось Лиллиан. Жозефина была одной из тех, кто продвигал идею об исключительности Инквизитора с завидным рвением. «Куда важнее, что о вас говорят люди. Простые люди, окружающие меня и вас, живущие по всему Орлею и Ферелдену. Вы, моя леди — Вестница Андрасте — символ веры в победу над Корифеем, Защитница слабых и угнетенных, Та, кто закрыл Брешь в небесах. После того, что народ видел и слышал, после того, перед какой угрозой оказался, он пойдет за вами хоть на край света.» На закрытии Бреши стоило остановиться. Она ведь это чувствовала, знала, что так будет. Лиллиан не могла сказать, что больнее — вспышка Якоря или собственные угрызения совести. Он слишком долго вел себя смирно, а сейчас сыграл роль молотка, призывающего к порядку. Поняв, что все вокруг смотрят на нее, Лиллиан отпустила левое запястье и распрямила плечи. Возможно, в последний раз. — Все под контролем, — заверила она, как ни в чем не бывало. — Я последую в Дарваарад и постараюсь нивелировать ущерб. — Спасибо, Инквизитор, — преодолев оторопь, сказала Сестра Соловей, пронзительно глядя на нее. — Нам… нам известить Священный совет об опасности? — растерянно поинтересовалась Жозефина. Лиллиан не пришлось долго думать. Странно, но от мысли, что ей не придется выслушивать претензии Сирила или Тегана, ее настроение слегка улучшилось. «Горит сарай, гори и хата…» — Им лучше знать, что случилось, — указала она. Может ни Орлей, ни Ферелден не заслужил подобной заботы. Однако в нем все еще жили люди. Маленькие, большие, полные надежд. Там жила Нэн. — Я сообщу им лично, — подхватила Сестра Соловей. — Лелиана, я могу… — протестовала Жозефина. — Нет. Твоя работа трудна и без этого. Теперь это моя обязанность. У всех свои обязанности — все, как прежде. Лиллиан пора вспомнить о своих. Инквизитор Лавеллан должна исполнить свое предназначение. В конце концов, никакого другого она так и не нашла… Она яростно потерла правое веко, в тщетной попытке унять неприятное жжение, а когда она наконец проморгалась, то поняла, что перед ней стоит Каллен. Руки Лиллиан окончательно опустились. Буквально и метафорически. Он не знал, что с этим делать, это было написано на его лице. — Ты ведь не умрешь там? — спросил он. Лиллиан не знала ответа, но догадывалась. Главным было дать хотя бы обещание, но, похоже, она и на это была не способна. Каллен пристально рассматривал ее, огорченно подмечая, что она прячет взгляд. Однажды он уже позволил ей рискнуть жизнью за всех. Ни в одном мире этого не должно было повторяться. Однако, если раньше Лиллиан казалась ему молодой, неопытной и довольно взбалмошной девицей, то сейчас перед ним была Инквизитор Лавеллан, и она строго настрого запретила ему следовать за ней. Она провела линию. — Я буду стеречь элювиан и ждать твоего возвращения. — Каллен, не жди. Не надо. Было как-то слишком странно хотя бы на секунду предположить, что все могло получиться. Каллен был очень особенным человеком. Он мог рассчитывать на нечто лучшее, нечто большее в этой жизни, даже если сам в это пока не верил. Сейчас Лиллиан казалось, она видит его как никогда четко и ясно. Он хорош собой, добр и смел. Смелее него, она никого не встречала. И да, с этого отрезка жизни, это было очевидно. Лиллиан не была настолько храброй, чтобы взять его за руку или хотя бы улыбнуться на прощание. Так будет лучше. Перекресток встретил Инквизитора холодно, он никак не изменился. Только мраморная лестница, будто просочившаяся сюда из Зимнего дворца, выглядела немного странно. Но Лиллиан так и не смогла вспомнить, была ли она здесь ранее. Горизонт, как и прежде, казался теплым, ровным, словно молочная пелена. Молодые клены с красными листьями застыли без движения, вода стелится по камням, но совершенно беззвучно, молчаливая статуя Ужасного Волка. Здесь шумело что-то другое. Сам воздух, он шелестел, вибрировал, он… жил. Если бы Истиметориэль Лавеллан знала, где окажется сирота, доставившая клану столько хлопот, может, она бы выгнала ее сразу? Или в момент, когда Руон привел ее из леса? Истиметориэль не была жестокой, но проницательной. Она будто знала, что душа неудавшейся юной охотницы принадлежала Фен`Харелу. Хранительница застала лишь начало падения, его конец ей наблюдать не обязательно. Никому не обязательно. — У тебя рука болит. Разрывает тебя, — послышался шепот у нее за спиной. Лиллиан не стала оборачиваться. И хотя она злилась вовсе не на него, у нее не было сил. Сейчас у нее болела не рука, а черная дыра, расползающаяся в груди. — Уйди, Коул, — тихо сказала она, начиная шагать вперед. У нее был свой план, свое представление о том, как все следовало закончить. Она сжала руну в ладони и решительно направилась к элювиану. Архивариус не обманула, дороги Перекрестка для Инквизитора отныне открыты. «Виддасале лучше бежать быстрее.» — Лиллиан! Увидев Кассандру и Дориана, появившихся из первого портала, Лиллиан чертыхнулась себе под нос. Будь прокляты все эти пафосными, лиричные отступления, вечно крадущие у нее время. Лиллиан прижала руну к золоченой раме, заставляя элювиан вспыхнуть. — Уходите! Я все сделаю сама. — Не глупи! — закричала Кассандра, пускаясь в бег. — Ты идешь в логово Виддасалы! Думаешь, она не подготовилась? — Я успею к ней подобраться! А вы… — Лиллиан сердито обернулась, но твердость духа на мгновение ее все же подвела. Вслед за Кассандрой к ней бежал Дориан, Варрик и Сэра. — Вы все, возвращайтесь назад. Я приказываю! Застыв в нескольких шагах от нее, Кассандра уставилась на Инквизитора с какой-то неподдельной обидой. Лиллиан и сама бы не поверила, что сможет сказать нечто подобное, глядя Кассандре прямо в глаза. Да, они много спорили, во многом не соглашались, но никогда Лиллиан не прибегала к собственной власти, чтобы внушить гордой и принципиальной воительнице, что ей следует делать. — Прости… но я не буду подчиняться, — твердо ответила Искательница. Пауза, похоже, была нужна ей только для того, чтобы смысл сказанного приобрел больший вес. — Снежинка, — обратился к ней Варрик. Всякий раз, когда он говорил с ней подобным тоном, это означало только одно — он уже все решил. — Рискую показаться слишком драматичным, но мы начинали это вместе. И закончим тоже вместе. Ты не можешь нас этого лишить. Сэра задумчиво надула губы, продолжая пялиться на каменные плиты под ногами, а Дориан… О чем он думал, Лиллиан не знала, но не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Она не заслуживала такой привязанности, не заслуживала самоотверженности, которую они проявляли в попытке помочь. И если бы она продолжила эту мысль, она бы заплакала. Так горько, как никогда в своей жизни. IV Дарваарад был старой крепостью, отведенной под нужды подразделения Бен-Хазрат, изучающего магические артефакты и оценивающего их опасность. Никому бы и голову не пришло обратить на них внимание, а потому у них было много времени и возможностей значительно преуспеть в своей миссии. — Глядите! Целое кладбище элювианов! — объявила Кассандра. Зрелище было душераздирающим. Огромные резные рамы стояли повсюду. Потресканные, переломанные, местами разбитые настолько, что от магического портала остались лишь нестройные зубья по периметру изящного багета. На второй площадке зеркала, словно паллеты древесины, были вовсе сложены друг на друга. Пока мир погряз в возне, кунари упорно изучали элювианы. Но где они взяли столько? Дозорные кунари выглядели так, будто не ждали гостей. Зря. Расправиться с ним было нетрудно, но Лиллиан слегка пожалела, что Железного Быка, Ренье и Вивьен не оказалось рядом. Однако в свете того, что разряжать Якорь приходилось все чаще, это было скорее плюсом. Стрелкам не нужно было приближаться к ней, а Кассандра внимательно прислушивалась к командам и чуть что бежала прочь. Казармы везде были одинаковы, они повиновались определенной логике, а потому передвигаться в них было удобно. Однако, когда энергетический разряд повредил гранаты и коридоры заполонил едкий дым, задача усложнилась. Потерна вывела их в открытый пролет бастиона. Запах гари был интенсивным, мгновенно пропитал одежду, но здесь в нос резко пробилась морская соль. Лиллиан схватилась за поручни и согнулась, начиная кашлять. В какой-то момент ей показалось, у нее взорвется голова, если она сделает еще хоть один вдох. Дориан взмахнул посохом, отгоняя клубы дыма. — На тебя больно смотреть… потерпи еще немного, — тихо сказал он, поглаживая Лиллиан по спине. Заметив кольца на ее пальце, он отвлекся. — Удивительный комплект. Никогда не понимал, зачем создавать резонанс между грудиной и пальцами, но здесь все работает. — Я украла эти украшения у демона в той библиотеке… — О чем ты? — усмехнулся маг. — Они отзываются на твою броню, это один комплект. — Нет, — Лиллиан наконец выпрямилась и озадаченно посмотрела на Дориана, а потом на кольцо, найденное в библиотеке. — Броню прислали из Скайхолда. Она никак не связана с элювианами на Перекрестке. Дориан смерил ее критическим взглядом, а затем осторожно заправил кусочек подкладки, вылезший из проймы. Он слегка наклонился, рассматривая амулет на груди Лиллиан, но прикасаться к нему не стал. — Поверь, я знаю, о чем говорю, — наконец сказал Дориан. — Они связаны между собой чарами. Я уж думал, это работа Дагны, но теперь вижу — это что-то очень древнее. Обычно, все не так выстраивается, считается — не слишком эффективно. Видишь — руны на наплечнике? Дальше вниз, к поясу, вкрапления по грудине для распределения нагрузки, амулет сращивает, а потом вектор в руку. Немного навылет, да. Но так магия не задерживается, постоянно обновляется. Ничего не понятно, да? Прервавшись, он снисходительно улыбнулся, заметив растерянное лицо Лиллиан. Дориан похлопал ее по плечу. — Забудь про сложные схемы. Главное, что он тебя защищает. Считай, что тебе повезло. Лиллиан больше не верила в простые совпадения. Могли ли кунари снарядить ее этим доспехом по поддельным накладным из Скайхолда? Но тогда зачем им это? Или Дориан не видит полной картины? Обвешивать себя найденными артефактами это не в новинку, но если бы Инквизитор ехала на войну с Антаамом вместо Священного совета, в свой багаж она бы положила больше дымовых шашек, а не кружевного белья. Все новое нужно было для начала обследовать, но времени не было. А этот доспех… он был прислан специально для нее. Но знать бы, кем. Письмо, найденное в одной из зал, окончательно убедило всех, что Виддасала действовала не от лица Кунандара. Это было слабое утешение, но какое уж есть. «Леди послу, Жозефине Монтилье из Инквизиции. Триумвират народа кунари желает уверить вас, что, несмотря на потерю дредноута «Беретлок» с одну сотню персон в ходе сорванной совместной операции с Инквизицией два года назад, военные действия против Инквизиции не предпринимались и не разрешались. Никто в Пар Воллене не санкционировал и не собирается санкционировать какие бы то ни было действия, связанные со Священным советом. В настоящее время мы разыскиваем жрицу Бен-Хазрат, предположительно начавшую эту операцию без нашего согласия. Смеем заверить, что как только она будет найдена, враждебные действия прекратятся.» Судя по тому, что письмо было вскрыто и смято кем-то в гневе, слова соответствовали реальности. Жозефина, конечно, была бы рада его получить, но что-то подсказывало Лиллиан, что ущерб, который нанесли Инквизиции шпионы Виддасалы — фатален. Бедная леди-посол сейчас в одиночестве краснеет перед уважаемыми лордами и маркизами, пока Верховная жрица объявляет им, что благодаря Ордену, который она когда-то организовала, дворцы и собрания по всему Тедасу готовятся взлететь на воздух. — Здесь нет боли, только… какие-то замыслы. Духу вроде меня этого не понять, — снова заговорил Коул, но когда Лиллиан подняла на него глаза, заметно сжался. Она никогда не хотела производить ни на кого такой эффект, особенно на него. Но… как вышло. — Морриган говорила, что ключом к элювиану может быть что-угодно — даже знания или сила, — мрачно прокомментировала Лиллиан, передавая схемы Дориану. — Вот они копят и то, и другое. Теперь ясно, как к ним попал камень-ключ и почему мы видели столько открытых элювианов. — Но нельзя же ломиться очертя голову, — Кассандра покачала головой, бегло осматривая полки. — Это что… «Мечти и щиты»? Варрик оживился и заторопился к ней, бросив на стол какой-то свиток. — Да не гони… — засмеялся он, решив лично убедиться в том, что это правда. Литература Варрика, видимо, была популярна во всех концах Тедаса. У него был талант. Лиллиан улыбнулась, наблюдая за ними. Если бы ее выдающиеся способности были направлены на созидание, она бы тоже что-нибудь оставила после себя, кроме погуранной части Инквизиции. Громкий гул, исходящий откуда-то снизу, заставил ее напрячься. Снова это чувство… Как будто огромная армия кунари где-то под землей издала воинственный клич. Не хотела бы она, чтобы это оказалось правдой… Реальность оказалась… хуже. Тайком проникнув сквозь огромные ворота, Лиллиан застыла, спрятавшись за балюстрадой. Сквозь просторную арку зала был виден самый настоящий дракон. Ярко-желтое брюхо и зеленоватые отблески на медной чешуе. Знатоком Инквизитор Лавеллан так и не стала, но могла с уверенностью сказать, что из тех двадцати драконов, что она повстречала за свои путешествия, этот не был похож ни на одного. И если уж правила природы распространяются на драконов, а они на них стопроцентно распространяются, его окраска говорила о том, что он ядовит. Дракон снова закричал, сердито взбивая хвостом цепи. Он стоял в каком-то кольце из жаровен, насколько хватало обзора, а далеко за ним был виден узор решетки. — «Дыхание дракона»… — ошеломленно покачала головой Кассандра, присев рядом. — Это Жозефина говорила, они любят метафоры? — иронично прошептала Лиллиан. Сегодня она узнала о кунари много нового, в том числе и то, что у них прекрасный слух. Постовой в зале легко отыскал глазами Кассандру. — Тет а! Баз! — один из солдат издал громкий призыв к битве. В обзорном окне второго этажа вдруг показалась Виддасала. Она окинула глазами зал, но сперва не увидела никого, кроме Кассандры и Дориана. Опытную жрицу Бен-Хазрат фокусами не проведешь. — Инквизиция! Nehraa ataashi asaara meravas adim kata*! — громко скомандовала она. Из дверей вдруг появились сразу два отряда кунари. Виддасала прищурила глаза, презрительно высматривая Лиллиан, но та была сейчас прозрачнее стекла. — Довольно, Инквизитор! Ты и так забралась слишком далеко! (*Покончите с ними во имя «Дыхания дракона»!) С этими словами, Виддасала бросилась назад. Лиллиан искала подход, но нет, чтобы добраться до нее, нужно было выбраться на бастион. Нельзя было бросать их здесь. Она обернулась, собираясь снова окунуться в гущу сражения. Это производство гаатлока, он повсюду, даже в воздухе. Хватит одной искры. Однако больше Лиллиан стали беспокоить промахи. Иногда перед глазами, на несколько секунд все вдруг исчезало, заставляя усомниться в том, что происходит. Зал внезапно становился пустым, серым, будто проваливался во времени. Сердце Лиллиан в эти моменты замирало от ужаса. Всего один вдох и она снова всплывала на поверхность, злая, уставшая и совершенно ошеломленная. Иногда Лиллиан фантазировала, будто жизнь снова и снова дает ей в долг, возвращая все на свои места. Еще не время. Пока нет. Взбегая по винтовой лестнице, она уже слышала рев дракона. Зал для сбора кислоты, представлял собой кольца с огневыми пушками, направленными в сторону дракона, стоящего центре, на островке из выжженной земли. Почуяв чужаков, крылатый зверь пришел в крайнее возбуждение. Виддасалы и след простыл, но ее солдаты все еще плясали вокруг драконицы, пытаясь заставить ее успокоиться. Морда и огромное тело были перетянуты веревками с замысловатыми узлами, а когтистые лапы были покрыты шрамами и копьями, застрявшими между костями. — Дело ясное — кунари нужен драконий яд, — сказал Дориан, стараясь перекричать звериный крик. — Нет дракона — плану конец. — Хозяева и так ее изуродовали, — запротестовала Кассандра. — Убивать ее бессмысленно и жестоко. Лиллиан пыталась оценить конструкцию. Истерзанная пленница заслужила свободы, но есть ли у Инквизиции на это время? К тому же, драконица вряд ли оценит старания, пока хотя бы один из них не научится говорить на драконьем языке. Попытка не пытка… Ну, или почти… — Можете их отвлечь? — крикнула она, хватаясь за руку. Наверное, они всегда и на все согласны, в этом их главная ошибка. Лиллиан с трудом ориентировалась в зале, пытаясь отыскать нужные рычаги механизма. Откуда же такой порыв альтруизма на закате жизни? Иногда, это то единственное, что еще представляется возможным. Чудовищная по силе инерция, толкающая на безрассудство ради иллюзорной выгоды. Какая выгода? Наверное, запомнить, запечатлеть на душе картинку, чувство, где совершается нечто хорошее. Однозначное, не подвластное политике или текущей повестке. Так должна была действовать Инквизиция с самого начала. Границы своих возможностей Инквизитор осознала не сразу, но ей искренне хотелось думать, будто так все и было. Кассандре пришлось нелегко, но она знала, за что борется. Варрик и Сэра, как могли, прикрывали ее с расстояния, но вот Дориану снова изменила удача. Почуяла ли израненная драконица в нем сородича, какими мнили себя жители Империи, но ее ядовитый прицел не покидал мага, куда бы он ни пошел. Он управлялся с посохом здоровой рукой не хуже, чем ведущей, но порой, ядовитые снаряды и попытка их избежать напрочь лишали его всякой концентрации. Лиллиан развернула пушки, создавая между своими товарищами и драконом стену огня, но теперь нужно было пересечь зал и открыть ворота. Только бы хватило сил. Она ухватилась за рулевое колесо, как за свою жизнь, и что было сил надавила в сторону. Коул появился рядом со вторым, покинув битву, и с энтузиазмом принялся помогать. Как бы тяжело ни было, он был маяком в бушующем море, определенным мерилом. Лиллиан редко оспаривала вещи, которые дух считал правильными, хоть ему и были нужны подсказки. Глядя на Коула, Лиллиан понимала — хоть что-то ей удалось. Он выжил и сохранил себя таким, каким он должен быть. Он — сострадание. Когда герса наконец поддалась и поползла вверх — механизм начал двигаться под тяжестью груза, Лиллиан выпустила рычаги из рук. Драконица развернулась, снося хвостом своих мучителей. Кунари опешили, поняв что узница свободна, но та отчего-то не торопилась. Лиллиан оцепенела, поймав на себе взгляд чудовища. Ноздри драконицы яростно вздымались, а клыкастый рот изогнулся в оскале. В эти секунды решалась ее судьба. Когда воздушный поток сбил Инквизитора с ног, она лишь заслонила лицо, ударившись головой, но уже ни на что не надеялась. Осознав, что вокруг возобновились звуки битвы, Лиллиан открыла глаза. Перед ней распростерся небольшой кусочек звездного неба, выглядывающий из-за ворот. Если бы вечность была похожа на это, Инквизитор бы не возражала. Сколько раз изучала звездное полотно, в попытке понять, как все устроено. В мире не было ничего прекрасней звезд, особенно, если ты не мог подняться от того, что ноги стали мягче, чем вата. Якорь прошиб до самой ключицы. «Столько можно бездельничать, da`len? Вставай.» Возможно, однажды Истиметориэль сочтет, что Лиллиан достаточно постаралась, но вряд ли это произойдет раньше, чем так посчитает Инквизитор Лавеллан. Кассандра помогла ей подняться, указывая на мост. Бой пока не окончен. — Ваддасала! — окликнула ее Лиллиан. Кунари столпились возле элювиана, стоящего на верхней площадке бастиона. Жрица не видела в ней угрозы. От проницательного лидера не укрылось то, как сильно эльфийка цеплялась в свою руку. Доподлинно неизвестно, что же заставило Ваддасалу задержаться: высокомерие или жалость. Однако, она пропустила перед собой очередного копейщика, а потом развернулась. — Бедная, леди Инквизитор, твое время на исходе, — бросила она. — Хотя бы сейчас ты должна наконец узреть правду. Эльфийская магия уже расколола небо. Посланцев Фен`Харела нужно остановить, иначе вы расколете сам мир. — И «Дыхание дракона» по твоему лучше? — гневно закричала Лиллиан, но позволила себе лишь один шаг, нарастающая боль была невыносимой. — Агенты Фен`Харела не имеют к Инквизиции никакого отношения! — Брось, Инквизитор! Я — глаза и уши народа кунари. Не пытайся меня обмануть. — Ты не глаза и уши, ты — отступница! Я видела письмо! В глазах Виддасалы мелькнуло нечто угрожающее, однако, ее бойцы никак не отреагировали на заявление Инквизитора. Им и не было нужно, для них она была очередной «bas», а это буквально означало, что она — «вещь, ничто». Виддасала указала на Лиллиан снова и презрительно ухмыльнулась. — Даже для меня очевидно — метка на руке убила бы тебя, если бы не помощь одного из его главных агентов. «Нет. Не говори это.» Лиллиан снова начала качать головой, понимая, что вот-вот лишится кислорода. — Он помог залатать Брешь, — продолжила Виддасала. — Привел тебя в Скайхолд. Отдал сферу Корифею и основал Инквизицию. Я говорю о Соласе — посланце Фен`Харела. — Что? — едва слышно выдохнула Кассандра за спиной Инквизитора. Взгляд Лиллиан стал еще жестче. Он не мог быть причиной, по которой Корифей взорвал Конклав, открыл Брешь и выпустил в мир полчища демонов, причиной уничтожения Источника скорби. Солас не мог быть причиной, по которой она… умирает. Это было уже слишком. Однако, куда уж? Что Лиллиан вообще о нем знала, проведя с ним в походах целый год, потратив на беседы бесчисленное количество часов, обнимая его по ночам, признаваясь в любви и надеясь, что так будет всегда. Не могла же Виддасала раскусить его так быстро? — Я не знаю, чем тебе так насолил Солас, — выцедила Лиллиан сквозь зубы. — Но это ничего не меняет. Я не позволю тебе реализовать свой безумный план. — Даже видя нити, ты отказываешься в них верить. Солас обманул нас всех. Он затащил в Зимний дворец умирающего кунари, чтобы натравить вас на нас. Не будь его, мы бы принесли на юг покой и мудрость дорогой мира! Теперь же пойдем дорогой клинка. Когда из Якоря вырвался снаряд, Лиллиан схватила левую ладонь в попытке подавить его. Удар пронзил ее тело, заставив подкоситься. Инквизитор рухнула на колени, голова вдруг закружилась, превратившись в кипящий котел. Лиллиан упрямо подняла глаза, хотя перед ними все сразу же поплыло. Так больше было нельзя, но как же было нужно. Особенно сейчас. — Panahedan*, Инквизитор, — в голосе Виддасалы оказалось немного меньше отвращения, чем Лиллиан ожидала, а может, ее восприятие чересчур исказилось. — Если для тебя это будет утешением, Солас тоже долго не протянет. (*Прощание, призыв к смирению и самосохранению.) С этими словами жрица проводила последнего бойца и сама шагнула в элювиан, удостоив Инквизитора последним взглядом. Большего она не заслуживала, даже смерти из милосердия. Лиллиан больше не рассчитывала на свой рассудок. Если она так ошиблась в мужчине, который провел с ней столько времени, то ранее она придавала своей проницательности неоправданно большой вес. Нет, она была последней тупицей, которая повелась на комплименты о «мудрости», сказанные тем, кто никогда не был с ней честен. Типичная история… Когда Дориан со всей осторожностью потянул ее вверх, Лиллиан испытала досаду. Лучше было бы помереть на этом самом месте, провалиться сквозь землю, только не сталкиваться с их разочарованием и закономерными вопросами. Физическое равновесие Лиллиан приобрела быстрее. Она мягко отпустила руки Дориана и вздохнула. — Ты как? — приблизилась Кассандра. Она еще никогда не выглядела настолько растерянной. — Лиллиан… я не могу в это поверить. — Мы должны во всем разобраться, — ответила Инквизитор. — То, что она сказала о Соласе… Ты думаешь, это правда? Столкнувшись с глазами Дориана, Лиллиан испытала жгучий стыд. Она подвела его. И Кассандру, и Сэру, и Варрика, всех, кто ей доверял. Ее лицо было покрыто ссадинами и кровью, ноги дрожали еще сильнее, чем рука, а глаза были стеклянными, как у куклы. — Боюсь, что да… — наконец сказала она. — Но это не отменяет того, что ему нужна наша помощь. — Слушай, я конечно, благодарен Соласу и все такое, — Дориан сердито нахмурился. — Но если он все это время был с этим… Фен, мать его, Харелом, то может и пусть отхватывает. Это он нас в это втянул, я так и знал. — Старые песни не дают покоя, новые песни не… — Хватит, Коул! — прервал его маг. Дориан уставился на Лиллиан в отчаянии. — К тому же, мы должны доставить тебя в Зимний дворец. Я что, один так считаю? Серьезно? — На меня не смотри, я тоже в ахере! — воскликнула Сэра, не выдержав его взгляда. Варрик беспокойно топтался на месте, глядя то на элювиан, то на Инвизитора Лавеллан. Она едва стояла на ногах, но в ее глазах была решимость, которая протащит ее куда-угодно, даже после остановки сердца. Ничего в целом свете сейчас Варрик не хотел так сильно, как выяснить, что правда, а что нет. — Не надо, прошу, — взмолился Дориан, сосредоточившись на ее лице. — Он того не стоит! — Он там, и он… должен за все ответить, — вымолвила Лиллиан, ткнув пальцем в портал. — Я не позволю Виддасале добраться до него раньше, чем я. — Смеюна так или иначе нельзя бросать с кунари, Посверкунчик, — угрюмо поддержал ее Варрик. — Пошлите, вытащим его оттуда, а дальше… пусть Снежинка решает, что с ним делать. Если уж на кого она и могла рассчитывать, так это на него. О том, что означает совершать непростительные ошибки, Варрик Тетрас знал, как никто другой. И он был готов расшибиться в лепешку, чтобы подарить Лиллиан возможность исправить все, если это, конечно, еще возможно. На сей раз, переступая порог элювиана, Варрик не ворчал. Какая-то часть внутри него, старая, давно работающая как-попало, будто окончательно отмерла. Ну почему, он вечно сомневался в своей интуиции? Ничто не указывало на Соласа, на его смиренный характер и умение вести переговоры, стремление помочь и разобраться в загадках, на его умение любить и заботиться. Указывало лишь нечто, то, что не объяснить словами. Где-то между строк снова ускользнуло важное, жизненно необходимое… Путь снова завел их в древние руины, опутанные лианами и заболоченные стоячей водой. Скульптуры волков отныне смущали не только Инквизитора Лавеллан. Варрик с мрачным интересом поднял глаза, углубившись в свои мысли настолько, что едва ли не пропустил крик Лиллиан. Сэра вдруг схватила Варрика за ремень и потащила в сторону, заставляя укрыться за постаментом. — Он сейчас… Отойдите все! — объявила Лиллиан, хватаясь за руку и падая на одно колено громким плеском. Вода вдруг рассеялась, словно кто-то бросил в нее огромный булыжник, а потом высоко поднялась над головами, окропив окружающих холодными мелкими брызгами. — Если так пойдет дальше, он убьет тебя! — Кассандра была первой, кто бросился к ней. — Солас должен помочь. В Убежище ведь помог. — Солас не хочет делать больно. Он не такой волк. Кунари не видят, — лепетал Коул, устремляясь за ними. Дориан сердито сжал посох в руке. Еще никогда ему не хотелось послать все к черту и оправдать репутацию тевинтерского магистра, подчинив себе духа. Наплевать, если Солас сделал это по какой-то «благородной» причине. Дориан не лгал, когда говорил, что благополучие надменного эльфа и всех, кто ему сострадает, стоит в личном списке мага несравнимо ниже, чем собственное. Выживание Лиллиан, его, без преувеличения, самого ценного друга, было необходимым условиям, чтобы это благополучие состоялось. Кунари разделились, небольшая группа задержалась у следующего элювиана, намереваясь положить страданиям Инквизитора конец. Но они вновь не оценили ни ее, ни размер и интенсивность ярости, что толкала ее вперед. Спустившись в низину, Лиллиан сразу заметила на холме Виддасалу рядом с огромной фигурой. — Там! Он не отходит от нее! Это ему повредит, — указал Коул. — Сайрабаз! Rethra! Shokra! — послышался призыв Виддаласы. Но похоже, это было приказом к отступлению. Очевидно, маг нужен был ей для куда более важной цели. Лиллиан не понимала, что пытается сказать Коул, уж не сострадал ли он сейчас сайрабазу? Пробиваясь сквозь бойцов, она не всегда успевала давать команды, но за нее это стал делать мальчик-дух, чем заметно облегчил ей жизнь. Сколько еще потребуется разрядок для Якоря, прежде чем ее тело откажется терпеть враждебное потрясение, она не задумывалась, но он не должен нанести ущерб тем, кого она хотела бы уберечь. А Солас? Что будет с ним, если он окажется поблизости? Сможет ли обуздать такую энергию? Лучше ему справиться. Он древний эльфийский бог, и он ей задолжал. Какой бы ни казалась ей встреча в тех нелепых снах и фантазиях, терзающих ее два года, это было оторвано от реальности. Но насколько? Это ведь Солас… это все еще он. — Вот ведь гавнюк, — выплюнул Дориан, заметив очередную скульптуру, стоящую в груде разбитых элювианов. Он небрежно дернул перебинтованной рукой. — Отчего мне храмы не посвящают? — Это не смешно, Дориан, — отозвалась Кассандра. Но Лиллиан все же, была почти готова горько рассмеяться. Она снова согнулась пополам, пытаясь удержать импульс до нужного момента. К счастью, он настал быстрее, чем ее оба ее глаза наполнились кровью. Кунари в ужасе закричали, когда их отшвырнула взрывная волна. Несколько из них неуклюже завалились, перевесившись с моста, после чего рухнули вниз. И как только сам мост устоял? Не рискуя проверять его прочность, она метнулась вперед, словно молния, однако навстречу ей выстрелил огромный магический снаряд. Похоже, сайрабаз все еще был где-то поблизости, а с ним и Виддасала. Лиллиан едва успела активировать Якорь. И, возможно, она была готова поклясться, что он отозвался неохотно. Спонтанные, саморазрушительные вспышки были ему больше по душе, а Эгида… это про самосохранение. Возможно, он считал, что сохранять уже нечего. — Ты не уйдешь отсюда, Инквизитор! Антаам, ibrashok adiim! Послышался грозный клич Виддасалы. Лиллиан дернула головой, силясь рассмотреть ее сквозь хаос, обуявший святилище. На мгновение, оно будто превратилось в одну неуклюжую метафору на всю жизнь Инквизитора Лавеллан. Боль, крики, стрелы, взрывы, брызги крови, летящие сквозь дым. Ничего не рассмотреть, никого не рассмотреть. Ее взгляд плыл сквозь элювианы. Их было, как минимум четыре. Как узнать, куда они ведут? Нужно торопиться. Лиллиан взбежала на стены и будто впервые получила возможность оценить полотно баталии целиком. Она видела, как Коул мечется между Дорианом и Варриком, стараясь блокировать врагов, видела Кассандру, сцепившуюся с крестоносцем, выше на нее, Искательницы Пентагаст, на целую голову. Сэра нашла себе укромное место за спиной каменного волка, откуда метко ликвидировала бойцов, одного за другим. А что же сам Ужасный Волк, безмолвно сидящий на своем камне и наблюдающий за битвой с хладнокровием статуи? Он и есть статуя, символ, легенда… Лиллиан вдруг четко, и отчего-то очень болезненно осознала. Не будет никакого Киркволла, куда она прибудет отведать какую-нибудь ягодную наливку в компании Варрика с ее новым, вероятно, шуточным титулом. Не будет новенькой Рыжей Дженни, чьи тихие шаги раздаются в помпезных коридорах поместья герцога или герцогини, заслуживших наказания. Не будет попыток жить дальше и заискивать перед славной сестрой Каллена, который обрек себя на жизнь с неизлечимо больной эльфийкой. Не будет Большого Некрополя и ровных взглядов Морталитаси, которым Кассандра представит проблему Инквизитора Лавеллан. Да и самой Инквизиции… не будет. Инквизитора тоже. «Для меня было радостью сражаться со всеми вами.» Она разрядила Якорь, встав рядом с двумя копейщиками кунари, а затем обернулась к элювиану. Пусть первый же станет последним. V Шум битвы здесь был едва слышен. Словно далекое эхо из прошлого. Лиллиан насторожилась, услышав звонкий хруст травы под ногами. Поросль была густой, нетронутой. Возможно, это ошибка, которую еще не поздно исправить? Лиллиан быстро развернулась, но чуть не упала на спину, увидев перед собой резвие топора, нависающее над ней из-за элювиана. Лицо могучего воина с оголенным торсом изображало гнев, его руки крепко сжимали рукоять, вот только он окаменел. Он буквально состоял из камня. Ни один скульптор не смог бы воссоздать его с такой же пугающей достоверностью. Это был тот, кто еще несколько минут назад ходил, кричал, дышал. Однако, больше нет. Лиллиан встревоженно обернулась, разглядывая каменные обломки, часть из них представляла из себя вовсе не осколки памятника эльфийской архитектуры, это были мертвые кунари. Один, второй… сбилась со счету, целый отряд. Это не был разгар боя, лишь начало. Они обратились в камень за считанные мгновения, причем все сразу. Солас не был способен на это, каким бы талантливым он ни был. А Ужасный Волк? Ноги сами понесли ее вперед, исследовать место в окружении величественных скал, с одной из которых струился небольшой водопад. Это был причудливый сад, в котором невероятный покой и благоденствие, пронизавшие каждый уголок, каждый куст и травинку, смешались со зловещим предвкушением чего-то непоправимого. Хотя Якорь ненадолго притих, что-то внутри бесновалось, требовало, чтобы Лиллиан вернулась назад. Однако, все решилось, когда она услышала крик Виддасалы. — Ebasit kata, itwa-ost! (*Всё кончено, ты проиграл!) Пришлось бежать во весь опор, минуя камни, воду, струящуюся по ногам, и обманчиво жизнерадостные лотосы в запруде. Лиллиан лавировала между каменными истуканами, но сердце больно врезалось в ребра, оно болело, молило о пощаде. Особенно, когда за краем булыжника показался свод элювиана. Он был огромен, но даже не это самое страшное… — Maraas kata! * — зарычала Виддасала, но судя по стойке, она была ранена. (*Умри, ничтожество!) — Твое войско проиграло. Уходи и скажи кунари, чтобы больше меня не беспокоили. Этот голос… Лиллиан узнала бы его, будь она во сне или в аду. Она бесшумно поднялась, благодаря собственные ноги, что все еще готовы держать ее в вертикальном положении, а мокрые камни за то, что не спешат опрокинуть их. Им хватило бы и легкого дуновения, чтобы снова подкоситься. Это был он. Совсем другой он. Лиллиан увидела лишь его спину. Сложенные за ней руки… С правого плеча струилась меховая накидка, а на втором сидел громоздкий металлический наплечник, напоминающий несколько лепестков, над капюшоном возвышалась гладко выбритая голова с парой острых ушей. Лиллиан непонимающе прищурилась, продолжая наблюдать за всем издалека. Солас не был настолько глуп, чтобы поворачиваться к врагу спиной. Или дело было не в глупости? Когда Виддасала вдруг выпрямилась, поднимая с земли свое копье и замахнулась, он остановился, расправив плечи, но даже не обернулась. Виддасале не хватило одной секунды, одного мгновения, чтобы послать оружие в полет, она застыла с ним навечно, превратившись в камень. Он же без труда перешагнул на уступ, минуя журчащие ручьи, превратившие площадку возле элювиана в заводь. Его поступь была размеренной, как всегда спокойной, это был шаг задумчивого, одинокого странника, и он направлялся к элювиану. Медлить больше нельзя. — Солас! — выкрикнула Лиллиан, шагнув по воде. Она много раз думала, каким будет ее лицо, каким будет голос, если она снова однажды сможет к нему обратиться. Однако она была не в силах анализировать, как все вышло, а оценивать произведенный эффект, можно было лишь из того немногого, что ей доступно. Он остановился и сперва лишь дернул головой, разворачивая к ней ухо, но лицо его было спрятано за пышной меховой накидкой. «Трус. Чертов трус.» Когда он наконец развернулся, у Лиллиан перехватило дыхание. Ее обуял настоящий водоворот эмоций, но боль внезапно затмила и его. Из ее груди вырвался предательский болезненный стон, когда она сжалась, прислонив руку к сердцу. Из Якоря полетели искры, а электрический ток снова пробил до самого позвоночника. Лиллиан согнулась, не зная, каким чудом ей удалось остаться на месте. Все, что она видела, это пару бронзовых, сабатонов, приблизившихся к ней. Якорь внезапно вспыхнул, но затем утих. Причем настолько резко, что это показалось Лиллиан невозможным. Странно, но она давно не ощущала каждый из пальцев левой руки так ясно и естественно. Если бы она не смотрела на страшные зеленые полосы, обернутые вокруг собственной ладони, то решила бы, что Якорь попросту исчез. Лиллиан ошеломленно запрокинула голову, увидев над собой Соласа. — Это даст нам немного времени… — тихо сказал он. Возможно, ей показалось, на его губах мелькнула грустная улыбка. — У тебя, верно, много вопросов. — Как ты это сделал? — вымолвила она, едва слышно. Солас слегка наклонил голову и на сей раз снисходительно улыбнулся. Он выглядел так, будто никуда и никогда не уходил. У Лиллиан мурашки побежали по спине. И все же, он не протянул ей руку, не попытался поравняться хотя бы из привычной вежливости. — Вряд ли, это именно то, что тебя по-настоящему интересует. — На один вопрос уже ответили кунари. И еще кое-что я узнала, путешествуя через элювианы, — почти зарычала она, поднимаясь на ноги. — Ты и есть Фен`Харел. Ты — Ужасный Волк. — Молодец, — кивнул он, как если бы терпеливый учитель дождался ответа от нерадивого ученика. Солас сделал это с такой простотой, что Лиллиан мгновенно захотелось исполнить обещание и задушить его голыми руками. «Надо было разбить твою лысую башку, пока была такая возможность…» — Сначала я был Соласом. «Фен`Харел» появился позднее… — пояснил он, все также держа руки за спиной. — Это было оскорбление, которое я сделал предметом гордости. Ужасный Волк вдыхал надежду в моих друзей и внушал страх врагам… В точности, как это делала «леди Инквизитор». «Между нами никогда, ни на одну секунду не было ничего общего!» Лиллиан показалось, что она начинает задыхаться от возмущения. Соласу всегда хватало терпения и такта, в этом он не изменился. Он внимательно наблюдал за ней, будто слегка озадаченный тем, что привычное красноречие ее вдруг покинуло. — А что теперь — ты знаешь, — добавил он. — Как долийцы друг друга проклинают? «Чтоб тебя Ужасный Волк забрал»? «И в чем они были неправы?!» Лиллиан пристально смотрела в его некогда такие любящие, трепетные голубые глаза, пока внутри нее словно не щелкнул переключатель. Она с силой сжала кулаки, чтобы не перейти к мордобою раньше, чем в этом возникнет нужда. Она и сейчас напоминала жизненную необходимость, но Лиллиан пыталась сдержаться. — Ma harel lasa! * — воскликнула она. (Ты меня обманул!) — Только не договорил, — в его глазах промелькнуло сожаление. — Ma lasa banal`ghilana! Как тебе хватает наглости… (*Ты ввел меня в заблуждение!) — И что мне нужно было сказать тебе? — перебил ее Солас. — Что я главный злодей из мифов твоего народа? — Нужно было довериться мне! Ты меня просто использовал! Как ты мог?! Он не сдвинулся с места и даже не расцепил руки за спиной, когда Лиллиан, сверля его горящими глазами, сделала шаг вперед. Солас никогда не умел выражать эмоции, и сейчас, похоже, был горд этим, как никогда прежде. Он смело отвечал на ее взгляд, хотя брови его неумолимо стремились сомкнуться, образуя глубокую морщину на переносице, а желваки нервно заиграли. Солас застыл, окаменел не хуже, чем кунари, которых он обратил в вечные памятники самим себе. Когда он медленно вздохнул и повернулся, сделав несколько шагов в сторону, Лиллиан страшно захотелось схватить его за плащ и заставить вновь посмотреть на нее. Но она не смогла… она забыла, что когда-то умела это делать. — Я пытался освободить свой народ из рабства у мнимых богов… — снова заговорил он. — И снял оковы с тех, кто решился пойти за мной. Однако, когда Лиллиан все же шагнула за ним, Солас плавно отступил дальше, сохраняя дистанцию. Если бы она не знала его, то решила бы, что он боится ее. Пожалуй, она его и не знала, а потому продолжала упрямо следовать по его стопам, пока Солас не приблизился к краю площадки. — Самозванные боги прозвали меня Фен`Харелом, а когда они зашли слишком далеко, я создал Завесу и изгнал их навечно, — сказал он. Наконец он развернул к ней голову. Что-то в его взгляде и надломленном голосе заставило Лиллиан остановиться. — Тем самым я освободил эльфийский народ — и одновременно разрушил их мир. — Ты хочешь сказать, что именно Завеса стала причиной падения Арлатана? — переспросила Лиллиан. — Ты же видела, что осталось от Вир Диртары. Библиотека по своей природе была вплетена в Тень. И Завеса погубила ее. Были и другие чудеса, живущие лишь в присутствии Тени — и все они погибли, — горько пояснил Солас. — Ваши легенды наполовину правдивы. Мы были бессмертными. Но стареть начали не из-за прихода людей. Лиллиан не выдержала его взгляд и удрученно уставилась на святилище, раскинувшееся перед ними словно на ладони. Вот она, причина его бесконечного несчастья… Словно пытаясь убедиться, что она поймет его правильно, Солас тихо заключил: — А из-за меня. Завеса отняла у эльфов все. Даже их самих. — Завеса… это был единственный способ? — поинтересовалась она. — Не создай я ее, эванурисы бы разрушили весь мир. Это правда, хоть вы и запомнили их, как богов, — он внимательно рассматривал ее профиль, подмечая все детали, продолжая говорить тихо, почти кротко. — Все складывалось постепенно. Началось все с войны. Война порождает страх. Страх порождает стремление к простоте. Добро и зло. Правильно — неправильно. Простые иерархии. Когда война окончилась, военачальники стали уважаемыми старейшинами, потом королями, потом и богами. Эванурисами. — Ты изгнал их, но не убил? — Лиллиан снова взглянула ему в глаза. — Ты ведь встречалась с Митал, верно? Первородцы нашего народа просто так не умирают. Эванурисы изгнаны навечно в наказания за свои злодеяния. — И Гилланайн? — В том числе… — кратко кивнул Солас, пристально исследуя ее лицо. Это был не взгляд любящего мужчины, это был взгляд ученого. Расчетливый, холодный. — И что послужило крайней точкой? — уточнила Лиллиан. — Они убили Митал, — мрачно ухмыльнулся Солас, признавая несоответствие с собственными словами. Однако, он был правдив. — Поступок, за который подходящим наказанием будет лишь вечное мучение. — Но ведь она тоже была эванурисом. — Как я и говорил: она была лучшей из них. Она заботилась о своих подопечных. Оберегала их. Она была гласом разума. А они, жаждая власти, убили ее. То, как он звучал, рассказывая о Митал, заставляло что-то в груди Лиллиан болезненно переворачиваться. И все же, она была почти уверена, что это «что-то» вовсе не сердце. Ужасный Волк и Митал. Они были союзниками, сторонниками и… много чем еще. И почему она удивлялась, что он соврал и об этом? Но какое ей теперь дело? — К черту… — вздохнула она, качая головой. — Это все прошлое, но что дальше? Зачем мы здесь? — Я лежал в сонной тьме, пока в мире вспыхивали войны и проносились эпохи. Еще слабый, я очнулся примерно за год до нашей с тобой встречи, — Солас внезапно развернулся и беспокойно зашагал прочь. — Наказав эванурисов, я погубил наш народ. Но надежда на возрождение еще есть. Я спасу эльфийский народ, даже если это приведет к гибели этого мира. — Почему этот мир должен погибнуть, чтобы эльфы могли возродиться? — Лиллиан продолжала настырно следовать, пока Солас не остановился у самого элювиана. — Это хороший вопрос. Но я не стану на него отвечать, — сказал он, не оборачиваясь. — Я всегда уважал тебя за вдумчивость. Я случайно могу рассказать тебе слишком много. Такое случалось и раньше… Я не Корифей. Я не нахожу в этом радости. Но возвращение моего народа, означает конец твоего. Лиллиан почувствовала себя парализованной. И снова… так просто? Он погубил эльфов, а теперь, чтобы исправить свою ошибку, желал погубить весь мир? В том числе и ее саму? Она ожила, когда Солас снова обернулся и посмотрел на нее сверху вниз. — Это моя битва. Лучше беспокойся за Инквизицию. Свою Инквизицию, — с видом мудрого наставника сказал он. — Остановив «Дыхание дракона», ты смогла предотвратить вторжение кунари. Если повезет, они снова переключатся на Тевинтер. Это даст тебе передышку в несколько лет. — Я теперь не уверена, что кунари моя наибольшая проблема, — нахмурилась Лиллиан. — Я узнала, что Инквизиция, сама того не зная, работала на агентов Фен`Харела. — Я не отдавал подобных приказов. — Ты привел нас в Скайхолд! — воскликнула она в гневе. Лиллиан сейчас была готова на все, лишь бы он не посмел опять делать из нее дуру. — Предполагалось, что Корифей умрет, открыв мою сферу. Когда он выжил, все мои планы пошли наперекосяк. Когда выжила ты, я увидел в Инквизиции лучший шанс на то, чтобы его остановить. Вам нужно было где-то обосноваться. Так мы и пришли к Скайхолду. — Я не ослышалась? — ее глаза стали огромными, как два блюдца. — Твою сферу? — Да… — За какой хер ты отдал ее ему?! — Лиллиан беспомощно развела руками. — Не напрямую. Мои агенты навели на нее венатори. Сфера накапливала в себе магическую энергию, пока я несколько тысячелетий был без сознания. Я был… слишком слаб, чтобы ее открыть. — Нет… нет-нет-нет. Конклав. Все эти люди там. А потом после… Наблюдая, как она начинает метаться на месте, Солас почувствовал, как что-то снова начинает трещать изнутри. Да… то самое осознание. То, чего он так желал добиться и так боялся получить. И все же, отчего-то он ожидал от Лиллиан большего, даже если это малое заставляло его сердце растворяться в кислоте. Вероятно, она все еще до конца не поняла, кто стоял перед ней. — По-моему плану, Корифея, открывшего ее, должно было уничтожить взрывной волной. Потом я бы забрал сферу, — продолжил Солас, а затем удрученно опустил голову. — Я не мог знать, что тевинтерский магистр действительно постигнет секрет бессмертия. Не так все должно было быть… — Тогда как? — вопрошала Лиллиан. — Чего ты пытался добиться всем этим? — Я собирался войти в Тень, используя ту метку, которая сейчас на тебе. Потом я бы уничтожил Завесу. И пока этот мир пылал бы, охваченный языками хаоса, я возродил бы мир моих времен… мир эльфов. — И освободил бы эванурисов? — У меня были планы… «У него были планы.» Эта мысль отравляла, заставляла ноги наливаться расплавленным свинцом. Все, за что она боролась, все, что она любила и берегла. Все это не входило в его планы. Плевать на Якорь, что сожрал ее левую руку почти целиком, плевать на все его снисхождение, заставляющее ее чувствовать себя ничтожной, плевать на то, что он бросил ее на произвол судьбы, когда понял, что не сможет вернуть сферу… Ради этой проклятой сферы, погибла Джустиния, погибли сотни людей, защищающих Убежище от Корифея. Лиллиан уставилась ему в глаза, пытаясь протолкнуть слова сквозь удавку на шее: — Я никогда не думала, что ты на это способен, Солас… — Спасибо, — внезапно ответил он. Тихо, едва различимо. — Как ты смел упрекать в чем-то Ренье или Морриган… На мгновение Лиллиан будто увидела в его лице призрак того мужчины, которого так сильно полюбила, которому доверила все, что у нее было. Губы Соласа превратились в бескровную полоску, он виновато повернул голову и уставился куда-то вниз. — Пойми меня правильно. Я очнулся в мире, где почти у всех связь разума с Тенью была отсечена Завесой. Я словно оказался в мире усмиренных. — То есть, ты нас даже за настоящих не держишь? — выпалила Лиллиан, не переставая качать головой от досады. И когда она уже слетит с плеч? — Сначала так и было. Но ты показала мне, как сильно я ошибался… снова. И это совсем не упрощает мне задачу, — Солас огорченно нахмурился. «Нет, вот даже не смей.» — Мы были пешками в твоей игре и лишь приближали конец. — Нет… вы заслуживали лучшего. Как и все остальные, кого я использовал в безнадежных сражениях. Заметив, что его взгляд снова украдкой коснулся портала, Лиллиан закипела изнутри. Вокруг него всегда были лишь инструменты, и теперь с их помощью у Соласа, вероятно, есть все, чтобы покончить с этим ненужным «миром усмиренных» навсегда. — Ты контролируешь элювианы? — поинтересовалась она. — Да, — признался Солас. — Какое-то время Бриала контролировала часть лабиринта. Мой агент должен был забрать у нее часть ключа, но ему… не удалось. Мне пришлось вмешаться самому. — Что ты сделал… — голос Лиллиан снова рухнул в шепот. — То, что должен был. Кунари наткнулись на вторую часть случайно. Теперь, когда их нет, элювианы мои. — Какой ценой? Ты ведь так восхищался Бриалой. Зачем ты так? — Иначе было не дано… — Мы выполнили за тебя всю грязную работу! — Это не совсем так. Я сделал все, чтобы увеличить твои шансы на выживание. Когда его взгляд как будто невзначай коснулся зачарованного амулета на ее шее, Лиллиан вдруг все поняла. От возмущения, ей захотелось снять с себя проклятую броню и все, что потенциально ему принадлежало, даже если бы это означало снять с себя кожу. Солас снова принялся расхаживать из стороны в сторону, пока она не спускала с него глаз. С учетом всего, что он ей только что рассказал, она могла бы и удивиться, почему еще жива. Однако, у нее не было сил удивляться, как и впрочем — чувствовать себя живой. Возможно, он уничтожил все в ней задолго до того, как признался в этом. — Ты создала могущественную организацию, и теперь наступают неизбежные последствия: злоупотребления и предательства, — рассудил он, продолжая медленно ходить кругами. Это было похоже на него, поучать ее даже в такой ситуации. — Спасибо, капитан очевидность, — зарычала Лиллиан, однако Солас в ту же секунду остановился напротив нее и сурово уставился в лицо. — Ты знаешь, как я узнал о замыслах кунари? О тех, что я сорвал, направив их прямиком к тебе? Кунарийские шпионы в Инквизиции столкнулись с моими шпионами в Инквизиции. Помнишь ту эльфийку-разведчицу, которая привела тебя к телу кунари и перехватила слугу с бочонком гаатлока? Моя. Петра? Почему же Лиллиан этого не ожидала? Даже последние годы не пошатнули ее веру в Инквизицию? Она стиснула зубы от гнева и мрачно пообещала: — Я их всех вытравлю. — Ты можешь попробовать… — О, я могу даже преуспеть, если выживу. Лицо Соласа стало вновь снисходительным и на губах появилась грустная полуулыбка, будто он увидел перед собой нечто давно забытое, теплое, но абсолютно недоступное. Лиллиан больше не понимала, что он чувствует, да и никогда, похоже, не имела об этом понятия. Свои собственные ощущения для нее представляли целый калейдоскоп противоречивых воспоминаний и лиц. Таких разных, всех принадлежащих ему лиц. — Зачем утруждать себя подрывом планов кунари, если ты все равно собираешься уничтожить мир? — спросила она, спустя несколько невыносимо долгих мгновений. — Ты показала мне, что этот мир тоже ценен, Лиллиан, — ответил Солас. — Мне не доставляет гордости то, что я должен сделать. И пока этого не произошло, я хочу, чтобы народ, оправляющийся после Бреши, был свободен от Кун. — Да какое тебе дело?! — Я не чудовище. Если им суждено умереть, пусть это произойдет в нормальных условиях. Но это произойдет. В любом случае. — Ты не можешь… — прошептала она, преодолевая сокрушительную оторопь. — После всего, что мы пережили, стремясь ликвидировать Корифея и все те последствия. Ты. Ты был там. — Разве не ты говорила мне, что победа над Корифеем не исправит мир, в котором ты живешь? — поинтересовался Солас. — «Империи продолжат воевать, а некоторым регионам и целым странам, возможно, придется учить кунлат. Сироты будут множиться, Завеса будет рваться. Однажды снова придет Мор. Но что плохого, сделать в нем что-то хорошее до того, как все произойдет?» Память у него явно была получше. Лиллиан с трудом могла припомнить, при каких обстоятельствах, могла произнести те слова, но ведь произнесла. Они были ее собственными, брошенными на ветер в один из мрачных периодов истории, коих, увы, было много, если не каждый. — Это… происходит, но мы можем все исправить, — задыхаясь сказала она. — Banal nadas. Tel din'an.* Смерть не исправит ошибок, которые ты совершил. (*Ничто не избежно. Кроме смерти.) — Я могу все исправить. Но только так. — Уничтожив все за что мы боролись? — Я повторяю… это не доставляет мне удовольствия, — вымолвил он. — Тогда что? Что это тебе доставляет, Солас? — Лиллиан снова исступленно уставилась на него. — Ты правда готов к этому? Готов остаться один в своем «идеальном» мире? По-твоему, смерть тех, кто тебе доверял, каким-то чудесным образом исправит все, что ты натворил? — Не говори так. — Но это правда! — закричала она. — Это то, что ты сказал. Кассандра умрет, Варрик умрет, Железный Бык и Сэра, Ренье и Дориан. Все умрут. Ради чего? — Ради того, чтобы эльфы могли жить в мире, который был для них предназначен. — Но я эльф. И я не хочу! — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Мне наплевать, если новый мир будет лучше для эльфов, если в нем не будет места всем остальным, как ты не понимаешь? Солас будто проглотил ком в горле и отвел глаза в сторону. Хотел бы он ответить однозначно, а главное — быстро, чтобы не предоставить пространства для маневров ни ей, ни себе. Он не рассчитывал, что после сказанного Лиллиан отбросит гордость и будет взывать к его чувствам. Но это ведь была она. Всегда и везде, даже на краю пропасти, куда он ее отправил. — И ведь мы… не позволим тебе это сделать, — с трудом выговорила она, пытаясь отыскать его глаза. — Мы ведь будем бороться. До последнего вздоха… — Вам определенно не стоит этого делать. Как будто это так просто. Лиллиан не знала, что ищет, когда смотрит ему в глаза, и чего не находит. Почему? Как он до такого дошел? — Тебе правда наплевать на то, что с нами будет? — шепотом спросила она. — С Кассандрой, с Варриком… со мной. — Ты не умрешь, vhenan… Может, это его голос, а может, злосчастное слово на букву «v» подействовало на Якорь, словно спусковой крючок. Купирование боли всегда подлый трюк, он обманывает, убаюкивает тебя, но ровно до момента, пока агония не обрушится на тебя, словно лавина. Лиллиан почувствовала себя так, словно все ее тело окунули в кипяток. С громким выкриком она рухнула на колени, шлепнув по воде, и подперла себя руками, но совсем ненадолго. Лиллиан обняла свои локти, будто боялась, что ее буквально разорвет на мелкие кусочки, и согнулась. — У нас не осталось времени… — Солас устремился к ней. Он опустился и заглянул в ее лицо, пытаясь зафиксировать взгляд. — Якорь, в конце концов, убьет тебя. Мне удалось тебя сюда выманить, и теперь есть шанс спасти… по-крайней мере, на какое-то время. Всего времени мира не хватило бы на то, чтобы осознать происходящее. Или снова обрести гордость. Лиллиан дрожала, что было сил держа себя за предплечья, пока по ее коленям текла вода. Она с трудом заставила себя поднять взгляд, чтобы посмотреть на него. Как он был красив, когда он смотрел на нее, когда в его потемневших глазах вновь скользила тревога и та нежность, с которой Лиллиан встречала лучшие моменты своей недолгой жизни. — Не делай этого… умоляю, — чуть не заплакала она. — Останься… Мы найдем другой способ. — Я бы так этого хотел, vhenan… Его шепот вдруг потонул в болезненном, полном отчаяния вопле. Солас никогда не слышал, чтобы Лиллиан так кричала. Это будто была не она. Он потянулся и заключил ее в объятия, прижав к груди, словно маленькую, несчастную девочку. Его девочку. — Ma sa'lath*, — мучительно прошептал он. (*Моя единственная любовь.) В этом и было все для нее. Все, что она о нем знала, все, что она в нем любила. Сосредоточенное на кончиках его пальцев, когда он ласково притрагивался к ее щеке, спрятанное в глубине его глаз, когда он пытался объяснить ей то единственное, что существует для него вне всяких обстоятельств. Много ли, мало ли. Когда его глаза вдруг вспыхнули, словно молния, Лиллиан болезненно вздохнула, почувствовав, его крепкую хватку на ее левом предплечье. Если бы она могла пошевелиться, то вероятно, оттолкнула бы его. Ее дрожащая правая ладонь поднялась, но Солас схватил ее и прижал к своей груди. Он вдруг наклонился и… поцеловал ее. Его губы были мягкими, теплыми, но солеными от слез. На них расплавился гнев, непонимание и все жестокие слова, что он когда-либо сказал ей. Лиллиан показалось, ее собственная душа в эти секунды воспарила, став легче пера, подхваченного воздухом, отчего тело вдруг обмякло, превратившись в пустой каркас, прежде вмещающий в себя лишь боль и несбыточные ожидания. Ее мгновенно перенесло в момент, когда это случилось впервые. Тогда над головой падал снег, а вокруг все также не было никого, кроме Соласа. Когда он обнял ее, прижав к себе, будто для него не существовало ничего ценнее и важнее во всем белом свете. На несколько коротких мгновений, ставших бессмертными оттисками в Тени, Лиллиан была когда-то по-настоящему счастлива, потому что кто-то разогнал над ней многолетний могильный холод. Заставил чувствовать, заставил жить, а потом горевать по тому, что не случилось, хотя и могло… «Держи. Не отпускай меня. Никогда меня не отпускай.» VI — Лиллиан! — воскликнула Кассандра, когда та резко пришла в сознание. Искательница склонилась над ней и встревоженно заглянула в глаза. — Все в порядке, ты в Зимнем дворце. — Что? Нет! — Лиллиан вдруг толкнула ее, пытаясь подняться. — Отойди, сейчас он снова взорвется… — Нет, это не нужно. Стой, — Кассандра зафиксировала ее плечи, но Лиллиан вдруг изогнулась от боли и рухнула в постель. — Сейчас все разнесет! — Нет-нет, послушай меня, — Искательница мягко встряхнула ее, пытаясь подавить сопротивление. — Якоря больше нет. Его нет. Тебе не больно. Но так бывает. Это фантомная боль. — Что? — опешила она, широко раскрыв глаза и уставившись на Искательницу. — Твоя рука не болит, Лиллиан, — Кассандра прикусила губу, собираясь с духом. — У тебя нет руки. Ее больше нет. Мне очень жаль… Что это значит? Лиллиан вывернулась и попыталась нащупать левую руку правой, но кажется… она заканчивалась где-то чуть выше локтя. Эта пустота вдруг огорошила ее не хуже чем другая, не менее горькая. — Где он? — Я не знаю, — Кассандра и хотела бы ответить иначе. — Он вынес себя из элювиана. Мы искали тебя, мы пытались пройти, но все они были заперты. А когда Солас появился, ты уже была… вот такой. Он не сказал ни слова, просто исчез. Не похоже, что он услышал ее мольбы, или попросту не захотел им ответить. Солас сделал то, что сделал. Он ее отпустил… И однако, ни о чем подобном Лиллиан с ним не договаривалась. — Совет? — Подходит к концу, — с досадой покачала головой Кассандра. — Жозефина держалась, как могла. Лишив ее недуга, Солас сильно ошибся. По крайней мере, если это не то, на что он рассчитывал. Лиллиан резко поднялась и потянулась за мундиром. Кассандра в недоумении наблюдала за ней, но не могла не почувствовать восхищения. Возможно, это шок или какая-то странная инерция, по которой движется Инквизитор Лавеллан в последние пару лет. Левый рукав болтался. Пустой… неправильный. Кассандра схватила со стола фибулу и приблизилась к Лиллиан. — Оставь, — бросила та, зажав под правой подмышкой старый трактат Церкви. Зачем он мог ей понадобиться, Кассандра понятия не имела, но когда Лиллиан твердым шагом направилась прочь из спальни, Искательнице оставалось лишь следовать. Что бы там ни произошло, казалось, она в порядке. Или скорее… в куда большем порядке для той, кто лишился руки по вине древнего эльфийского бога. Громкий, хорошо поставленный голос Жозефины был слышен еще в коридоре. Никто из них не заслуживал ее оправданий. Ни одна живая душа, но в особенности эрл Теган, чьи слова Лиллиан слышала так же четко, как свои шаги. — Опасности, исходящей от кунарийских шпионов, пригретых на груди вашей организацией! — Без нашей организации, вас бы уже не было. И жаловаться тоже было бы некому, — похоже, Жозефина тоже не выдерживала. — Если Инквизиция хочет продолжать свою деятельность, она должна делать это как достойная организация, а не прославленная наемничья шайка, — объявил герцог Сирил, но застыл, когда дверь в зал с грохотом распахнулась. Лиллиан добивалась этого эффекта, она действовала намеренно. Хоть стражники и раскрыли перед ней двери, она грубо пнула одну из створок сапогом, чтобы ускорить процесс. К резному потолку взлетели удивленные вздохи, а все головы развернулись, провожая Инквизитора Лавеллан, решительно шагающую к кафедре. Дориан слегка поднялся со скамьи, пытаясь ее рассмотреть. Ее походка была твердой, стремительной, но вид левого рукава, летящего вслед за ней, заставил кровь Дориана похолодеть. Лиллиан выглядела немного бледнее, чем прежде, но куда лучше, чем та безжизненная, повисшая на руках Соласа эльфийка. Дориан до сих пор жалел, что заставил его воспламениться, однако сейчас его вниманием завладела подруга. Она готовилась обрушить на совет бурю, и черт бы побрал Дориана, если бы он не счел — давно пора. — Вы все знаете что это такое! — Лиллиан подняла ветхий манускрипт, демонстрируя его коллегии. Уловив взгляд Сестры Соловей, она развернулась к собравшимся на обзорных лавках. — Инквизиция была создана по предписанию Верховной жрицы Джустинии. Мы пообещали закрыть Брешь, найти ответственных и восстановить порядок. С чьего-либо одобрения или без него. Не все ответственные были наказаны, но чтобы задуматься об этом у Лиллиан теперь будет достаточно времени. Она снова повернулась к кафедре. — Жителей Ферелдена спас не официальный политический альянс. С вашей гражданской войной покончила не бережная дипломатия. Организации как таковой у нас никогда не было. Это были люди, делающие то, что нужно. А теперь, прошу меня простить, но мне нужно спасать мир. Снова. С этими словами, она перевернула ладонь. Священная книга с глухим стуком упала на мраморный пол, заставив несколько дам оскорбленно ахнуть в голос. Может, это было слишком театрально, слегка не в ее духе, но Лиллиан на это было наплевать. Если бы она делала все, что хотела, она бы подожгла старый устав и швырнула его прямо в голову эрла Тегана. Или в голову герцога Сирила. Они оба это заслужили. — С настоящего момента Инквизиция расформирована! — объявила она, покидая зал. Такой вышла точка. Немного неуклюжая, излишне громкая, последняя. Над итогами работы Ордена летописцы и политические деятели Тедаса еще долго будут ломать головы, разбирая каждое событие по кусочкам и рассматривая под разными углами предпосылки новой катастрофы. Многие будут недоумевать над решениями, которые принимала Инквизитор Лавеллан, и искать в них скрытый смысл. И смысл был, просто не скрытый. Он был… Первым Лиллиан увидела Ренье. Или это был Блэкволл, ведь время не то замедлилось, не то вовсе начало обратный ход. На нем было то самое выражение лица, внимательное и бесконечно сочувствующее. Он слегка наклонил голову, грустно улыбнулся и вдруг… широко раскрыл руки. Лиллиан замерла, словно кто-то прицелился ей в голову арбалетом, но затем… кинулась к нему на грудь. Ренье глубоко вздохнул, сомкнув вокруг нее теплые объятия, наклонился и вдруг чмокнул ее в макушку. Лиллиан крепко зажмурилась, стараясь удержать слезы, но все было тщетно. До этого ей вовсе не хотелось плакать, а теперь… все пошло к чертям. Когда к ее спине вдруг прижалась Сэра, Ренье добродушно усмехнулся. Его любви и заботы всегда хватало на них обеих. Он слегка замялся, заметив Кассандру. Ее взгляд как всегда был строгим, но за ним проглядывалось нечто внимательное, трогательное. Искательница подошла к ним и не долго думая приобняла Ренье, укладывая руку на плечо Лиллиан. — Разошлись все, — недовольно заворчал Дориан. — Облепили тут. Он досрочно покинул Священный совет, нисколько не смущенный произошедшим. Послав немного растерянной Жозефине счастливую улыбку, Дориан встал с гордо поднятой головой. Этому миру не доставало средств и выдумки, чтобы научить его смущаться. Он и сейчас деловито втиснулся между Сэрой и Ренье. Разумеется, он еще припомнит Лиллиан, на какие жертвы ему пришлось пойти. Варрик долго топтался на месте, а потом махнул рукой. Кто сказал, что на полке нет места? Железный Бык хоть и злился, что финальное сражение прошло без него, но не стал упускать возможности в последний раз соприкоснуться с боевыми товарищами, с которыми так много потерял и так много приобрел. Вивьен ограничилась наблюдением со стороны, и говорят, на ее лице кто-то разглядел невероятно нежную улыбку, но, конечно, ему никто не поверил. Коул не появился, но Лиллиан чувствовала — он здесь. В каждом вздохе, тихом слове, в каждой дружелюбной насмешке, в каждой ладони, что пожелала заботливо ее коснуться, утешить без слов, попытаться снять с нее хотя бы тоненький слой бремени и горя, что повисло. — Варрик! — залившись краской, грозно воскликнула Кассандра. — Что? Я думал это задница Ренье, — с притворным возмущением ответил он, но затем усмехнулся. — Ну, прости, Искательница, не удержался. — Вот, что отличает выдающегося человека, — голос Лиллиан был глухим. — Варрик Тетрас — пока все мечтают, он — делает. Над ее головой прокатился разноголосый, дружеский смех, не оставляющий никаких сомнений — все было не зря. Если бы не они, Лиллиан не выжила бы. От нее бы и мокрого места не осталось ни тогда, ни сейчас. Они держали, они держались. Без этой опоры, что не всегда была одинаково надежна, но не покидала ни на мгновение, все было бы иначе. Хуже. Лиллиан казалось, было бы хуже. Возможно, ее левая рука больше не коснется коры многовекового дуба, не испытает теплое прикосновение к любимой коже, не сможет ощупать ладонью шелковистую траву или изящно изогнуться в танце. Сердце было разбито в дребезги. Но рядом с ними, появлялась надежда, что оно однажды снова станет чувствительным, цельным. Сейчас ведь с ним происходит столько всего. Знает ли Солас, чего себя лишил? Неужели у нее было не достаточно времени, чтобы дать ему больше, показать лучше? Может, она могла быть с Соласом ласковей и внимательней, позволить ему почувствовать себя нужным и любимым, какой она чувствует себя рядом с ними. Обнимать крепче, целовать чаще, меньше ругаться и убегать, и постоянно, каждый день держать его за руку. Внушить ему ценность этой, пусть и посредственной по меркам бога, жизни, в которой может быть столько хорошего, когда рядом те, кому ты дорог. Лиллиан не удалось. Эти два года, проведенные в суете и тоске по былым временам, отныне виделись фатально упущенными. Если бы она заметила его присутствие раньше, если бы раньше начала искать, все могло бы сложиться иначе. С тех пор, как она узнала, что Митал жива, ей стоило потрудиться и предпринять хоть какую-то попытку отыскать других богов. Тем более, что один такой долгое время был у нее под носом. Он был хитер, хладнокровен, опережал ее на шаг, а иногда сразу на два. Если Лиллиан действительно надеялась ему помешать, ей следовало стать такой же умной и изворотливой. Затея показалась обреченной на провал, едва Лиллиан почувствовала аромат дождливого леса в спальне. Все было на своих местах. Пустота и тихий шорох занавесок перед балконом. Неведомая сила потянула ее к столу. Лиллиан напряженно перебирала письма и книги, брошенные в беспорядке грифельные стержни. Поняв, что не может нащупать ручку выдвижного ящика, она чертыхнулась. Ручка была на месте, а рука — нет. Он проделал прекрасную работу, как он и умел. Безупречный срез, аккуратная культя, зажившая, вероятно, в первый же час. Каково ему было? Лиллиан в прошлом не раз думала о том, что без сомнений отдала бы ему свою руку, но не так. Совсем не так. Ее пальцы в панике прослеживали стопки пергамента и забытые сокровища, вроде нарядного пресс-папье, подаренного Жозефиной, перья разной толщины. Ничего нового. Не может быть, чтобы он не оставил после себя ничего, кроме запаха. Хуже. Он кое-что забрал… Осознав, что не находит в столе своего последнего письма, Лиллиан свирепо дернула шкафчик, заставляя его слететь с салазок и с грохотом разбиться о стены. Она кинулась на пол, стремясь перебрать содержимое, все до последнего смятого клочка бумаги. Нет. Письма нет. Так подло и так… по-человечески сентиментально? «Сукин ты сын!» Словно этого было мало, Лиллиан стремглав понеслась в ротонду, чтобы снова обыскать его стол. Каково же было ее удивление, когда она заметила в шкафчике его амулет. Тот самый амулет с волчьими зубами, брошенный или подаренный, словно леденящая душу пощечина. Прощальный подарок… утешительный приз за внимательность и работу на уроке… Можно было бесконечно гадать, где она облажалась, жалеть себя, его, искать оправдания за них обоих, но все сводилось к одному… Что-то наконец взорвалось внутри, и ударная сила ничем не уступала гаатлоку. Лиллиан яростно опрокинула стол, а потом пнула столешницу ногой. По стенам ротонды прокатился звериный, полный боли и ненависти вой, не смолкавший до самого рассвета.

***

— Что он делал, когда вы прибыли в Зимний Дворец? — Помогал, — Лиллиан беззвучно стучала большим пальцем правой руки по столу. Одним из самых отвратительных событий, стало расследование, инициированное по воле герцога Сирила, чтобы разобраться в ситуации с кунари. Отчего-то он ждал целый год, чтобы затаскать бывшего Инквизитора по допросам, но Лиллиан знала, его не волнует Ужасный Волк, это очередной способ вежливо поинтересоваться, когда она покинет крепость в Морозных горах. Как никто в этом преуспевал сир Эванс — Главный шевалье на службе герцога. Лиллиан встречала его на Зимнем балу. Он был одним из тех настойчивых, прятавшихся под нарядной маской господ, что все не оставляли надежд ухватить Инквизитора за филейную часть. И теперь он, что было сил, пытался воплотить свои намерения хотя бы в переносном смысле. — Помогал? — поинтересовался он с ироничной улыбкой. — Он всегда помогал. — И вы не замечали, как он общается со слугами, как вербует агентов? Вы тесно общались. — Нет, не замечала. — Говорят, у вас было много разногласий. — Едва ли. — Не может быть, чтобы вы ни разу не обратили внимание на его истинные мотивы, Инквизитор. Может, вы по-прежнему его прикрываете? Лиллиан не удержалась и пожала плечами, играя на чужих нервах. Нет ничего, что Эванс может с ней сделать. По крайней мере, ничего из того, чего ей следовало опасаться. Мужчина нервно перебрал бумаги. — Хорошо. День падения Корифея, — он переложил вверх нужный лист пергамента. — В тот момент, вы тоже не знали, кто он? — Нет. — То есть он не сказал вам. — Да. — То есть, вы отпустили его ненамеренно? — У вас складывается впечатление, будто я могла ему помешать? — Это вы мне скажите. Мне и моим сослуживцам до сих пор кажется нелепым, как вы могли не заметить агента Фен`Харела среди ближайших сподвижников, — сир Эванс сложил руки перед собой и откинулся на кресло. — Вы всерьез полагаете, что мы поверим, будто долийская охотница не знала, как выглядит челюсть волка? «Я не охотница.» — Я знала, как выглядит челюсть волка. Но Солас прятал свой амулет преимущественно под одеждой, — пояснила Лиллиан. — Но вы видели его без одежды, не так ли, леди Лавеллан? — Этот вопрос не касается расследования, сир Эванс, — одернула его женщина-инспектор. Лиллиан была бы ей благодарна, но по большому счету это было далеко не самое обидное и сальное, что ей довелось услышать в этом зале. — Я видела его без одежды. Для протокола. — Ваша неосмотрительность привела к тому, что вся централизованная власть Орлея, включая горячо вами любимую Верховную жрицу Викторию, оказалась под угрозой, — продолжил Эванс. — Думаю, вы понимаете, почему нам столь важно уточнить все детали. Вторжение кунари, благодаря грамотным действиям имперской стражи и некоторых ваших подчинных, было сорвано, но вы должны понимать, с какой внимательностью мы вынуждены провести расследование. Наша задача — избежать подобных инцидентов в будущем. Ответьте мне правдиво, какова вероятность, что ваш бывший «союзник» Солас, или как вы его называете «Фен`Харел» в ближайшее время организует армию, собрав шпионов Бриалы и безграмотных слуг? — Высока, — утомленно ответила Лиллиан, подперев голову ладонью. — Простите? — Вероятность этого очень высока. — При своей осведомленности вы продолжаете утверждать, будто ничего не знаете о его планах? Формулировки менялись, но смысл оставался. Попытки прощупать преданность Инквизитора Лавеллан собственным идеям, ее роль в действиях Ужасного Волка и разведать подробности для новых скандальных сплетен. В первый раз было куда больнее. Когда коллегия углубилась в обсуждения, глаза Лиллиан поплыли сквозь пустующую кафедру и погружались все глубже в пространство. Ничто в мире больше не существовало для нее, кроме единственной мысли о том, куда вывели ее волчьи тропы. Скайхолд никогда не был домом. Он был логовом зверя. Зверя, которого она когда-то знала, но при том не знала совершенно. Лица вокруг что-то говорили, но Лиллиан фиксировала лишь их открывающиеся рты, остальное погружалось в тягучий омут и медленно просачивалось вниз, словно камни на дно затхлого болота, заполненного бесчисленными трупами. Людей, эльфов, кунари, всех. На берегу стоял Ужасный Волк, он смотрел на нее, а она на него. Его гордость не утихла с тысячелетиями, а боль стала лишь сильнее. Те, кто не знал о нем, должны бояться. Те, кто боялся, должны проснуться в холодном поту. Солас мог знать о них все. И все-таки, Лиллиан хотелось думать, что у нее еще появится козырь в единственном оставшемся рукаве. — Мои агенты ничего не нашли, — Сестра Соловей сменила одеяние Верховной жрицы. Она всегда появлялась на тайных встречах, хотя и никому неизвестно, как она находила на это время. — Через элювианы он мог уйти куда угодно. — Инквизиции официально нет, так что у нас нет ни армии, ни союзов, — Кассандра прислонилась к комоду в тесной комнате. — Главное у нас по прежнему есть, — Лелиана решительно посмотрела на Инквизитора. — Нужно быть осторожней, — заключила Кассандра. — Солас знает о нас все. Кто мы, как работаем, наши сильные и слабые стороны… Он не во всем преуспевал. Солас доказал это, как минимум трижды. В первый раз, когда создал Завесу, во второй — когда отдал сферу Корифею, а в третий — когда признался ей в любви. Он мог решить, что она отступит. Он мог лгать, мог угрожать и даже думать, будто сломал ее. Однако, он уже проделал половину работы, ведь теперь Лиллиан может отстроить себя заново. Без оглядки на Инквизицию, Якорь или то, что он с ней сделал, хотел Солас того или нет. — Он не видел и половины, — пообещала она им. Пообещала себе. И главное — ему.