Ты

I Единственная цитадель, последняя. Сон. Может, хоть здесь он откликнется, покажется, сделает хоть что-нибудь, чтобы она поняла, он рядом? Он мог найти ее, он говорил об этом. Неважно, насколько далеко, эмоциональная связь делает возможным все, но была ли она? Лиллиан вслушивалась в тихое пение ночных птиц, отдаленные звуки сумрачного Скайхолда, но громче всех гремела горная рука. Сегодня она шумит, словно водопад. Нужно было отринуть все, погрузиться, вспомнить солоноватый запах влажных скал, жимолости и холод… леденящий душу холод. «Нет, не так.» Прежде чем Лиллиан успела понять, что происходит, по ее рукам вдруг снова стала сочиться скверна, черная, обжигающая, прямо из горящих глазниц Корифея. В ушах гортанный стон умирающего чудовища, где-то ниже, ребра царапают когти, пока он цепляется в нее, словно она — сама жизнь. А голова… боги, голова. Лиллиан разбудил крик, болезненный, отчаянный, ее собственный. Руки сжимали черепную коробку словно тиски. Лиллиан повернулась, окунаясь в подушку лицом и сжалась, словно нерожденный младенец. Боль пронзала каждую клеточку мозга, словно кто-то копался в нем раскаленной иглой. Яростно, не жалея сил. — Миледи! Миледи, вы в порядке? — вдруг послышался голос из-за двери. «Отвечай. Отвечай, пока они не сломали дверь!» — Да! Я… — Вам нужен лекарь, миледи? — Нет! Уйдите! Им здесь действительно было нечего делать. Нужно попросить Каллена, чтобы сократил маршрут патруля. Лиллиан согнула колени и уткнулась в них лбом. Ничего необычного, те же кошмары. С чего она взяла, что сможет достучаться до Соласа? Как будто ему было не все равно? Нигде не осталось ни запаха, ни единого упоминания, если не брать в расчет ротонду. Сколько раз Лиллиан исследовала фреску, стремясь отыскать на ней секретный знак, она сбилась со счету. Самым грустным было осознавать, сколько еще времени и сил, она готова на это потратить. Даже месяц на Глубинных тропах не сбил с нее спесь. Там не помешало бы его мнение. Слишком много упоминаний Митал. Слишком много вопросов, даже помимо потенциального возрождения Титанов. Лиллиан не могла упомнить, сколько раз в мыслях обращалась к Соласу, воспроизводила его стиль мышления. Нашелся бы он, что сказать? Может, если бы и не нашелся, то с его защитным барьером сражаться против порождений тьмы, было бы лучше, было бы легче… Верховной жрицей стала Лелиана, а значит, Кассандра могла задержаться. Однако, для Варрика это было слабым утешением. Поход по Глубинным тропам будто стал для него последней каплей. Лиллиан было не в чем его винить. Якорь вел себя очень непредсказуемо. Даже мирная эгида Теланы пару раз отчего-то наносила вред всем, кто оказывался поблизости, включая товарищей. Это было столь неожиданным и гнусным открытием, но под влиянием момента, Лиллиан даже захотелось сорваться в глубокую, беспроглядную впадину. Мысль о том, что ее труп обретет какое-то искаженное подобие жизни и пополнит армию порождений тьмы, внушала ей ужас. Борьба и так скоро окончится, зачем же продлевать ее на неопределенный срок? Если в мир придут Титаны, то сразиться с ними Лиллиан уже вряд ли сможет. Метка продолжала расти, поэтому в один из дней Инквизитор поняла, что ее мизинец и безымянный палец неприятно позеленели и онемели. Она всю жизнь прожила с ощущением, что из гадкого утенка вот-вот превратится в лебедя, но всякий раз, когда Лиллиан смотрела в зеркало, ей приходилось признавать — красивее она уже не станет. Как древним эльфам удалось сохранить долголетие? Как ему удалось? Без борьбы с глобальным злом оставалась лишь возня. Но порой, она была куда благородней, чем могло показаться. Приехав на восстановление окрестностей Редклифа, Лиллиан почти месяц провела на ферме рядом с Нэн. Крики петухов по утрам, запах парного молока и свежескошенной травы. На стройке от нее было мало толку, но зато Ренье и Каллен погрузились в работу с полной самоотдачей. Можно чувствовать себя нормальной, иногда даже счастливой, помогая Элайне с хозяйством или сидя на крыльце и наблюдая, как Нэн гоняет кур, а потом учит ее завязывать красивые узелки из веревок. По началу Лиллиан считала это смешным, но когда Нэн связала листовой узел, то перестала снисходительно улыбаться. Малышка давно заговорила, и вполне связно, а потому вечера проходили в атмосфере детского смеха и болтовни. Обычно, к этому моменту со стройки возвращались товарищи. Загорелые, оголенные торсы, покрытые испариной. Лиллиан не сразу к этому привыкла. Каллен был хорошо сложен. Если бы Дориан был рядом, он бы так и сказал. Но неделей ранее, Дориану пришлось наконец отправиться на родину в связи с болезнью отца. Лиллиан уже скучала по нему, да и Нэн продолжала удивленно смотреть на нее, когда Инквизитор пожимала плечами в ответ на настойчивое требование, показать огоньки. Нет, такое под силу только магу. «Огоньки», которые производит Якорь, Нэн лучше никогда не видеть. Дориан обещал писать, но еще слишком рано. Лиллиан часто гуляла перед сном, пересекая реку и забредая в каньон, где когда-то обитала стая волков, одержимых демоном. Теперь здесь никого не было. Ничего, кроме теплого летнего ветра и звезд, раскинувшихся над головой. В эти моменты Лиллиан снова становилось одиноко, но лишь тогда, когда она вспоминала о долгих объятиях и разговорах, проведенных под ночным небом. Вспоминал ли он об этом? Или был поглощен текущими новостями, возникшими благодаря деятельности Мадам де Фер. В жизни Лиллиан все еще происходило множество мелочей, о которых Солас ничего не знал, но некоторые события он пропустить не мог. Не зная зачем, однажды ночью она снова взяла в руки пергамент. Пожалуй, нужно было выпустить немного яда, пока он снова не поглотил ее. «Маги по большей части покинули Скайхолд. Фиона и ее подопечные разделились. Минева забрала Клеменса и отправилась странствовать. Наверное, ей без тебя скучно. Должно быть, ты слышал, что маги хотят основать Круги. Они им нужны. О, наверное, ты так рад. Бывает. Счастлива, что не присутствую рядом и не выслушиваю долгую, нудную, наполненную восклицаниями речь о глупости человеческой натуры. С тех пор, как ты ушел, у меня заметно улучшилось настроение. Наверное, от того, что мне не нужно тратить силы на споры и твой гнев. Все хорошо. Просто к сведению.» Это тоже лучше сжечь. Лиллиан деловито поднесла пергамент к горячей самокрутке и затянулась. Черная дорожка сразу побежала от края, однако ветер вдруг вырвал лист из ее рук. Лиллиан уронила сигарету, быстро наступила на нее ногой и побежала за ним, но воздушные потоки вынесли письмо к реке и аккуратно опустили на воду. Так ли ей хотелось мочить одежду? — Ну пиздец… Лиллиан сердито поставила руки по бокам, провожая серый кусочек бумаги, подхваченный течением. Он разве что рукой ей не помахал. Ну и наплевать. Кому какое дело? Пока они путешествовали, столько раз находили чужие письма и записки в самых неожиданных местах. Теперь Лиллиан, по крайней мере, знала, как это случается… Война, может, и окончилась, но мародеры и разбойники никуда не делись. Отчасти, Лиллиан их даже понимала. Смерть и насилие выжимает из тебя все, делает не приспособленным к мирной жизни, наполненной сложными противоречиями и злободневными заботами. Достойнейшие находили иной путь, например Ренье и Кассандра. Ее поездки становились все длиннее, пока в одном из писем она не поведала, что поиски завели ее в Ривейн. Лиллиан отчего-то сразу показалось, что она ее больше не увидит. Времени может не хватить… Однако, когда Ренье и Сэра отправились к северному берегу Орлея, потому что Каллен рассказал об идеях по перевоспитанию заключенных, которые генерировал начальник одной из тюрем графства, Лиллиан окончательно впала в уныние. Она и не думала, что будет скучать по Сэре и ее баловству. После переговоров с горнодобывающей гильдией из Вал Форе, которые, надо сказать, не закончились ничем примечательным, у Инквизитора внезапно появилось слишком много времени, чтобы плевать в потолок. Рудник возле Соласана вновь заработал. Что ж… по крайней мере, они отыщут тела, и если уж жадность позволит, ибо на совесть глав Гильдии Лиллиан рассчитывать не могла, они их достойно похоронят или вернут семьям. Сколько жен и детей пострадало из-за войны, она бы не сосчитала, но когда это происходит в результате желания заработать у того, кто в этом, собственно, никогда не нуждался, это было… Словом, ничего необычного в этом уже не было. Первую неделю, она мертвым грузом лежала в постели, заливая в себя вино, и поглощая книги, одну за другой. Так было, пока Каллен не настоял, чтобы она приняла участие в масштабных учениях. К какой угрозе он на сей раз готовился, Лиллиан не знала, но каждый развлекался, как мог. Где же тяга к приключениям? Наверное, ими тоже можно насытиться, но как сидеть в четырех стенах, где каждый угол заполнен призраками. Не хватало лишь одного маленького триггера. Уловив слабое сияние кольца, надетого на рог деревянной галлы, стоящей на полке, Лиллиан убрала ноги со стола и снова достала перо. «Не обращай внимание на капли вина. Или обращай, мне все равно. Теперь, когда все разъехались, у меня стало больше свободного времени. Выбираю маршрут для путешествия. Давно не отправлялась никуда в одиночку. Но черт возьми, как же давно я ждала этого момента. Теперь, когда в Орлее почти не осталось разрывов, аристократы снова вернулись в имения, поэтому слегка подпортили вид. С большим трудом, в ходе долгих переговоров, удалось отвоевать для Фербэнкса и его людей статус локального миротворческого корпуса в составе Инквизиции. Да, кстати, у него тоже все хорошо. Мы недавно виделись. Вспоминали о былом. Не скучай, Солас.» Лиллиан посмеялась над собой. Было бы странно предположить, что он скучает. Она здесь, все та же, все там же. Даже во сне ей пару раз удалось заглянуть в свои воспоминания, побродить по Убежищу в полной тишине и пустоте. Если бы Солас хотел, он бы нашел ее. Какой была бы эта встреча? Если бы они снова встретились, в первую очередь, она бы попыталась его задушить, но зная себя… Пора было двигаться дальше. Разумеется, Каллен был против того, чтобы Инквизитор ехала одна. Она могла притвориться одинокой путешественницей и даже быть не узнанной в городах, но дороги не были безопасными, а потому Лиллиан пришлось пообещать, что она будет двигаться строго по маршруту и регулярно отмечаться у скаутов. Это была приемлемая сделка. Инквизитору нравилось проводить время среди разведчиков, половину из которых она знала в лицо. Возможно, без Сестры Соловей они немного расслабились, но лейтенанты, теперь подчинялись Жозефине, а уж они старались держать подчиненных в узде. Даже встретив Лоранила в составе одной из групп, Лиллиан сперва обрадовалась, но очень скоро почувствовала себя посторонней. Дурацкое ощущение. Они знали и уважали ее, но их тесное содружество, проверенное в суровых, походных условиях, заставляло ее тосковать по другим временам. На Священных равнинах ближе к осени все покрылось золотом. Старые, колючие баррикады уже не так пугали проезжих купцов, дороги немного ожили. И все же по ночам, Лиллиан казалось, она все еще слышит демонический вой. Здесь погибли тысячи людей, некоторые — от ее рук. Теперь воспоминания и тот пыл, с которым она сражалась, казались немного странными, чужими. Завеса восстанавливалась, но она все помнила. Армия Орлея оставила дю Корбо, не в силах избавиться от пережитого ужаса. Никто так и не разобрался со старым механизмом крепости. Лиллиан бесстрашно шла по двору, вспоминая, как бежала от смертоносного луча, стараясь миновать мертвецов и демонов. Рычаг. Пожалуй, хорошо, что его больше никто не трогал. Покинутая крепость казалась еще более унылой, чем в прошлый раз. Лиллиан приоткрыла скрипучие ворота и вошла в замок. Ночное зрение порой прояснялось, но как будто под настроение. Факел был надежнее. В том, чтобы в одиночку бродить по жутким, покинутым местам была своя прелесть. «Прелесть с прибабахом», сказал бы Каллен. Но в красоте руин было столько тишины и покоя. Наверное, это как наблюдать за спящим драконом. Целых три дракона облюбовали Эмприз дю Лион по ту сторону от Жюдикалева моста, восстановленного с помощью Инквизиции. Драконы могли проснуться сами, даже если бы их не потревожили, но таким местам, как дю Корбо, были необходимы постояльцы. Скайхолд тоже однажды опустеет, так ведь? И снова погрузится в сон, в ожидании тех, кто будет в нем нуждаться. Рано или поздно, но это произойдет. В истории многое повторяется. Почувствовав слабое дуновение ветра, Лиллиан обернулась. Темнота не так гостеприимна, если ты простой смертный. В каждом углу или черном проеме можно увидеть глаза и даже силуэты, если очень постараться. Если хотят пообщаться, пусть заговорят… Имшэль и Рильвин не стеснялись, но это было раньше. Трудно представить, что беспокойный разум Инквизитора наконец обрел равновесие, но они действительно больше не появлялись. Даже во сне. Лиллиан предпочла игнорировать навязчивое ощущение чужого присутствия и уселась на старую скамью, подбирая оставленные армией обломки старой фрески, кому-то они явно понравились. Была ли она готова умереть? Возможно. Но она не собиралась бояться. Все бы ничего, но слабый запах мокрого леса, заставил ее вздрогнуть. Так пах только один мужчина. Не в силах совладать с порывом, она поднялась на ноги и стрелой выскочила на улицу. Мог ли он быть здесь? Что Солас мог или не мог, Лиллиан отчаялась гадать, но тело само понесло ее в заросший сад, проглотивший часть бастиона. «Не притворяйся, что тебе не доставляло удовольствия играть со мной в жмурки. Все у тебя перед глазами, пока я иду наугад. Весело наверное?» Лиллиан как сейчас помнила, каким голосом она задавала ему этот вопрос. Ничего не изменилось. Ветер трепал ветви деревьев, подхватывая ее волосы, пока она шагала сквозь бурьян, осматриваясь по сторонам. Тени трескучих ветвей скользили по ее лицу. Он не пришел. Даже его запах умеет лгать… «Крышу в Скайхолде, наконец доделали. Да, я бы и сама не поверила, если бы не видела своими глазами, как Гаци уводит свою бригаду строителей. Быки согласились сопроводить их в Орзаммар. Все хорошо. Надеюсь, и у тебя тоже. Ну или нет. Скорее всего — нет. Кто ж тебя знает?» Вряд ли Соласа волновало, в каком состоянии крепость встречает холода. Венец Зимы не прижился в прошлом году, на то было много причин. В этом же — во дворе крепости установили настоящую, роскошную сосну, спиленную где-то в окрестностях. Лиллиан любовалась разноцветными огнями со смешанными чувствами. Красиво, но грустно. Праздник должен приносить радость и надежду. Церковные песни становились тихими и особенно трогательными, когда на территорию пробивались мелкие хлопья снега. Люди воспевали доброту, самоотверженность, любовь к ближнему, незыблемые сердечные узы. Лиллиан долго сидела в тронном зале у камина, где раньше обитал Варрик. Настало ее время «греть холодные кости». Она свернулась на кресле, укрывшись меховой накидкой, и долго о чем-то размышляла, зажав в руке письмо. «Не знаю, зачем продолжаю писать, но ты бы явно нашел, что сказать по этому поводу. Развиваю любовь к эпистолярному жанру. Дориан говорил, что это помогает справиться с гневом, обидой, тоской (перечеркнуто). И все-таки, это должно быть чем-то вроде одноразового действия. Выговорился, сжег и пошел дальше. Но я же вечно в чем-то застреваю, да? Может, это по прежнему помогает мне справиться с напряжением или скукой. Да, пожалуй, иногда мне становится скучно… Хотя, это и немного странно, ведь бумажной работы и важных встреч прибавилось. Знать Орлея как шелковая, но по-моему, это подозрительно. Я куда лучше понимала их, пока они воротили нос. Как ты там говорил? «Атмосфера роскоши, политических интриг и секса»? Не могу вспомнить. Забываю.» О Якоре Лиллиан предпочитала не писать, словно повинуясь какому-то мрачному суеверию. Она стремилась игнорировать шрам раскинувший узоры по всей ладони, а теперь еще и с обратной стороны. Перчатка помогала избавиться от жуткой картины, но иногда боль прорывалась наружу, заставляя предаваться мечтам об ампутации. К счастью, приступы длились недолго. Лишь однажды ночью рука кипела целый час. Чаще болела голова… Иногда, засыпая, Лиллиан обнимала свои плечи и пыталась воскресить его объятия в памяти хотя бы на несколько минут. Это были моменты слабости. Моменты, когда ей хотелось снова почувствовать руки Соласа на своей коже, услышать его сбившееся дыхание, испытать болезненный поцелуй на губах, заставляющий ее забыть обо всем. В плохие дни, это желание преследовало ее очень навязчиво. «В прошлом месяце произошло событие, которое до сих пор не дает мне покоя. Выяснилось, что небольшая группа солдат, некоторое время назад начала заниматься злоупотреблением. Казалось бы, почему сейчас? В мирное время? А когда, если не сейчас, скажешь ты. Они грабили селян и совершали ужасные вещи, прикрываясь влиянием Инквизиции. Я чуть не казнила их, когда узнала. Может, если бы Каллен первым не схватился за меч, я бы так и сделала. Но во мне силен дух противоречия. Наверное. А может, я вспомнила о Томе Ренье. Он сейчас путешествует по Орлею и посещает тех, кого общество заклеймило позором и отказалось. И я не смогла. Снова. Думала, что смогу. Во мне ведь столько ярости кипит. Каждый день, каждую минуту. И я больше не знаю, куда ее деть. Может, ты и прав, что ушел. Иначе тебе бы сейчас пришлось выслушивать много жалоб и нытья. Бумага терпит, а тебе не нужно. Прощай, Солас.» Событие и правда оказалось из ряда вон отвратительным. Оно настолько потрясло Лиллиан, что она вновь заперлась в спальне. «Ты плохо знаешь своих людей», говорил ей Солас. Таких людей Лиллиан и правда знать не хотела. Возможно, она слишком долго просуществовала в этом коконе, окружив себя иллюзией, будто ничто, называемое Инквизицией не может быть порочным. Разрушение иллюзий ранит… Каллен будто справился с этим немного лучше, он опытный командир. Лиллиан высидела суд, крепко вцепившись в поручни ногтями. Левый подлокотник выглядел лучше правого, перчатка блокировала часть ущерба, поэтому со временем, разница между ними стала очевидной. После небольшой поездки в Крествуд, где новый староста вел себя с Инквизитором довольно холодно, если не сказать агрессивно, Лиллиан вернулась в Скайхолд опустошенной. На сей раз, она спряталась там, где ее обычно не искали. В комнате Соласа физическую боль вымещала душевная. Лиллиан часами пялилась в стену, рассматривая разводы на штукатурке и разминая левую ладонь. Иногда она все же писала. Отвечала Кассандре, Дориану, подписывала скабрезные рисунки Сэры, демонстрирующие анатомические метафоры, и возвращала их назад. И, конечно, она вновь вела переписку с самой собой. «Да, я написала тебе «прощай» в прошлый раз. Но наверное, это вошло в привычку. Как-то несерьезно с моей стороны бросаться громкими словами, а потом брать их назад. Примерно так же несерьезно, как и писать эти чертовы письма. Может глупо, но мне кажется, я скоро умру. Какое счастье, что ты этого никогда не прочтешь, и тем более, не увидишь. Иначе, это было бы детской манипуляцией. Иногда, я спрашиваю себя, увижу ли я тебя когда-нибудь? Спрашиваю, отправила бы я это письмо, если бы знала, куда? Оба раза — нет. И, возможно, это меня все же печалит. Я не хочу никого видеть. Временами, мне настолько невыносимо, когда спустя несколько дней, проведенных в спальне, кто-то снова пытается втянуть меня в бурную деятельность. Почти как той весной, после храма Митал. Я злюсь и не хочу заниматься всеми теми вещами, которые, впрочем, никогда не доставляли мне удовольствия. Говорят, чтобы побороть уныние, нужно понимать его причины. Но я не хочу, я так устала.» Сжечь. На этот раз точно сжечь. И новое не забыть. «Просто интересно, когда я погружаюсь в Убежище во сне, это все еще неправильно? Без тебя, будто неправильно, хотя ты и не можешь мне об этом сказать. «Это неправильно. Даже здесь». А что еще остается? В Скайхолде много воспоминаний, в основном хороших, но иногда мне кажется, тут поселились привидения. Изредка, я будто слышу смех Варрика или, как Дориан листает книги в библиотеке и проклинает бедолагу архивариуса. Все стало таким призрачным, я будто уже не в силах понять, что было, а чего не было. Твои фрески со мной не разговаривают, хотя я с ними — да, почему бы и нет. В Убежище все было иначе. Надеюсь, то тепло и те надежды перекрывают след, оставленный в Тени последними минутами сражения. Паломники не спешат туда возвращаться, а у Верховной Жрицы Виктории сейчас куда более важные заботы. Честно говоря, я не против. Хотелось бы знать, как ты. Но это невозможно. Наверное, я возвращаюсь туда в надежде, что ты придешь. Но на твоем месте, я бы не стала.» Возможно, в жизни появился просвет, однако он не обещал быть ярким. В Зимнем дворце будет организован Священный совет. Это была прекрасная возможность повидаться с Лелианой и Кассандрой, поскольку Искательница этого явно не пропустит. Однако, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что все это лишь очередная возможность распять Инквизитора Лавеллан. «Удачи им…» Потенциальная выгода все равно превышала неудобства. Лиллиан примерила сразу три платья, но затем окончательно откинула эту идею. С перчаткой любое из них выглядело нелепо. Можно, конечно, снять ее и продемонстрировать брезгливой публике, во что превратилась рука прославленного Инквизитора, но что-то подсказывало Лиллиан, что это плохая идея. Никто больше не проявлял к Якорю внимания, он выполнил свою роль, пусть так остается и дальше. Оставаться наедине со своим отражением порой становилось особенно неприятно. Лиллиан рассматривала свои ключицы, плечи со следами лямок от бюстгальтера, грудь, внезапно показавшуюся слишком обвисшей, длинные шрамы на боках и бедре. Она видела красивых женщин, соблазнительных женщин, но она не одна из них. Тем удивительней представлять, что Солас некогда находил ее тело привлекательным. Наверное, лгал, как и обо всем остальном. Якорь, разросшийся почти до локтя, не придавал шарма. Но если бы Солас и был сейчас в этой комнате, Лиллиан бы не отказалась обмануться снова. Настолько, что почти хотелось плакать. Иногда его образ представал очень живо. Слишком живо. Настолько, что кожа покрывалась мурашками. Удивительно, но одних воспоминаний порой хватало, чтобы Лиллиан чувствовала жар в легких. Спустя столько времени? Это и правда проклятье. Когда-то ей казалось, что находиться с ним рядом, на расстоянии вытянутой руки, не имея возможности коснуться — это пытка. Теперь, не зная, где он… это казалось хуже. Как можно было так влипнуть? Был ли он здесь хоть когда-нибудь? По-настоящему был? Или то был безымянный летописец, пришедший лишь затем, чтобы запечатлеть подвиги Инквизитора в изящных фресках круглого кабинета. Знала ли она его имя? «Я все еще не знаю какой дорогой ты предпочел идти, а еще — почему. Наверное, мне стало бы легче, ведь это незнание убивает. Оно порождает фантазии и странные сны, порождает едкую тоску, которая переполняет меня всякий раз, когда я захожу в ротонду. Прошло почти два года, и это кажется невозможным, противоречащим всему, что я думаю или знаю, но я будто люблю тебя все сильнее. Я не знаю, жив ли ты, цел ли ты, но думаю, ты все еще шагаешь по этой земле, ищешь чего-то. Может, ты обо мне не вспоминаешь. Я и сама обещала себе не вспоминать, но, по-моему, мы оба плохи в выполнении обещаний. И я не знаю, отчего я бесконечно чувствую, будто ты мне что-то обещал. Вероятно, я действительно столь наивна, какой ты меня представляешь. Наверное, я бы хотела, чтобы ты это знал.» Услышав настойчивый стук в дверь, Лиллиан чуть не опрокинула чернильницу. Она схватила лист бумаги, смяв его в кулаке и инстинктивно сунула в ящик стола. — Я освободился, пора начинать, — поздоровался Каллен. Лиллиан улыбнулась и схватила наплечник, повисший на стуле. Тренировки все еще по расписанию. Правда они все чаще напоминали лекцию. Рыцарь-командор явно щадил ее, хотя Лиллиан всеми силами стремилась доказать, что в этом не нуждается. В такие дни, спускать пар было необходимо как никогда. После тренировки она взяла за привычку приводить полигон в порядок, подражая Каллену. Иногда, они надолго задерживались, сидя у стрельбища, и долго болтали, распивая эль. Летние вечера… Если бы кто-то показал Лиллиан будущее три года назад, она бы сильно удивилась. Они уже привыкли обсуждать все возможное и невозможное. Каллен не всегда понимал ее шутки, но значительно продвинулся, смягчился. Когда Лиллиан вдруг прервалась на полуслове, едва не выронив пинту, то поняла, что облажалась — он заметил. — Покажи, — настойчиво сказал он, перестав дергать край рубахи, чтобы охладиться. Лиллиан начала было мямлить что-то бессвязное, но Каллен вдруг потянул ее руку к себе, укладывая на колено, и начал осторожно стягивать перчатку. — Ты хочешь лишиться аппетита? — усмехнулась она, пытаясь уклониться, но Каллен грозно глянул на нее и продолжил орудовать застежками. Делать ему было нечего… Лиллиан видела, как меняется его лицо, но вместо ожидаемого отвращения, на нем было чистое, неподдельное беспокойство. Каллен умел быть чутким, хоть и не всегда. Он почти нежно раскрыл ее ладонь и слегка наклонился. — Жуткая хрень, да? — Дориан ничего не писал? — поинтересовался Каллен тихо. — Нет. Думаю, он сейчас занят. На мое последнее письмо он не ответил, — стараясь скрыть досаду, ответила Лиллиан. Пока прогнозы Реваса сбывались. Он давал ей два-три года. Выходит, это было очевидно даже с того расстояния. Неприятно признавать, что время подходит к концу, но когда дни превращаются в одно сплошное мучение, это уже про надежду. Может, так будет лучше. Когда Каллен отложил пинту и вдруг накрыл ее ладонь своей, Лиллиан почувствовала тепло, расползающееся где-то в груди. Она слегка повернула голову, упираясь в стену, и стала наблюдать, как пальцы Каллена скользят выше, приподнимая край рубашки. Это было… приятно, если вычесть впечатление, будто стал музейным экспонатом. — Все, хватит, а то у меня сейчас голова отлетит, — усмехнулась Лиллиан, прервав его. Каллен возмущенно уставился в ее лицо, пораженный тем, что она дерзнула это ему припомнить. — Это было всего один раз! Откуда я знал, что они не закрепили статую?! — воскликнул он, убирая руки. Ему было до сих пор стыдно вспоминать о курьезе, который произошел на одной из выставок Академии Искусств Орлея, куда он отправился вместе с Инквизитором, причем туда не из-за любви к искусству. Теперь Каллен никак не мог перестать об этом жалеть. — Вместо статуи у них получился… — Лиллиан задумчиво подняла глаза и прищурилась. — Как там это называется… перформанс? — Не смешно. — Да ладно, — она слегка пихнула его плечом. — Скульптор был посредственный, если хочешь знать мое мнение. Тем более, не забывай, я как-то разбила редчайшую реликвию своего народа. Вот это была потеря, а вот это все… «нагая служанка с виноградом» — Лиллиан скривилась. — Культурное наследие Орлея это переживет. Она поднялась с лавки, разминая ноги, а потом хитро улыбнулась. — И вообще, хочешь увидеть нечто более стоящее? Каллен озадаченно поднял пинту, застыв на месте. Он не мог устоять. Ему нравилось, когда она начинала смеяться и ходить вприпрыжку, будто ничто на свете не омрачает ее существование. В такие моменты Лиллиан казалась ему особенно очаровательной, прежней, даже если и виной всему был алкоголь. Когда дорога привела его в амбар, Каллен немного напрягся. Здесь пахло древесиной и железом. Он раскрыл дверь пошире, чтобы пропустить в затхлое, темное пространство хоть немного тусклого света со двора. Лиллиан поставила эль на пыльный верстак и зажгла керосиновый фонарь, прежде чем проследовать в угол амбара. Она убрала полупустую коробку с неудавшимися заготовками и открыла ящик, начиная что-то искать. Стоящий у входа Каллен какое-то время наблюдал за ней, делая глоток за глотком. Когда она со счастливой улыбкой достала что-то и поманила его к себе, он вздохнул и проследовал к ней, расталкивая ногами опилки, которыми был усыпан настил. Здесь давно никто не работал, а еще дольше не убирал. — Это что… медведь? — усмехнулся Каллен, рассматривая грубо отесанную фигурку, которую Лиллиан довольно опустила на столешницу. Она оперлась на нее и с укором посмотрела на Каллена. — Это мама-медведица, ты что, не видишь? Гляди, какие у нее колтуны на спине, а глаза суровые, но добрые. — Ах, точно, действительно, — Каллен наклонился рядом, подпирая себя локтями. — Как же я не заметил. — Мы такую встретили однажды в Изумрудных могилах. Красивая была зверюга, — продолжила Лиллиан. Ей нравилось вспоминать старые дни. — Ренье вернулся и выстругал. Он много чего тут раньше делал, даже верстак… кажется, сам собрал. Она ухватилась за поверхность ладонью и покачалась из стороны в сторону, будто проверяла верстак на прочность. Каллен задумчиво улыбнулся и снова взглянул на скульптуру из дерева. — Хочешь сказать, ей место в музее? — Куда там? Разве хоть один музей Орлея оценит сокровище из личной коллекции? — засмеялась Лиллиан. — Но что-то в ней есть. История. Надо перебрать старые вещи, там наверняка еще что-нибудь спряталось. Может, это моя примитивная тяга к народному искусству. Знаешь, у нас в клане всего было в достатке, ну то есть, одежды, орудий, еды. Чаще всего. С декоративными атрибутами было хуже, если ты не маг или целитель. Если уж заполучил что-нибудь эдакое себе, то тебе повезло. — Ты давно общалась с сородичами? Они все еще в городе? — поинтересовался Каллен, внимательно выслушав ее. — Да. Оба раза. — Я думал… Хранительница клана, это что-то вроде матери? — И да, и нет… — Лиллиан невольно вздохнула, пожимая плечами. — Она скорее лидер, воспитатель, идейный вдохновитель. У нас не было близких отношений, поэтому… Она не стала подбирать слова. О жизни в долийском клане Каллен от нее уже многое узнал, и то, что надо, и то, что не надо. Он скривил губы в грустной улыбке и слегка толкнул ее бедром, прерывая тишину. — А ты не думала найти своих родителей? — Будто это так просто, — из груди Лиллиан вырвалась насмешка. Она прищурила один глаз и скептично глянула на Каллена. — Да и по правде говоря… какой смысл? Потомки «Первых детей Гиланнайн». Кем они были, как жили? Я этого уже не узнаю. Думаю, это не принесет мне никакого удовлетворения. — А вдруг они все еще живы? — спросил он деликатно. — Я так не думаю, — призналась Лиллиан с неохотой. — Если они живы, то почему я оказалась в клане? Что заставило их… ее отдать меня? — Обстоятельств может быть много, — предположил Каллен. — Тебя могли выкрасть. — Выкрасть эльфийского отпрыска? Брось, — тихо посмеялась она. — Они могли быть невольниками. Или счесть, что с долийцами тебя ждет благополучное будущее. — И куда это меня привело? Лиллиан снова засмеялась, но уже громче, и демонстративно подняла левую руку. — Да в гробу я это все видала, — она выдохнула и потянула эль из пинты. — А твои родители? Какими ты помнишь? — Жизнь была тяжелой, но сносной. Беспризорникам было тяжелей, — уклончиво ответил Каллен. — Семья, какой бы она ни была, оставляет свой отпечаток. Твои родители были строгими? — Да все как у всех. — Так я не знаю, как у всех, я сирота, привет! Каллен скривил нос и отвел глаза, стараясь избавиться от ее пытливого взгляда. Его широкие плечи, залитые тусклым светом от фонаря немного поднялись, когда он вздохнул. Голос его стал теплым, низким. — Мать… нет, она строгой не была, даже наоборот. Она была ласковой, мягкой, даже кроткой. Мой отец был… — он сделал глоток и призадумался. — А впрочем, о мертвых либо хорошо, либо ничего. — Ничего, кроме правды. — Что? — слегка нахмурился он, поворачивая голову. — Ну так говорят, — пояснила Лиллиан. — «О мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды». — Я слышал другую вариацию. — Она удобнее. Каллен опустил голову, касаясь края пинты лбом, и зажмурился. Ему не всегда давались разговоры по душам, но сегодня будто звезды сошлись. А может, эль стал крепче. Каллен немного выпрямился и посмотрел куда-то в темноту, играя желваками. — Я часто прятался в похожем амбаре, пока был маленьким, — сказал он. Лиллиан удивленно вскинула бровями, но потом обняла его за талию и положила подбородок на его плечо. — Хочешь уйдем? — Да ну, я больше не ребенок, — фыркнул он пренебрежительно. — Знаешь, в чем самая большая дрянь в этом всем? Я половину жизни посвятил тому, чтобы не быть таким, как он. Но иногда меня просто разрывает от злости и тогда я слышу… слышу его голос, понимаешь? Лиллиан почувствовала, как что-то внутри сжалось. Она тепло, но настойчиво погладила его талию, будто понимала или стремилась его успокоить. Ей многое приходилось терпеть, включая холод и брань, но не это. Ни один ребенок не должен был выносить побои или трястись от страха в амбаре. Тем более, маленький Каллен Стентон Резерфорд. — Я не знала твоего отца, но готова поставить всю Инквизицию на то, что ты на него совсем не похож, — прошептала она. Лиллиан подняла глаза, выискивая его взгляд. — Ты прекрасно справляешься с армией, ты был в зоне боевых действий. Там никуда без здоровой агрессии. — А за их пределами? Не самое стабильное дополнение к зависимости от лириума. — Может быть. Но я знаю тебя, — улыбнулась Лиллиан. — Может, ты иногда и пытаешься вытрясти из меня душу на тренировках, но посмотри на себя сейчас? Ты и твоя армия сразила Корифея. Ты чист уже несколько лет. Ты не бьешь людей, если тебя об этом не просят, не ломаешь вещи. По вечерам ты изучаешь декоративное искусство, попивая сидр. — Это эль, — Каллен усмехнулся. — Да без разницы. В прошлом году ты строил дома для беженцев, а еще посетил дурацкую выставку в Орлее. Да, пострадала одна статуя, но подожди, эй, всего одна. А помнишь, как Нэн почти час заставляла себя ползать на четвереньках, пока она изображала из себя Шайну на скакуне? Ты даже не ругнулся ни разу. — Только про себя. — Да тебе понравилось, признай! — снова засмеялась Лиллиан. Каллен, вероятно, был так растроган ее попытками, что на мгновение совсем потерял бдительность. Он наклонил голову и прикоснулся к ее лбу своим, прикрыв глаза. Она невольно зарылась пальцами в его волосах и прижала ее к своей еще ближе, продолжая улыбаться. Каллен пропах потом, но то ли это дело привычки, то ли запах его и правда был приятным. Лиллиан потребовался ни один год, чтобы почувствовать себя в безопасности рядом с ним, но она не была бы собой, если бы не решила все испортить. А может, она ничего не решала. Это был очередной порыв. Глупый, необдуманный, немного отчаянный. Лиллиан вдруг потянулась к нему, встав на носочки и поцеловала. Каллен широко распахнул рот, будто лишился кислорода от возмущения, но в следующую же секунду… Он ответил с такой яростью, что Лиллиан от неожиданности, чуть не завалилась на стол. Его поцелуй был голодным, несдержанным, но невероятно чувственным. Он обнял ее так, будто намеревался переломать ей кости, и одним рывком посадил на верстак, встав между ее ног. Даже сквозь одежду это было довольно красноречиво и… потрясающе. Лиллиан сама не заметила, как обняла его талию ногами, потерявшись где-то, где соприкоснулись их языки. Боги, как давно она не чувствовала себя такой живой… Минутное помешательство закончилось в одну секунду, когда Каллен неосторожным движением смахнул с верстака лампу. Лиллиан разорвала поцелуй и вскочила на ноги. Пожар здесь был ни к чему. Любой пожар. — Ох, прости меня, Каллен, — выдохнула она, едва дыша, стараясь втоптать слабый огонек, тотчас посягнувший на древесную стружку. Рыцарь командор схватил попавшийся под руки кусок полотна и бросил его на пол, стараясь потеснить Лиллиан. Она сама сделала шаг назад, а потом еще один, и еще. Риск возгорания в амбаре напугал ее не так сильно, как-то, что произошло несколько мгновений назад. — Прости, умоляю, — она исступленно покачала головой. — Не стоило мне… — Все нормально, — бросил Каллен, даже не оборачиваясь. Он подбоченился, буравя взглядом мерцающие в темноте осколки стекла. Столько бы раз она это ни повторила, это ничего не меняло. Абсолютно ничего. «Что это было, черт тебя дери?!» Лиллиан неслась в спальню со скоростью кометы, стараясь не споткнуться, хотя сейчас перспектива свалиться с лестницы и сломать себе шею уже не выглядела такой уж нежеланной. Громко хлопнув дверью, Лиллиан рухнула на кровать и зарылась лицом в подушку. Что она сделала? Жизнь ее ничему не научила? «Никакого алкоголя. Никакого. Никогда. Только так ты научишься держать свой язык за зубами.» О, если бы то была привычная метафора. Лиллиан яростно стучала головой о мягкую перину, пока внутри черепной коробки вдруг не зародилась боль. Это был херовый поступок. Она же знала, как все будет. Как ей хватило наглости втянуть в это Каллена? А он ответил, Каллен очень даже ответил, кроме того, за него ответили некоторые части тела, не сумевшие остаться незамеченными. Лиллиан уже не помнила, каково это ощущать, как к тебе прижимается кто-то настолько твердый, напряженный. Как теперь выкинуть это из головы? Сон оказался слишком реальным. Одним из тех, когда тело слишком ярко воспроизводит ощущения, настолько, что можно оказаться на грани. Каллен прижал ее к дереву так порывисто, что густой туман пришел в движение. Что если они снова забрели в тот лес? Насколько он далеко? Лиллиан задрала голову, пытаясь разглядеть ветви, но дымка была столь плотной, что надежно скрыла их. Каллен грубо схватил ее за затылок, заставляя посмотреть на него. Это было не слишком похоже на него, но может, Лиллиан не знала о нем с этой стороны. Да и какая разница, если это ее сон? Когда он впился ей в губы, его рука схватила край женской рубашки и яростно распахнула, обнажая грудь. Его ладонь была страждущей, исследуя округлые контуры с почти болезненной интенсивностью. Каллен не спрашивал, он делал то, что хотел. Но черт возьми, как же ей это было нужно. Хотела бы она задуматься о том, где они находятся, но не успела. Лиллиан не помнила, в какой момент оказалась без одежды, но не Каллен, нет. На нем была куртка с меховой оторочкой и судя по всему брюки, раз она услышала звон металлической застежки. Он снова поцеловал ее, обхватив руками бедра, а потом подхватил, заставляя обвить ногами его талию. То, как ощущалась ткань на голой коже, в этом было нечто постыдное, но Лиллиан не могла удержаться, за ее положение в пространстве сейчас отвечал Каллен. Она воскликнула от удовольствия, разрывая поцелуй, и снова запрокинула голову, когда он вонзился в нее. Это было… сильно. А потом снова, и снова. Каллен наклонился к ее голой шее и провел влажную дорожку своим языком. Ритм стал слишком размеренным, тягучим, будто он наслаждался каждым движением. Лиллиан наслаждалась этим не меньше, особенно когда он прикусил кожу, заставляя все внутри нее сжаться. Так знакомо и горячо. — Посмотри на себя… — прошептал он. — Посмотри, ты так жаждешь меня… Если бы она могла. Лиллиан мучительно прикрыла глаза, крепче обнимая его шею, не в силах оторваться, не в силах соображать и анализировать. Будь все иначе, она бы узнала этот голос немного раньше. — Посмотри на себя, vhenan… — Стой! Лиллиан вдруг широко распахнула глаза, изо всех сил упираясь ему в грудь. Видение резко смазалось, а на смену ему вдруг пришла пронзающая боль. Она схватилась за собственное запястье, сжимая его с такой силой, будто собиралась вырвать кисть. Может, она бы так и сделала, если бы ей хватило сил. Лиллиан прерывисто дышала, ощущая холодную подушку под своей щекой. Хотелось скулить, но не от боли, нет, она быстро прошла. Скулить хотелось от обиды. Все было таким живым и настоящим, даже этот проклятый голос. Внутри все предательски пульсировало, трепетало. Это была сырая, неприкрытая потребность, живущая по своему, непредсказуемому сценарию. Лиллиан знала, что с ней делать, всегда ведь знала. За эти годы ей не раз хотелось окунуться в чьи-нибудь объятия, лишь бы на несколько мгновений забыть о Соласе и о той бомбе замедленного действия, что влипла ей в руку. Но всегда находилась отговорка, препятствие. Слишком хорош, недостаточно хорош, слишком навязчив, слишком мало времени. А иногда… ее воспаленный разум представлял себе, будто Солас может оказаться где-то рядом. Варрик не открыл для нее ничего нового, когда отметил, что не стоит спать с теми, кого будешь видеть каждый день, но все же она была глупее него, раз решилась на это однажды. Больше ей не стоило наступать на те же грабли. Открыв дверь, Лиллиан замерла, увидев на пороге сверток с цветами. Редко, но Инквизитору Лавеллан кто-то да преподносил букеты, сугубо в знак этикета. Эти же цветы были не для Инквизитора, а для Лиллиан. Несколько густых, душистых веточек матиолы. Они не росли ни в окрестностях, ни в саду Скайхолда, но она отчего-то была уверена, что их здесь оставил именно Каллен. «Твою мать…» II К счастью, после обеда во дворе Скайхолда ждали уже две кареты для отправки делегации, а потому у Лиллиан было не так много времени на самокопание. Однако, она почти сразу поняла, что поторопилась с выводами, потому как Жозефина настолько обрадовалась прибытию одной из своих подруг-дипломатов, что упорхнула во второй экипаж не глядя. Поездка выдалась неловкой. Лиллиан любила смотреть в окно, погружаться в мысли и фантазии, но на сей раз она никак не могла избавиться от ощущения, что Каллен время от времени сканирует ее глазами. Он будто ждал приглашения к разговору. Лиллиан не знала, стало бы ей легче, если бы он сам заговорил? Пожалуй, лучше взять управление разговором в свои руки. — Каллен… я считаю, ни один из нас к этому не готов. Это не правильно. «Прошу прощения, что?» Очевидное и невероятное. Лиллиан едва не вцепилась в волосы, осознав, что она только что сказала. Она что, только что встала на место Соласа? — Мы не на военном совете. Зачем ты говоришь за всех? — отозвался он хмуро, устремив взгляд на дорогу. — И то правда… я просто… — Я сожалею, что перешел черту. «С этим уже можно работать… хорошо.» Лиллиан почувствовала странный прилив бодрости. Это не было повторением истории. Каллен был также ошеломлен случившимся и совершенно не собирался это продолжать. Возможно, она еще не все испортила. — Ты ни в чем не виноват. Совсем, — Лиллиан сдержанно улыбнулась и скрестила руки, заметно расслабившись, но Каллен не смотрел на нее. Может, и к лучшему. Даже он понимал, что ему с ней ловить нечего. Кому она нужна? Лиллиан тихо усмехнулась, незаметно топая ногой. Грустно? Подозрительно грустно… К сожалению, к моменту прибытия Инквизитора, Зимний дворец был еще наволовину пуст. Верховная жрица Виктория пока в пути. Слуги Зимнего дворца сопроводили Инквизицию в комнаты, но это была лишь формальность, Лиллиан не собиралась раскладывать вещи или спать, слишком взволнованная предстоящим мероприятием. Здесь было много людей, много запахов, кроме того, здесь было слишком много воспоминаний… Выйдя в сад с большим фонтаном, Лиллиан мгновенно окунулась в прошлое. За одной из оград, они однажды целовались. Тогда на ней было великолепное платье с открытой спиной и вырез до середины бедра. Такой она Соласу, похоже, нравилась больше. А вот непосредственно возле фонтана картинки были другими. Мертвые слуги. Странно, но их и сейчас почти не было, к тому же — ни одного эльфа. Трудно представить, будто все это благодаря Инквизитору Лавеллан. Ее правление не сделало жизнь народа лучше. Может, Бриала, когда появится, ознакомит ее с текущим положением дел? В последние их встречи, презрения между ними стало… меньше? Услышав знакомый запах чернил и вишневой настойки, Лиллиан повернула голову и присмотрелась. Невозможно. Как он здесь оказался? Может ей привиделось? Лиллиан проморгалась, но Варрик так и остался стоять возле гранитного бордюра в компании какого-то мужчины в голубом кафтане. Боги, он не изменился. Ни на день, ни на секунду. Варрик по прежнему носил терракотовую рубаху, расстегнутую на груди, будто только одна она у него и была. Темно-русый хвост на затылке, а в глазах лукавый блеск. Его собеседник был куда более бледным, с темными волосами почти до плеч, и Лиллиан видела в его взгляде знакомое отчаяние. — Принц Старкхейвена снова вам писал. — Еще бы не писал, — Варрик пожал плечами и смахнул с воротника несуществующую пыль. — Отправь в ту же кучу, где письма из Торговой гильдии. — А еще леди капитан городской стражи передавала вам… цветистое послание. Заметив приближение, Варрик вскочил с парапета и улыбнулся. Его взгляд поразил ее, словно стрела. Лиллиан почувствовала, как земля уходит из-под ног, но она не могла совладать с эмоциями, невольно прикусив губу от восторга. — Инквизитор! — воскликнул Варрик. — Задница Андрасте, вот уж кому я всегда рад. — Отвлекаю от чего-то важного? — поинтересовалась она. — Есть такое дело, — недовольно заметил незнакомец. Лиллиан не могла на него сердиться, не сейчас. — И это замечательно! Потому что Брану давно следует отдохнуть, — Варрик хлопнул в ладоши. — Где же мои манеры? Это Бран Кавин. До недавнего времени он был наместником… — Временным наместником, — пояснил мужчина. — … Киркволла. — Почему такой важный человек возится с твоей корреспонденцией из Торговой гильдии? — Лиллиан строго прищурилась, но только для вида. Она будто попала в параллельное пространство. Не было тех двух лет. Только вчера она сидела с Варриком у костра и обсуждала погань с Глубинных троп. — Я вернулся на пост сенешаля, когда новым наместником избрали… — Бран уныло кривил губы, но лишь на секунду. — …Мастера Тетраса. — Так ты теперь наместник Киркволла? — Лиллиан округлила глаза и уставилась на Варрика. Тот обнажил оскал в лукавой улыбке, словно позировал для предвыборного плаката. — Ладно, я вижу, вам есть что обсудить вдвоем, — сдался Бран. — Не хочу никоим образом вам мешать. На его лице читалось едва сдержимое раздражение под слоями вежливости. Он поклонился Лиллиан и развернулся на каблуках, отправляясь прочь. Однако, он не смог уйти далеко и остановился возле помпезной лестницы, ведущей ко входу во дворец. Лиллиан смотрела ему вслед с плохо скрываемой жалостью. Быть на побегушках у Варрика? «Да прибудет с ним терпение…» — Ну… видишь ли, когда вкладываешь много сил и денег в восстановление города, это чревато избранием тебя на самую кошмарную должность в нем, — отметил Варрик, предвосхищая новые вопросы. — Шутки шутками, а я думаю, из тебя выйдет неплохой наместник. — Мне кажется, после всего случившегося с Перрином и Думаром знать задумалась: «Каков наихудший исход, если мы свалим власть на гнома?» — Варрик поиграл бровями. — За меня проголосовали, потому что я привел в порядок порт и деловые связи. Они как раз собрались разгрести бардак, а я тут, как тут. — Не принижай свои заслуги, — с укоризной сказала Лиллиан. — Ладно, Снежинка, обнимать меня будешь или нет? Она рассмеялась и бросилась к нему на шею. Пришлось немного наклониться, но это ей никогда не мешало. Как же пусто и тихо было в Скайхолде без него. Если бы она знала, то бежала бы на этот Совет со всех ног, лишь бы скорее увидеться. — Я надеялся перехватить тебя до начала переговоров, — многозначительно сказал Варрик, когда она его наконец отпустила. — У меня для тебя… в некотором роде подарок. Официальное пожалование тебя титулом и владениями в Киркволле. Она озадаченно нахмурилась, рассматривая его лицо. Варрик широко улыбнулся и развел руками. — Мои поздравления! Ты теперь графиня, — объявил он. Лиллиан резко дернула головой, наблюдая, как на них надвигается гроза. — Разве это можно сделать без… — запростестовал Бран. — Поздно! Уже сделал! — Варрик всплеснул руками. — А еще подготовил проект постоянного альянса с новым городским эльфийским советом Викома, так что клану Лавеллан теперь есть где поупражняться в политике. «С ума сошел?» Лиллиан и хотела бы что-то сказать, но у нее пропал дар речи. Может, она недостаточно часто думала о том, как поживают ее сородичи, отвечая на письма Гитлена с большой неохотой, но тревога о том, что они сорвутся с места и вновь отправятся скитаться по миру, все же настигала ее с определенной регулярностью. Преимущественно по ночам. Неужели Варрик думал об этом чаще, чем она? Это оказалось невероятно трогательным, хоть и немного раздражающим. Лиллиан не рассчитывала, что сговор с властями Маркхама и несколько заказных убийств очистят ее совесть, но Варрик… похоже, он смог. — Это ведь надо было утвердить в… — снова завелся Бран. — Ты же хотел оставить нас наедине? — Варрик иронично глянул на него. Бедный сенешаль Кирволла. Лиллиан вздохнула, перестав гипнотизировать его спину. — Варрик, даже не знаю, что сказать… — О, это сущие пустяки, — отмахнулся он. — Даже не беспокойся. Кстати, чуть не забыл… Когда он начал копаться в походном ларце, Лиллиан с интересом наклонилась. Варрик отбросил в сторону несколько блокнотов с записями, платок, набор для письма и вдруг просиял, протягивая небольшой, но довольно гротескный предмет. — Вот. Ключ от города. — Но его же нельзя предподносить без одобрения совета и особого церемониала! — вновь не выдержал Бран. — Это… — Да ладно, это ж символическая утварь, — Варрик простодушно пожал плечами. — Это ключ от цепного механизма гавани, — мужчина понизил голос и многозначительно уставился на гнома. Лиллиан искренне сочувствовала Брану, но что-то заставило ее сжать этот ключ в ладони еще сильнее. — Что правда? — Варрик глянул на подругу с ухмылкой. — Тогда все еще лучше, чем я думал! — Им правда отпирают цепи, чтобы перегородить гавань? — не удержалась Лиллиан, изображая из себя блаженную простоту. Она стрельнула глазами в Брана. — А попробовать можно? — Нет! — воскликнул он. — Уж не знаю, чем эти советы обернутся для Инквизиции, — Варрик вновь перенял инициативу. — Но что бы там ни решили, у тебя в Киркволле теперь всегда будет свой уголок. Ну и заодно… вожжи от гавани в руках. «Всегда… Он не видит ничего под перчаткой, поэтому так говорит. Как же это мило.» — Так или иначе, тебе предстоит встреча с дипломатами. Но до того, как я отправлюсь восвояси, у тебя ведь найдется время сыграть в «порочную добродетель»? — Не сомневайся, — усмехнулась Лиллиан. Звучало, как выполнимый план на ближайшее будущее. — Только, пожалуйста, не ставьте в этот раз на кон общественные заведения, — взмолился Бран. «Ох, Жозефина, как же тебе со мной повезло.» — Давай выпьем вечером, Снежинка. Железный Бык будет рад. — Железный Бык? — воскликнула она. — Он тоже здесь?! Где? — В таверне, где ж ему еще быть? — усмехнулся Варрик. Лиллиан тотчас направилась искать трактир. Отстроенный Зимний дворец, да еще и в дневном свете, выглядел совсем иначе, чем два года назад. Он благоухал, как и прежде, но на территории появилось множество роскошных беседок, фонтанов и великолепных клумб, некоторых из которых были выше Лиллиан, а потому ей пришлось все чаще ориентироваться по запаху. — Ваша светлость! — встретил ее Крэм внезапно. — Как же я рад вас видеть! — Взаимно, Крэм! — Лиллиан радушно обняла его, но у парня к ней была очень важная просьба. — Видите драконий череп? — он указал куда-то в сторону. Она удивленно покрутилась на месте. Неужели можно было потерять на горизонте такую диковинку? К счастью, неподалеку, среди густых кленов ярко блестела костяная голова, а вокруг нее столпились Боевые Быки, да еще и в полном составе. Лиллиан приложила ладони к щекам с ошеломленной улыбкой, а потом вытянула руку над головой и помахала. Глыба даже подпрыгнул на месте, заметив ее. — Нам бы протащить его по комнате, но нужно отвлечь вождя, — продолжил Крэм. — Займите его, он из штанов выпрыгнет, едва увидит вас, а мы пока тихонько у него за спиной… — Похоже, его мечта наконец исполнится, — в ее голосе скользнуло умиление. — Это ему на день рождения. — Что? Сегодня у него день рождения? Погоди, а кунари вообще празднуют дни рождения? — Вон, он, — Крэм шагнул назад, скрываясь за дверным проемом. — Помогите нам, пожалуйста. Свою миссию Лиллиан восприняла со всей серьезностью. Железный Бык тяжелым шагом прошел к барной стойке и опустился на стул, открывая кран на дубовой бочке. Похоже, Инквизитор почти забыла, какими огромными бывают спины кунари. Лиллиан незаметно приблизилась, но решила не провоцировать бурных эмоций. Она схватила по пути чистый стакан и плавно уселась рядом, словно это был рядовой выходной день в Приюте Вестницы. Железный Бык повернул голову и криво усмехнулся, будто вовсе не удивился. — Эй, босс, — поздоровался он, подвигая ее стеклянный бокал к крану, но в его глазах блестели озорные огоньки. — Как дела? — Да потихоньку, — Лиллиан продолжила играть немой спектакль. — Хорошо, что с тех пор, как большинство разрывов залатали, Завеса здорово восстановилась. — Рад слышать. — Может, ты не знал, но Завеса — это не материальный разрыв. Это скорее магическое колебание, что отталкивает Тень. — Ага… — Железный Бык внимательно смотрел ей в глаза с ухмылкой. — Видела Варрика, он теперь большая шишка в Киркволле, — с гордостью сказала Лиллиан. — Как думаешь, новости о Священном Совете повлияют на поставки лириума из Орзаммара? — Не знаю. Ты не спросила об этом Варрика? Услышав треск на улице, у Лиллиан захватило дух. Она положила ногу на ногу и подвинулась, гипнотизируя Железного Быка глазами. Шпионаж не для нее, это точно. — Ну а ты? — настойчиво поинтересовалась она. — Как прошла поездка в Орзаммар? Что потом делали? Расскажи мне все. — Да нормально все прошло. Бывали мы то там, то тут, — Железный Бык сделал непринужденный глоток и почесал скулу. Когда он снова посмотрел на нее. — Если ты хотела отвлечь мое внимание, нужно было пару пуговиц хоть расстегнуть. Ты даже не постаралась. — А? — Б. Они ведь уже дотащили ту штуку, верно? — поинтересовался он, пристально глядя на нее. Лиллиан обиженно нахмурилась и положила щеку на ладонь. — Ты ведь помнишь о Бен-Хазрат? — Вовек не забуду. — Сюрприз! — вдруг воскликнул Крэм. — Вождь, с днем рождения! Железный Бык вскочил на ноги и развернулся. Удивление на его лице было преступно искренним. Настолько, что Лиллиан продолжала сердито щуриться, не в силах оторвать от него взгляд. — Ого, ребята! Я поражен! — он широко раскинул руки, осматривая огромный череп с отполированными зубами. Немногочисленные посетители трактира сворачивали шеи, кто-то был возмущен шумом и варварскими порядками. «Но пусть утрутся, ибо у этого выдающегося актера сегодня праздник!» Ну и что, что он снова обошел ее на шаг? У Лиллиан не было возможности тренироваться в притворстве рядом с опытным шпионом в последние годы. Не велика потеря. Ее появление невольно вышло на первый план, когда Быки наперебой начали задавать ей вопросы. Лиллиан знала, Железный Бык, не в обиде, тем более, ей вновь пришлось исчезнуть. Она была готова провести в компании старых друзей весь оставшийся день, но обещала проведать Жозефину. Та готовилась к этой поездке целый месяц, и все же, оказавшись на месте, она со всей присущей ей нервозностью принялась за работу. — Я видела Варрика! А еще Железного Быка, у него день рождения! Ты знала, что Варрик теперь наместник Киркволла? — вопросы сыпались из Лиллиан словно из рога изобилия. — Кажется, я что-то слышала об этом. Это еще не все, но мне кажется, я уже пообщалась в представителями всего чего только можно, — вздохнула Жозефина, восседая за столом. Каллен прислонился к подоконнику, задумчиво изучая плитку на полу. — Они тебя достали? — заботливо поинтересовалась Инквизитор. — Вовсе нет. И это, кстати, тревожный знак. Видимо, берегут силы для решающих дебатов. — Я думала, Верховная жрица нас поддержит. — В этом можно не сомневаться. Но до ее прибытия целая ночь впереди, — Жозефина звонко захлопнула планшет. — Давайте прогуляемся! Хочется надышаться свежим воздухом, пока Священный совет не вытеснил все остальное. Сегодня вечером намечается кое-что интересное. И я, возможно, смогу раздобыть приглашение на троих. Лиллиан не хотела, но все же посмотрела на Каллена. Он слегка нахмурился, глянув на Жозефину. Да, все это было не для него. — Хватит! — леди-посол капризно надула губы. — Мы столько лет имеем дело с Орлеем, но так и не имели возможности прикоснуться к его культуре! «Если не считать инцидента в Академии», Лиллиан прикрыла рот ладонью, стараясь удержать мысли при себе. Жозефина, быстро поняла, что свою настойчивость необходимо направить вовсе не на Инквизитора Лавеллан. — После всей этой возни я обещала себе хоть один вечер провести в свое удовольствие! — Жозефина обернулась и посмотрела на Каллена. — Но какое удовольствие, если я одна? — А из чего конкретно будет состоять наша программа развлечений? — усмехнулась Лиллиан. — Из одной вещи, после которой на душе полегчает, — пояснила Жозефина загадочно. — А подробности пусть будут для вас сюрпризом. Мы заслужили небольшой отдых! С этим нельзя было поспорить. Отчасти. Жозефина явно заработала передышку, но Лиллиан… Несмотря на калейдоскоп событий, иногда итог последних лет сводился к унылым пряткам под одеялом. Если уж рассудить здраво, было бы, что упомянуть, но для Инквизитора, с ее выборочными воспоминаниями, все, естественно, выглядело иначе. Каллен мог бы и отказаться, Лиллиан прекрасно об этом знала, но он выбрал страдать. В этом тоже не было никаких сомнений, особенно после того, как представление закончилось. Театр. Настоящий орлесианский театр с огромным залом, роскошными бордовыми балдахинами и оркестром. Похоже, Жозефине это и правда нравилось. Лиллиан давно не видела на ее лице столь неподдельного восторга. Это, пожалуй, было единственным выдающимся зрелищем за весь вечер. Это и грациозный дирижер. — О-ох, браво. Браво! — воскликнула Жозефина. Лиллиан не любила сценические постановки, уж как-то не срослось. Иногда она, по привычке, сбрасывала это на свое происхождение. Но если уж она прочла столько литературы и не подавилась, может, у нее был шанс считать, что этот жанр культуры попросту не для нее. Эти неестественные эмоции, маски, громкие голоса… Может, она куда чаще обращала внимание на Каллена, сидевшего по левую руку. Лиллиан показалось, он был не менее озадачен. Дело даже не в высоте амфитеатра. — Та женщина в золоте играла короля? А мужчина в перьях тогда, кто был? — поинтересовалась Лиллиан, уловив взгляд Жозефины. — Ой, ну все же просто! Маска первого актера узнается по… стойте, сейчас дам программу, — Жозефина протянула руку к сумочке и выудила из нее небольшой памфлет. Лиллиан подняла брови и с благодарностью приняла его. Каллен наклонился к ней и стал рассматривать мелкий текст в полумраке театрального зала. Вот он, ее единственный надежный союзник. Может это было излишним, но Лиллиан снова прислонилась к нему, упираясь в теплое плечо. Сейчас, без слов и лишних возможностей, это казалось приемлемым. — Скажите честно: вам понравился спектакль? — поинтересовалась Жозефина. Честный ответ был бы слишком жестоким. Лиллиан вернула ей буклет и мельком глянула на Каллена. Нет, он не собирался облегчать ей задачу. «А, так теперь я могу сказать за нас обоих? Мы же не на военном совете.» Она перенесла вес на правую руку и заглянула Жозефине в глаза. — Что мне действительно понравилось — это то, что ты хоть ненадолго забыла о делах. — И вправду! — засмеялась Жозефина. — Так давно я не посвящала вечер… ничегонеделанию. Ей стоило делать это чаще. Лиллиан почувствовала, как Каллен слегка пихнул ее в плечо бокалом вина. Алкоголь всегда спасал вечер, но сегодня она будет осторожней. Или нет. Как пойдет. Это же девиз по жизни. — Выпьем же за «ничегонеделание»! — сказала Инквизитор. — И за то, чтобы оно случалось с нами почаще! — Ой, глядите, глядите! Сейчас выйдут на бис! — леди Монтилье вдруг снова захлопала в ладоши. «Да что ж это такое…» Лиллиан сама не заметила, как снова обратила взгляд на Каллена. Это и впрямь было так необходимо? Орлей ничем не смог ее удивить. Лиллиан старалась, боги видели, — она старалась, но все это было не по ней. Особенно, когда рука вдруг начинала выть, словно раненный зверь. И что с этим делать? Поездка в Зимний дворец прошла в некотором оцепенении. По прибытию, из мрачных размышлений Инквизитора вырвал окутанный закатным светом силуэт женщины на террасе, с которой открывался вид на предместье Вал Руайо. Эту потрясающую фигуру Лиллиан узнала бы везде. Она не прекращала улыбаться, пока шагала к ней. Кассандра была так увлечена телескопом, что совершенно ни о чем не подозревала. — А-а! — воскликнула она, когда Лиллиан подкралась сзади и обняла ее за талию. Инквизитор смеялась, но Кассандра отчего-то, обернувшись, все равно сделала шаг назад, освобождаясь от объятий. Она будто привидение перед собой увидела. — Ты в порядке? — озадаченно поинтересовалась Лиллиан, рассматривая лицо Кассандры. Она была немного смуглее, еще красивее, чем раньше, к тому же, ничто не указывало на какую-нибудь травму головы, за которой могла бы последовать амнезия. — Да! — закивала Кассандра. — Ну… я хотела поговорить. И вот она ты. — Жозефина водила нас в театр, — усмехнулась Лиллиан. — Мне как? Уйти и вернуться, чтобы ты попробовала еще раз? — Да уж… — Кассандра неловко потопталась на месте. — Может, тебе присесть? — Я постою. — Может мне присесть? Лиллиан озадаченно наклонила голову набок, наблюдая, как Кассандра делает несколько шагов в сторону мраморной лестницы и осторожно опускается на ступени. Инквизитор последовала ее примеру. Поведение Кассандры, мягко говоря, озадачивало. — Лиллиан, знай, я твой друг. Я всегда буду твоим другом, — начала Искательница. — О, ну это… — она слегка нахмурилась, задумчиво прикусив щеку в ожидании. — Так что в этот знаменательный день, я хочу дать тебе добрый совет, — продолжила та. — Следуй зову сердца, дружище. Кто бы что ни говорил. — Эм… спасибо? Это очень мило… — Брак, Инквизитор, это не просто «мило». Это гораздо серьезнее, — заключила Кассандра. — Брак?! — Я не представляю, сколько сил тебе потребовалось, чтобы залечить раненое сердце, но брак… Кассандра прервалась, заметив огромные, полные непонимания глаза Лиллиан. В голове Искательницы заметно крутились шестеренки. Она слегка осела, продолжая буравить ее взглядом. — Ты не собираешься замуж за Каллена, — констатировала Кассандра. Однако, прежде чем Лиллиан успела поперхнуться, Искательница вскочила на ноги сердито сжала кулаки. — Я этого Варрика прибью. Ну почему я постоянно ему верю? Почему?! Кажется, теперь все начинало складываться. Лиллиан похлопала себя в грудь, проверяя, не остановилось ли сердце, а потом медленно поднялась вслед за ней. Варрик… он умел выводить Кассандру из себя. За два года ничего не изменилось. — Ну как ты могла такое предположить? — мягко улыбнулась Лиллиан. — Почему нет? Ты потрясающая женщина, Каллен потрясающий мужчина, Варрик сказал… — Кассандра прикрыла глаза рукой и с досадой покачала головой. — Вот же трепло поганое. С этим «поганым треплом» стоило серьезно поговорить. Лиллиан обняла Кассандру за талию и успокоительно погладила по плечу. — Пойдем побьем его, — бодро сказала она. Кассандра восприняла ее предложение с энтузиазмом, но обещала присоединиться к компании позже. Лиллиан и сама разминала кулаки, пока шла в трактир. Такой привычки у нее раньше не было, но чтобы задать Варрику трепку, нужно было подготовиться. Однако, все внезапно пошло прахом, когда Лиллиан услышала громкий его голос еще на входе. И то, что Варрик сказал, вдруг заставило ее едва не подпрыгнуть от радости. — Как самый красноречивый гном из всех тебе известных, Посверкунчик… — объявил он с кубком в руках. — Речь! Хватит уже речей! — в воздухе вдруг появился звонкий голос Сэры. Лиллиан изо всех сил навалилась на дверь, врываясь в зал. — Салют! — закричала она. Сэра вдруг кинулась ей на шею, едва не сбив с ног. От ее заливистого, полного радости смеха могли лопнуть барабанные перепонки. Однако, и Дориан, и Варрик отчего-то немного напряглись. Лиллиан отпустила Сэру и удивленно уставилась на них, то на одного, то на другого. — Снежинка, как раз вовремя, — Варрик наконец отмер, поднимая кубок. — Посверкунчик, Империя тебя не заслуживает. И не ждет. Ты там можешь даже погибнуть, но мы будем по тебе скучать. Если это важно. Все. Я все сказал. Вздрогнем! Варрик поднес бокал к губам, но вдруг поймал на себе грозный взгляд Дориана. Гном оценил реакцию Лиллиан и опустил вино. — А ты-ы-ы-ы… не в курсе была, — Варрик неловко осклабился. — Так, ребята, давайте на минутку в другом месте посидим. — Эй, ты че, я ее сто лет не видела! — запростестовала Сэра, когда он обнял ее за локоть и потянул в сторону. — Тама… я совсем не хотел, честное слово… — послышалось бормотание снизу. Лиллиан озадаченно наклонилась, заметив огромные ноги Железного Быка, распластавшегося за барной стойкой. — Этого пока тут оставим… Им потребовалось несколько минут, чтобы покинуть зал, но все это время Лиллиан не спускала с Дориана глаз. Он задумчиво облокотился на стойку, покручивая бокал в руках. Что все это значило? Где же радостное, долгожданное воссоединение друзей? — Привет! — Лиллиан осторожно перешагнула руку Железного Быка и на краткую секунду прижалась к плечу Дориана, а затем встала напротив него. — Привет, дорогая, — ответил он, заглядывая ей в глаза с какой-то совершенно несвойственной ему неуверенностью. — Я хотел сначала поговорить с тобой, но… что уж, вышло нескладно, поэтому чего тянуть. Как только Священный совет будет окончен, я вернусь в Тевинтер. Насовсем. — Я же буду тогда насовсем скучать, — Лиллиан с досадой покачала головой, но все же улыбнулась. Она и так догадывалась, ведь это именно то, чего он хотел в последние дни перед победой над Корифеем. — Само собой будешь, — усмехнулся Дориан, но затем слегка посуровел. — Мой отец умер. Как я понимаю, его убили. Я получил письмо в дороге. В нем меня неуместно радостно поздравляют с занятием его места в Магистериуме. — Дориан, мне очень жаль… — Когда я был дома, мы встречались лишь несколько раз, и то, пока он был прикован к постели. Он не упоминал, что оставляет меня наследником. Полномочия посла… это его рук дело. Похоже, он решил отослать меня, когда начались проблемы. Я должен вернуться. — Понимаю, — кивнула Лиллиан и положила руку ему на предплечье. — Ты собираешься стать магистром? — О да, — слегка оживился Дориан. — Жду не дождусь возможности унизить Магистериум своим присутствием. Потребуется новый наряд. — А после? — Найду убийц отца и убью их, — заключил маг с самодовольной улыбкой. — Потом найду тех, из-за кого у Тевинтера плохая репутация, и их тоже убью. — Это много смертей, — оценила Лиллиан. — Скорее всего, это одни и те же люди, так что дело упрощается. — Могу помочь, — усмехнулась она. Конечно, серьезность ее предложения Дориан не рассматривал, он как никто другой знал о том, как она себя чувствует. — Совсем без поддержки я не останусь. Меварис собрала магистров, которые разделяют наши взгляды. — Меварис, — Лиллиан изобразила пренебрежительную гримасу. — Не ревнуй, засранка, — Дориан покачал указательным пальцем. — Мы создадим настоящую фракцию в Магистериуме. Я им преподам пару уроков. Свожу по магазина. В общем, повеселимся. — Я надеюсь, ты не делаешь это из мести. Ты ведь не обязан… — Отказаться от возможности умереть мученической смертью? Даже не надейся! Лиллиан скучала по нему, его манерам и экспрессии. И теперь, похоже, будет скучать еще больше, но таково его будущее. В нем много разветвлений и возможностей. Она цокнула, качая головой и наконец обняла его, уткнувшись в грудь лицом. Дориан выдохнул и сомкнул руки вокруг ее плеч. — Я обнимаю магистра. Шах и мат, атеисты… — Как ты? — тихо спросил он. — Сносно. — Я хочу, чтобы ты знала, — Дориан отстранил ее от себя и заглянул в глаза. — Я ни на день не забываю о Якоре. Я послал письмо своему старому преподавателю, профессору Волькарину. Уверен, у него есть мысли о том, как помочь тебе. «Тут поможет только пила или топор.» Лиллиан улыбнулась в благодарность за его заботу. На плечи Дориана многое легко, но он остался собой, остался близким, теплым. — Мог бы и написать, что приедешь, — слегка пожурила его Лиллиан. — Не хотел портить сюрприз, — Дориан вдруг сунул руку в карман и достал нарочито крупный голубой кристалл с золотым ободком посередине и цепочкой. Для украшения это было довольно громоздко и совсем не в его духе. — Это мой подарок тебе. Передающий кристалл. Удивительно, какие штуки попадают к тебе, когда дружишь с Инквизицией. Если я пойму, что совсем не справляюсь, или ты совсем затоскуешь по моему бархатному голосу — магия! Лиллиан удивленно покрутила устройство в руках, когда Дориан передал его. Ничего подобного она еще не видела, и вдруг вновь почувствовала себя, как долийская дикарка, только что выброшенная в огромный мир удивительных искусств и приспособлений. — Что? Ты же не думала, что я просто уеду и никогда больше не появлюсь? — улыбнулся Дориан, изучая ее лицо. — Ты мой самый дорогой друг. И, возможно, единственный. Так будет всегда, где бы мы ни оказались. Вот он — мир, который вокруг нее образовался. Сомкнулся кольцом из теплых, наполненных любовью голосов, объятий, но что еще важнее — ласковых слов и обещаний, готовности держать эти обещания до самого конца. Может, она это когда-то проглядела? Или же сейчас научилась чувствовать больше и острее, чем когда-либо. Они были рядом, здесь, стремились поддержать ее, стремились позаботиться о ней. Тот, кто никогда не собирался делать ничего подобного, ушел навсегда. Ей нужно было смириться. Нужно… — Свинота ты такая, ты что наплел Кассандре? — Лиллиан поймала Варрика за локоть, едва он вернулся. — Ну подумаешь… немного предвосхитил события, — кашлянул он и улыбнулся без всякого стыда. — Я ж о ваших приключениях в амбаре только вчера узнал. Думал, вы как-нибудь пораньше сообразите. — Чего?! Ты… тихо! — возмутилась Лиллиан и потащила его в сторону, заметно понижая голос. — А ну-ка иди сюда… Что это такое? Ты как обо всем узнал? — У меня везде свои глаза и уши, Снежинка. Не благодари. — Ну сволота… как только я выясню… — Ух ты! Это ты! И все! Как же классно возвращаться, когда банда в сборе! — воскликнула Сэра, едва вернувшись, и бросилась снова ее обнимать. — И все в делах. Опять. Лиллиан заметила Кассандру и Ренье в дверях, и ее душа стала еще на десяток килограмм легче. Это было уму непостижимо… — Я думала, что в следующий раз мы все соберемся вместе только на мои похороны, — усмехнулась она, но потом скривилась. — Ай! — Ну отчасти это похороны Инквизиции, нет? — Варрик развел руками, расплескивая вино на вычурную мозаику на полу. — И тебя сейчас ущипну! — пригрозила Сэра. — Варрик, ну как ты не научишься держать свой поганый язык за зубами? — зарычала Кассандра. — Хорошо. В следующий раз я это напишу, — он бессовестно просиял, заметив ее. — Серьезно, вы думаете, они собрались, чтобы вручить Снежинке медаль за заслуги? — Да оно и понятно, что Инквизиции жопа, но не надо же об этом вслух! — снова закричала Сэра, указывая на Лиллиан. — При ней! Инквизитор перевела на нее преисполненный иронии взгляд, но та обняла крепче и повела в сторону, приговаривая: — Не боись, «Вестница Всея Всего», я не с пустыми руками. Я знаю, что им нужно. Айда со мной! — Я еще не со всеми поздоровалась! — Лиллиан попыталась затормозить ее, оборачиваясь на Ренье. — Успеешь еще. Ты не пожалеешь, обещаю, — Сэра схватила по пути свой рюкзак и гордо открыла, демонстрируя внутри кучку каких-то шаров, переливающихся голубым светом. — Давай в инвиз! Лиллиан исчезла вслед за ней, стараясь сосредоточиться и не упустить плутовку из виду. Когда Сэра повела ее на оживленную площадку у большого фонтана с золотыми львами, один за другим, пафосные гости Священного совета вскоре начали верещать, ведь на их громоздких шляпках, элегантных нарядах и даже на лицах стала пузыриться мыльная пена. Лиллиан почувствовала в своей руке что-то мягкое и круглое и слегка растерялась. Вокруг поднялся возмущенный вой, ругательства, все искали возмутителя спокойствия. Если бы не невидимость, Инквизитор бы провалилась сквозь землю. Один из маркизов плевался мылом и кашлял, когда снаряд Сэры угодил прямо под серебряную маску. Лиллиан вдруг захотелось смеяться. Она знала его. Похоже, Сэра тоже была в курсе, что ему давно пора вымыть рот. Это было… весело. Особенно, в условиях анонимности, и пожалуй, только в них. Если бы кто-то узнал, что Инквизитор Лавеллан лично приняла участие в этом безобразии, то ее бы тотчас выставили отсюда, в этом она была уверена. Вместе они оббежали всю территорию сада, изрядно досадив гостям. Пару раз Лиллиан показалось, что шар угодил в Императрицу Селину, но она уже не могла остановиться. Когда они вернулись в трактир, без устали хохоча, Кассандра строго посмотрела на Сэру. Та вынула из сумки последний шарик и замахнулась. — Стоять! Нет. Не-ет! — зарычала Кассандра, выставляя руку вперед. — Я этого больше не потерплю! — Заканчивай Сэра, — отозвался Ренье. — Я несколько часов из бороды мыло вымывал! Недолго думая, она прикусила губу от предвкушения и швырнула его в лицо Лиллиан. Та возмущенно вскрикнула, начиная осторожно разгребать пену, чтобы не попала в глаза, а потом громко-громко рассмеялась. Ей давно не приходилось смеяться от души. Сэре лучше было бы бежать. — Я думала, мы опять на крышу полезем, — Лиллиан придирчиво перебирала локоны, слипшиеся от мыла, в тщетной попытке привести себя в порядок. Пока «несносные дети» не обсохнут на летней веранде, Кассандра запретила им приближаться к общему столу. — Рано еще, — Сэра развернула бумажную салфетку и отхакнулась. — Ну, встряска получилась неплохая. Мне этого и не хватало. А еще мне нужно… Сэра скривилась и осушила половину пинты пива, стараясь перебить горький вкус. Лиллиан наблюдала за ней с ностальгической улыбкой. Зная Рыжую Дженни, можно было ожидать чего похуже, хорошо, что это лишь мыло. — Ты ж понимаешь, что все заканчивается? — Сэра громко поставила бокал на стол. — Можно в это не верить, но когда знатюки в таких местах собираются — им только дай волю, они всему конец положат. Они непременно найдут, куда надавить… побольнее. Но ты же не решишь уйти, только чтобы какому-нибудь лорду Ссыкуну было не так страшно жить? — Нам кто-то угрожал? — Лиллиан кашлянула, когда на губах снова появилась пена, и снова начала растирать язык платком. — Пф, а то! Например, все и повсюду! — Так это не новость. — Штука в том, что скоро, или даже очень скоро все изменится. А ты помогла мне во многом… разобраться. Теперь моя очередь тебе помочь. В больших кукольных глазах Сэры мелькнул зловещий азарт. Лиллиан отвлеклась, когда к столу вдруг подошел мужчина и швырнул перед ней небольшой красный камень в оправе. Она не успела и слова сказать, как приблизился второй и вынул из кармана второй такой же, а потом и третий незнакомец появился словно из ниоткуда и проделал то же самое. Так вот они какие… невидимые, но значимые. — Видишь ли, у меня есть друзья. О каждого из них когда-то вытерли ноги. Они или падали, или не умели подниматься. А потом все сошлись вместе, и появились «мы». Каждому нужно это «мы», — прокомментировала Сэра, сложив руки на столе, словно мрачный серый кардинал. — И когда мир решит тебя послать и вытереть об тебя ноги, может, мы станем для тебя этим «мы»? Лиллиан озадаченно вертела головой, а Сэра продолжала решительно улыбаться, даже когда к столу наклонилась очаровательная блондинка и, подобно эльфийке, загадочно уставилась на Вестницу Андрасте. — Ну, Инквизитор, что скажешь? — наконец сказала Сэра. — Хочешь побегать по крышам, как «Дженни»? — А мне обязательно зваться… «Дженни»? — поинтересовалась Лиллиан, все еще не в силах осознать произошедшее. Сэра предлагала ей присоединиться к движению столь масштабному и хаотичному, что становилось не по себе. Но кроме того, на душе вновь возникло взрывоопасное, но невероятно теплое чувство. — Вообще-то слегка обидно, — прищурилась незнакомка. — Пф. Слова, — отмахнулась Сэра. — Слушай, мы тебя не заманиваем. Мы предлагаем тебе поддержку. Если ты собираешься продолжить, тебе не шишки помогут, а друзья. Друзья. Почему это до сих пор звучит так чужеродно? Лиллиан прикрыла дрожащие губы ладонью, продолжая изучать глаза Сэры. Сюрприз за сюрпризом, словно лучший день в ее жизни. Если уж ему бы и суждено было стать последним, Лиллиан бы с уверенностью заключила — оно того стоило. Каждая капля крови, каждая слезинка окупились с лихвой. Len'alas lath'din. Это ведь буквально означает быть маленьким, грязным и никем не любимым. «Ох, как же она ошиблась…» — Все, что я могу сказать — зовите меня «Сраной Рыжей Дженни», — сказала она наконец с изумленной улыбкой. — Прямо не знаю. Лучше назовем тебя как город, — ухмыльнулась незнакомка, разбивая трогательность момента. — И чтобы было в рифму с «жопой». — О! Я ведь говорила, что каждому нужны «мы»? — засмеялась Сэра. — У нас ведь опыта побольше. Ой, у нас жопы-то побольше. Ну… не буквально. С твоей, конечно, не сравнить. — За новых друзей! — Лиллиан потянулась за бокалом и провозгласила пост. — Всегда и навеки, Инквизитор! Всегда и навеки, — протягивая бокал, Сэра улыбнулась ей так искренне, что стало очевидно, за пару лет она стала мягче. А может, Лиллиан почудилось. Все это лишь прекрасный сон, порождение ее воспаленного, истлевшего от горя и тоски разума. Их радостные, ставшие родными лица, озаренные улыбками. Шутки, разговоры о насущном, воспоминания. Все они так или иначе поддерживали эту связь годами, но сейчас, собравшись вместе, оказалось, этого было явно недостаточно. Лиллиан с трудом представляла, как вернется в опустевший Скайхолд, как снова останется одна. — О Морриган ничего не слышно? — вдруг поинтересовался Варрик. — Нет. Но я не переживаю, — ответила она. — Если уж она появится, я буду считать это предвестием нового апокалипсиса. — Почему это? — нахмурилась Сэра. — Ну… ее мать Флемет известна тем, что является в переломные моменты истории. Морриган, если задуматься, тоже, а я бы с радостью пожила в спокойные времена. — Все равно, могла бы прийти поколдовать над твоей рукой или что-нибудь. — Думаю, она не может. Никто не может, — Лиллиан покачала головой. — Я встретилась с несколькими магами из Дозора Скорби, — Кассандра сложила руки у подбородка и слегка наклонилась к ней. — Если кто и знает все о магии духа, то это они. Я считаю, тебе стоит с ними повидаться. Правда, они по большей части Морталитаси. — Дозор Скорби? — усмехнулась Инквизитор. — Признайся, ты просто хочешь, чтобы меня похоронили в Неварре. — Да что с тобой такое? Ты совсем не хочешь за себя побороться? — возмутилась Кассандра. Лиллиан высоко подняла брови и даже не нашла, что сказать. На звание обладателя самого «поганого языка Инквизиции», она всегда соревновалась за призовые места. Зачем было портить такой замечательный день? — О, рогатый именинник очнулся, поглядите, — Дориан покачал указательным пальцем вниз, когда огромная кунарийская нога согнулась в колене. Все, собравшиеся за столом сразу потянулись в ту же сторону. Железный Бык поднялся, хватаясь за стол, но когда он заговорил, никто бы не смог заподозрить тяжелого похмелья. — Показывай, что там у тебя, — он слегка качнул рогами, будто ему что-то мешало и уставился на Лиллиан, снова оказавшуюся в центре внимания. — Да ну, — захихикала она неловко. — Стало хуже? Как пить дать, стало! — воскликнула Сэра, прикрывая глаза руками. — Вы же все услышали, у Железного Быка день рождения? Сколько тебе, кстати, стукнуло-то? — Много, — буркнул тот. — Давай, Лиллиан, — призвала ее Кассандра. Инквизитор закатила глаза и спустя несколько мгновений расстегнула манжет мундира, начиная закатывать рукав. — Что за неблагодарная публика? — усмехнулась она. — Хоть бы пару монет кинули. Юмора никто не оценил. Лиллиан пожала плечами и потянулась к краю длинной, черной перчатки. Она не стала наблюдать за тем, как расширяются глаза ее друзей, сконцентрировавшись на одежде. Что творилось выше локтя им знать не обязательно, было достаточно и того, что есть. За столом вдруг повисло молчание. Варрик тяжело вздохнул, между его бровями пролегла глубокая морщина. Кассандра и Сэра сделались немного похожи, потому что смотрели на нее с одинаковым сочувствием. Лишь Дориан и Ренье никак не изменились в лице. Ее левая рука, некогда ничем не отличавшаяся от своей близняшки справа, стала похожа на один сплошной зеленый синяк с частыми прожилками то светлее, то темнее. Тонкие пальцы целиком потемнели, а там, где раньше был небольшой шрам на ладони, теперь зияла чернота. Лиллиан порой казалось, что руки у иных трупов, даже залежалых, выглядели лучше. Якорь дремал, а потому, можно сказать, товарищам Инквизитора еще повезло. — Все, одевайся обратно, — пробормотал Железный Бык хмуро. Лиллиан слегка пихнула его под столом ногой с лукавой улыбкой. — Хочешь, чтобы одевалась — плати. — Вот, — он вдруг опустил перед ней руку, под которой что-то звякнуло. — Теперь одевайся. — Да ладно вам. Какие нежные все стали. Что-то неуловимо изменилось. Смех уже не был таким ярким и искренним, глаза все чаще уплывали куда-то прочь. Лиллиан никого за это не осуждала, но ей пришлось постараться, чтобы хоть немного сломать гнетущую атмосферу. К счастью, Дориан ей с этим очень помог. В какой-то момент Ренье позвал ее за собой на улицу, на что Лиллиан согласилась, не задумавшись, но продолжая оживленный спор с Железным Быком, едва не потеряла счет времени. Он не был бы собой, если не засчитал ей техническое поражение, едва она поднялась из-за стола. Пришлось пригрозить ему, что этот разговор будет продолжен. А еще пообещать это себе. Ренье отправился за здание трактира, где стояли мишени для стрельбы. Лиллиан знала, что пьяным аристократам нравилось пострелять, и хорошо, когда они не целились в слуг. Ренье подбросил в руке нож и метнул перед собой. Он всегда был компанейским человеком, но рано или поздно, стремился отойти в сторону, побыть в тишине, сбросить напряжение. Он ничуть не изменился. — Опаздывать нынче модно. Я уж думал, ты не придешь! — обернулся Ренье, почувствовав запах табака. — Пока я опаздываю, ты решил разнести Зимний дворец? — А мне здесь все равно никогда не нравилось. Слишком приторно, — он ухмыльнулся и достал еще один нож. Лиллиан бы не удивилась, если бы он захотел помолчать, но Ренье вдруг начал рассказывать ей о том, как провел эти два года, будто старался компенсировать свое отсутствие и скудные письма, сочиненные, в основном, на пару с Сэрой. — Я встретил пару сослуживцев Каллена… да уж, понял, почему никогда не видел старых храмовников. Обидно. Они мне очень помогли. Вот только я не знаю, сколько могут жить такие люди. Лириум… — Понимаю, — кивнула Лиллиан. — Я рада, что Каллен смог из этого выпутаться. Ну… надеюсь, что выпутался. Его почти не беспокоит боль и жар. Наверное, он сделал это вовремя. — Ему очень повезло с тобой. Лиллиан знала, Ренье вовсе не это имел в виду. Эта фраза заключала в себя отголосок того темного периода, когда Каллен был близок к срыву и готовился распрощаться с Инквизицией. Хорошо, что этого не случилось. Лиллиан всегда так считала, но сейчас… даже немного по особенному. — Они помогли тебе отыскать последнюю семью? — вернулась она к теме разговора. — Да, — закивал Ренье. — Но если вкратце, после предательства и подставы, которую я учинил эти людям, толку от моих извинений было не больше, чем от куска дерьма. — Сколько народу тебе врезало? — На двенадцатом я перестал считать. Но я умею держать удар. Они должны были понять, что от всего можно оправиться. А я хотел им хоть как-то помочь, — Ренье вдруг вздохнул и скрестил руки. — Я думал, подняться на виселицу нелегко, но это было хуже. В сто раз хуже. — Ты очень смелый человек. И сильный, раз выбрал этот путь, — от его слов в душе Лиллиан что-то защемило. Перед ней сидел Том Ренье, надежный, бывалый воин, защитник, но порой она никак не могла забыть сокрушенного, едва живого Блэкволла, сидящего за решеткой, с поникшей головой, готовой опуститься на плаху. — Это безусловно тяжело, но ты справишься. Ренье поднялся со скамьи. У него был свой предел, после которого необходимо вернуться на нейтральные воды, почувствовать себя нормально в любом искаженном смысле этого слова. Он подошел к мишени и вынул ножи, возвращаясь к линии. — Я рад, что вернулся вместе с Сэрой, хоть и не пойму, что тут за Совет такой, — пробормотал он. — Ты ведь знаешь: что бы ни случилось, мой меч и моя дружба навсегда с тобой. «Я знаю. И я в тебе никогда не сомневалась.» Лиллиан встала у него за спиной, когда он снова метнул клинок. Он был хорош, и только поэтому она позволила себе поддразнить его: — Разве ж это удар? Мне за тебя стыдно. — Думаешь, выйдет лучше? — Ренье с притворным подозрением прищурил один глаз, когда Лиллиан потянулась к лезвию. — Ты сколько бокалов выпила? Три? — Именно поэтому я сейчас все сделаю по красоте! — объявила она, заправляя непослушные волосы за уши. — Он так и не появлялся? А это был неожиданный апперкот. Лиллиан не спускала глаз с мишени, даже когда швырнула нож. Никто больше не спрашивал о Соласе, будто его не существовало. Ренье всегда отличался от всех. — Не-а… — Честно говоря, я тогда жутко огорчился, что у вас ничего не вышло, — сказал он. — Ты его настолько ненавидишь? — Лиллиан не удержалась и снова засмеялась. Это правда казалось нелепым. — Нет, — запротестовал Ренье. — Я всегда считал его одним из самых достойных боевых товарищей, каких я встречал. Достойных… тебя. Но он казался таким нелюдимым, одиноким. Я был рад, когда он нашел тебя, вы были, как… — Две половинки одного целого? — она закатила глаза. — Ну уж нет. Скорее как лед и пламя. — Или как кошка с собакой. Два вола на перекрестке. Вода и масло. — Ну не знаю, — Ренье отрицательно покачал головой. — Не несовместимое, скорее взаимодополняющее. «Взаимодополняющее»… почти издевка. Лиллиан не знала, что такого конкретного Солас привнес, выбор был велик, но была уверена, что с ее появлением в жизни мага появилось куда больше несчастий. Иногда, это было плодом фантазии, а иногда исходными данными. — Увы, я не смогла скрасить его одиночество. — Почему ты так решила? — поинтересовался Ренье. — Я знаю, — кивнула Лиллиан, подбрасывая в руке нож. — Только не говори, что Сэра тебе ничего не рассказывала. — Она не рассказывала. Это может показаться странным, но она умеет молчать. А это уже показалось подлым. Лиллиан вздохнула и сделала бросок в сторону мишеней. Правая рука все еще была способна на многое. — Ты прав. Не стоило мне так говорить, — призналась она. Казалось, Лиллиан сотню лет не говорила о Соласе вслух. — Я не знаю, что было у него на уме, я гадала, думала… Наверное, у него были какие-то надежды на эту чертовую сферу. То была единственная причина, почему он так долго продержался. Может, от нее зависело что-то важное. Надеюсь, не его жизнь… Эта мысль посещала ее и раньше. Что если он уже мертв? «Нет, он не мог быть мертв. Что ты такое несешь?!» С другой стороны, это многое объясняло, но не находилось в радиусе приемлемого. Лиллиан посмотрела на Ренье. — Я часто вспоминаю тот день, и… — он задумчиво нахмурился. — Я видел, как маги пытались удержать храм, замедлить падение, но даже Дориану и Вивьен это было не под силу, пока мы не увидели Соласа. То, как он старался… думаю, он старался спасти нечто очень важное для себя. И он это спас… — Потрясающе… Лиллиан пыталась оценить собственные ощущения. Она никогда не смотрела на это с такой точки зрения. Солас спас ее? Снова? Зачем ему это было нужно, если он не собирался оставаться? Он хотел прожить свою бессмертную жизнь без нее. Наверное, с высоты его лет все и правда выглядело иначе. Ей было трудно это понять. У нее не было тысяч лет, только эти несколько, да и то, если верить какому-то духу. Лиллиан снова взвесила нож в руке. Кому еще верить? Солас ее обманул… Он очень осторожно подбирал слова, потому что не хотел сказать лишнего, но это не помешало ей довериться ему целиком и полностью. Такого в ее жизни никогда не было. Возможно, именно это делало его таким особенным и важным. Ренье вдруг засунул руку в карман и вынул оттуда тканный сверток. Он развернул его и показал Лиллиан. Она с удивлением обнаружила там глиняную игрушку — это была крохотная лошадка, украшенная голубыми яблоками. Инквизитор не питала страсти к лошадям, или не собиралась до встречи с Лу. Эта конкретная игрушка вызвала у нее целый шквал эмоций. — Увидел и вспомнил о тебе. — Fenedis! — она покачала головой. — Вы мне подарки привезли, а я для вас ничего не приготовила. Я же не знала, что встречу всех здесь. Если бы кто-нибудь написал хоть строчку. Хоть строчечку! — Не сходи с ума, Лиллиан, — ухмыльнулся Ренье. — Считай, что это дивиденды. Ты дала всем нам больше. Намного-намного больше. — Я не одна. Как так вышло, что я этого не замечала. Вот прям только что поняла… — она подняла на него глаза. Может, они уже не были похожи на глаза той неопытной эльфийки, которую он когда-то встретил, но Ренье видел в них свет. — Я не одна. Если бы убедиться в этом можно было бы так легко, по запросу, Лиллиан бы воспользовалась этим намного раньше. Наверное, она умела ценить что-то, только потеряв. Сейчас, когда вокруг нее собрались друзья, она впервые поняла — они у нее есть. Какое же дикое чувство. И какое подлое. Оно не казалось ценным раньше. Или казалось, но не настолько. Вероятно, осознать некоторые вещи можно только со временем. Пусть рука и болела, ныла, требовала чего-то невосполнимого, но Лиллиан пыталась уснуть счастливой. Порой, это кажется невозможным — отринуть боль и окунуться во что-то по-настоящему прекрасное, понять, что это именно то, что она заслужила. Заслужила ли она? Якорь сопровождал ее на протяжении всего этого отрезка пути. Он видел все. Быть может, он снова дал о себе знать лишь затем, чтобы напомнить, у Лиллиан больше не было времени играть в поддавки. Ей нужно было собрать осколки своих воспоминаний, мыслей и интенций, поразмыслить над ними и понять — все ли в порядке? «В каком таком порядке?» Никто не ответил. Иначе было бы хуже. Лиллиан не помнила голоса Рильвин, голоса Имшэля и Реваса. Соласа тоже было не слышно. Хорошо это или плохо, она себя давно не спрашивала. Все смешалось и превратилось в водоворот хаоса. Якорь не просил, он приказывал. Он сильно в чем-то нуждался. Лиллиан не знала, что ему нужно. Она закрыла все разрывы в Орлее и Ферелдене, исследовала Глубинные тропы, посетила все известные храмы и их руины, включая первоначальные. Он родился в храме Священного Праха. Лиллиан долго лелеяла надежды на мирное сосуществование, но похоже, это было блаженной мечтой. Она об этом догадывалась, а Солас об этом знал… Проснувшись от боли, Лиллиан вышла на террасу второго этажа, стараясь охладиться. Самое неприятное, что Якорь умел делать — нагревать ее тело до неприятной температуры. «Ну давай уже!» Нет, он не спешил. Он никуда не спешил. Лиллиан запахнула кружевную накидку и склонилась к мраморным перилам. Все ведь однажды должно подойти к концу. Почему бы не сейчас? Это было бы слишком просто. Объем событий подразумевал нечто особенное, заковыристое. Нельзя было умереть во сне. Нет. Лиллиан и раньше думала о смерти. Чаще всего ей казалось, она придет нежданно-негаданно, в момент, когда она будет нуждаться в ней меньше всего. Однако, чем дольше она жила, тем чаще ей казалось, смерть — состояние блаженное, благородное. Внезапно она приходит лишь к тем, кто этого заслужил. — Не спится? Каллен. А он тут как оказался? Лиллиан незаметно смахнула пот со лба и улыбнулась, глядя на звездное небо. — Да, просто… тут же все воняет лавандой, да? Как они это выносят? — Лаванда не самое худшее, надо моей головой стоит такой шум, будто увольнительный в солдатской казарме. — Правда? — удивилась она, наконец решив одарить его взглядом. — Жуть какая. Это обыкновенное совпадение, одно из тех, что не требуют никаких объяснений. Лиллиан украдкой посмотрела на Каллена. Он видел ее во всех возможных состояниях, и да, он все еще здесь. — Я не поблагодарила тебя за цветы, — начала она. — Спасибо тебе, но это… немного лишнее. Я извинилась, ты извинился, проехали. — Это не было просьбой о прощении. Лиллиан нахмурилась и приложила ладонь ко лбу. — Ах… ладно. Тогда… надо сказать, я… не хочу ничего портить. — Я знаю, чего ты боишься, — вдруг сказал Каллен. Она слегка прищурилась, взгляд метнулся к нему. Лиллиан действительно удивилась. Он ведь не читает ее мысли и не знает, сколько место в них занимает Солас? Хотя… несложно ведь догадаться. Или нет. — Знаешь? — переспросила она. — Да. Ты не хочешь никого… обременять, — Каллен с трудом перевел на нее взгляд и опустил плечи. — Но я готов, я хочу… Я хочу быть рядом с тобой столько, сколько позволено. Он ничего не знал. Буквально нихрена. Так бывает, он ни в чем не виноват. Лиллиан заглянула ему в глаза и внезапно увидела перед собой ближайшее будущее. Каллен действительно был из тех мужчин, кто будет держать тебя за руку, когда станет совсем невыносимо, кто будет заботиться, любить, и никогда не уйдет без объяснения причин. В чем-то он был прав… Лиллиан действительно не видела смысла завязывать с кем-то отношения, но так было еще до того, как она осознала, что ее жизнь имеет обозримый лимит. А сейчас-то зачем? Ее глаза слегка остекленели. Но то был вопрос, который его совершенно не интересовал Каллена. Он не имел в виду ничего, кроме того, что сказал только что. «Какого еще хрена тебе нужно?», вопрошал внутренний голос. Понравился ли ей тот поцелуй? Еще как. Но все, что может последовать за его повторением отчего-то вводило ее в ужас. Да, какое-то время им будет хорошо вместе, пока Лиллиан будет игнорировать навязчивые сны, воспоминания, перестанет писать дурацкие письма, или станет делать это тайком. Каллен этого не заслуживал. Помимо того, Лиллиан легко может испортить все и без отягчающих обстоятельств. Но для того, чтобы все получилось, нужно было постараться и, конечно же…. отпустить Соласа. III Когда в дверь постучал слуга, Лиллиан не ждала ничего хорошего, особенно в такую рань. Лучшим способом подготовиться к Священному совету было выспаться, но, похоже, Вивьен так не считала. Когда юноша проводил Инквизитора в купальни, Лиллиан удивленно осмотрелась. Элегантные дамы, обмазанные глиной, сменившие свои платья на купальники и полотенца, выглядели презабавно. Вивьен встретила ее, разумеется, при полном параде. — Наконец-то вам удалось выбраться! — поприветствовала ее чародейка. Теплым объятиям она предпочла широкую, самодовольную улыбку, Лиллиан не ждала от нее ничего иного. — Просто замечательно! Я обговорила визит сто лет назад, а здесь ценят пунктуальность. — Визит? — переспросила Лиллиан. Вивьен посмотрела на нее, как на глупого ребенка и поманила за собой в одну из ниш с роскошными диванами неподалеку от благоухающего теплого бассейна, на поверхности которого плавали цветы и полупрозрачные масляные пятна. — Визит в императорскую здравницу, конечно! — пояснила Вивьен наконец, плавно укладывая себя на диван. Она осторожно сняла с себя головной убор, неизменно напоминающий изящные, но угрожающие рога. — Вы так себя измождаете, цветик мой. Как было вас не побаловать? — Обычно, эльфам здесь не рады, — Лиллиан ссутулилась, облокачиваясь на колени, и заглянула ей в глаза. — Дорогая моя, но вы ведь Инквизитор. Спасительница всей Империи. Вам везде рады. — У меня нет купальника. — Нонсенс, — чародейка потянулась к столу и мягко похлопала по плоской коробочке. О, она все предусмотрела. Конечно же. — Ладно, Вивьен, скажу прямо, — сдалась Лиллиан. — Моя рука… выглядит мягко говоря… — Я вас умоляю… — вздохнула она. — Здешних лекарей и служанок вы ничем не удивите. Похоже, Вивьен была права. Она всегда была права. Ни одна служанка, ни одна целительница не повела ухом, увидев Инквизитора Лавеллан в купальнике. Может, они дожидались следующего этапа процедуры, когда та прикроет глаза? Так или иначе, она об этом не узнала. Это было неожиданно приятно. Массаж, бесконечные обертывания. Лиллиан казалось, она запросто сможет задремать, если расслабится хоть на секунду. Однако, когда на ее веки вместо теплой повязки положили… сыр, она чуть не рассмеялась. — Зачем здесь сырные ломтики? — не удержалась она. — Больно видеть, что вы этого не знаете, — послышался утомленный, но даже сочувствующий голос Вивьен. — Как же долго вы жили в краях, далеких от цивилизации! Услышав, как кто-то шлепает босыми ногами у бассейна, а потом пускается в бег, Лиллиан дернулась, но быстро передумала вставать. Этот тихий, зловредный хохоток она узнает везде. — Расслабьтесь, цветик мой. Сейчас мы отдыхаем, — сказала Вивьен, предвосхищая ее реакцию. Чародейка не собиралась позволить Сэре и ее выходкам прервать релаксацию. — Как ваши дела? Как жизнь? Мне кажется, мы целый век не разговаривали. Знаю, вы тяжело переживали уход Соласа. Как тут забыть, когда воспоминания о нем выскакивают словно черт из табакерки? Лиллиан раздумывала, что ответить. Сказать правду или солгать? Ей было очень сложно разобраться что есть что. Любовь, нежность, тоска, гнев, обида, даже ненависть. — Я думаю, мне давно пора перелистнуть эту страницу моей жизни, — ответ был искренним. — Рада за вас, дорогая, — судя по голосу Вивьен улыбалась. — Он все равно был вас недостоин… Раньше Лиллиан бы рассердилась, но, возможно, стоило и правда перестать. В конце концов, это не они, а она лежит на диване, стараясь игнорировать боль от Якоря и разбитого сердца. Без цели, без планов на будущее. Нужно было съездить с Кассандрой в Неварру, посетить Киркволл вооружившись новым, хоть и, вероятно, шуточным титулом, наконец увидеть Истиметориэль, устроить знатным негодяям ад на земле в составе Рыжей Дженни, а параллельно вместе со всем этим… можно даже взять Каллена за руку, и держать «столько, сколько позволено». Заметив его неподалеку от купален, в саду, Лиллиан думала пройти мимо, но когда рыцарь-командор присел, а к нему, подбежал большой пес, она притормозила. Это не было похоже на нападение, хотя это и был мабари, он вилял хвостом. Неужели кто-то привел на Совет собаку? Орлесианцы никогда не перестают удивлять. — Эй! Лови, а не уворачивайся, — строго сказал Каллен. — Будь это огненный шар тебе была бы крышка. Было немного непривычно наблюдать, как он поучает собаку примерно таким же голосом, какой использует с новобранцами, а изредка и с Инквизитором. Когда Лиллиан приблизилась, пес подозрительно принюхался, но не отошел от Каллена ни на шаг. — От тебя странно пахнет. Хорошо пахнет. То есть… — он слегка нахмурился, с этим видом он всегда давал себе мысленный подзатыльник. — От тебя всегда хорошо пахнет, просто сегодня по-другому. — Это элитные арома-масла, чтобы перебить мой «самобытный флер», — Лиллиан изобразила голос Вивьен, но Каллен этого, похоже, не понял. — Не бери в голову. Итак… собака… — В Орлее мабари не разводят. Купец сказал, что его бросили. Наверное, хозяевам он надоел. Лиллиан осторожно раскрыла перед псом ладонь. Рисковать, пожалуй, разумней было левой, но она не хотела пугать животное. От прежних подозрений не осталось ни следа. Мабари вдруг завилял хвостом, подходя к ней. Сперва он ткнулся в ее руку мокрым носом, а потом облизнул, заставляя окончательно растаять. — Как ты можешь кому-то надоесть? Ты же такой добряк, — она внезапно нахмурилась, рассматривая веселую морду. — Что не так? — Нет-нет. Мне вдруг показалось, что это тот самый мабари, которого подкармливали солдаты в Грифоновых Крыльях, — Лиллиан покачала головой. — Ты собираешься забрать его в Скайхолд? Он же всех кошек распугает. — Они все равно долго не задерживаются, — усмехнулся Каллен. — Ты против? — Не знаю, не знаю. — Да ну… — Знаешь, однажды у меня была возможность забрать в Скайхолд медведицу, но я не хотела вас расстраивать, — припомнила Лиллиан. — Я не прошу содержать в крепости хищника, — возмутился он, выпрямляясь. — Это же собака. Еще один ферелденец застрял в Зимнем дворце. Не мог я его бросить на произвол судьбы. Да и нравлюсь я ему, похоже. — Планируешь свозить его на родину? — Лиллиан почесала мабари за ухом. — Я обещал навестить сестру, — пробормотал Каллен неловко, а потом снова заговорил с псом. — Но она попытается тебя избаловать. Помни, кто тобой командует! Лиллиан ожидала, что он сделает это намного раньше, но ей не хотелось думать, будто от встречи с родными его удерживала Инквизитор Лавеллан. Если она согласится оставить прошлое позади, то ей придется познакомиться с семьей Каллена. С Соласом такой проблемы бы никогда не возникло, но, пожалуй, это единственное преимущество. — После всего этого Инквизиция изменится. Я пока не знаю как, — снова заговорил Каллен. — Но что бы ни случилось, я всегда приду тебе на помощь. Она немного нахмурилась, ощущая, как внутри живота расползается неприятное, липкое пятно. Это было немое послание? Каллен уже отдал ей все карты на руки, но он не мог сделать этот шаг за нее. Лиллиан не представляла Инквизицию без него. — Миледи Инквизитор! — поприветствовал ее мужчина в шляпе с перьями и маске, когда Лиллиан зашла на веранду трактира. — Решили освежиться перед советом? «Ох, только не это…» После часов, проведенных в компании Вивьен, Лиллиан не была готова снова притворяться вежливой. Дело было не в чародейке, за ее действиями и словами, хоть и прослеживалась корысть, но она преподносила ее с материнской заботой, а это было по-своему терпимо. Чего стоил портной, которого она привезла с собой, чтобы поправить мундир Инквизитора Лавеллан по фигуре, пока женщины наслаждались косметическими процедурами. — Мерцает, искрится, модный фасон, маска — мозаика из камней, — зашептал призрачный силуэт, вдруг возникший у мужчины за спиной. — Ей понравится. — Простите, я, должно быть… хм-м… — незнакомец растерянно поднялся из-за стола, бросив кубок недопитым, и зашагал прочь. Коул материализовался перед ней в ту же секунду. Вот уж чье появление по-настоящему ее поразило. Вероятность увидеть Коула была почти такой же низкой, как вероятность появления Соласа. Лиллиан радостно улыбнулась и раскинула руки. — Я могу тебя обнять? — спросила она. — Можешь, — сказал Коул, но слегка застыл, когда Лиллиан сомкнула руки вокруг его нескладной, долговязой, навечно юной фигуры. Он будто не подозревал, на какой вопрос отвечает. — Что ты ему сказал? — Лиллиан усмехнулась и присела на лавку. Наверное, бесполезно было спрашивать Коула о том, как он провел время, пока отсутствовал. Однажды Шартер прислала ей крайне странное письмо, явно сочиненное под его влиянием. Лиллиан пришлось много объяснять озадаченной разведчице, что оно означало, но для Инквизитора это, прежде всего, было приятным открытием. Лиллиан помнила его, а Коул, как бы то ни было, помнил ее в ответ. — Он хочет камни цвета своих глаз, — сказал Коул. — Яркий, чистый, лучистый, на виду, не видящий. А еще… мне был нужен столик. Коул явно не стремился к комфорту, а еще был равнодушен к вину. Лиллиан присмотрелась и поняла. — Хлебные крошки? — Птицы их любят. Ворон вдруг важно вспорхнул на стол и принялся обедать. Лиллиан от махнулась от пуха, вылетевшего из его крыльев. Питомцы Сестры Соловей. Она явно прибыла. — Миледи Инквизитор, рада вас снова видеть! — вдруг окликнула ее Мариден, теперь уже прославленный менестрель. Она все равно часто посещала Скайхолд, и уж тем более, не упустила возможности отправиться с Инквизицией в Зимний дворец. — Я тут сижу, сочиняю очередную песню. — Сладкие песни, острая боль взрастет радостью позже, — прокомментировал Коул. — Она меня не видит. Я помогаю ей помогать. — Я поняла, — тихо шепнула Лиллиан, а потом радушно помахала Мариден. — Ты умна и добра. Ты заслуживаешь настоящей любви. «А, так это же не про меня», осознала Лиллиан, резко повернув к юноше голову. Коул говорил о Мариден с такой нежностью, что если бы духи умели любить, Инквизитор бы заподозрила, что у леди-менестреля появился очередной воздыхатель. А может, так и было? — Привет тебе, Халамширал! — воздух разрезал громкий, хорошо поставленный голос музыканта. Судя по тому, что Лиллиан видела вчера, он был талантлив, хоть и слегка претенциозен. Он и сейчас манерно поклонился Мариден, пытаясь привлечь ее внимание. — В огонь ЦИТРЫ хорошо бы влить вина, и лучше, если в компании с поклонниками. — Только не с ним, — сказал Коул. — Тебе нужен кто-нибудь хороший. Лиллиан с легким укором посмотрела на духа. Вмешиваться в такие дела? Это что-то новенькое. Не слишком ли? — Да. Кто-то получше. Нежный. Как ты. — Эй, ты ведь из «Быков», да? — Мариден вдруг поздоровалась с Крэмом, следующим мимо по улице. Он удивленно обернулся. — Я видела тебя в таверне в Скайхолде, где я пою. — Да-да, обожаю твои песни, — Крэм выглядел так, будто счастлив, что она запомнила его лицо. Это было намного интересней, чем представление на сцене Императорского театра, но от бесстыдного наблюдения, что-то внутри Лиллиан неуютно копошилось. — Иногда я садился в уголке и все смотрел и смотрел… на твои… песни. «О, боги, Крэм…» Здесь началось нечто прекрасное, удивительное, редкое. Лиллиан давно не чувствовала себя такой воодушевленной, будто в нее вселился профессор Кенрик, который только что увидел ржавые пряжки времен Инквизитора Америдана. Когда Крэм и Мариден, после недолгого разговора, прошли в сад, она поинтересовалась: — Ты уверен, что все пойдет нормально, когда Крэм ей откроется? — Сильные руки, сладкий голос. Отец хотел мне счастья. — Это который? — Оба, — ответил Коул. — Тебя послушать, так все просто. Ты не оказываешь такие услуги на заказ? — усмехнулась Лиллиан. — Тебе это не нужно. Ты и так все знаешь. «Какая приятная замена словам «тебе не помочь». — Её имя теперь другое. Виктория. Старое имя уходит всё дальше. Она рада, что ты здесь. Растерянно вышагивая по роскошной террасе, наводненной церковными сестрами, слугами и нарядными дипломатами, Лиллиан искала глазами главную фигуру. Она не заставила себя долго ждать. Лелиана благоухала, облаченная в костюм Верховной жрицы. Теперь, это была ее повседневная одежда. Она почти не изменилась, всегда опрятная, благородно бледная и изящная. — Верховная жрица Виктория! Я не отвлекаю? — обратилась Лиллиан, придержав восторг рядом с хмурым мужчиной в шляпе. На нем были цвета Ферелдена, а на груди красовался фамильный герб. Не удивительно, что он так сердит. — Разумеется, нет, миледи Инквизитор, — улыбка Сестры Соловей была искренней и теплой, но она слегка угасла в следующее же мгновение. — Я тут говорила с эрлом Редклифа. Он приехал на Совет от лица Ферелдена. Кажется, дела были еще хуже. Переписку с ней вел советник эрла, и в выражениях он, порой, не особенно стеснялся, но традиции — есть традиции. Лиллиан вежливо поклонилась мужчине. — Рад встрече, миледи Инквизитор, — он смерил ее строгим взглядом, сложив руки за спиной. — Как поживает Редклиф, милорд? — непринужденно поинтересовалась Лиллиан. — Спокойно и благополучно. Староста шлет поклон. Редклиф помнит своих спасителей. — Хотела бы отвлечь ее святейшество ненадолго… — Хорошо, — решительно кивнул эрл. — Вернемся к этому вопросу позднее, ваше совершенство. Лиллиан проводила его взглядом, но затем встала по правое плечо от Верховной жрицы, чтобы внимательно наблюдать за окружающими. Она сама ее этому научила. — Многие боятся мощи Инквизиции, но я сделаю все, чтобы развеять их страхи, — тихо сказала Лелиана. Ее голос вновь стал методичным и немного монотонным, словно портал в прошлое. — Когда сильнейшие державы хотят «обсудить планы на будущее», я начинаю нервничать. — Это хорошо, — улыбнулась она. — Это значит, Жозефина вас хорошо подготовила. Кроме того, должен же кто-то держать вас в форме. А то еще заскучаете, миледи Инквизитор. У меня еще масса дел, но скажу одно: хоть я больше и не ваш тайный канцлер, но в случае необходимости — я всегда здесь. Лиллиан не успела рассмотреть, куда она исчезла, как ее внимание снова привлек эрл. Он сделал к ней несколько шагов, все также внимательно исследуя ее лицо. Подобного неприятного чувства, отсылающего ее в первые дни в качестве Инквизитора, у Лиллиан давно не возникало. Тогда всякий норовил прожечь в ней дыру, вывернуть наизнанку и удостовериться, что в ней нет ничего особенного. — Наша встреча вышла немного смазанной, миледи Инквизитор, — заговорил эрл. — Но я рад, что вы прибыли. При дворе ждут не дождутся вестей. — И какие же вести станут для вашего двора благими, позвольте спросить? — Бреши уже давно нет, но армия Скайхолда никуда не исчезла. На солдат в своем приграничье Ферелден закрывать глаза не может. И не будет, — ответил он. — Честно, — оценила Лиллиан. — Вы заслуживаете откровенности. Особенно здесь, — на самую малость, но все же смягчившись, продолжил эрл. — Эти орлесианцы напустословят с гору перед вами, не успеете и «здрасьте» сказать. Не буду тратить ваше время. У нас будет о чем поговорить, когда начнется Священный совет. Лиллиан силилась рассмотреть в толпе знакомые лица. Судя по всему, Императрица Селина не сочла необходимым посетить мероприятие, и даже не прислала сюда Бриалу. А она-то как упустила возможность укольнуть Инквизитора? За исключением Сэры, самой Инквизитора Лавеллан и нескольких разведчиков, обеспечивающих безопасность, в Зимнем дворце совсем не было эльфов. Немного подозрительно, но не настолько, чтобы всерьез об этом задумываться. Кроме того, после того, как из эльфинажей, вместе с молодняком куда-то исчезла Яра, юная бунтарка, Лиллиан было что сказать Бриале. Не иначе, это ее рук дело, вот только чем она соблазнила такое количество эльфов? Скорым восстанием? В доверительной беседе, Лиллиан бы все-таки сказала: «Прошу, Бриала, дай мне дожить этот год нормально». Но похоже, не судьба… — Орлей на вашей стороне, лорд Павус. Поддержка Инквизиции — не то, чем стоит разбрасываться. Лицо Дориана было скучающим, пока какой-то аристократ пытался вести с ним беседу. Лиллиан не знала, кому сочувствует больше, герцогу или своему другу. — И потому-то орлесианский двор пытается ее охомутать? — ехидно поинтересовался Дориан, но завидев Лиллиан, просиял и вынырнул из-за плеча назойливого дипломата. — Прошу прощения, должен поприветствовать старую подругу! Инквизитор, сколько лет, сколько зим! — Ты еще пьян? — усмехнулась Лиллиан, когда Дориан схватил ее под руку. — Продолжай идти, — выдавил он сквозь зубы, а потом снова воскликнул. — Что вы, душенька! Неужели! Лиллиан сдержала смех и проследовала с ним к балюстраде. Если уж Дориан хотел сбежать, кем она была, чтобы ему препятствовать? — Наслаждаетесь членством в Священном совете, лорд Павус? — поинтересовалась она. — Аж до мурашек. Орлей хочет себе ручную Инквизицию, Ферелден не хочет никакой, Церковь путается под ногами, а Тевинтер отправил единственного посла, чтобы скрасил парад тщеславия. «В награду за интерес к Югу». — Прекрасное резюме. Теперь можно я домой поеду? Заметив, что Дориан вдруг прищурился, как змея, готовая брызнуть ядом, Лиллиан обернулась. Похоже, он недооценил настойчивость своего неудачливого собеседника. — Миледи Инквизитор! Герцог Сирил де Монфор, член Совета Герольдов и лорд замка Эн! — представился мужчина в золотой маске с усами. Каждый раз, видя подобные, Лиллиан задавалась вопросом — есть ли под ней настоящие. Сирил вежливо протянул руку и пожал ее, прекрасно осведомленный о том, как Инквизитор Лавеллан предпочитает здороваться. — Я давно слежу за вашей работой. Она незаурядна и примечательна. — А остальной двор разделяет ваши чувства? — Конечно! — Герцог посмеялся. — Орлей лишь хочет предложить Инквизиции уважительную заботу и опеку. «Завернуть бабушку пледиком и помочь ей уладить вопросы с наследством.» Лиллиан стрельнула глазами в Дориана. Он был солидарен с ней, это очевидно, хоть и выражения про себя, наверняка, выбрал куда более красочные. — А вашей милости не кажется, что Инквизиции лучше остаться на самоуправлении? — спросила она. — Разумеется, миледи. Я бы предпочел, чтобы Инквизиция примкнула к нам сама, а не раздробилась, как шахматная армия на доске, — ответил Сирил. — Я не забыл о смерти Джустинии. У меня на Конклаве погибли друзья. Вы сделали много хороших дел, но еще больше мы с вами сможем сделать вместе. И мне не хотелось бы расставаться с мечтой о великих свершениях. Что бы ни случилось, миледи Инквизитор, желаю вам благополучия. Немного ожиданий, щепотка фальши, капелька ностальгии, благородное, непротиворечивое предложение, а потом снова сдобрить все лестью. Все как по книжкам Жозефины. Лиллиан может и не была самым эффективным управленцем на свете, все чаще отводя себе роль трофея или декоративного символа, может даже — пугала, в плохие дни. Однако, все это не означало, что она не любила Инквизицию или не гордилась тем, что они построили. Потом и кровью. Вместе. Отдать это в руки Орлею казалось кощунством. Никакой это не Совет, а полноценный суд. В этом Лиллиан лично убедилась, когда их с Жозефиной наконец пригласили в главный зал. В нем не было ни единого отголоска той кокетливой атмосферы бала, от роскоши которой рябило в глазах. И все же, приятней от этого событие не стало. Огромный купол над головой давил на плечи, хотя Лиллиан изо всех сил старалась держать их прямыми. Для Инквизиции был подготовлен стол в центре зала. За их спинами полукругом расселись важные гости, многие из которых, подозревала Лиллиан, обыкновенные зеваки. Перед ней возвышалась длинная кафедра на нише, украшенной мареным дубом и золотом, хотя у Инквизитора и без того складывалось впечатление, будто ее рассматривают под лупой. Вопреки ожиданиям, Дориана посадили у нее за спиной, а потому в составе «коллегии» осталось лишь одно знакомое, непроницаемое лицо. Жозефина выглядела так, будто не нервничает, но Лиллиан удалось заметить, как неистово пульсирует артерия на ее изящной шее. После долгого, формального приветствия, секретарь Совета, начала зачитывать повестку. Обсуждение началось с перечисления заслуг Инквизиции. Лиллиан находила его таким же увлекательным, как и смурной мужчина, сидящий по левую руку от Верховной жрицы. Он долго ждал, пока ему дадут слово. — Благодарю, ваше святейшество, — объявила Жозефина наконец. — Теперь, эрл Теган, к вашим вопросам… — Инквизиция организовала военное присутствие на землях Ферелдена, — сказал он. — Вы в открытую захватили Каэр Бронак в Крествуде. — Захватили, отбив ее у бандитов, — ответила Лиллиан, глядя ему в глаза. — Хотите, чтобы мы сдали ее им обратно? Она мгновенно почувствовала, как колено Жозефины легко коснулось ее под столом. Инквизитор Лавеллан слишком быстро вышла из себя. — За помощь вас поблагодарили два года назад, Инквизитор, — строго объявил эрл. — Порядок восстановлен, но вы оттуда не ушли. Вторжение под предлогом наведения порядка — именно так же поступили Серые Стражи несколько веков назад, и мы изгнали их! Теперь Инквизиция делает то же самое, кроме того, она покрыла преступления Серых Стражей перед Тедасом, и даже приняла их в свои ряды! — Ваши тревоги необоснованны, — запротестовал герцог де Монфор. — Серые Стражи не раз доказывали свою значимость. — Конечно, Орлей мирится с подобным вмешательством. Без Инквизиции Селина бы не осталась на троне. — Будьте уверены, Теган, Империя не станет мириться, если Инквизиция перейдет черту. Но Орлей, в отличие от Ферелдена, понимает, что ошибки, совершенные молодым орденом, продиктованы добрыми намерениями. — Орденом, которому требуется крепкая рука. Ваша, разумеется. Лиллиан кипела, чувствуя, что покрывается сажей изнутри. Ни достопочтенный Герцог, ни эрл Теган не были в Адаманте и не видели, что происходило в его стенах: реки крови, полчища демонов и жертвы, на которые пошли Серые Стражи, думая, что спасают мир. Главный страж Кларель отдала свою жизнь, чтобы защитить Инквизицию от дракона Корифея, Страуд, вероятно, погиб в Тени, сражаясь с огромным вартерралом, а Сер Рут… Заметив, как Инквизитор Лавеллан стиснув зубы, опускает голову, Жозефина вновь слегка наклонилась, стремясь уловить ее взгляд. Это был ее способ сказать, что все будет в порядке. Будет. Обязательно будет. Но прямо сейчас Лиллиан ужасно хотелось провалиться во времени и пространстве, чтобы переместиться в конец этого Священного совета и не рехнуться. Когда к столу Инквизиции неожиданно приблизилась разведчица, светловолосая эльфийка с белоснежными бровями, Лиллиан запрокинула голову. — Прошу простить меня, миледи Инквизитор. Верховная жрица Виктория желает побеседовать с вами наедине. IV Лиллиан уловила взгляд Сестры Соловей, та едва заметно кивнула, будто подтверждала ее слова. Жозефина растерянно посмотрела на девушку, а голоса в зале наконец стихли. — Дело важное, ваша милость, — прошептала разведчица. «Даже если прыщ вскочил на ее очаровательной заднице, я в деле.» — Прошу меня простить, — громко обратилась Лиллиан. — У меня возникло чрезвычайно важное дело. Леди Монтилье, вы сможете ненадолго остаться без меня? — Я… — Жозефина была явно недовольна подобным развитием событий. — Конечно, миледи Инквизитор. — Абсолютно недопустимо! — у Герцога де Монфор вдруг прорезался командирский голос. — Давайте устроим небольшой перерыв, — примирительно сказала Верховная жрица. Лиллиан было трудно спрятать ехидную улыбку. Поймав взгляд Дориана, она кивнула на выход и проследовала за разведчицей. Как же приятно было выбраться наружу. С начала совета прошел всего лишь час, но Инквизитор почувствовала себя, словно узник, наконец выбравшийся из темницы. Что бы ни там ни случилось, это было лучше, чем слушать ругань между послами. И все же, Лиллиан усомнилась в своей системе ценностей, когда скаут привела ее к одной из аккуратных построек на самой окраине сада. — Стражница сказала, нам обеим нужно это видеть, — Сестра Соловей чудесным образом добралась сюда раньше Инквизитора. — По-моему, она права. На полу лежал мертвый кунари. Сперва у Лиллиан едва сердце не ушло в пятки, едва она увидела рога, выглядывающие из-за витаара, но это был не Железный Бык, другой, такой же огромный, неизвестно как оставшийся доселе незамеченным, кунари. Он был убит совсем недавно, даже кровь не успела свернуться. На нем была выдающаяся броня с цветными вкраплениями нитей, вплетенными в нагрудник и щит. — Кунарийский воин в доспехах, — мрачно сказала Лелиана. — Как он пробрался в Зимний дворец? — Железный Бык уже в курсе? — поинтересовалась Инквизитор. — Он удивился не меньше нашего. Став тал-васготом, он оборвал связи со своим народом. Его печалит, что он не может этого объяснить, — она покачала головой и снова глянула на труп. — Это не шпион, а воин антаама. — С каждым днем все радостнее жить, — Лиллиан подбоченилась. — Большая часть его ран — от магии, меньшая — от клинкового оружия. Раненный, отрезанный от товарищей, перед смертью он добрался сюда, но как? — Зловещие тайны Зимнего дворца. Еще добавить деревянных галл и монетки с капризами — и все будет как в старые времена. Она была бы и рада сказать что-нибудь умнее, но оставалось лишь озадаченно чесать затылок. Кунари в Зимнем дворце, да и вообще в Орлее, нехорошо со всех сторон. Может, они наконец решились отомстить Инквизиции за потопленный дредноут? — Жозефина одна управится с дипломатами, пока я осматриваюсь? — спросила Лиллиан. — Вполне, — решительно ответила Верховная жрица. — Все равно первые несколько дней здесь только бахвальство и мишура. — Несколько дней?! — Я растяну перерыв, насколько смогу, — уголок рта Лелианы слегка дернулся. — И скажу на всякий случай нашим товарищам, чтобы готовились дать бой, если грянет. — Думаете, грянет? — Думаю, Священный совет пройдет намного интересней, чем мы ожидали. Вокруг уже собралась толпа недовольных гостей Совета. Лиллиан благодарно кивнула стражникам и отправилась по кровавому следу, ведущему вглубь сада. Когда он завел ее в укромный угол с небольшим фонтаном, она сразу оценила штакетник. Такой же прочный, как и два года назад. Жаль, что Солас оказался не столь же предсказуем… Пришлось вновь исследовать пустые коридоры Зимнего дворца. В прошлый раз из-за Флорианы здесь не хватало охраны, а теперь стражники сосредоточились на необъятной территории сада. Склонившись у замочной скважины, Лиллиан перебирала прическу в поисках подходящей невидимки. Наверное, она и правда расслабилась, если решила, что на Священном совете ей не пригодятся отмычки. «Вот ведь нахалка…» К счастью, у раненого кунари не было времени надежно запирать за собой двери. Зря. Лиллиан открыла склад, не ожидая ничего сверхъестественного, кроме пыльных сундуков и багетов, сложенных в углу, но как же она ошибалась. Комната была залита бледно голубым светом. Лиллиан сделала несколько шагов вперед, словно околдованная. Активный элювиан… Не стоило ходить туда в одиночку. Она поняла это не сразу, вглядываясь в беспокойную рябь на поверхности зеркала. Внутри затянулся узел. Знакомое наваждение. Рядом не было ни Морриган, ни Соласа, чтобы сопровождать ее в этом увлекательном пути, но оставшиеся, преданные члены отряда были ничем не хуже… Кассандра превратилась в суровую воительницу во мгновение ока, будто и не было той растерянной, милой женщины, что пила с ней вино в таверне. Больше всего Лиллиан, конечно, удивила Сэра, собравшаяся войти в элювиан. Может, она уже забыла, сколько странного может поджидать на обратной стороне. А Инквизитор? Она забыла? Кипучий свет обжигал. Лиллиан почувствовала, что ее многострадальный правый глаз сейчас снова наполнится кровью. Она прислонила ладони к лицу. — Тень? — осведомилась Кассандра, похоже, не испытывающая никаких неудобств. — Это Перекресток, — сказала Лиллиан, утирая слезы. — Я и забыла, какое тут бывает… многоцветье. Площадка была заполнена водой. Она сочилась из статуй фонтаном, разбиваясь о вековые камни. Вокруг стоял яркий день, если рассуждать об этом вовсе было корректно. Здесь не было привычных физических явлений вроде атмосферы над головой. Никаких облаков, никакого неба и даже солнца. Над головой виднелся бесконечно яркий купол и своды чего-то, напоминающего храм. Заметив вдали яркое пятно рядом с темной монументальной статуей Фен`Харела, Лиллиан указала вперед, куда вели следы крови. — Не нравится мне это, — она мрачно оглянулась, заметив еще один монумент, посвященный Ужасному Волку. — Не прошло и ста лет, — усмехнулась Сэра. Следующий элювиан внезапно привел их в подземелье. Здесь пахло сыростью и чем-то очень похожим на порох. — Эльфийские руины. Не уверена, что это под Орлеем, — сообщила Лиллиан. — Из хороших новостей — наша шайка снова вместе, — отозвался Варрик. — Мы никакая не шайка, — огрызнулась Кассандра. — Искательница, если ты не попадаешь в такт, то это не значит, что ты не в нашей шайке бродяг. — Только не говори мне, что наместник Киркволла мечтает рыскать с оружием в руках, — пожурил Дориан. — А ты никогда не был в крепости наместника, Посверкунчик? Проведи там два часа — будешь счастлив, даже когда в тебя стреляют. — В нас пока никто не стрелял, — усмехнулась Лиллиан. — Но я подозреваю, что вскоре все изменится. — Мы так давно не путешествовали вместе. Я по этому скучала, — призналась Кассандра. — О-о, она по мне скучала! — захохотал Варрик — По этому! Я сказала, что скучала «по этому». — Давайте потише, — сказала Лиллиан, хотя на ее лице была счастливая улыбка. В жизнь вновь ворвался сюрреализм. Теперь это точно сон. Она на перекрестке, вместе со своими верными спутниками и, конечно, Бьянкой. Доспехи менялись, но не она. Бьянку можно было усовершенствовать, но она все равно оставалась прежней. Все портили трупы кунари. Лиллиан исследовала один из них, он такой же, как тот, что остался в Зимнем дворце, их будто создавали под копирку. Железный Бык мог бы быть среди них, но похоже, он радовался, что не был, примерно так же, как этому радовалась Инквизитор Лавеллан. — Наверное, они были в одном подразделении, — рассудила Вивьен. Что это за место, и как кунари в нем обосновались? Выбравшись на улицу, Лиллиан снова едва не ослепла. На сей раз они снова были в материальном мире, а это уже хорошо. Только знать бы, где. Вокруг были высокие горы, раскинувшиеся до самого горизонта. Ни моря, ни реки, чтобы сделать хоть сколько-нибудь правдоподобное предположение. — Жаль, что мы не оказались тут ночью. Могли бы вернуться, когда стемнеет, и по звёздам понять, где мы, — простодушно рассудил Ренье. — Давай, вернись сюда ночью. Кунари как раз будут ждать, — усмехнулся Варрик. — Где же ваша тяга к приключениям, мастер Тетрас? — Я успел забыть, как тебе нравится подобная ерунда. — Представь, что это исследование для нового романа! — Ренье, а как по-твоему я выжил год в Инквизиции, не сойдя с ума? Осматривая древние фрески, Лиллиан ощущала смутное дежавю. Древние боги везде изображались одинаково. Или все же нет. Каждый раз, когда она оказывалась под угрозой неизвестного характера, в это прямо или косвенно были вовлечены эльфийские боги. Солас бы нашелся что сказать. Может, он даже бывал здесь. Это место ему подходило. Запрятанное в горах, древнее, словно Скайхолд. Вглядываясь в дали, Лиллиан видела очертания шпилей. Все было усеяно древними храмами. Это было похоже на край земли. Или же они попали в другое время? — И вот мы ищем руины и мертвяков. Ну почему я снова ввязалась в заварушку? — наконец взвыла Сэра. Надолго ее не хватило. — Ты вернулась, потому что общее дело важнее личного, — мудро заключила Кассандра. — И… чтобы мы не очень заносились. Ты нужна нам. — Чего-о-о? — Удивлена не меньше вашего, — томно отозвалась Вивьен. На самом краю площадки находился еще один элювиан, Лиллиан еще никогда не видела столько элювианов за один день, но даже это было не самым удивительным. Площадка возле портала была выжжена, а рядом были расположены, на первый взгляд, статуи. Удивительно, но это были кунари. Сплошь из камня, застывшие в атакующих позах. — Здесь явно маг постарался, — тихо заключила она. — Он вложил много сил. Мне кажется, заклинание было прочитано не больше часа назад, — подсказала Вивьен. Дориан мрачно кивнул. Лиллиан знала мага, который был способен выжечь столько народу, но в камень он никого не превращал. Вероятность, что Солас скрывал не только свое происхождение, сущность, но и способности, никогда не была равна нулю. Однако, что ему здесь делать? Он презирал Кунандар и пожелал бы сделать все, лишь бы ему помешать, но… Ко всему можно привыкнуть, даже к путешествию сквозь элювианы. Лиллиан оказалась на мосту, дожидаясь, когда отряд появится за ней. Проход был заблокирован, хотя на той стороне виднелась группа кунари, сражающаяся с… призраками? Выемка на постаменте была пуста, здесь явно чего-то не хватало. Лиллиан осмотрелась, заметив рядом еще один элювиан. Сможет ли она вернуться обратно? «Не попробуешь, не узнаешь. Привет, Ужасный Волк, не подскажешь дорогу?» Лиллиан глянула на статуи, охраняющие портал, но ее взгляд снова стал серьезным. Волки были такими же смиренными, как в храме Митал. В нем так и не нашлось ответа, что Фен`Харел забыл рядом с защитницей невинных и обездоленных. На сей раз Лиллиан не надеялась их найти. «Ебануться…» Заметив впереди призрачный силуэт, Лиллиан затормозила. Их было несколько, но один, главный, был особенно выдающегося роста. Древний эльф. Или просто тень древнего эльфа. Он явно что-то охранял. — Atish'all vallem, Fen'Harel elathadra. Nuvenas mana helanin, dirth bellasa ma. Солас знал древнее наречие. Еще бы. Но вот бы он сейчас подсказал ей. Лиллиан не видела глаз, лишь смутные очертания лиц, однако была уверена, в случае чего, она получит очень даже реальный, ощутимый ущерб. Рядом с ними она была во всех смыслах маленькой, а еще совершенно не понимала, что следует сказать. «Безумная-безумная фантасмагория…» — Чего он хочет? — поинтересовалась Кассандра вполголоса. — Я попробую… — вздохнула Лиллиан. — Andaran atish’an, setheran… — Virthar ma. Na din'an sahlin! Звучало нехорошо. Духи не сочли обращение уважительным, а может, Лиллиан не знала пароля. Оставалось защищаться. Убей или будешь убит. Однако, кунари ведь как-то оказались здесь? Мысль о том, что в глазах предков, Лиллиан ничем не лучше чужестранки-захватчицы, ей могло бы стать не по себе. Но это раньше. Сейчас, ей нужно было выжить. Здесь был маг… где-то здесь, посреди эльфийских развалин, был маг… Что они защищали, кроме двух старых фресок и обломков моста, который никуда не вел? Фрески посвященные Ужасному Волку в миру встречались редко, но только не здесь. Якорь невыносимо ныл с того момента, как Лиллиан впервые ступила на Перекресток, и все же сейчас, рядом с фреской, он как-то по особенному бесновался. Это было похоже на нестерпимый зуд. Прямо в костях. Мозаика была пропитана древней магией, возможно, это единственный способ ее прочесть. Это было похоже на нечто чрезвычайно враждебное, неприятное. Лиллиан поймала связь, ощущая странные образы перед своими глазами. Изображение словно двигалось, показывая рабов, нашедших свое убежище. Их встречали другие эльфы, они радушно приветствовали, лечили собратьев. Лиллиан не могла объяснить, почему наружу рвалась ярость. Ей внезапно захотелось разбить мозаику вдребезги. Это было что-то сильнее и больше, чем она. — Фен`Харел приветствует вас, — прочла она с трудом. — Отдыхайте и знайте, что Ужасный Волк защищает вас, а его бойцы защищают долину. Здесь вы свободны. И если доверитесь нам, то уже никогда не станете вновь рабами. — Это они, значит, у других эльфов рабами были? — осведомилась Сэра. — У древних? Вот уроды. «Ну да, ну да, пошла я нахер со своими рассказами.» И все же Лиллиан была рада, что истина достучалась до Сэры. Любопытно. Если Солас не подготовил к этому Инквизитора, она бы и сама не поверила. Но откуда столько гнева и отчаяния? Все дело в Гиланнайн? Если она была рабовладелицей и защищала таких же, как она, ей вряд ли нравился Ужасный Волк. Может ли она оказывать на нее влияние даже сейчас? «Солас, черт тебя дери, где ты, когда ты так нужен?» Фреска вдруг растворилась, освобождая проход. Похоже, она действовала как иллюзорный заслон. Лиллиан почувствовала мороз по коже. Святилище Фен`Харела. В какие только места ни заводит судьба. Если Ужасный Волк защищал рабов вместе с Митал, значит… как же так вышло, что легенды окрестили его богом неудач? Фреска скрывала элювиан. И снова башня. Должно быть, одна из тех, что Лиллиан видела издалека. Сопоставить их в пространстве оказалось не так просто. Поднявшись по лестнице, отряд снова заметил трупы кунари. — Меч чистый, — отметила Кассандра. — Кто-то подкрался к нему сзади. Неуловимый убийца был впереди буквально на шаг. Кровь еще не остыла. Глядя на плоды его труда, Лиллиан думала, что лучше бы ему оставаться там, где-то вдали. Очередная фреска, посвященная Ужасному Волку. На этот раз она знала, к чему готовиться. Со стороны, вероятно, выглядело совсем не примечательно, ведь все происходило за секунды. Лишь образы, оттенки. Высокий мужчина в волчьей шкуре пожимал кому-то руку. И снова ярость. «Эту руку нужно отрубить.» Лиллиан сверялась со своими ощущениями, но ничего не понимала. Оставалось лишь передавать прочитанное. Слова и мысли исчезали, едва возникнув, а потому было особенно важно сделать это вслух. — Фен`Харела по ошибке сочли богом, но он такой же смертный, как и вы. Он не претендует на божественность и не просит поклоняться ему. Он ведет за собой лишь тех, кто сам готов помочь. Пускай тот, кто остается, остается по выбору, — Лиллиан вздохнула. — Ну со всех сторон, положительный персонаж. — Я гляжу, он особо постарался, чтобы отрешиться от навязанной ему божественности, — заметила Кассандра. — Но чтобы Фенька помогал… охренеть, — вдруг вымолвила Сэра. — У долийцев Фен`Харел — великий обманщик. Может, это мнение пустили остальные боги? — предположила Вивьен. Она всегда была проницательной сверх всякой меры. И все же, Лиллиан отчего-то никак не могла пропитаться восхищением к богу лжи и предательства. Старые образы, преследующие ее всю сознательную жизнь, были сильны. Волчий вой по ночам, утробное рычание и звериные глаза, наполненные яростью. Может, она все придумала. Может, долийцы все придумали. Ужасного Волка могла постигнуть та же участь, что и Инквизитора Америдана, его могли забыть. Лучше бы его забыли, а не превратили в негодяя. Такие вещи не происходят на ровном месте, так не бывает… — Он разбил сны, чтобы старые сны не проснулись. Волк откусит лапу, чтобы выбраться из капкана, — прошептал Коул, еще один любитель драматичных исчезновений. Мозаика растворилась, но на сей раз открыла путь в подземелье. Запах пыли, мха и гари. Как же знакомо… Лиллиан бесстрашно ринулась вниз, погружаясь в недра крепости. Уткнувшись в очередную стену, украшенную мелкими зелеными стеклышками, она с готовностью протянула ладонь. Образы теперь вызывали благоговение. Высокие, властные, всемогущие. Эванурисы. Лиллиан, сама того не желая, зазвучала тихо, почтительно: — Наши эванурисы объявили себя богами, но они суть смертные, искусные в магии, и они могут умереть, как вы. Здесь мы раскрываем их ложь, дабы просветить тех, кто пришел. — Это было начало восстания? — спросил Дориан. — Освобожденные эльфийские рабы обратились против хозяев? — Похоже на то, — сквозь зубы вымолвила она. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Эта рука… Иногда легче было отрезать ее. Лиллиан сложила губы бантиком и выдохнула. — Что-то не так? — Кассандра прищурилась, стараясь разглядеть ее в полумраке. Якорь светился, словно завесный факел. — Нормально. Далеко. Очень далеко от того, что можно считать нормальным, но… теперь это ее жизнь. Лиллиан шагнула сквозь арку, оказавшись в небольшом зале. Не время для головоломок. А может, это совсем не то, чем кажется? Она присмотрелась к небольшой статуэтке волка. Лучше было бы оставить все как есть, но какой в этом смысл? Зажимая находку в ладони, Лиллиан заслонила товарищей и приказала спасаться бегством. Эгида на сей раз сработала как нужно, заставляя их вопить от боли. Призраков, преданных Фен`Харелу было слишком много. Где он столько взял? Или это благодарные рабы, откликнувшиеся на его зов? «На его сказки о светлом будущем.» Эта фигурка прекрасно подошла для пьедестала на мосту. К счастью, элювианы не меняли своих маршрутов, поэтому Лиллиан без труда вернулась назад, стараясь не упустить ни одной детали. Кунари уже не было. Кто кого победил, оставалось лишь гадать, но мертвых бойцов было видно издалека. Секция моста была покрыта тиной и водорослями, когда она поднялась из воды. Здание на том берегу казалось огромным и немного знакомым. Кунари. Они всегда побеждали. Возможно, брали числом. Лиллиан давно не было так тяжело. Дружеский поединок с Железным Быком, это сущий пустяк. А может, это ей так запомнилось, ведь он справлялся со своими сородичами на раз-два. Что бы он ни чувствовал, он оставил это позади, и Лиллиан очень повезло, раз уж он оказался на ее стороне. Она пыталась соизмерить собственные ощущения. Нет, даже близко не так интенсивно, как возле фрески с изображением Ужасного Волка. То была чистая ярость, вырвавшаяся из тюремной камеры. Лиллиан забыла пути, потеряла ключ, но хватило одного соприкосновения… «Хорошо. Я поняла, Гиланнайн была так себе. И я результат селекции, которую она провела.» Как иначе трактовать мысли, какие выводы извлекать? Все это страшно сбивало с толку. Генетическая память, это одно, но в действительности Лиллиан было наплевать на Ужасного Волка, наплевать на потенциальные сокровища и удивительные знания. Ей было необходимо понять, как кунари получили доступ к этому месту, но лишь за тем, чтобы перекрыть его. Они не должны были проникнуть в Зимний дворец. Орлей не был к ним готов. Огромный зал был причудливым переплетением эльфийской архитектуры и солдатских казарм. Снаружи крепость чем-то напоминала Скайхолд, но внутри все было совсем иначе. Изобилие декоративной плитки на полу и стенах, древние урны соседствовали с ярко украшенными стойками для кольев. В бою эти колья кунари метали со страшной силой и скоростью. Изящные резные колонны с золотыми узорами превосходно сохранились, но оценить их удалось не сразу, потому как они были заставлены коробками, припасами и наспех сооруженными койками. Старые же, покрытые пылью и паутиной остались нетронутыми. Места здесь хватило бы для небольшого гарнизона. Где же остальные? — Почему они нападают, едва завидев нас? — спросила Сэра. — Атаам не действует без приказа, — пояснил Железный Бык. — Кунарийский народ хочет нашей смерти, — улыбнулась Лиллиан. — Кунари, дядьки из Ферелдена, — Сэра начала загибать пальцы. — Орлей — нет, эти извращуги любят смотреть. Венатори, демонюги, древние эльфы. Не пойму, в какой момент поддерживать Инквизицию перестало быть популярным? — Это никогда не было популярно, — безрадостно усмехнулась Кассандра. И все же, слова Сэры ее, похоже, задели. На какое-то время мир действительно показался ей более благодарным к деяниям Инквизиции, но иллюзия продлилась недолго. — А ты не думала, что это… ну кара какая нибудь за использование всей это демонячьей херни? — отметила лучница, вновь обратив внимание на неустанное мерцание Якоря в руке Лиллиан. — Прекрати, Сэра! — возмутилась Искательница. — Нет, ну правда. Может у него срок годности какой есть или чего. Он же еще на Глубинных тропах начал бесоебить, да? Ты это… давай им больше не пользуйся, лады? Не надо этого. — Буду раскладывать пасьянсы, вышивать крестиком и убивать только ножом, — пробормотала Лиллиан. Покинув храм, Инквизитор окончательно отстранилась от отряда, погрузившись в свои мысли. Ничего не прояснилось. Мертвый кунари в Зимнем дворце, сеть элювианов, один из которых ведет прямо в Орлей. Древнее пристанище Фен`Харела, вернувшееся к жизни. Почему сейчас? Все дело в Митал? Ее репутация в эльфийском пантеоне была кристально чистой, в отличие от ее «помощника». Почему эльфы запомнили его, как злодея и предателя, если он и правда спасал рабов? Историю пишут победители. Он проиграл? Ужасный Волк потерпел поражение? Об этом бы сочинили балладу. С другой стороны, разве это так уж удивительно? Что вспомнят об Инквизиторе Лавеллан спустя сотни лет, если баны Ферелдена демонизируют ее уже сейчас? Кем был Фен`Харел на самом деле? И мог ли он вернуться, подобно Митал? Голова раскалывалась от водоворота мыслей и гипотез. Лиллиан окунула ладонь в ледяную воду озера, зачерпнув ее в ладонь, а потом прислонила ее ко лбу, скрывшись в траве. Услышав шорох, она повернулась. Галлы. Здесь даже галлы водились. Одна из них, хрупкая, белоснежная, совсем молоденькая, но достаточно любопытная сделала несколько шагов в сторону Лиллиан. Она не была чудовищем, хоть Гиланнайн и приложила к ее созданию руку. Может, и Гиланнайн чудовищем не была. В мире нет первородного зла, все не так устроено. И даже Корифей когда-то был человеком со своими мечтами, стремлениями и даже привязанностями. Лиллиан давно жила этой мыслью, училась заглядывать сквозь пелену гнева в чужих глазах и искать в них что-то знакомое. Но что заставляло ее содрогаться при мысли об Ужасном Волке? Что заставляло бояться и ненавидеть его всеми фибрами души? Следом за молодой галлой из густых зарослей показалась голова золотой Hanal'ghilan. Она явилась указать ей путь? Лиллиан медленно поднялась. Разочарование смешалось с восторгом. Их было несколько, и еще пара вдали. Надо ли упоминать, что никто из ее современников не наблюдал большего чуда, чем встретить хотя бы одну? Здесь и сейчас это все еще чудо, но совсем не то, на какое она рассчитывала. Недолгого отдыха не было достаточно, но нужно двигаться дальше. Только вперед. Заканчивая осмотр храма, они поднялись в просторную ротонду, в центре которой находился монумент в виде лежащего волка, строго смотрящего в бок. На стенах была монументальная, очень выдающаяся фреска. Поднимая глаза, поглощая кусочек сюжета за кусочком, у Лиллиан каменела душа. Из легких будто кто-то выкачал весь воздух. Губы распахнулись, а рука невольно потянулась назад, ощупывая холодный постамент за спиной, на случай, если ноги все же решат подкоситься. На фреске был изображен эльф в волчьей накидке. Его гордый профиль с прямым носом, выдающаяся осанка... посох, похожий на ветвь. За спиной две фигуры, окруженные голубоватым полем. Они были под его защитой. Впереди вереница рабов с разрисованными лицами, смотрящих на Ужасного Волка с надеждой. Он благосклонно протягивает к ним руку, поглощая символ рабства и несправедливости. «Ты..!»