Часть 2

Я стряхнула с себя остатки сна, выпрямилась, размяла затекшую спину и открыла пассажирскую дверь. Под кроссовками громко хрустнула щебенка. Передо мной раскинулся дом — большой, но простенький на вид, выстроенный из красного кирпича с графитовой черепицей. Длинный деревянный забор, потемневший от дождя, обрамлял почти всю территорию. Дождь почти прекратился, но если верить прогнозу погоды — ночью снова пойдет. Феликс вылез последним, небрежно заправляя рубашку в дорогие штаны. Мы направились к дому. У подножия лестницы стояли глиняные орлы с острым, недобрым взглядом и расправленными, вздернутыми к небу крыльями. Мужчина по имени Дин шел впереди нас. У дальней двери — вероятно, кладовая или сарай — я заметила собачью будку. Из нее торчала толстая цепь, а когда мы подошли ближе, изнутри раздался грозный рык. Хозяин вставил в замок ключ, почти вплотную прижавшись к двери, будто не хотел, чтобы кто-то видел, как он это делает. Через мгновение замок щелкнул — и дверь открылась с тягучим скрипом. В лицо сразу ударил яркий свет, заставляющий поморщиться. Мне показалось немного странным, что свет в прихожей горел, хотя хозяин какое-то время отсутствовал. Мужчина снял с себя мокрую шляпу и повесил на оленьи рога, приколоченные к стене, когда мы вошли внутрь. Служили они, видимо, ключницей или вешалкой: на рогах висели еще две шляпы и огромная связка ключей — штук двадцать, не меньше. В доме пахло чем-то жареным. Картошка? Бекон? Запах был неярким, больше похожим на шлейф после того, как кто-то похозяйничал на кухне накануне. — Обувь можете не снимать, я все равно собирался завтра помыть полы, — сказал он, стягивая с себя рубашку и оголяя руки: из рукава черной футболки тянулись колючие ветви терновника — вплоть до самой кисти. Татуировка было не новая, явно били много лет назад: краска побледневшая, тату от времени уже успело чуть поплыть. Между шипами я так же разглядела старые шрамы — будто бледные черви. Вытирая мокрое лицо платочком, хозяин дома заметил, что я рассматриваю его бицепсы, но ничего не сказал. — Проходите туда, — он указал рукой вперед. Судя по всему, там находилась гостиная. — Погрейтесь пока. А я быстро схожу переодеться. И для вас принесу чего-нибудь. — Спасибо, — я сжала в руках довольно толстую папку со сценарием внутри, что захватила с собой. Шатен кивнул и наконец полноценно взглянул на меня. Всего второй раз с тех пор, как мог лицезреть меня в машине, в полутьме, под проливным дождем. И на этот раз в глазах читалось нечто странное: он будто был чем-то удивлен или узнал а моем лице кого-то. А возможно, мне просто показалось. Снова… У меня диагностированы несколько расстройств психики. И сразу — нет, я не безумна. Просто мое настроение и ментальное состояние — оставляют желать лучшего. Я крепко сижу на нейролептиках, убеждая себя, что этого достаточно, хотя с недавних пор поняла: это не так. Благодаря им я держусь на плаву, но ровно до тех пор, пока я не остаюсь одна. До сильнодействующих антидепрессантов я так и не добралась. Я вот самая главная причина: я страшилась той безграничной пустоты, что неминуемо обнажится, когда я перестану их принимать. Поэтому, я отложила это дело на неизвестный срок, сказав себе: «Сейчас не время. Сделаем это позже. Впереди экран, тяжелая работа и чужие ожидания». Прохаживаясь на задворках сознания, я даже не заметила, как исчез мужчина, только что стоявший возле меня. Мы двинулись в гостиную. Над арочным проемом колыхалась деревянная занавеска — бусины мягко постукивали друг о друга, стоило лишь сквозь них пройти. В гостиной было одновременно уютно и странно. Здесь ценили не роскошь, а характер. Над камином висел череп буйвола с пустыми глазницами, украшенный ленточками и перьями. Мне думалось, он живет здесь один: я не заприметила ни одной вещи, за которой угадывалась бы женская рука. Но тут же одернула себя — с каким пор я так стереотипно мыслю? Девушка могла купить что угодно, верно? К примеру, те мрачные огромные часы, висящие над пустым камином, или номерной знак штата Техас, вмонтированный в одну из дверей на втором этаже. Мне нравились вещицы с прошлым. Те, что помнят больше, чем положено. Незримые свидетели чужих жизней. — Здесь немного жутковато, согласны? — пробормотал Феликс, обводя взглядом комнату и потирая плечи, к которым прилипла белоснежная рубашка. Голос его прозвучал слишком громко в этой давящей тишине. Маг подошла к камину из белого камня и стала присматриваться к рамкам, в которых обычно ожидаешь увидеть счастливую семью или что-то подобное. Но на фотографиях были запечатлены только кукурузные поля, красивые закаты и животные: птицы, коровы, лошади, даже куры. Но один снимок все же выделялся: он в обнимку с черным малышом ротвейлера — пасть открыта, розовый язык свисает вбок. Похоже, это тот самый пес, что сейчас спит в будке при входе, только за это время он уже здорово вымахал, если судить по его грозному лаю. — Ну, как вы? Согрелись, ребята? По затылку до самых пят прокатилась волна мурашек, когда я услышала неожиданно возникший голос за спиной. От этого низкого баритона, разорвавшего тишину, я вздрогнула всем телом. Передо мной стоял Дин. Наш спаситель. Сухой. В чистой белой футболке без принта и джинсах. Волосы чуть влажные. Рубашку он решил не надевать. А зря: теперь пялиться на его шикарное, крепко сложенное тело. Я не слышала, как он подошел. — Да, мы почти согрелись, спасибо, — мои слова звучали немного скомкано. Я вежливо улыбнулась ему. Он мне тоже. И перевел взгляд на Феликса. В этом мужчине было что-то особенное, самобытное. Что — я не могла описать словами. Дыхание неожиданно сперло, когда в памяти созрели образы призраков прошлого, от которых я уже который год скрывалась где только можно. Мысли снова бежали быстрее меня. Страдаю этим расстройством уже три года. Оно начало подавать симптомы сразу после колледжа, который я так и не окончила. И до сих пор сопровождало меня, как верный пес. — Хотите чаю? Или чего-то поесть? — Дин упер руки в бока и улыбнулся. Он так много улыбался. У него была на удивление милая улыбка, никак не вязавшаяся с его грубым, чопорным внешним видом. — Там, на кухне, есть жаркое по-деревенски и яичные конвертики с сыром и мясом, — он почесал лоб, затем снова вернул руку на талию. — Вы ведь такое едите, да? — уголок его рассеченных шрамом губ едва заметно дернулся, словно он хотел улыбнуться, но в последний момент передумал. Когда он говорил, а не молчал, Дин был довольно приятным молодым человеком. В нем было что-то обманчиво спокойное. — Яичные конвертики? — переспросила высоким тоном Магдалена, и я безмолвно взмолилась, чтобы она не ляпнула чего обидного. — Вы что, шутите? Я весь день мечтала именно о них! — она вся просияла, сложив руки в молитвенном жесте. — И вот тебе вдруг, ни с того, ни с сего, предлагает их незнакомец, которого ты встретила ну вот совсем недавно! Видите? Вселенная работает. Она слышит нас! — эти слова уже были сказаны для наших с Феликсом ушей. Маг обожала эзотерику. И изучала все, связанное с этим. Ее запястья стягивали ни меньше двадцати разномастных браслетов и фенечек, как она утверждала, с магическими камнями. — А я не отказался бы от жаркого, — хмыкнул Феликс, потирая друг о друга руки, как муха лапки. Дин кивнул, несколько расслабившись, и жестом указал в сторону кухни. Там было темно. Что понятно — мы ведь только вошли в дом, а кроме Дина тут никто не жил. Он дождался, пока мы двинемся, и повел нас за собой, как экскурсовод. Честно говоря, я бы тоже не отказалась от… да от чего угодно — я не ела с самого утра. Успела только в машине выпить отвратительный холодный капучино в жестяной банке. Дин щелкнул выключателем, и кухня вспыхнула бело-желтым светом. Здесь было куда поярче, чем в гостиной. Раковина пустовала и блестела от чистоты. Вся посуда была аккуратно — возможно, слишком — разложена на плюшевом кухонном полотенце и сохла. А он хозяйственный, подумала я. Люблю таких мужчин. У окна стоял овальный стол. Но комнату разделяла еще барная стойка, что тоже вполне себе могла сойти за место для трапезы. Мы уселись за нее, и я бросила сценарий на стол. Мне хотелось почувствовать себя где-то в придорожном баре. Фантазировала, что сейчас наш спаситель нальет мне не кофе или чай, а стакан чего покрепче. Я разом осушу его, а потом Дин подсядет ко мне поближе и заверит, что больше никто никогда не сделает мне больно. Что он ангел, а не человек, который наконец-то отозвался на мои молитвы и отведет меня туда, где всегда хорошо. Я отряхнула себя, возвращаясь в реальность. Иногда я спасалась алкоголем. Плохая привычка, от которой я так и не избавилась. Дин подошел к плите и стал разогревать на сковороде жаркое, регулируя газ под ней. Осторожно засунул в микроволновку тарелку с мясными конвертиками — как будто боялся, что она может взорваться. Все его движения были сдержанными. Лишены какой-либо резкости, судорожности. Бывают мужчины взбалмошные, колкие на слова, инфантильные. Дин был полной противоположностью всего перечисленного. Слева от кухонного окна висели какие-то сухие травы, перевязанные красной нитью. Рядом с ними — ржавая подкова и тоненький ловец снов. Казалось, он потомок индейцев, ведьм или просто человек с очень интересным внутренним миром. Этот Дин все больше и больше импонировал мне. Он подал нам по кружке — все разной высоты и формы, ни одной одинаковой. Поставил их перед нами с легкой улыбкой. — Значит, вы — актеры? — спросил он. — Правда актеры? Настоящие? Снимаетесь в фильмах? — Правда актеры, — самодовольно подтвердил Феликс, сложив пальцы замком и кивнув пару раз. — Правда пока еще не снялись в действительно стоящих картинах. Мы на пути к этому. В прямом смысле и переносном. Дин бросил в чашки по бумажному пакетику, извиняясь, что не предложил ничего другого. Сказал, что сегодня как раз закончился кофе. Как заварной, так и растворимый. И еще не успел купить. Белый чайник с рисунком черных гвоздик тем временем нагревался на печи под языками пламени. — Да, когда доберемся до Калифорнии, нас обязательно возьмут. Так нам сказали. Мы хорошо выступили в театре в прошлом месяце, и нас там заметил один режиссер. Он ознакомил нас со сценарием и позвал на прослушивание. Представляете? — глянула на меня. — Всех троих. Пока она говорила, вечно трогала пальцами подбородок и не спускала с Дина пристального, хищного взгляда. Дин кивал и вежливо улыбался ей, но затем его взгляд скользнул по мне — почти незаметно — и вновь вернулся к лицу Магдалены. На свету его глаза казались еще светлее, а ресницы такие длинные и густые, будто накрашены тушью. Я пригладила подол белого платья, что надела в дорогу. Чувствовала ладонью, что оно влажное. Одежда ужасно медленно сохла, а ведь кое-кто обещал принести нам другую, чтобы мы могли переодеться. Напоминать об этом ему я не стала. — И машина, значит, вам все испортила, да? — Дин однобоко ухмыльнулся, упираясь одной рукой о стойку, вторую кладя на шею, разминая мышцы. Я смотрела на подругу, но чувствовала его взгляд, даже не глядя на него. Когда повернула голову — наши взгляды встретились. Внутри, между легкими, что-то задвигалось. Нет, не бабочки. Скорее пчелы. Рой злых, рвущихся наружу пчел. Пока зрительный контакт не прервался — они все бушевали. — Ага. А стоила машинка моя немало, между прочим! — жаловался Феликс, размешивая ложкой чай, задевая стенки кружки. — Черт бы ее побрал. Когда Магдалена возобновила прежнюю тему: про фильмы, карьеру, будущее, я взглянула на свои руки: ногти отросли, и мой черный маникюр выглядел ужасно. На указательном пальце все еще красовалось кольцо отца — его подарок мне на двадцатилетие. Мне хотелось выбросить его еще вчера после нашей ругани. Мы плохо ладили, но я знала, что он любил меня. Где-то в глубине души. В перерывах между побоями и желчными словами о том, что я бесстыдница и распутная девка, раз собираюсь и дальше сниматься в кино. «Ты хоть понимаешь, кем станешь?!» — гневался отец, когда я высказала ему свое стремление стать профессиональной актрисой. Он попытался замахнуться на меня, как делал часто в детстве, но понял, что терпеть я больше не стану. Как терпела всю жизнь моя мать. До самой ее смерти. До ее самостоятельного ухода из жизни… — О чем думаешь, Райли? — послышался низкий голос Дина. Я поморгала, возвращаясь на кухню и выплывая из вязких воспоминаний моего загубленного детства. Передо мной — красивое лицо с однобокой улыбкой. Лицо Дина. Я невольно всполошилась, дернув головой назад, когда чья-то рука пролетела перед моим носом. — Земля вызывает Райли! Ау! Маг и Феликс покосились на меня, качая головой, фыркая и поедая свои блюда, уже стоящие перед ними. Еда на тарелках шипела, как потухший костер — такое горячее было то, что им предстояло съесть. — Ты чего зависла? Рубильник перегорел? — подкалывала Магдалена, вонзая вилку в слоеный омлет с мясной начинкой внутри. — Витает в облаках, — добавил Феликс, аппетитно жуя, — как обычно. Его волосы почти высохли. Одна сторона кудрявых каштановых волос заправлена за ухо с серьгой — черная бусинка. Я опустила глаза. Передо мной стояла тарелка с жарким. Запах был таким, что у меня свело в скулах. Желудок вымаливал дать ему хотя бы немного еды. — Приятного аппетита, — доброжелательно сказал Дин, упираясь локтями в стойку прямо передо мной. Когда я нахмурилась, он выпрямился и отошел. Видимо, подумал, что нарушает мое личное пространство. Но меня беспокоило не это, а кое-что другое: мое имя. Он его назвал. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Я не помнила, чтобы называла ему его. Феликс и Маг вдруг перестали жевать. Глядели недоуменно на меня, потом на Дина, который в свою очередь терялся во множестве взглядов, пытаясь понять, что он не так сказал или сделал. И вдруг Феликс прыснул со смеху. Маг захохотала вслед, запрокинув голову к потолку. Закрыла тыльной стороной ладони рот, чтобы не выронить еду. — Господь. Ты что, пересмотрела детективов? — проглотив, спросила она. Они стали передразнивать меня, копировать сказанные мной слова и по новой гогоча. — Мы только что позвали тебя по имени. И много раз до этого, — друзья синхронно закатили глаза, — когда ты зависла как старый монитор. Кстати! — Маг вдруг что-то вспомнила и указала вилкой на Дина. — Хотите прикол? Когда вы предложили свою помощь, она, — указала теперь на меня, — хотела отказаться от помощи, считая, что вы можете оказаться маньяком. Всех нас тут замочите, а потом наши кишки развесите по деревьям, как новогоднюю гирлянду! Дин скромно улыбнулся. — Вот как, — он в усмешке поджал губы. Без сомнений, считал меня параноиком, паникером и трусихой. — Жутко, но отнюдь не глупо. Меры предосторожности никогда не помешают, верно? Дин поддержал меня. Единственный в этой кухне. И я была благодарна ему за это. Феликс поливал картошку и мясо кетчупом. Такой ярко-красный цвет, словно акриловая краска. — Или ты так зависаешь, потому что втюрилась в мистера… — начал было Феликс, желая съязвить о том, что я влюбилась, но для этого ему сначала нужно было узнать фамилию нашего спасителя. — Не подскажете? Дин робко улыбнулся и почесал затылок. — Мистер Хардинг, — пояснил он на выдохе. — Но не стоит этих всех официальностей. Достаточно просто Дин. Позже я узнала: он был старше нас на двенадцать лет. Так я и подумала с самого начала — ему явно было больше тридцати. И он был очень хорош собой, чего уж скрывать. И даже если бы я влюбилась в него, это было бы совсем не странно. Но это было не так. — Я ни в кого не… — не договорив, я опустила голову и раздраженно покачала головой. Мои щеки сразу потеплели. Поковырялась вилкой в тарелке и отодвинула ее в сторону. Съела всего половину. Есть перехотелось. Кружка с горячим чаем приятно обжигала ладони. Сделав глоток, я принюхалась и почувствовала запах… роз. Вот правда, словно настоящие красные розы замочили в кипятке. — Не выпьешь с нами? — спросила я, ставя чашку на стол с глухим стуком. Посмотрела вниз и с удивлением осознала, что сидела на бочке. Как на корабле у пиратов. Из-за вязаной подушки, закрывающей верхнюю ее часть, я сначала подумала, что это просто высокий, странной формы стул. — Нет, нет, — вежливо отказался Дин. Он еще ни разу не присел, озабоченный вниманием к гостям. — Пока не хочу. Он поставил перед нами тарелку со сладостями, постукивая пальцами с идеально стриженными ногтями по толстой деревянной стойке. — Тебе не помешало бы согреться, ты ведь тоже попал под дождь. Причем больше нашего, — я отпила чаю, и вдруг так сильно захотелось курить. Мне не терпелось выйти на веранду и достать сигарету. Благо, я захватила их с собой. Курение было моей вредной привычкой, от которой у меня никак не вышло избавиться. Я пробовала. Дважды. Дин попытался снова отказаться. — Давай же, не будь кидалой! — изрекла Маг, по-лисьи улыбаясь и склонив голову набок. — Ладно, ладно. Хорошо, — он сдался и взял еще одну кружку. Налил в нее кипяток, бросил туда чайный пакетик и добавил сахара. Три ложки. — Кто-то хочет молоко? — спросил он, когда достал из холодильника коробку молока с синей этикеткой. — Чай с молоком? Да ты извращенец. — Скорчила рожицу Маг, наблюдая, как льется в дымящуюся кружку молоко. — Как это можно пить вообще? Это что-то японское, или что? Дин хмыкнул. В уголках глаз собрались мелкие морщинки. Он посмотрел на меня — внимательно, в прищуре, расплываясь в улыбке. Я покачала головой, как бы говоря ему: «да, мои друзья те еще олухи», и тогда он поставил молоко на место. Бросила взгляд на тарелку Феликса: он все умял подчистую. Тарелка блестела от чистоты. И теперь, довольный, пил чай, закусывая карамельной конфетой. Вспомнилось, как говорила моя тетя Кларисс, когда кто-то вытирал хлебом уже пустую тарелку: «Ты смотри, даже и мыть не придется!» Через несколько минут я уже стояла на веранде, вглядываясь во тьму. Шел дождь, падая плотной стеной прямо перед моим носом. По правую мою руку стояли железная лейка и глиняный горшок с цветами. Свежими, незасохшими. Я выпустила дым и стряхнула пепел в странную пепельницу — белую, лакированную, похожую на искусственную кость, стоявшую на обветшалых перилах. Дин, значит, курит? Я заправила локон уже почти сухих волос за ухо и обратила внимание на серо-коричневый амбар неподалеку, увязший в ветвях огромного дерева. Перед ним стоял ржавый трактор, давно не на ходу — желтая краска облупилась, колес отсутствовало. — Приятно покурить в такую погоду, да? Я напряглась, но смогла спокойно обернуться. И снова он напугал меня. Дин встал рядом со мной, но не слишком близко. Отмахнулся от мошек, круживших вокруг его головы, и сунул большие пальцы в петли джинсов, смотря перед собой. Нос его был с небольшой горбинкой, которую можно было не заметить, если не присмотреться хорошенько. Я поймала себя на том, что разглядываю его слишком внимательно. — Да, это так, — я снова стряхнула пепел в пепельницу. И тогда взгляд Дина упал на мою руку. Он сжал челюсть и отвернулся, когда сигарета вновь коснулась моих губ. Я сделала что-то не так, подумала я. Он что-то вспомнил? Этой пепельницей строго нельзя было пользоваться? — Я что… — указала на лакированную белую пепельницу, чуть растерявшись. Мой голос звучал отдаленно виновато. — О, нет, нет! — Дин расцепил руки, до этого сложенные на груди, и тут же отмахнулся от моих слов, почесав двухдневную щетину. — Просто задумался. В этой пепельнице ничего такого нет. Это не какая-то семейная реликвия или что-то такое! Он рассмеялся, потом потянулся к моей пачке сигарет, лежавшей рядом с лейкой. — Можно? — Конечно, — я подтолкнула к нему пачку. — Бери. Он достал одну, чиркнул спичкой о бок коробка и закурил, с удовольствием выпуская густой дым в прохладный летний воздух. Запахло серой. Он ощерился, когда сделал очередную затяжку, оголяя идеально ровные зубы. Расправил плечи, покачиваясь на пятках. Над головой, за серо-голубыми облаками, раздался раскат грома. Звук был похож на отломившуюся ветку дерева, что скоро с грандиозным грохотом рухнет на землю. — Знаешь, не обижайся, но… — после минутного молчания заговорил Дин. Стукнул сигарету о пепельницу, и серый пепел посыпался мягкой крошкой на дно. — Твои друзья тебя недооценивают. Они кажутся друг с другом такими любезными, а когда дело доходит до тебя… — он не смотрел на меня. — Ты выполняешь роль третьего колеса на детском велосипеде. Я лично так совсем не считаю, но… Мне не понравилось, куда зашел разговор. В первую очередь потому, что я сама так считала: они знали друг друга почти всю жизнь, дружили, а после — начали встречаться. Я же являлась просто «примкнувшей» к ним, просто компаньоном по делам. Я давно это осознала. Мы неплохо общались, но «неплохо» — не значит «хорошо». — Они вообще-то классные ребята. С ними весело, — я затянулась. Последняя затяжка перед тем, как начнет гореть фильтр, и на язык ляжет мерзкий вкус. — Да. Они и вправду довольно хорошие ребята, веселые такие. Но я хочу лишь сказать, что… Из глубины дома послышались споры и охи. Магдалена о чем-то громко спорила с Феликсом. — Ладно, хватит, — оборвала я его, о чем ничуть не пожалела. Затушила сигарету о пепельницу, усердием придавив ее. — Не стоит мне объяснять ничего из этого, хорошо? Мне с ними кровь не делить. Они просто мои хорошие приятели, вот и все. Я перекинула черные длинные волосы через плечо и отошла. Уходя в дом, я хорошо запомнила выражение лица Дина: ничуть не смущенное, даже довольное. Будто добивался от меня этой реакции. В какую игру играл этот сельский холостяк? Хотел меня поссорить с друзьями? Зачем? Или он просто не мог держать язык за своими красивыми зубами? — О Господи, слушайте, слушайте! — громко выпалила Магдалена внутри дома. Я застыла в метре от двери, как если бы меня окатили сотней килограммов цемента. Ноги парализовало. Заболел живот от страха, а в голове уже прокручивались самые ужасные картинки, чего же Маг так могла испугаться. Дин мягко отодвинул меня в сторону и вошел в дом. Когда он оказался внутри, мне стало поспокойнее, и я решила последовать за ним, передвигая с трудом ноги. — Что? Что случилось? — голос Дина звучал настороженно. Маг подняла пульт, направила его на телевизор и сделала звук погромче. Огромный плазменный телевизор — единственное современное в этом доме, что я пока что заметила, — начал вещать. На экране диктор в сером пиджаке. В руках у нее микрофон, позади — тьма и какое-то мельтешение. На лицах Феликса и Маг застыла такая неподдельная тревога, что по спине побежали мурашки. — Что-то произошло? — спросил их Дин. Он посмотрел на Феликса, но тот ничего не ответил и пялился в экран. Там показывали новости, канал CBS. Девушка сказала что-то про полицейских и поджог. Внизу бежала синяя строка: «В Карсон-Сити снова произошло убийство. Уже четвертое за полгода. Убийцу так и не смогли задержать, но его почерк теперь изменился: он оставил тело жертвы на месте убийства, облил керосином и поджег. Следов насилия установить не удалось. Подробности все еще уточняются…» Я уставилась на Дина, он — на меня. — Убийство? — повторила я вслух. Ответа не последовало. Дин о чем-то задумался, глубоко увязнув в мыслях. Феликс и Маг все еще были заворожены картинкой на экране и даже не моргали. Словно загипнотизированные, читали все, что появлялось на экране. «Карсон-Сити… Четвертое убийство… Поджог тела» Слова зазвенели в голове, как колокол. Мне стало трудно дышать. Но я усилием воли проглотила тревогу, вцепившись в одну мысль, как в спасательный круг: прямо сейчас все хорошо. Прямо сейчас я в безопасности, в доме, повторяла я, как мантру. Пока мне ничто не угрожало. «Решать проблемы нужно было по мере их поступления» — вспомнила я слова психолога. Но мне срочно нужны были мои таблетки. А они были в машине, которую чертовски долго тащили сюда. — Когда это произошло? — спросила я робко, устремляя свой взор то на хозяина дома, то на друзей. Сглотнула, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло. — Пару часов назад, — сказал Феликс, сцепив пальцы на затылке в замок. — Тело нашли недавно. Пока проверяют его, чтобы установить точное время. Но, кажется, эксперты сказали, что убили эту девушку явно не больше двух дней назад. В телевизоре снова назвали место убийства, и я встрепенулась. В животе завязался тугой узел, сжимая все органы. — Это же почти там, где у нас заглохла машина! — вырвалось у меня. — Разве нет? Маг и Феликс поменялись в лице, глядя друг на друга. — Да, — произнес Дин спокойно. — Это там. Он выглядел несколько озадаченным. Его губы едва заметно двигались, словно он считал что-то в уме, как перед ходом в шахматной партии. — Слушай, можно как-то побыстрее пригнать сюда мою тачку, мистер? — обратился к Дину Феликс, подходя к нему ближе. Рядом с Дином он выглядел как смазливый подросток. Феликс всегда хотел выглядеть моложе своего возраста, хотя ему еще не стукнуло и двадцать три. — Я уже позвонил, кому надо. Об этом можете не беспокоиться, — отрезал Дин и с силой потер локоть. — Вашу машину уже везут сюда. Вот-вот прибудет. — Правда? — нервно переспросил Феликс. Дин кивнул. Маг, не дожидаясь продолжения новостей, плюхнулась на подлокотник обшарпанного дивана и переключила на другой канал: теперь на экране телевизора резвились и пели полуголые девицы. Гостиная наполнилась поп-музыкой девяностых. «Кто-то танцует и поет, а кто-то в этот же момент истекает кровью», — подумала я. — Да, завтра починю машину. Как и обещал. И, возможно, к вечеру вы уже сможете поехать в Калифорнию. Он взглянул на меня — с досадой, внимательно осматривая. Словно видел меня насквозь: знал, как мне было страшно, хотя я, как могла, не подавала виду. Колени стали неприятно зудеть изнутри, когда я представила мертвое тело в нескольких минутах езды от того места, где мы недавно заглохли. Мы могли быть следующими… Я и так боялась ехать в Калифорнию, ведь никогда в жизни не выбиралась дальше Колорадо — штата, где жила. А тут еще и убийство прямо под боком. В душе снова стало очень неспокойно, мозг работал сверхурочно. Мне срочно требовались мои таблетки. Но хренову машину еще не привезли. Мне нужны были мои таблетки. Срочно.