Часть 3

— Боже, ну наконец-то, — Феликс сбежал по деревянным ступенькам к своей машине, которую несколько минут назад привезли на прицепе. Он сразу же принялся осматривать ее на наличие повреждений. К счастью, все оказалось цело. Дин всучил мужчине с рыжими усами несколько купюр. Тот поправил синюю спецовку на лямках и сел в машину, по-доброму хлопнув Дина по плечу. Прицеп тронулся, поднимая пыль и позвякивая крюком. Ночью стало тихо. Слышны были только пение цикад и лай собак где-то вдалеке. Здесь дома стояли не так близко друг к другу, как в городе — между ними лежало пространство, непривычное и пустое. В нескольких минутах езды отсюда находилась ферма. Если приглядеться, ее можно было увидеть и отсюда: издали — коричневое пятнышко с редкими золотыми огоньками окон, вблизи — целое хозяйство, живущее своей неторопливой жизнью. Я была девушкой городской и мало что смыслила в сельской жизни. Но подобные места всегда странным образом притягивали меня. Я видела в них перевал — точку, где можно ненадолго остановиться и переждать бурю. Бурей была моя жизнь. Я несколько раз чуть не закончила плохо, но выживала. А потом начала ходить к психологу. Он честно сказал, что мое лечение — это надолго. Теперь два раза в неделю я посещала психолога. Многие считали меня красивой, часто отпускали вслед комплименты, но я никак не могла понять, что именно всех так очаровывало. Или просто отказывалась видеть. Когда смотрела в зеркало — видела обычную черноволосую девушку с серыми глазами, бледной кожей и узким, как мне казалось, носом. — Постелю вам наверху, там две свободные комнаты, — сказал Дин, слегка смущенно потерев ладони и оглядев нас. — Я лягу здесь, на диване. Мне не привыкать. Он улыбнулся. Маг ответила ему тем же, но без особой теплоты. Феликс хмурился и злился — он заметил на бампере пару новых царапин и начал истерить, что отец его за это убьет, ведь сам он никогда не оплачивал ни ремонт машины, ни что-либо еще. За него все делали это родители. — А ты где-то работаешь? — спросила я Дина, пока еще тема работы витала в воздухе. Мне нужно было узнать о нем как можно больше. — Чаще всего работаю на ферме и полях, всякая сельскохозяйственная работа, — он потер шею и упер руку в бок, — а также ремонтирую машины. — Дин задумчиво закусил внутреннюю сторону щеки, когда его глаза встретились с моими. Но вскоре отвел глаза, переведя взгляд на Феликса и Маг. — То здесь, то там, знаете. Где больше платят — туда и иду. Я не привередлив в плане работы. Маг задумчиво кивнула, чуть приоткрыв рот. На ней, как и на Феликсе — клетчатая рубашка, великоватая им обоим. Как и обещал, Дин дал нам сменную одежду. Наши вещи он закинул в стирку, клятвенно пообещав, что к утру они будут сухими и благоухать, как утренний воздух в Антарктике. — Ясно, — рыжие волосы Маг теперь были собраны в низкий хвост. — Тяжелый, наверное, труд. Я бы откинула копыта в первый же день! — она зевнула и поплелась к лестнице, споткнувшись о ногу Феликса. — Ладно, пойду спать. Чтобы завтра наконец-то убраться отсюда. Меня ждет большое кино! Маг остановилась на вершине лестницы и потянулась к бревенчатому потолку, улыбаясь широко, как река Миссури. Я ухмыльнулась и закатила глаза. Феликс пошел за ней, все еще недовольный. Что-то ворчал себе под нос, время от времени откидывая кудрявую челку со лба. — А ты? — обратился ко мне Дин. Его голос стал за последние два часа мягче, словно он прополоскал горло молоком с медом. Он посмотрел на меня, и его взгляд, точно стрела, пронзил мне грудь. Хотя он всего-то посмотрел мне в глаза. Два зеленых шарика — яркие, как яблочные леденцы при ярком свете. И какими же глубокими они казались в тени — словно в них прячется целый лес перед сумерками. — Да, мне тоже нужно отдохнуть, — я сделала шаг вперед и запахнула плотную рубашку, которую мне любезно выдал Дин на ночь. — Спокойной ночи. Дин двинулся синхронно со мной. Он занес руку, и я инстинктивно отпрыгнула в сторону — слишком резко, почти комично. Сердце быстро заколотилось. — Эй, ты чего? — Дин резко остановился, опуская руку, так и не коснувшись своей головы. Я сжимала в кулаке ткань рубашки. Живот свело судорогой. — У тебя… все нормально? Ты ведь не думаешь, что я тот маньяк из телевизора? Он расплылся в однобокой улыбке. «На самом деле нет. Я так не думаю. Просто думаю, что ты — мужчина». — Нет. Конечно нет, — я смущенно улыбнулась и обошла его. Направилась к лестнице. Положила ладонь на деревянный резной шар — балясина — и услышала под ногами тревожный скрип, ступив на первую ступеньку. На середине пути я обернулась и поблагодарила Дина за то, что он так мило принял нас у себя. Но на самом деле я обернулась, просто чтобы убедиться, что он не стоит у меня за спиной. Домашний телефон зазвонил в прихожей — и этот звук неожиданно успокоил. Дин пошел снимать трубку. Я не стала подслушивать. Сразу зашла в комнату, когда добралась до двери. *** Утром мне понадобилось время, чтобы понять, что терпкий запах кофе мне не снился. Я открыла глаза и онемевшей рукой нащупала телефон. На заставке — лондонский перрон в тумане. Нужно завтра поменять. Тоски мне и так хватало. 7:30 утра. Я перевернулась на спину и увидела перед собой странный потолок: он был заклеен старыми газетами и вырезками. Среди них — чужие лица и заголовки. Большинство слов было трудно разобрать — страницы были небрежно наклеены друг на друга внакладку. И все же нет — потолок выглядел жутковато. Я села на кровати и коснулась пальцами ног черно-рыжего коврика, шершавого, как кошачий язык. В комнате царил спартанский минимализм: белые скучные стены, две старые тумбочки по обе стороны от кровати. Неподалеку от них стояли декоративные вешалки из оленьих рогов, с которых свисали разнообразные браслетики и кулоны, напоминающие украшения индейцев. Где-то под окнами послышалось рычание собаки. Я натянула вчерашнюю рубашку и, преодолевая привычное отвращение, подошла к зеркалу. Привела себя в порядок и открыла дверь. На лестнице меня встретили голоса, доносящиеся из кухни. Феликс говорил громче всех. Кажется, сегодня он уже не так сильно бесновался из-за поцарапанной машины. Маг тоже была там: ее звонкий, заразительный смех разливался по дому. Скорее всего, Дин тоже был там. А где же ему еще быть? Он — хозяин этого дома, и вряд ли оставил бы трех только что окончивших колледж друзей одних в своих владениях. Застегнув рубашку на две пуговицы, я спустилась по скрипучим лестницам. В это же время на кухне заиграла песня Bon Jovi «It’s My Life». Я невольно усмехнулась, вспомнив, что это та самая песня, под которую впервые поцеловались Маг и Феликс, и той же ночью переспали. День, когда их дружба канула в лету. Дружба — пока, привет — любовь! Когда я переступила порог кухни, утопающей в золотистых солнечных лучах, — все взгляды устремились на меня. Я провела руками по лицу и попыталась окончательно проснуться. Мне нужно было в душ. — Доброе утро, — спокойно сказала я. Дин прищурился, словно плохо видел, внимательно осматривая меня. Затем мягко улыбнулся, держа двумя пальцами наполовину съеденный тост с сыром и ветчиной. Феликс подпевал песне с набитым ртом. Маг что-то читала в телефоне, забывшись и удерживая чашку кофе под уклоном — та грозилась в любой момент пролиться. — О! Райли, садись! — оживленно пригласил меня к столу Феликс. — В кофейнике еще остался горячий кофе! — И указал мизинцем на кофейник на столе, уминая уже второй тост. Вечно голодный Феликс. Маг одарила меня незначительной улыбкой, возвращаясь к телефону. — Да, правда, присоединяйся, — Дин поправил на запястье несколько браслетов и указал на стул перед собой. — Утренний кофе — залог хорошего начала дня! Я кивнула и почесала затылок. — Можно мне в ванную? — я указала себе за спину пальцем. — Я пойду пока, достану из машины зубную щетку и вернусь. — Да, конечно, — Дин встал из-за стола. — Для тебя что угодно. Он прошел мимо меня, и в тот самый миг, когда оказался за моей спиной, на его лице мелькнула странная, натянутая улыбка. Я насупилась и посмотрела ему вслед. В воздухе повис тонкий, почти невесомый запах — стиральный порошок, смешанный с горечью крепкого кофе. Ничего особенного, но он будоражил. Что-то в этом аромате манило, заставляло сделать шаг за Дином, вдохнуть снова. *** Я открыла чемодан, нащупала в боковом кармашке зубную щетку, пасту со вкусом винограда и захлопнула дверь машины. «Хорошо, что у нас снова есть транспорт на ходу», — подумала я. Можно было в любой момент взять и сбежать. Здесь, где-то неподалеку, орудовал маньяк. Меня это, по правде говоря, до дрожи пугало. Но я старалась думать лишь о том, что очень скоро мы уберемся отсюда. Через час, максимум — два. Я уберусь из Невады. Из дома, из Колорадо, я уже уехала. Подальше от отца. От его криков, его нескончаемого пьянства, насилия… И от запаха смерти, который меня преследовал уже много лет в том доме. Я не могла так больше жить. «Мамин крик. Выстрел револьвера. Кровь на стене и мамины стеклянные, безжизненные глаза. Она лежит на полу в черной юбке и небесно-голубом свитере с высоким горлышком. Папа плачет и ревет, как зверь. Он бьет по полу ладонью, приказывая мне звонить в скорую и ничего не трогать». Я вынырнула из этих воспоминаний, как из вязкого болота, и помчалась в дом. Через минуту я уже обливала лицо холодной водой и несколько раз чистила зубы. Руки дрожали, в желудке клубился страх. Слезы смешались с водой. Вышла из ванной уже собранной и спокойной. Никакого намека на страх или тревогу в голосе. Мое лицо выражало покой. Лишь одно могло выдать меня — красные глаза и румянец на щеках, предательски возникающий каждый раз после моих вспышек. Но никому не должно было быть никакого дела до того, почему я плакала. Не их чертово дело. Маму не вернуть. Я должна была двигаться дальше. Без отца. Без того, кто был настоящим убийцей моей матери. Все твердили, что это был суицид, но никто и не подумал, что суицид не совершается просто так. «Что-что? У меня закончилась подписка на Нетфликс? Подгорели оладьи? Пойду-ка засажу себе в голову огромную пулю от револьвера». Нет, так не бывает! Или же бывает — когда человек не в себе. А моя мать сумасшедшей не была, это я могла сказать точно. Если можно было назвать ее огромное терпение и выдержку сумасшествием, тогда — да, она была просто невероятно безумна. Она дала себя загубить. В этом есть и ее вина. — Я, кстати, уже починил вашу машинку. На рассвете еще, — с довольной улыбкой сказал Дин, но в его глазах я почему-то радости не увидела. Улыбка была больно уж натянутой. — После того, как позавтракаете — можете ехать. Я села. На этот раз мы сидели не за барной стойкой, а за обычным обеденным столом, накрытый белой скатертью, на которой в некоторых местах темнели пятна от кофе. Именно поэтому мама всегда говорила, что белая скатерть — худшее решение для повседневной жизни. Что это непрактично. Я сделала глоток кофе — очень горький. Добавила две ложки сахара — и стало куда лучше. — Если вы пройдете, какая у вас будет роль? — Дин посмотрел на нас исподлобья, сделав еще глоток дымящегося кофе. — Ну, в вашем этом фильме. В Калифорнии. — Как раз сейчас это и выясняю! — отозвалась Маг, поджав недовольно губы, накрашенные сливового цвета помадой. — Чертов сценарист никогда мне не отвечает! Я что, не заслуживаю простого ответа? Мудак. Маг нахмурилась, и это движение сделало ее резкие черты еще отчетливее. Рыжие волосы туго стянуты в высокий хвост, глаза подведены хищными длинными стрелками, а в носу поблескивал пирсинг. Красивая, но многим ее внешность казалась слишком грубой и угловатой. — Мне бы досталась роль старого друга наркобарона, который потом его прикроет. В самый неожиданный момент, — объяснял Феликс. Без еды во рту, что было для него редкостью. Я всегда удивлялась, как ему удается оставаться таким стройным. — Наркобарона играет уже другой актер. Шишка повыше. Ты понимаешь, да? — тараторил Феликс, ломая пальцы. Несколько раз послышался щелкающий звук суставов. — А девочки… одна из них получит роль какой-то там морской любовницы! — Эй, — сразу осадила его Магдалена, вздернув четко очерченную бровь. Феликс злорадно засмеялся, ожидавший именно этой реакции. — Не неси чушь. Какая еще морская любовница? Я или Райли, — поспешила поправить его она и кивнула в мою сторону, — одна из нас получит роль выжившей после кораблекрушения девушки. И потом, вернувшись к обычной жизни, она находит свою любовь. И мужчина этот тоже когда-то выжил в той катастрофе. Вот, что это за роль, и-ди-от! — протянула она по слогам с выразительным взглядом. И закатила глаза под накрашенные графитовыми тенями веки. После завтрака мы должны были попрощаться с нашим спасителем, поблагодарить его за помощь и двинуться в путь. Но нас настигла новая проблема. Точнее, все та же, но вновь вернувшаяся: что-то снова забарахлило в машине, и пришлось ждать еще два часа, пока мистер Хардинг разберется с неисправностью. Время поджимало. С каждой потерянной минутой я представляла, как мне отказывают. Приходит сообщение, что вместо меня на роль взяли кого-то другого. Я не уверена, что справилась бы с этим… Загружать вещи не требовалось — они уже лежали внутри новенького «Мерса» Е-класса Феликса. — Блин, ну что за дерьмо? — в сердцах спросила Магдалена, постукивая красными ноготками по крыше машины. Ее рыжие волосы, казалось, горели огнем, когда солнце запускало в них свои пальцы. Феликс стоял неподалеку и пил ванильную колу, которой нас всех угостил Дин, чтобы мы не стояли без дела. Вдруг Дин отвлекся от работы и взглянул на меня, щурясь от солнца. — Ты забыла в своей комнате зарядку, кажется. Это ведь твоя? Белая такая. На ней еще наклейка, — сказал Дин, вытирая гаечный ключ засаленной тряпкой. Я поблагодарила его за внимательность, вошла в дом и быстро взбежала по лестнице. Когда оказалась в комнате, в глаза снова бросились газетные вырезки на потолке. Прямо целая мемориальная доска. Выдернув из розетки белый блок, я поспешила назад. Но когда дернула за ручку — дверь не поддалась. Попробовала еще раз. Затем еще. Заперто. Но ведь буквально только что я вошла без каких-либо проблем, подумала я. И точно помнила, что никакого ключа в замке не было. Или.. был? — Эй! Есть там кто? На меня дверь захлопнулась! — громко прокричала я, снова попробовав открыть. Мне никто не ответил. И тишина стала пугать. — Маг! Феликс! — звала я, но очень быстро поняла: меня никто не услышит. Они ждали меня на улице. В доме никого не было — это было очевидно. Я машинально потянулась к карману за телефоном — и тут же осознала, что на мне не джинсы, а белое платье без единого кармана. Ринулась к окну, чтобы позвать на помощь оттуда, но окна не поддавались. Когда потянула за ручку — услышала лишь хрустящий звук, словно оконная рама вот-вот отвалится вместе с куском стены. Ударить по нему не могла — окна были не пластиковые, и сразу бы разбились вдребезг. Меня никто не искал. Это было странно. Тогда я решила просто сесть и подождать. Кто-то точно придет за мной. Зная терпение Маг, она вмиг взлетит недовольная по лестницам и начнет плеваться ядом, что я так долго собираюсь. Скажет, что никто не собирается ждать одну меня. Даже перед тем, как отправиться в Калифорнию, она велела, чтобы я сейчас же посадила свою задницу в машину, если хочу ехать с ними. Иначе — будь здорова и пиши письма! Признаться, я всегда знала, что Маг считала меня более одаренной актрисой. По этой самой причине мне срочно нужно было выбраться отсюда. Я должна была получить эту роль. После этого фильма мне больше не пришлось бы жить с отцом и перебиваться съемными квартирами за 150 долларов в месяц, где иногда даже не было вайфая. Большую часть времени я жила вдали от отца, но каждый раз возвращалась назад. Дом не отпускал меня, взывал ко мне. Но я твердо решила: я должна вырваться и взлететь сквозь колючие тернии к свету. Испугавшись последствий своего бездействия, я вскочила на ноги и снова подбежала к двери, чтобы продолжить колотить в нее. Но как только моя ладонь коснулась гладкой белой поверхности, дверная ручка резко задергалась. Кто-то пытался открыть дверь. Затем послышался звон множества ключей и скрежет ключа в замке. И дверь наконец открылась. Как сумасшедшая или человек два дня не ходивший в туалет, я распахнула резко дверь. Передо мной стоял Дин. Его малахитовые глаза пристально изучали меня; он удивленно нахмурился и открыл было рот, собираясь что-то сказать, но я оттолкнула его с пути и сбежала вниз по лестнице, лишая его этой возможности. Зачесала падающие на лицо волосы назад, смотря под ноги. Сердце билось в ушах так громко, словно кто-то бил по огромным барабанам. Я вылетала на улицу — и в глаза сразу ударил яркий солнечный свет. А в нос — запах горячей земли и застоявшегося машинного масла. Место на подъездной дорожке, где еще час назад стоял серый «Мерседес» — пустовало. Машина пропала. Одни камешки, да грунтовка. Там теперь сидел маленький воробей, растерянно вертя головкой в разные стороны. В этом мы с ним были похожи. — Где… где они? Я ничего не понимала, надеясь, что они поехали в магазин, чтобы закупиться в дорогу. Все происходящее казалось абсурдным сном. Еще это слепящее, надоедливое солнце, бьющее в глаза каждый раз, когда взгляд падал на что-то металлическое. — Где Магдалена и Феликс? — снова спросила я, оборачиваясь на только что подоспевшего Дина. — Я пошла за зарядкой и на меня захлопнулась дверь, а потом… — слова застревали в глотке. Во рту сильно пересохло, язык цеплялся за губы. — Успокойся, подожди, — Дин вытащил руки из карманов джинс и подошел ко мне. Его большие ладони легли мне на плечи — мягко, но настойчиво, словно боялся, что я упорхну. — Мы звали тебя. Я думал, ты переодеваешься и не стал заходить за тобой. Я озвучил свое предположение, и твоя подруга, как бы тебе сказать… Он вздохнул, глядя на что-то над моей головой, но вновь нашел мои глаза и продолжил: — В общем, она сказала, что если ты не выйдешь через пять минут, то им придется уехать без тебя. Я сказал, что это неправильно и не по-дружески, а она мне, что не мне ее учить. Сказала, что ни за что не пропустит важное прослушивание из-за… Дин решил не договаривать. Опустил глаза. Что такого сказала обо мне Магдалена, что Дин не захотел договорить? Что я больная? Психованная, утопающая в травмах? — Что? Подожди-подожди… — я снова обратила внимание на шрам, ничуть не уродующий его красивое лицо. А потом заострила внимание на самих его губах. Эти губы говорили то, что давило на меня, как тонна кирпичей. — Ты хочешь сказать, что… Дин закусил губу. — Я пошел в магазин за пивом, — он указал на коробку пива, стоящую на сложенных друг на друга колесах от какой-то огромной машины. — А когда вернулся, их уже и след простыл. Он потянулся ко мне. Его пальцы судорожно коснулись моего плеча. Полы его шляпы задели мой лоб, затенив наши лица. А я все стояла, как вкопанная, переваривая информацию. Июньское солнце безжалостно жгло кожу. Меня словно бросили в бочку с дымом и забили сверху фанерой — так я чувствовала себя, пытаясь все осознать. Я тешила себя надеждой, что это розыгрыш и сейчас серый кабриолет выплывет откуда-то и Феликс потешно выкрикнет: «сюрприз!» Но этого не произошло. Ни тогда, когда Дин обнял меня и прижал к своей груди, пахнущей табаком и жареным беконом, ни позже — когда я заметила свои чемоданы, бесцеремонно брошенные у мусорного бака. Меня выкинули, как пустую пачку из-под сигарет.