V. Конференция (часть вторая)

      Статуи древних медиков Индии были лучшей компанией для Пьюр Ваниллы на данный момент. В то же время, его напрягало, что они сверлят взглядом светлую макушку – словно требовали ответов как можно быстрее. Всё мешалось в кучу, в одной черепной коробке мелькали разные голоса, воспоминания, воспроизводились сюжеты ближайшего будущего. Парень закрыл лицо руками – так он мог остаться в одиночестве и слушать самого себя, стараясь перекричать остальных. Он занял бордовый диванчик в огромном зале, где слышал переговоры на иностранных языках, и где-то спустя пару минут, поглощённый собой, не заметил, как гул превратился в мёртвую тишину. Психиатр выровнялся и огляделся – действительно никого. Ванилла запрокинул голову на спинку и тяжело выдохнул – он не знает, чей голос в голове хотел бы услышать громче всего – свой собственный казался ему до такой степени неуверенным и неточным, что хотелось поругать себя, унизить за это, а ещё лучше – встретить третьего человека, который выполнит его работу – вправит мозги и наставит на верный путь…       Мысли вели борьбу, заставляя Пьюр Ваниллу быть беспомощным свидетелем: одни голоса ругали Вайт Лили за её нетактичность и упрямство (якобы, что она могла или промолчать, или выразиться куда вежливее), другие – самого парня за слабохарактерность, за то, что он как подросток принял чужое мнение всерьёз и начал отнекиваться (что совершенно не вписывается во «взрослые черты» – сказать скромное «да» и подумать на этот счёт). Психиатр, под тяжестью, снова опустил голову на колени, подпирая лоб сложенными в замок руками. Он хотел найти такой ответ, который будет правильным – хорошим не только для него или для знакомой. Ванилла одновременно понимал, что Лили – куда более профессионал, чем он сам, и куда умнее его самого, но с другой стороны, она же тоже может ошибаться – юноша же здесь, и что, он не может иметь своё мнение? Может, девушка была права, раз уж его так задело это? Или нет? Или это обострённое чувство справедливости сыграло с ним такую злую шутку?       «Они все тупоголовые, честно, я с ними как с детьми вынужден общаться…» – промелькнул в мыслях у парня голос его пациента. Да, снова художник. Он хмыкнул – вспоминать их разговор за кружкой какао, конечно, не вовремя, но всё равно приятно. В тот день Шэдоу Милк с таким энтузиазмом рассказывал Пьюр Ванилле о том, какие же у него глупые заказчики – сам юноша смеялся и как зачарованный слушал его, словно пациент был… Не с этой реальности, в которой живёт сам психиатр. Парень хихикнул себе под нос – ладно, так уж и быть, эти мысли были вовремя – он смог отвлечься и перестал нагнетать. На трезвую от тревог голову рассуждать было куда проще.       Оставлять ситуацию неразрешённой никак нельзя. Это была первая за долгое время встреча с Вайт Лили – их последняя окончилась на такой же напряжённой ноте. Пьюр Ванилла до сих пор чувствует вину, хотя понимает, что хотел сделать как лучше. Он мог бы уйти просто в другой зал по окончании перерыва, но рано или поздно всё равно бы встретился с девушкой – да и бежать нельзя! Парень совершенно не из тех людей, что легко забывает прошедшие ситуации и живёт дальше. Если он не получает точного ответа или хотя бы немного сомневается, то просто чувствует долг докопаться до истины.        Но проблема заключалась в том… Почему Пьюр Ванилла ушёл? Точно ли из-за слов о дистанции между пациентом и специалистом? Немного поразмыслив, юноша понял, что как профессионал он не оскорбился – дело было не в том, что коллега усомнилась в методах другого врача. Ещё подумав, парень пришёл к выводу, что его явно расстроила отстранённость во время разговора на обычные повседневные темы – что про художника Вайт Лили совершенно не слушала, как про человека. Снова же пациент – объект исследований, не более. Да, Ванилла был не согласен с её взглядами – и уже не впервые. Только сейчас ему хватило смелости это признать. Девушка всё время их дружбы была на несколько ступеней выше – юноша даже не думал её догонять. Где преуспевала она – не преуспевал парень, и наоборот. Его всё устраивало – он лучше знал людей и ценил их. А Вайт Лили… Снова осталась в своём кругу.       Вот! Пьюр Ванилла был на эмоциях из-за этого! Что его хорошая знакомая и в прошлом – подруга, снова отдаляется, совершенно не меняется, всё уходит и уходит от остальных! Ладно если бы она уходила… Но послушать никогда его не слушала. Даже когда парень пытался объясниться, когда сдал деканату её кражи – Вайт Лили не послушала. Ванилла как вчера помнит её дрожащие кисти рук, как попадали документы на пол, как она не могла сказать ни слова. Парень чувствовал вину – хотя не должен был. Он предупреждал – его не послушали… Вопрос почему всегда крутился у него в голове – только никогда не озвучивался. Да и юноша бы понял, если бы его знакомая всегда была одна… Но нет… Она всегда была окружена людьми! Так в чём же проблема?       Психиатр снова поднял голову и помотал ей. Волосы под колпаком растрепались, но он аккуратно уложил их ладонью по обе стороны от пробора. Посмотрел вправо – никого, влево – нико…       Вайт Лили. Стояла в проходе, поправляла рукава халата, края дневника выглядывали из её сумки. Поймав на себе взгляд парня, она отвернулась. В пустом зале громким становился каждый издаваемый звук – и вдох, и вздох, и стук обуви, эхом разносившийся по помещению. Пьюр Ванилла посмотрел на статуэтки перед собой, давая девушке смелости подойти к нему – она так и сделала. Встала рядом с бордовым диванчиком, посмотрела в сторону статуэток, потом на сидящего психиатра, и тихо выдала:       — Я… Подсяду? – Девушка сбросила косу с плеча за спину и скрестила руки на груди – не как начальник, а скорее, как забитый сотрудник офиса.       Юноша молча подвинулся правее и освободил ей достаточно места – так, что и между ними останется приличное расстояние. Он почувствовал, как на лице знакомой появилась слабая улыбка.       — Спасибо, – прошептала Лили, усаживаясь рядом.       И вот, когда они оба оказались на диванчике, снова наступила неловкая пауза. Не только в разговоре, но и во времени. Ванилла сидел, оперевшись локтями об колени и пытался собраться с мыслями – с приходом девушки снова начал волноваться. Но если он украдкой и мог посмотреть на неё, то замечал лишь написанное спокойствие, смешанное с меланхолией, на этом кукольном лице. Несмотря на покатистые плечи и привычку «сжиматься», как бы, стараясь исчезнуть в толпе, Лили отличалась прекрасной осанкой и манерами. Она никогда не закидывала ногу на ногу, не дёргалась, сидела прямо, коленки рядом, ладони на них – прямо как ребёнок, очень послушный ребёнок. Психиатр даже не знал, что бы сказать. Вроде как, её приход означал, что что-то должно случиться – иначе смысл? Это был не тот случай, когда открывшиеся или нанесённые раны лечатся одним лишь присутствием – молчание было смертоносным, хуже любого ножа. Сейчас нужно было что-то сказать. Но что?       — Им было описано пятьсот мышц, около трёхсот костей, сто семь сочленений и тысячу двести заболеваний… Свыше семисот лекарственных растений… – Хмыкнула Вайт Лили.       — Сушрута, – вставил Пьюр Ванилла, — отец хирургии, также и пластики.       Он поднял свою голову и указал подбородком на первую статуэтку. Длинная борода, широкий нос, бусы, почти достигающие пупка, и конечно головной убор любого традиционного индуса – это был медный Сушрута, сидящий в позе лотоса. По преданиям, он был учеником самого Бога здоровья. Его вклад в медицину Индии, да и во всю медицину в целом, был огромным. Вайт Лили перечислила даже не всё – но этого хватило, чтобы узнать историческую личность.       — Важнейший медицинский труд?       — Сушрута-самхита, трактат, – ответил парень.       — Браво, – хлопнула в ладоши девушка, — врач Будды?       — Дживака. Также известный как личный врач индийского царя Бимбисары, – выровнялся Ванилла.       — Отлично, – улыбнулась Лили, — меньшего от тебя не ожидала.       — Я зубрил биографии их всех, – ссылаясь на статуэтки перед врачами, юноша поправил волосы за уши, — как не знать?       — Да… Ты молодец, – кивнула та.       На момент они оба замолчали и уставились на статуэтки. Потом, через минуту-две, в зале эхом раздалось:       — Прости, – в один голос проговорили бывшие друзья, взглянули друг на друга и рассмеялись, прикрывая рты ладошками.       — Нет, правда, – первой успокоилась будущий генетик, — прости. Я не думала, что задену тебя… Я была… Довольно груба…       — Нет-нет, – помахал рукой парень, — я… Слишком остро отреагировал.              — Просто… М-м-м… – Протянула та, — это не особо приятная правда…        Диалог грозился снова завернуть в прежнее русло. В первый раз это ничем хорошим не закончилось. Пьюр Ванилла поймал себя на мысли, что Вайт Лили собирается наступить на те же грабли, лишь бы доказать правоту. Зачем это нужно было делать? Он опять её не понимает. Но что требуется сделать? Юноша хочет поговорить с девушкой, узнать наконец-то, кто такая Вайт Лили, что её волнует… Все года, проведённые с ней и без словно стёрлись, как штрих простого карандаша. Не как с художником… Несколько встреч с Шэдоу Милком самой ни на то есть гелевой ручкой написаны в его голове – размазаны, оставлены следы. Пьюр Ванилла всё больше задаётся вопросом, знает ли он вообще хоть что-то. Может, парень был не таким уж и другом?       — Ты… Хочешь извиниться передо мной, потому что задела? – Вопросительно изогнул бровь тот.       Девушка склонила голову вбок, как бы, не поняв вопрос.       — Что? – Спросила она.       Психиатр бы сказал «ничего», если бы они оба были снова в стенах университета. Да, он способствовал тому, что ситуация снова начала накаляться – а уже было что терять? Сейчас или никогда – возможно, Лили парень больше никогда не встретит, ведь она собирается уехать. А если девушка уходила, то уходила со всем – заметая все следы своего существования. Так после отчисления в стенах учебного заведения, кроме слухов первокурсников, ничего не напоминало о Вайт Лили.       — Или всё-таки за то, что неправильно подала мне эту… «Правду»?       — А… – Поджала губы та, — если подумать… М-м… За оба варианта. Считай, что за оба.       — Понятно, – тихо выдал Ванилла.       — Тебя что-то волнует?       — У меня было ощущение… – Подбирал слова юноша, — и сейчас оно есть…       — Что за ощущение?       — Я тебя совершенно не знаю, Вайт Лили, – помотал головой Ванилла. Девушка успела испугаться, что он собирается уйти, поэтому она вздрогнула, как бы, собираясь его остановить, — правда. Я даже не мог понять, за что ты пытаешься извиниться передо мной.       — Вот оно как… – Поникла та.       — И… У меня странные чувства, – всё-таки привстал тот, — пройдёмся?       — А… Д-да, – кивнула коллега и встала рядом.       Пьюр Ванилла посчитал, что шаги, точнее, стук от обуви послужит третьим лицом в их предстоящем разговоре – как бы не так. Удивительно, что в таком просторном зале никого не оказалось – стечения обстоятельства? Или сама судьба хотела, чтобы это двое поговорили без вмешательства или общественного давления? Парень верил, что всё происходящее – к лучшему. И так было всегда. Он рассматривал расписные стены, фонарики, и наконец начал слышать то, как постепенно голоса в голове начали соглашаться друг с другом и записывать по одной буковке то, что сам юноша хочет знать – ту, нужную ему, истину. Психиатр, вслушиваясь в происходящее своего внутреннего мира, совершенно не заметил, что оставил Вайт Лили без внимания. Он помотал головой, возвращаясь в реальность.       — Так… Что ты имел в виду под «я тебя совершенно не знаю»? – Девушка знатно приобрела уверенности в себе и со всей внимательностью была готова услышать ответ.         — Я имел… В виду… Хах, – ухмыльнулся парень, — ну, так и есть. Я ничего не знаю о тебе… Вот почему ты попросила прощение? Мне нужно было знать, – не смотря на собеседницу, говорил тот, — я знаю тебя большую часть своей жизни… Школа, университет… А всё словно… Словно ничего и не было.       — Хах, не понимаю, – как-то грустно улыбнулась Вайт Лили.       — Я об этом. Я не понимаю тебя… – Вздохнул тот, — не понимаю твою точку зрения по поводу дистанции, и тогда. Просто сейчас… Я думаю, что имею право об этом говорить.       — Да, ты прав. Сейчас самое то, – серьёзно выдала коллега, намекая, что уже нечего замалчивать.       — Отлично, – сказал Ванилла, — когда мы ещё учились, я об этом всём никогда не думал. Нет, думал, что знаю тебя. Понимаю, почему у тебя то или иное мнение на самый разный счёт. Сейчас я сомневаюсь. Нет, сейчас я признаю это. Вот… Какой у тебя любимый цвет, Вайт Лили?       — Я очень люблю голубой и жёлтый, – легко ответила девушка, — а что?       — А я всю жизнь думал, что зелёный, – хмыкнул он, — видишь? Даже это… Я не знаю… Что уж говорить о рабочих вопросах? Что уж говорить о таких серьёзных темах? – На лице психиатра отобразилось что-то вроде сожаления о потраченном времени, которое он не смог использовать правильно – ни разу не задумавшись о своей подруге.       — Ванилла… – Тихо вставила та, как бы, показывая, что она хочет что-то сказать, — всё нормально. Я тоже тебя не понимаю.       Пьюр Ванилла улыбнулся, удивлённо округлив глаза – и она, значит, то же самое испытывает? Как же весело получается! Не одного его, видимо, волновало эти мысли – не только он думал обо всём этом! Врачи переглянулись и рассмеялись.       — Правда не понимаю, – помотала головой Вайт Лили, — ты всегда был для меня совершенно другим человеком, Ванилла. Не с этой реальности.       — Звучит как комплимент, – пожал плечами тот.       — На деле, это факт. Мы очень разные. И вряд ли…              — Друг друга поймём?        — …Да. Мне тяжело от этом говорить. Хотя ранее, да и сегодня, когда мы встретились, я долго прокручивала все накопившиеся мысли. Я думала, что сегодня мне нужно было действительно всё тебе сказать.       — Выходит… – Добавил парень, — сегодня мы можем высказаться друг другу как есть? Рассказать о накопившемся?       — Ага, – хмыкнула та.       — И кто начнёт? – Поддержал психиатр, положив руки в карманы халата.       — Неважно. Главное, чтобы мы друг друга услышали. Хотя бы сейчас.       «Хотя бы сейчас…» – повторил про себя юноша, улыбаясь. С каждым словом девушка лишь подтверждала, что друг для друга они чужие – долго знавшие, пребывавшие вместе все ситуации мира, но по сей день чужие. Недосказанность душила, когда о ней никто не хотел говорить – но сейчас они оба давали друг другу свободу, то есть, говори как есть, приятель – всё равно мы с тобою останемся на разных берегах. Ванилла это прекрасно понимал – Лили тоже, но немного по-другому, как бы поняла она сама.       Психиатры не заметили, как покинули прекрасно оформленный под Индию зал, и завернули уже в более людный коридор. Разбросанные кучки занимали разные места – кто у стены, кто старался добраться до угла, кто-то рассматривал огромные фотографии организаторов конференции и любых других не менее важных личностей.        Приятели, если их так можно назвать, остановились у огромной фотографии Элдера Фейра. Напряжение росло с каждой минутой – от осознания, что прошлое, такое светлое, полное надежд на будущее, что вся та дружба рассыпалась. Уже стала ничем в глазах Пьюр Ваниллы и Вайт Лили. Сейчас настал тот момент, когда они могут сказать друг другу всё как есть. Если парень пытался удержать её, то девушку особо это не волновало – она, как и раньше, подавляла свои чувства, эмоции и желания, мыслила обширно – отношения с одним человеком нельзя было сравнить с человечеством, которому та могла помочь. Маленькие жертвы ради больших успехов. Ванилла одновременно понимал её, но в то же время – нет. После того, как он с восхищением и даже с особой симпатией рассказал о своём творческом пациенте, Лили вовсе перестала скрывать всё, что думает об этом случае. Она воспринимала дружбу между пациентом и врачом как нечто, чего быть не должно… И пыталась твёрдо это доказать. Нет. Парень не считал это чем-то плохим – пока всё в рамках приличия, безопасности для обоих, то почему бы не принимать подарки и не слушать спонтанные мысли человека, который начал тебе доверять? И если не помогать одному, если не показывать, что этот человек тебе важен, то как ты поможешь всему человечеству? Вайт Лили верила, что посвятив себя генетике, поможет остальным куда больше, чем в психиатрии. Пьюр Ванилла был другого мнения – каждая встреча, каждый уделённый час делал одну жизнь лучше. Это многое значило. Но они оба друг друга не понимали – пока юноша совершенствовал отношения с близкими и теми, кто хочет стать для него важным, девушка напрочь совершенствовалась сама – ради всех – но ценой собственного круга. Это был эгоизм. Но с другой стороны… Не тот, который в нашем понимании.       Лили снова заключила себя в одинокий круг. Как в школе, как ещё тогда… Но Ванилла уже не стремился её спасать – а надо было? Если врач, уже в осознанном возрасте, собирается снова всё бросить и начать сначала, есть ли у него право её останавливать? Последние капли дружбы, той прошедшей солидарности, говорили парню поддержать её – показать, что он не осуждает бывшую подругу за такой выбор: за новую жизнь, за то, что она собирается начать всё сначала и, как монарх, дать себе обет полного уединения с наукой. Эта жизнь была не для ума Вайт Лили – она жила в другой реальности, которую Пьюр Ванилле не понять. Он перестал себя обременять этим. Наконец психиатр понял, где они были разными – в какой момент их мнения, мечты и цели расходятся.       — Ты говоришь, что выбрал психиатрию, чтобы помогать и спасать жизни тех, на кого нет надежды, – смотря на величественный профиль Элдера, сказала первое слово Лили, — это, бесспорно, занимает много времени. И много сил, – она помотала головой и обратила внимание на парня, — ты быстро иссякнешь, Ванилла. Ты будешь не в силах помочь ни остальным, ни себе…       — И поэтому ты решила стать генетиком? Отдаться одиноким изучениям в лаборатории? – Посерьёзнел тот, — поэтому ты перестала общаться со всеми нами и собираешься вовсе забыть? – Юноша, казалось, скоро повысит тон голоса, но старался сдерживаться, — ты боишься «иссякнуть»?              Лили замолкла. Снова подняла взгляд на фотографию Элдера и потом опустила в пол.       —…Да, – признание далось ей тяжело. Будь они на несколько лет младше, Ванилла бы хлопнул по плечу и улыбнулся, поддержал бы… Но сейчас это было не к месту, — каждый день. Те же лица. Те же проблемы, жалобы… Я слушаю их. Выписываю лекарства. Наблюдаю за результатом… И его нет, – с особой болью были произнесены последние слова, — я трачу на это уйму сил. Понимаешь?.. Когда ничего не выходит, это только вина врача, никак не пациента… Он и так… На пределе… Я не могу уснуть, есть… Я всё думаю и думаю. Я трачу так много сил, времени, размышлений… И не могу помочь жизням тех двух-трёх лиц, которых вижу ежедневно. И… Не думай, что я не ценила тебя и всех остальных!.. Вы мне неимоверно дороги… Но оставаясь с вами я не могу сделать вас счастливыми… На деле, так и есть. А я очень бы хотела.       Постепенно всё становилось на свои места. Постепенно, с каждым словом, предназначение в жизни прояснилось – все поступки в прошлом и по отношению к кому-либо объяснялись. Ванилла тоже уставился на величественный профиль Элдера, и в этой фотографии уловил ту же исходящую печаль, что и от Лили. Их терзали одинаковые проблемы. И теперь понятно, почему мужчина был нескольких специальностей, ездил по странам, повышал квалификацию и где только не работал… И девушка сейчас идёт по его стопам, её отличала только осознанность и точность в выборе – Кремниевая долина, там ей место, одной. Теперь Пьюр Ванилла немного знает, кто такая Вайт Лили. Хотя бы ту самую малую часть…       — Я вижу там свой шанс всё исправить, – она подразумевала, что компенсировать время, которое потратила «просто так», — я открою там лабораторию, которая будет в постоянном движении. Мы будем изучать, помогать, развиваться… Ты понимаешь? В один день команда принесёт такое, что сделает счастливыми всё человечество. И надолго… Поэтому… – Лили улыбнулась, — поэтому мой путь – не психиатрия. Поэтому я стала даже презирать её… Непостоянство… Несправедливость… – Послышался смешок, — звучит сумасшедше, да?..       — Всё в твоём духе, – показал улыбку на своём лице Ванилла, — меньшего и не ожидал. Как всегда. Стремишься помочь всем. Ты говоришь, что от прошлого ничего не осталось… Но, – он всё-таки положил свою ладонь на хрупкое плечо бывшей одногруппницы, — я вижу тебя. Такую же, как и раньше. Я… Не буду тебе мешать, – кивнул скорее самому себе юноша, — уверен, что в один день тоже стану ещё более счастливым, и всё благодаря тебе.        Вайт Лили облегчённо выдохнула. Кажется, она почувствовала намерение Пьюр Ваниллы её поддержать. Парень по-прежнему не понимал этих стремлений, но не хотел ещё одной ссоры – сделал шаг назад, пошёл на компромисс, позволил девушке быть героем. Позволил им обоим быть разными, и не винить самих себя за это. Они одарили друг друга улыбками. Видимо, что уже нет ничего, что они не должны были сказать друг другу – вся правда была выставлена напоказ, перекинувшись такими репликами. Ничего больше не держит девушку – психиатра не волнует недосказанность. Он отпускает подругу в знак уважения – в силу того, что она справится в одиночестве. Всё равно каждый останется при своём мнении – и только потом, в случае надобности, вспомнит об этой встрече… Они всё равно, как бы смешно это не прозвучало, друг друга не послушают.        — Ах, и по поводу твоего пациента… – Прислонила указательный палец к губам та, — прости, что ранее отозвалась о твоей ситуации так… Я поспешила… Да и ещё была такой дурой… Совершенно не подумала о тебе…       — Н-нет-нет, ничего страшного! – Выставил руки перед собой парень, — правда!       — Мой последний совет, как психиатр психиатру. Ради твоего блага, а также блага этого парня… Который, по сей видимости, стал тебе уже дорог…       Ванилла даже не возразил, только чуточку смутился от осознания, что это правда – к Шэдоу он успел привязаться за колоссально малое время. Одно желание узнать его ближе, не как пациента, и помочь как друг своему другу… Было тому доказательством. Но сейчас дело не в этом.       — Перенаправь его к другому специалисту, – твёрдо сказала Лили, — так как ты привязался к нему, то уже… Уже по-другому глядишь на этого парня и его проблемы. Это может помешать тебе поставить чёткий диагноз и помочь ему, как врач пациенту. Я понимаю, что это может прозвучать грубо… Но так будет лучше для вас обоих. Я уже не раз это говорю, прости. Прости… Никак не могу угомониться…       — Всё хорошо… Правда, Вайт Лили… Да… Спасибо, – коротко ответил ей парень, немного задумавшись. Он не сказал, что так и сделает, или не стал отрицать возможность данной идеи – лишь показал то, что послушал и примет это к сведению. Сейчас эти слова просто отпечатались в голове как те, что надо обязательно обдумать. Ведь как врачу Ванилле нужно было беспокоиться и о своём рабочем положении, и о состоянии пациента.       — Тогда надеюсь, что вы оба будете в порядке. Ты говорил, что обеспокоен за его состояние… – Это нормально, – наконец, услышал заветные слова от Лили парень и победоносно улыбнулся.       — Я так и понял, – кивнул тот, — я прислушаюсь к твоим словам.       — Славно, – склонила голову вбок девушка, — тогда… Пока?             — Пока? – Удивился тот, — ты уходишь? – Огляделся, помотав головой влево-вправо, — конференция заканчивается только через четыре часа…       — Да, такси ещё минут тридцать назад заказала…. Сам понимаешь, готовлюсь к экзаменам и ещё некоторые нюансы по поводу переезда. Не смогу… К тому же, о программе и всех остальных проблемах я уже осведомлена.       — А… Ха-ха, хорошо тогда. Я тебя провожу.       Вайт Лили быстро побежала в раздевалку и забрала свои вещи. Накинула плащ, на голову повязала чёрную бандану с двумя маленькими значками в виде звёзд. Большой дневник теперь был у неё в руках. Пьюр Ванилле не нужно было переодеваться – просто выйти и проводить не такая уж и тяжёлая задача, требующая подготовки. Огромные дубовые двери с тяжестью распахнулись и врачи вышли на ту самую мраморную лестницу. На дороге перед ними уже стояло жёлтое такси.       — Не спускайся, – сказала Вайт Лили, поправляя на себе вещи, — не стоит.        — Тут пару шагов…       — Нет-нет!! – Настаивала та, — так вот… – немного успокоилась и сделала глубокий вдох, — спасибо тебе за сегодняшнюю конференцию.       — Мне? – Указал пальцем на себя Ванилла, — я ничего особенного и не сделал… Хех…       — Как и раньше ты себя так недооцениваешь! – Прибавилась в уверенности девушка, — не дело! Ты мне сегодня многое сделал… Всё, что я не смогла за все эти годы…       Парень снова положил свои руки на её плечи и одобрительно кивнул.       — Мы оба сегодня были хороши.       — Ага.        Таксист посигналил. Задерживаться уже не было смысла. Психиатр опустил свои руки и убрал их в карманы. Будущий генетик спешно спустилась по ступенькам, отдавая звуком каблучка, и открыла жёлтую дверь. Юноша всё стоял и стоял, ждал, пока та уедет – не оборачивался и не уходил вовнутрь, хотя погода снова становилась холоднее. Лили так широко улыбнулась, что Ванилла почувствовал, как она рада – как благодарна за эту короткую встречу. Помахала рукой – получила в ответ тот же жест, и напоследок крикнула короткое «увидимся!..»              — Удачи!!        Наконец дверь такси захлопнулась и машина скрылась среди сотни таких же. На улице, под лестницей, докуривали свои сигареты группы медиков. Они тушили их об бетон и постепенно поднимались обратно в дворец. Юноша всё стоял и смотрел в сторону, куда уехала машина. Это «увидимся» что-то да значило. Пьюр Ванилла усмехнулся и пожал плечами – а может ничего особенного. Он почувствовал, как его пробирала дрожь, напрягся и быстро вернулся в главный зал, где, потерев руки, чтобы поскорее согреться, глянул на огромные часы – вот, время перекуса заканчивается, столовую скоро закроют до следующего перерыва... А пока остаётся ещё около двадцати минут. Но парню даже не пришлось думать, чем бы себя занять, ведь его позвал знакомый голос. На удивление немного запыхавшийся. Ванилла улыбнулся. В компании этого человека он уж точно хочет провести своё время…